"Собирала ночь седые тучи..."

"… Расходился ливнем дождь прямой.
Пионер, один из самых лучших,
Не вернулся в эту ночь домой".

65 лет назад в СССР позорил звание советского гражданина баптист Петр Ланбин:
"По следам наших выступлений
"Мальчик уходит из тьмы"
Под таким заголовком на страницах "Вечернего Новосибирска" 17 марта была опубликована статья, в которой рассказывалось об антиобщественной деятельности члена баптистской общины Петра Ланбина, сторожа ОКСа Новосибирского химзавода. Прикрываясь библейскими заповедями, Ланбин калечил жизнь собственного сына Павлика, занимался воровством, спекуляцией, распространял разного рода слухи. Поведение Ланбина глубоко возмутило весь коллектив химзавода. Люди испытывали тревогу за судьбу Павлика и его младшего брата, который пока еще находится в семье баптиста.
...В минувший четверг просторный зал заводского клуба был переполнен. Здесь состоялось заседание товарищеского суда по делу Петра Ланбина.
В наступившей тишине четко звучат слова председательствующего т. Махневой:
— Суд предлагает вам, Петр Ланбин, объяснить причины своих антиобщественных поступков.
Ланбин встает, выходит к трибуне. Постное, невзрачное лицо. Гладко прилизанные волосы. Синяя, смиренная косоворотка. Он юлит, пытается уходить от прямых вопросов, изворачивается.
— Почему я тапочками спекулировал? Мне есть надо, вот я дома и "подколачивал"...
В зале — шум: всем известно, что Ланбин обеспеченный человек. У него есть двухэтажный дом, он за высокую мзду сдает комнаты квартирантам.
Отвечая на вопрос председателя, Ланбин начинает рассказывать о сыне. Пожалуй, лучше не стоит перечислять всю ту низкую клевету, которую Ланбин возводит на Павлика — 12-летнего ученика 74-й школы. Его "рассказ" то и дело прерывался возгласами негодования из зала. По словам Ланбина, получается, что у Павлика — врожденная склонность к пороку.
И здесь рабочие не выдержали: на Ланбина посыпался град вопросов, таких прямых и резких, что баптист, припертый к стенке, окончательно запутался во лжи.
Вопрос: Какими методами вы сына воспитывали, как отучали его от дурных привычек?
Ланбин: Внушением, только внушением.
Тов. Вишняк, завуч школы № 74: Я сам видел, как вы в нашей школе ударили Павлика так, что он подняться не мог. Значит, вы неправду говорите. Отвечайте, били вы Павлика?
Ланбин: Нет. Я его только порол(?!)
Вопрос: Почему вы Павлику газеты запрещали читать? Книги библиотечные рвали?
Ланбин: А зачем ему газеты — он еще мал, ничего там не поймет.
Вопрос: Вы сына в секту завлекали?
Ланбин: Нет.
Тов. Латышева, завуч школы № 74: А почему же Павлик так подробно рассказывает о молениях, о том, как обставлен молебный дом баптистов?
Один за другим выступают рабочие — контролер ОТК цеха  № 7 т. Лузина, слесарь т. Любый, начальник пожарной охраны т. Макаров, работник ОКСа т. Мурзин и многие другие. Гневно говорят они о том, что Петр Ланбин позорит звание советского гражданина, что религией он только прикрывает свой облик человека, морально разложившегося, у которого нет любви ни к коллективу, ни к своим детям.
На трибуне — начальник детприемника т. Голдобенко. Она рассказывает товарищескому суду о судьбе Павлика. Мальчик сейчас находится в детской воспитательной колонии. Ему там хорошо: заботливые педагоги постепенно излечивают искалеченную дикими семейными условиями душу ребенка.
Павлик оказался любознательным, живым, пристрастился к чтению, хорошо учится.
— А вы утверждаете, что ваш сын закоренелый преступник, — обращается Голдобенко к Ланбину. — Павлик скоро выйдет из колонии, но мы не допустим, чтобы он вернулся к вам. Я требую, чтобы Ланбина лишили прав отцовства — Павлик должен попасть в хорошие руки.
Секретарь партийной организации химзавода т. Никольский сказал:
— Таким людям, как Ланбин, чужда наша мораль. Ланбин лжет, ворует, избивает, по свидетельству родственников, жену.
— Я, мать троих детей, не могу равнодушно слышать о том, что говорит Ланбин, —сказала работница ОКСа завода т. Коробкина,— за это его надо строго наказывать.
Дружным одобрением встретили рабочие выступление т. Хабибулина, работника ОКСа:
— Я о баптистах раньше по радио слышал, в газетах читал, — сказал он, — а вот прямого представления о них не имел. Теперь имею. Конечно, вера — личное дело Петра Ланбина, но теперь я увидел ясно: такие, как он. не хотят жить так, как живут все честные советские люди. Мы не позволим Ланбину антиобщественными делами заниматься. Иначе ему среди нас не место.
Выступают бригадир плотницкой бригады т. Васильев; родственник Ланбина, бывший партизан т. Баландин, которому тоже стыдно за поведение своего шурина, и другие.
Товарищеский суд химзавода решил объявить Петру Ланбину общественный выговор. Общественность обращается в народный суд с просьбой лишить Ланбина отцовских прав на Павлика, поручила завкому наблюдать за тем, как Ланбин воспитывает своего младшего сына, чтобы не допустить повторения истории с Павликом. Если же Ланбин будет мешать сыну учиться в школе и начнет приобщать его к баптистской секте, просить народный суд лишить его права отцовства и на второго сына.
Э. Ильина".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 87 (12 апреля), с. 3).