"… Вдруг проснулся он некстати,
И неясно
почему
Совесть прибыла к нему".
Совесть прибыла к нему".
60 лет назад на советских киноэкранах в борьбе двух стилей руководства утверждались новые нравственные категории:
"Кино
По мандату совести
В последние годы и драматический репертуар, и кинематограф испытывают довольно внушительный натиск инсценированных произведений советской литературы.
В этом есть, вероятно, своя закономерность.
Лучшие страницы полюбившихся нам романов и повестей открывают перед нами характеры крупные, самобытные и цельные, вводят нас в богатый духовный мир современника. Такие герои остаются в сердце надолго, а может быть, и навсегда. Если возникнет необходимость, читатель всегда имеет возможность вернуться к любимым героям — книга стоит на полке. Киноленту на полку не поставишь. Экран ограничен во времени: "прокатают" хороший фильм, и он исчезает из поля зрения. И все же никакая книга не имеет такой колоссальной аудитории, как фильм, ибо, даже перечитав заветную книгу, всегда захочешь лишний раз встретиться с ее героями, так сказать, зримо. Вспомним для примера только три названия — "Битва в пути", "Знакомьтесь, Балуев", "Иду на грозу". Родившись в писательской колыбели, каждое из этих произведений родилось еще дважды — на сцене и на экране.
Кое-что было лучше, кое-что было хуже, но вряд ли есть необходимость сопоставлять все эти варианты с литературным первоисточником. Лично для меня важно другое — еще раз пережитая радость узнавания Бахирева, Балуева, Крылова — тех, с кого, как говорил поэт, хотелось бы делать жизнь.
И вот мы присутствуем при третьем рождении талантливого романа Доры Павловой "Совесть". И снова я слышу, как то бывало и раньше, предостерегающий шепот: "Опять производственное...".
Ну, что ж, будем откровенны. Да, "производственное". Да, не любовные коллизии лежат в основе фильма. Да, это не семейно-бытовая хроника — это борьба!
Борьба за честность во всем — в общественном и личном. Борьба за совесть нашего времени. Разве этого мало? Да ведь и сама работа — слово, которое в произведении искусства почитается кое-кем "инородным",— разве не главное в нашей жизни? И вот мы видим на экране и заседания, и совещания, и всякие технические советы, и "скучные" разговорчики об этой самой работе.
Чем же объяснить, что такой фильм смотрится?
Я объясняю это непреоборимой силой главного тезиса романа, вынесенного на первый план постановщиками фильма: "Нельзя молчать, если ты знаешь". Ведь о том, что в институте, временно возглавляемом Прошиным, не все благополучно, что слава, коей пользуется институт, дутая, известно всем. Но не все имеют мужество открыто сказать об этом: один (как, например, Птенцов) потому, что привык приспосабливаться к обстоятельствам: другой (как Баутин) потому, что пока не ощутил в себе качеств бойца (позже он возьмет их у Мартьянова). Активно противостоят Прошину секретарь парткома, доверчивый Вася Мартьянов и его верные друзья, такие же инженеры, Зенкевич, Валя Зимина и подлинный рыцарь науки Сартаков.
Конфликтный узел очень туго завязан и в самом романе Д. Павловой, и в фильме, отнюдь не являющемся обычной инсценировкой: он сделан по мотивам романа, что не одно и то же и что позволило постановщикам — режиссеру С. Алексееву и автору сценария Б. Метальникову — отказаться от некоторых эпизодов, накладывающих на облик Мартьянова некий ореол жертвенности. Все сосредоточено на столкновении Мартьянов — Прошин, Мартьянов — Якимов. И в этой борьбе двух начал, двух стилей руководства выпрямляются многие характеры, утверждаются новые нравственные категории, рожденные коммунистическим временем.
Павлова очень удачно назвала свой роман, опубликованный еще в начале 1962 года. Как и герои Галины Николаевой, Вадима Кожевникова, Даниила Гранина, Василий Мартьянов действует от имени совести, по ее мандату. Будучи перенесены на сцену и на экран, эти образы не только сохранили традиции, которыми стал в нашей стране славен человек труда и пытливой мысли, но и дополняют эти традиции новыми чертами современности, в ряду которых — и непримиримость к обветшалым нормам, и высокая принципиальность, и неудержимое стремление вперед, к лучшему во всех сферах нашей жизни.
И еще очень важно заметить: Мартьянов и его союзники сражаются не с ветряными мельницами. И Прошин, и особенно Якимов — фигуры внушительные. Тем большую остроту приобретает конфликт, и потому смотрится фильм не пассивно: зритель неизбежно вовлекается в водоворот событий. Он негодует вместе с Мартьяновым и Сартаковым, которые отстаивают правое дело: ему горько видеть, как Наташа поддается напору эгоистического чувства и решает порвать с Мартьяновым. И, осуждая, зритель все же верит секретарю райкома Якимову, который не разобрался в главном и начинает понимать, что прожил, как говорил горьковский Булычов, не на той улице.
Именно в этом публицистический пафос новой ленты "Мосфильма", чему в значительной мере способствуют на редкость удачно подобранные исполнители. И Василий Мартьянов, обаятельный и простой, которого играет Анатолий Кузнецов, и трогательная Валя Зимина — Т. Семина, и жестковатый, но бескомпромиссный Сартаков — М. Глузский, и обходительный, все угадывающий наперед Прошин — С. Астафьев, и, наконец, Якимов в исполнении замечательного мастера советского театра Н. Колофидина — все они составляют крепкий и впечатляющий ансамбль.
А такое бывает на экране, увы, не очень часто...
Ник. Ларионов".












