"Если это солнце в заговоре с ними..."

"… Мы его всей ратью
На штыках подымем".
 

60 лет назад проблему слияния художественного и документального обсуждали и литературоведы, и искусствоведы, и гебист Маклярский с ещё довоенным стажем:
"Киноправда о заговоре послов
Гунар Курпнек, киносценарист
На Рижской киностудии завершается работа над художественным фильмом "Заговор послов", драматические события которого происходят в первый год после победы Великого Октября. По просьбе корреспондента АПН об этой картине рассказывает один из авторов сценария Гунар Курпнек.
Заговор Локкарта. Эти два слова летом 1918 года не сходили со столбцов газет многих стран мира. Вокруг них накалялись политические страсти. Они связывали в единый клубок судьбы совершенно различных людей. Но эти два слова могли бы стать кодовым названием и операции, проведенной чекистами под руководством Феликса Дзержинского и Якова Петерса и положившей конец опасным козням врагов молодой Советской Республики...
Прошло двадцать лет. И тогда об этой выдающейся в истории ВЧК операции кое-кто стал писать небылицы, а тех, кто участвовал в ней, объявили даже агентами иностранной разведки. Но время — лучший судья. Оно показало, что ни одна из славных страниц нашего Октября не забыта и получает правильную оценку.
Ныне люди, участвовавшие в раскрытии одного, из опаснейших заговоров империалистических держав против Республики Советов, вновь засверкали своей кристальной чистотой.
Еще осенью 1956 года кандидат исторических наук Витольд Раевский рассказал мне о жизни замечательного сына Латвии, активного участника разоблачения заговора иностранных дипломатов Эдуарда Берзиня. Тогда в беглом перечислении биографических данных меня, помнится, заинтересовал поразительный факт — богемствующий художник Эдуард Берзинь стал чекистом, одним из первых советских контрразведчиков. Как это могло произойти? Какие душевные силы он нашел, чтобы сменить кисть и палитру на щит и меч? Каким образом удалось ему победить таких зубров капиталистических разведок, как Локкарт, Рейли, Коломатиано, Гренар, Де Витт Пуль?
Поискам ответов на эти (и множество других) вопросы я посвятил немало времени. Архивные материалы, встречи с людьми, знавшими Берзиня (особенно с супругой — Эльзой Яновной), мемуары советских и иностранных дипломатов — все это дало возможность понять, почему бывший художник и офицер царской армии стал солдатом Дзержинского, как и в каких условиях формировался его характер, как много сделал этот честный мужественный человек и его друзья.
И вот сейчас на Рижской студии завершаются съемки художественного фильма "Заговор послов". Сценарий его я написал в сотрудничестве с кинодраматургом Михаилом Маклярским и режиссером Николаем Розанцевым. Что мы хотим сказать своим фильмом? Прежде всего то, что человек может и должен быть выше обстоятельств, должен подчинить их себе. Наш герой — Эдуард Берзинь попадает в очень трудные острые и очень сложные обстоятельства и с честью выходит из них. Причем почти все, что происходит с Берзинем — это не плод писательского, и режиссерского воображения, а реальные события.
Разумеется, мы взглянули на наших героев и их дела глазами людей шестидесятых годов.
Мы хотим добиться слияния художественного и документального. Сейчас литературоведы и искусствоведы обсуждают эту проблему. Пришлось решать ее и нам. Решать, имея перед собой совершенно определенный исторический материал, поставив конкретную художественную задачу. Сошлюсь на один пример. Локкарт — умный, расчетливый, хитрый, опытный, решается идти на явную, с нашей точки зрения, авантюру — пытается подкупить, красных латышских стрелков и их рукой нанести удар в спину Советской власти. Но он ведь знал, какой монолитной революционной силой были красные латышские стрелки? Знал. Хорошо знал, иначе грош ему цена как агенту дипломатической разведки. Но Локкарт идет на этот шаг. Таковы исторические факты. Но ни в одном архивном материале не содержится ответ на вопрос: почему он пошел на этот шаг? Мы очень долго и детально обсуждали эту проблему. Решить ее —значило подобрать ключ не только к образу официального английского дипломата, но и определить, в чем просчитался господин Локкарт как человек.
Не вдаваясь в детали, замечу, что Локкарт судил о латышских стрелках как типичный представитель капиталистического мира, где все покупается и все продается. Он свято верил во всесильную власть золота над человеком. И не знал, да и не мог знать, что красные латышские стрелки, оторванные от своей родной земли, были революционерами-интернационалистами, что, как и для русских, украинцев, белорусов, Октябрьская революция стала для них кровным делом всей жизни. Таков первый просчет Локкарта. А вот второй его просчет. Он пообещал в случае удачи заговора Берзиню (а вместе с ним всем латышским стрелкам) "самостоятельность" Латвии. И не учел, что революционные воины не мыслили эту самостоятельность вне объединения с братскими народами Советской России.
Иной зритель может сказать: вы детально разобрались во всех перипетиях заговора. Но к чем вспоминать события почти полувековой давности? Думается, ответ прост: есть события, которые всегда современны. Существует старая, но вечно новая истина: говоря о прошлом, имей в виду настоящее. Мы и имели его в виду, когда работали нал сценарием фильма. Мы помнили о многочисленных заговорах против кубинской революции, о подрывной деятельности империалистических разведок против молодых африканских государств, о войне против вьетнамского народа. Заговоры, подкупы, шантажи, открытые интервенции, как и полвека назад, — все это и ныне в арсенале империалистов.
Хочется подчеркнуть, что наш фильм, в котором будет рассказана правда о заговоре послов, о героизме первых чекистов, создают в тесном творческом содружестве кинематографисты Ленинграда, Москвы, Риги.
"Заговор послов" — фильм юбилейный. Мы посвящаем его 50-й годовщине Великого Октября, а также и тем, кто сражался за молодую Республику Советов на фронтах гражданской войны, в органах ВЧК, нашим славным красным латышским стрелкам.
(АПН)".
("Вечерний Новосибирск", 1966, № 7 (10 января), с. 3).

"Солнцу и ветру навстречу..."

"… На битву и доблестный труд,
Расправив упрямые плечи,
Вперед комсомольцы идут!"
 

70 лет назад в СССР лез в чужую баню со своим уставом член КПСС Карелин:
"Нарушает Устав ВЛКСМ
17 декабря в комсомольской организации колхоза имени Ворошилова, Вожбальского сельсовета, проходило комсомольское собрание, на котором обсуждался вопрос об итогах районной комсомольской конференции и о задачах комсомольской организации по подготовке к весеннему севу.
Вопрос очень важный. Но комсомолка тов. Воропанова А. А. не пришла на собрание, мотивируя это тем, что, мол, у нее подготовлена баня, надо идти мыться.
Тов. Воропанова халатно относится и к своей работе, бывают случаи, когда она по 3—4 дня совершенно не работает.
Я думаю, что райком ВЛКСМ вмешается в это дело и примет меры к нарушителю Устава ВЛКСМ.
А. Карелин,
член КПСС".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 4 (8 января), с. 2).

"Заря, как клещ, впилась в залив..."

"… И с мясом только вырвешь вечер
Из топи. Как плотолюбив
Простор на севере зловещем!"
 

55 лет назад бдительно несли патрульную службу работники охраны советских портов:
"О черном перце, фарфоровый посуде и неблаговидных делах
При получении продовольствия на транспортный рефрижератор "К. Ольшанский" матрос Василий Лашков и назначенный артельным Николай Бойченко совершили хищение продуктов, предназначенных для питания моряков. Когда туши мясо были уложены на тележку для взвешивания, Василий уловил удобный момент, умудрился отхватить кусок мяса и торопливо спрятал его за пазуху.
Затем продукты были доставлены в порт и краном подняты на палубу судна. Теперь уже Николай Бойченко выбирал момент поудобнее. Он снял с противопожарного щита топор и отсек порядочный кусок мяса.
Упаковав украденное от своих товарищей мясо в хозяйственную сумку, он наметил маршрут похода. Сначала по причалам, а потом по железнодорожным путям в сторону Нагорного. По этому пути и пошли два друга.
Пошли и не заметили, как путь им преградил работника охраны порта, который бдительно нес патрульную службу.
Через некоторое время оба вора в кабинете следователя давали письменные объяснения. Здесь же взвесили мясо. У Василия Лашкова его было полтора килограмма, а у Николая Бойченко десять. Обоим придется отвечать по всей строгости закона.
В тот же день было задержаны еще несколько расхитителей судовых продуктов и имущества.
Петр Ящук, консервный мастер с РТ-144, прихватил 3 килограмма черного перца-горошка, предназначенного для выработки рыбных консервов. Его задержали в момент, когда он приготовился перебросить перец через забор. Его объяснение на этот счет таково: судно идет в ремонт. Дай, думаю, сволоку перец домой, чем добру пропадать. А как образовался излишек, ума не приложу...
В числе задержанных оказалась пекарь транспортного рефрижератора "К. Ольшанский" Екатерина Егоровна Полегаева. Она похитила дрожжи, консервы рыбные и пыталась вынести их, спрятав под потайное дно хозяйственные сумки.
Несколько дней позднее была задержана с посудой и уборщица БМРТ-451 Зинаида Федоровна Евдокимова. Она объяснила, что воровством не занимается, а ей по ее личной просьбе буфетчица этого же судна Наталья Гавриловна Захарова подарила шесть чайных блюдец и фарфоровый бокал польского производства. Надо надеяться, что экипажи судов, где работают перечисленные люди, по должному воздадут им за воровство. Надо задать им такого перцу, чтобы научились твердо отличать государственный карман от личного.
Н. Алексеев, наш внештатный корреспондент".
("Рыбный Мурман", 1971, № 3 (8 января), с. 2).

"Он первой сбит. Но в те минуты..."

"… когда он прятал в небе след,
под ним, нацеленные круто,
стояли тысячи ракет.
В укрытьях матово блестели
продолговатые тела.
И не одной,
а многих целей
судьба в них спрятана была".
 

 
60 лет назад никто из советских людей не собирался клевать на приманку:
"Будьте бдительны!
"Будьте бдительны!"  — так называется выставка Новосибирского управления Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, открытая позавчера в здании бывшего совнархоза. Люди идут сюда беспрерывно.
— В первые же часы побывало более тысячи человек, — говорит директор выставки Анатолий Николаевич Юданов.
На стендах и витринах — оружие, документы, снаряжение, деньги и другие трофеи наших чекистов, бойцов невидимого фронта. Внимание привлекает "охранная грамота" печально известного американского шпиона Пауэрса: "Я американец, и не говорю по-русски. Мне нужны пища, убежище и помощь. Я не сделаю вам вреда. У меня нет злых намерений против вашего народа. Если вы мне поможете, то вас вознаградят за это".
Видимо, хозяева, посылающие в социалистические государства своих шпионов, настолько не уверены за их судьбу, что вынуждены на всякий случай вооружать их этой "филькиной грамотой". Расчет тут простой: а вдруг, скажем, кто-нибудь из советских людей клюнет на эту приманку? Только уж очень наивный расчет!
Стенд за стендом. "Схема организации разведывательных органов США". Это огромный паук, запустивший щупальца в десятки различных учреждений и ведомств Америки, а оттуда – во многие страны мира. О том, какое внимание уделяет заокеанская разведка нашей стране, можно узнать, познакомившись со стендом "Формы и методы подрывной деятельности империалистических разведок против СССР".
Тут же и всевозможное оружие, побывавшее в руках шпионов – пистолет-"силомер", авторучка с патронами, начиненными слезоточивыми газами…
К стене прикреплен воздушный шар. С его помощью забрасывали в нашу страну всевозможную антисоветскую литературу. Отнюдь не "легальным" путем попала к нам и литература из религиозных центров Канады, США, Англии, ФРГ, Аргентины.
"Организация подобной выставки на предприятиях нашла бы тоже широкий отклик в рабочих коллективах. Просим учесть это", —пишет в журнале для посетителей т. Котов.
Главная цель выставки — еще раз напомнить людям об их ответственности за все происходящее на планете, о необходимости постоянно соблюдать бдительность".
("Вечерний Новосибирск", 1966, № 4 (6 января), с. 4). 

"Все наденут сегодня пальто..."

"… И заденут за поросли капель,
Но из них не заметит никто,
Что опять я ненастьями запил".
 

70 лет назад огромную заботу советского народа испытывали четырёхлетние мальчики:
"Волокитчики артели "Комбинат"
Еще 23 октября прошлого года я заказала в артель "Комбинат" сшить пальто на 4-летнего мальчика. Мне пообещали его сделать к 5 ноября, но заказ не выполнили. Мастер тов. Болтушевская объяснила, что сейчас в артели идет массовый пошив и просила зайти 12 ноября, затем 4 декабря, а 17 декабря сказала: "Пальто не доделано, но находится в работе. Будет готово 19 декабря". Но опять свое слово не сдержала. Пришлось прийти еще 31 декабря и 3 января. На этот раз тов. Болтушевская заявила: "Пальто не готово и шить его не буду. Забирайте свой воротничек!".
Долго ли будет продолжаться такая волокита отдельными работниками артели "Комбинат".
М. Сабурова,
г. Тотьма, ул. Пролетарская, д. 39".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 3 (6 января), с. 4).

"Оно над нами пламенем алеет…"

 "… В нём наше счастье и святая честь.
Кто из врагов напасть на нас посмеет,
Когда у нас такое знамя есть!" 
 

75 лет назад в СССР правильно сделала замечание пионерке председатель совета отряда Нина Кинзикаева:
"Разговор с читателем
О твоем галстуке
У тебя на груди красный галстук. Дорожи им: это знак твоей пионерской чести... Вот какая история произошла недавно в Джизакской школе № 1 Самаркандской области, Узбекской ССР. О ней написала нам председатель совета отряда Нина Кинзикаева: "Утром в школе были все в галстуках. В шесть часов вечера того же дня мы пришли на математический кружок. Одна девочка была без галстука. Я подошла к ней и спросила: "Где твой галстук? "Она быстро повернулась ко мне и ответила: "Я ведь его утром надевала". Тогда я ей сказала: "Галстук надо носить всегда".
— Правильно ли я сделала замечание пионерки? — спрашивает Нина.
— Правильно, — отвечаем мы Нине, всем ребятам и той девочки, которые пришла в школу без галстука. — Правильно потому, что красный галстук —это знак пионерской чести, знак того, что пионер безгранично предан своей Родине, что он хорошо учится, трудолюбив, честен, смел, силен. А если и не обладает всеми этими качествами в полной мере, то уж непременно стремиться к тому, чтобы обладать ими. Галстук в то же время знак того, что пионер всегда в строю, что пионерское звено, отряд, дружина, школа, комсомол, Родина в любой день, в любой час могут рассчитывать на него в учение, в труде, во всём.
... Это было в дни Великой Отечественной войны. По одной из улиц Киева, затянутой дымкой разгорающегося пожара, пробирался человек. Из раны, наспех перехваченный повязкой, сочилась кровь. По временам человека останавливался зорко озирался вокруг. Вдруг глаза его засветились откровенной радостью. Человеку увидел мальчика. Мальчик стоял на противоположной стороне улицы и пристально следил за каждым шагом раненого. Это было обыкновенный советский мальчик, каких тысячи, и в то же время это был герой. У него на груди сверкал красный пионерский галстук. Человек сразу оценил это.  "Будто в школу собрался, — подумал он, взглянув на алый галстук мальчика, — а ведь на улице вот-вот фашисты появятся".
— Ты пионер? — на всякий случай спросил человек у мальчика.
— Пионер, — ответил тот.
— Тогда вот что… держи... тут знамя… и когда придут наши… — голос человека дрогнул. Он бережно вынул из-под шинелей свёрток, поцеловал его и вручил мальчику. Спустя минуту он уже бежал туда где слышалось отчаянная стрельба. Там его товарищи держали неравный бой с врагами.
А мальчик со спасённым знаменем скрылся в подъезде дома. Он всегда чувствовал себя в пионерском строю, этот мальчик. Поэтому даже в минуту опасности не снял галстук.
Это было давно, в дни Великой Отечественной войны. Но и сейчас, глядя на мальчиков и девочек, с гордостью носящих красные галстуки, мы  с уверенностью можем сказать: "Они всегда в строю". А это значит: они всегда готовы выполнить любое поручение Родины".
("Пионерская правда", 1951, № 2 (5 января), с.  1).

"Пароходик, пароход, возишь разный ты народ..."

"… Возишь русских, бурят,
И вперёд, и назад". 
 

70 лет назад не нашел художественного воплощения хороший замысел советского писателя Кердоды:
"Библиография
"Дочь степей "
"Дороже всех даров — надежный друг", — эти слова греческого драматурга Еврипида ставит А. Кердода эпиграфом к своей повести "Дочь степей", посвященной жизни бурятского народа.
Таким надежным другом бурят изображается на страницах книги русский народ, который помогает им преодолеть вековую отсталость, предрассудки, национальную вражду, разжигаемую нойонами — родовой знатью.
Под влиянием русских ссыльных революционеров пробуждается политическое сознание бурятского народа. Его лучшие представители выходят на дорогу борьбы за правду и свободу.
В центре повести стоит образ бурятской девушки Соном, которая еще в детстве поклялась добыть для людей "солнечный камень счастья". "Солнечный камень" —давнишняя заветная мечта бурят. Их народная предание рассказывает о том, что на "святой" горе Мунку-Сардык лежит чудодейственной дар добрых духов. Достать его может только самый отважный. Много храбрых бурят погибло среди суровых ледников. Погиб и охотник Томбо, отец Соном.
По-иному сложилась ее судьба. Соном сумела найти дорогу к счастью. Но не "солнечный камень" принес это счастье. Восхождением девушки на Мунку-Сардык завершается крушение веры в легенду. Перед ней открывается единственно верный путь к счастью путь — революционной борьбы.
Повесть "Дочь степей" привлекает читателей новизной темы. В основу сюжета книги положена поэтическая легенда. Хорошо задуманы автором сильные характеры героев. Безусловно, интересны факты из истории бурятского народа, картины суровой природы Бурятии, описание свадебных и охотничьих обрядов, народных игрищ, буддийских праздников скотоводов.
И тем не менее книгу закрываешь с чувством неудовлетворенности: богатый жизненный материал, поднятый автором, не воплощен в совершенную художественную форму.
А. Кердода ставит целью повести показать характер своих героев и в первую очередь духовный рост Соном в развитии на большом отрезке времени. Как же он это делает? Приведем пример.
Однажды американский купец обманул мать и деда девятилетней Соном. Это событие в жизни девочки, бесспорно, могло послужить толчком для первых размышлений о социальной несправедливости. Именно поэтому А. Кердода и вводит этот, очень существенный для становления характера героини, эпизод. Но, подробно рассказав в о том, как купец взял и увез у Долгор (матери Соном) шерсть, в двух словах сообщив, как семья узнала об обмане, автор далее пишет: "Это весть свалила Долгор с ног. Все заботы по хозяйству легли на плечи девятилетней Соном. Утром она выгоняла скот, вечером загоняла обратно. С большим трудом раз в сутки она доила корову. День и ночь поддерживала огонь в очаге".
В этом же абзаце читаем следующее: "Непосильный труд не только не надломил здоровья Соном, но сделал ее еще более крепкой и выносливой. Несправедливость купцов, обманувших ее мать и деда, вызвали у Соном ненависть ко всем купцам и чиновникам. Тогда же у нее родилось недоверие к людям".
Другими словами, вместо того, чтобы показать в действии, в развитии самих событий, как отразился на психологии девочки обман купца, как родилось у нее недоверие к людям, А. Кердода ограничивается сухим изложением факта, механический приписывая в конце результат того внутреннего процесса, который якобы совершается в душе героини.
Приведённый пример не единичен. Книга переполнена такого рода авторскими информациями, знакомящими с внутренней жизнью героев. То впечатление, которое должен вынести читатель из описываемой сцены, автор преподносит как готовый вывод.
Хороший замысел автора — познакомить читателя с духовным ростом героини, которая проходит большой путь от наивной веры в старую легенду до осознания исторических путей своего народа — не нашел художественного воплощения. Мы не видим органического развития характера Соном.
Еще более неубедительно выглядит образ революционера Ильи Муромцева, тоже одного из главных героев книги. У автора было намерение показать стойкий, мужественный, несгибаемый характер русского человека, который несет бурятам слова партийной правды. Но образ Муромцева получился бледным и статичным. Его роль в книге сводятся к тому, что время от времени он появляется среди героев и произносит общие поучающие фразы.
Характер Муромцева статичен. За пятнадцатилетний период, во время которого он действует в книге, мы не видим, чтобы он обогатился новыми чертами, приобрел какие-нибудь новые качества. Нет, Муромцев как в 22 года, так и в 35 лет одинаково стойкий, непреклонный, умело разбирающийся во всех вопросах жизни. Впрочем, автор даже сообщает, что таким же он был и в детстве. Немудрено, что во всех делах ему сопутствует буквально сказочная удача: достаточно нескольких фраз Муромцева — и рабочие железнодорожных мастерских поднимаются на демонстрацию. Один взгляд закованного в цепи Муромцева заставляет казака разжать кулаки прекратите избиение человека. Легко и просто разгадывает он козни врагов. Появившись на религиозном праздники скотоводов, Муромцев мимоходом поднимается скотоводов на родовую знать ("Толпа, загудев, двинулась на Ванеева, на родовую узнать. Давно зревшее недовольство сразу вдруг выплеснулась наружу").
Наивно и примитивно показывает А. Кердода и превосходство революционеров над врагами. Не только Муромцеву, но и другим положительным героям — Жарову, Жамбулу, да и самой Соном — фактически не с кем бороться, так как им противопоставлены нелепые, глуповатые, "зычно" кричащие "дикими голосами" голова Ванеев, урядник, пристав. Некоторым исключением является образ хитрого, коварного Дагбы.
Оглупление образов врагов привело к тому, что острота и напряженность народной борьбы снижены.
Многие эпизоды книги грешат отсутствием психологической правды и звучат фальшиво. Трудно поверить в естественность поведения Соном в день смерти матери. Едва ли нормальный ребенок будет сидеть около умершей матери с сияющим лицом ("лицо засияло") и размышлять о проблеме народного счастья. После краткой беседы с "внутренним неведомым голосом" Соном клянется найти солнечный камень счастья. Только после этого она возвращается в юрту к матери. Автор сообщает читателю: "На сердце у Соном стало тихо и легко. Клятва смягчило душевную боль по умершей матери, сняла с сердца тревогу за судьбу кочевья".
Этому эпизоду, как и многим другим, нехватает правдивости, глубины анализа, верности психологии.
Поверхностному и схематическом раскрытию характера и событий сопутствует маловыразительной, бедный язык повести. Как правило, А. Кердода оперирует словами, обозначающими самые общие свойства событий. Нельзя согласиться с наличием на страницах художественного произведения целых абзацев, носящих характер сухой справки. "Господствующие положение в кочевьях получило национальное кулачество. Это было самое решительное обнажение русификаторской политики царизма среди национальных меньшинств. Ошеломленные новой реформой, скотоводы не поняли сразу ее существа". Или — "Используя баснословно дешевый труд беглых крестьян из России и разорившейся бедноты сибирских сел, Алибер через год стал монополистом в поставках лучшего графита на мировом рынке". Едва ли нужно доказывать, что язык цитированных отрывках не является художественным.
В повести есть отдельные удачи: пейзажные зарисовки, некоторые образы (старик Чени, Дагба, Радна), бытовые сцены (заклинания шамана Линхоева, народные игрища скотоводов). Но эти удачи не спасают положения, потому что их удельный вес в повести невелик. Подмена образного изображения характеров и событий сухими авторскими информациями, статичность основных героев, бедность и невыразительности языка снижают художественную ценность повести.
Д. Селькина".
("Советская Сибирь", 1956, № 3 (4 января), с. 3).

"Чтоб Оби великой сила с Иртышом и Ангарой..."

"… Делу партии служила,
Прославляла край родной". 
 

70 лет назад советские люди служили замечательным примером моральной чистоты и благородства:
"О культуре поведения
К остановке подошел трамвай. Группа мужчин, усиленно работая локтями, стремилась попасть в вагон. Можно было подумать, что всем им грозила опасность остаться и ждать следующего трамвая. Ничуть не бывало. В вагон вошли все, и было даже свободно. Правда, места были заняты… мужчинами. На них — кто с укором, кто с улыбкой — смотрели женщины. В ответ на замечание об отсутствии такта поднялся только один молодой человек. Это послужило толчком к спору том, нужно ли уступать женщине место или нет.
Наши люди — замечательный пример моральной чистоты и благородства. Культура поведения украшает советского человека. Но нередко еще можно встретиться с неправильным поведением в быту. Есть еще такие "молодчики", которые развязано ведут себя в общественных местах, не уважают старших, оскорбляют девушек, сквернословят. В клубе имени Кирова на киносеансах иногда можно услышать хулиганские выкрики, грубый смех.
Клуб имени Клары Цеткин часто проводит лекции в общежития молодежи. Это хорошо. Но плохо то, что роль клубных работников сводится только к тому, чтобы заказать лекцию. На этих лекциях сами они почти не бывают и не видят, как ведет себя молодежь. Между тем на культуру поведения молодежи в общежитиях следовало бы обратить особое внимание. В общежитиях завода "Сибсельмаш", например, нередко приходится видеть, как развязано ведут себя молодые люди. В красном уголке организуются танцы. Девушки являются сюда в халатах, домашних тапочках.
Иногда бывает так: молодой человек хорошо работает, а ведет себя некультурно.
В обувном цехе Заельцовского райпромкомбината трудится мастер В. Забелин. Он ежемесячно выполняет производственный план на 200 — 250 процентов, занимается в хореографическом кружке клуба имени Кирова. И в то же время В. Забелин не считает зазорным прийти в клуб пьяном виде. Не всегда правильно он относится и к своей матери.
Работники библиотеки пришли в цех поговорить о запросах молодежи. Виктор бесцеремонно сел спиной к говорившим, начал курить чуть ли не в лицо им. Когда ему сделали замечание, он был просто удивлен, да и со стороны ребят посыпались реплики. Каждый из них старался чем-нибудь себя "проявить". Молодой рабочий т. Спирин не постеснялся даже крикнуть: "А что нам ещё надо? Водку умеем пить и хорошо". Причем, как выяснилось, такое бесцеремонное поведение они считают за простоту.
Нас не смутила такая встреча. Мы начали объяснять важность культуры поведения, внешнего облика. Ребята как-то сразу подобрались, и тот же В. Забелин с большой теплотой, сердечностью начал задавать нам вопросы и… предложил свои услуги быть библиотекарем-передвижником. Даже после этой небольшой беседы стало ясно: он ведет себя так не потому, что не уважает людей, не потому, что это соответствует его внутреннему миру, а просто потому, что он не знает, как себя вести.  Он воспринял дурные привычки, окружающие мирились с ними, не вели настойчивой борьбы за повышение его культурного уровня.
Чтобы победить дурную привычку, нужен постоянный контроль над собой, нужна воля. Но с такой волей никто не рождается: она вырабатывается самим человеком. Большую роль при этом играет коллектив, здоровая критика, внимание всех общественных организаций к вопросам культуры. В Заельцовском же райпромкомбинате воспитательная работа среди молодежи запущена.
Библиотека имени Луначарского проводила там читательскую конференцию на тему "В чем красота человека?". Вместо того чтобы поддержать это мероприятие и воспользоваться им в своей воспитательной работе, секретарь парторганизации т. Кузьмин, председатель месткома т. Кабеляцкая даже не пришли на конференцию, хотя находились в это время на территории комбината.
Борьбу за культуру поведения, против дурных привычек нужно вести настойчиво изо дня в день, совместными усилиями общественных организаций, библиотек, клубов, лекционных бюро и других культурно-просветительных учреждений.
Н. Попова.
Заведующая библиотекой имени Луначарского".
("Советская Сибирь", 1956, № 2 (3 января), с. 3).

"Пусть где-то земля ураганом дышит..."

"… Даль застилается черным туманом, —
Гром нашей песни, знаем, услышат
Рабочие люди за океаном".

 
75 лет назад советские люди, благодаря знакомству с творчеством писателей-земляков, хорошо представляли себе повседневную жизнь даже самого дальнего зарубежья:

"Ник. Шагурин
Факел мира
Рассказ
Окончание. Начало см. "Советскую Сибирь" за 1 января.
 
— Предпоследний этап эстафеты — у бензоколонки в Грэнвиле. Народ на боковую дорогу не пойдет, там нет пешеходных дорожек. Здесь мы их и перехватим, понимаете, Дан?
— Понятно! — пробормотал рябой.
— Отсюда побежите уже вы и двое ребят из легиона — в костюмах Клана. Вместо их факела понесете наш — большой, смоляной. На факеле будет перекладина, а на концы перекладины подвесим две куклы: одна будет изображать негра, другая— "красного". Представляете себе эффект? Это дурачье в Колумбусе ждет "факел мира" ... Вдруг появляетесь вы! Это будет сигналом для побоища.
— А как быть с теми ... участниками эстафеты? — хрипло спросил Дан.
— Я ничего не подсказываю вам, — вкрадчиво сказал Кальберсон.— Веревка у вас с собой.
Поттер спустил ноги и сел на кровать. Вся гнусность замысла сразу стала ему ясна. Но что делать?
— Что делать? — думал старик, сидя на постели и судорожно потирая вспотевший лоб.
Хлопнула дверь. Видимо, вошел шофер.
— Вы спите, Поттер? — крикнул Кальберсон.— Мы уезжаем.
— Оставьте его ,— сказал Дан.— Разве вы не слышали, что он храпел, как боров?
Гости вышли. Поттер слышал, как они прощались с женой. Затем зашумел мотор, и гул машины стал удаляться в сторону Грэнвиля.
Поттер натянул сырые сапоги, накинул дождевик и вышел на дорогу. Начинало смеркаться. Дождь все не переставал.
Пройдя с километр, Поттер остановился у дорожного катка. Машинист и его помощник, оба молодые парни, сидели возле машины, прикрывшись листом фанеры, и курили.
Поттер с ожесточением набросился на них:
— Какого ж вы чорта сидите, ребята?
— Дождь, папаша Поттер...
— Вот что, Сэм! — Поттер повысил голос.— Мне нужно закончить, этот участок завтра к вечеру — поняли?
— Что вы, папаша Поттер!— в один голос завопили ребята. — Да тут еще дела на три дня, самое меньшее!
— Это необходимо, ребята! — меняя тон, сказал Поттер.— Я вам шепну что-то: только, чур, держать язык за зубами. По этой дороге пойдет эстафета мира в Колумбус. Нужно, чтобы ее понесли по отремонтированной дороге. Я вам пока больше ничего не могу сказать; но то, что вам предстоит сделать — вы сделаете для дела мира. Соображаете?
— Если так, то дело другое...— Сэм и его помощник вылезли из-под щита.— Будет сделано, папаша Поттер!
Дорожный мастер, тяжело ступая, повернул назад. Сзади вспыхнул свет, застучал мотор — на катке зажгли фары и пустили машину.
На счастье и дождь начал переставать. Ребята сдержат свое слово,— думал Поттер. Он знал, с кем имеет дело. Но это была только половина задачи. Другая половина  — предупредить участников эстафеты на предыдущем этапе о том, что дорога  будет готова, рассказать им о засаде. Нужно связаться с Грэнвилем. Позвонить туда по телефону? Но как их вызвать — попадешь еще на какого-нибудь типа из этих, в белых балахонах. Под'ехать самому до Грэнвиля на попутной машине? Но в этом направлении уехал Кальберсон со своим подручным...
Было еще одно решение: дорога за восьмым километром делала огромную петлю в обход заболоченного пространства. Петля начиналась от Грэнвиля. Поттер знал эти опасные места — там были трясины... Но, идя напрямик, он через час выйдет к самому Грэнвилю.
Джек Поттер решил итти.
 
III.
Уже совсем стемнело, когда Поттер вышел из дома, держа в руках длинный шест.
Дорожный мастер принадлежал к старшему поколению людей нашего века. Он был участником первой мировой войны и свидетелем многих событий, потрясавших мир на протяжении последних пятидесяти лет. Во вторую мировую войну Поттер потерял сына, на кого возлагал все надежды, как на единственную опору, в старости.
Поттер прожил долгую жизнь. Обладая трезвым умом и способностью обобщать, он ясно видел, куда ведет народ нынешнее правительство и кому оно служит. Простая философия простого человека подсказывала Поттеру, что должен сделать все от него зависящее, чтобы дети других поттеров не умирали насильственной и страшной смертью на островах Тихого океана, или на полях Кореи, или где бы то ни было...
Посветлело. Ветер уносил тучи на запад. Острым блеском вспыхнули первые звезды. Поттер спустился с насыпи и зашагал по топкой луговине. Осушать ее стоило бы слишком дорого, и дельцы — строители дороги, предпочли оставить заболоченный участок в стороне, обойдя его петлей.
Сначала было какое-то подобие дорожки, но вскоре исчезло и оно — пошли кочки, ухабчики, наполненные холодной темной водой. Поттер, скользя, перескакивал с одной кочки на другую, прощупывая путь впереди шестом. Местами сапоги увязали по щиколотку.
Скоро Поттер ощутил, как устали у него ноги. Да и ревматизм давал себя знать. Но присесть было не на что. Дорожный мастер несколько раз отдыхал стоя. Он зажег спичку, поглядел на часы и понял, что ошибся в расчетах — за полтора часа было пройдено всего километра три с малым.
Поттер двинулся дальше. С минуты на минуту должны были показаться огни Грэнвиля, но путник, напряженно вглядываясь в темноту, не находил их. Поттер попробовал прибавить шагу, поскользнулся, упал в маленькое вонючее болотце и поднялся мокрый до пояса.
На горизонте показалась бледная светлая полоска. Она описала полудужье и исчезла. Поттер догадался, что то был отсвет фар бегущего по шоссе автомобиля.
Это его испугало: петля дороги должна была бы находиться по левую руку, но почему-то оказалась справа. Дорожный мастер понял, что сбился с пути.
Поттер несколько минут раздумывал, опираясь на шест. Потом свернул влево. Он решительно шел вперед. Ведь огоньки должны же были показаться!
Так началось это томительное блуждание по болоту.
Перед рассветом Поттео решил еще раз изменить направление. Сделав два шага, он почувствовал, что проваливается. Выручить мог только шест. Дорожный мастер поставил его вертикально, попробовал опереться — и похолодел: шест свободно уходил вниз. Затянутый уже по колена, Поттер поспешно выдернул палку и положил ее горизонтально, но сам в это время ушел по пояс.
Поттер стоял в трясине, положив концы шеста на кочки и упираясь в него, как в турник. Раздался короткий треск: шест переломился пополам.
Поттер понял, что опасность смертельна. Не выпуская обломков из рук, он набрал полную грудь воздуха.
— Ге-ге-ге-гей!!! — понеслось над мертвой лощиной.
Никто не отозвался.
— Ге-гей! — крикнул он слабее, голосом, полным тоски.
Нет, никто не придет на помощь...
— Ге-геей! — закричал Поттер в последний раз. Вернее, показалось ему, что закричал: из судорожно раскрытого рта вылетел лишь глухой стон.
…И в этот миг Поттер увидел в небе совсем недалеко красный огонек: это был фонарик на мачте Грэнвильской радиостанции.
 
IV.
На этот раз утро было чудесным — будто не было накануне нудного дождя, лившего почти сутки. Солнце ласкало омытые травы. Голубое полотнище неба простерлось над всем пространством от Гамильтона до Колумбуса: крохотные белые облачка в его просторе напоминали эмблему сторонников мира, как белые голуби проплывали они в лазури, чтобы растаять где-то в неизмеримой дали.
...Эстафета мира вышла из Гамильтона еще в пятницу и в день открытия конференции должна была пройти последний этап между Бриджем и Колумбусом.
К неширокой гудронированной ленте, пересекшей штат, спозаранок потянулись из окрестных городов машиностроители, сталевары, деревообделочники, студенты, конторщики. Из сельских местностей катили фермеры, набившись по десять человек в ветхие "форды".
Каждый из этих людей вышел к дороге, чтобы послать эстафете мира приветствие от чистого сердца. Эстафету встречали криками одобрения и оглушительным свистом, который в устах американца равнозначен горячим аплодисментам. Состав участников молодежной эстафеты был подобран из числа лучших рабочих-спортсменов. В центре бежал рослый юноша. "Простые люди не хотят войны!" — говорила надпись на голубой ленте, пересекшей его грудь, а факел в руке струил живой, колеблющийся, отгибаемый ветром, язычок голубого пламени. По бокам бежали девушки в майках с вышитым белым голубем.
Им кидали под ноги цветы; но это еще не значило, что путь эстафеты был легким. Терний было больше. Из Гамильтона эстафета вышла с большим опозданием: участникам ее на первом этапе грозил арест. Всюду в городах и городках по дороге полиция встречала эстафету во всеоружии, как неприятеля. В Игле весь путь от окраины до окраины она проделала в сопровождении полицейских, и здесь не удалось распространить ни одной листовки, ни одной брошюры. Выступления были запрещены. Зато в Рокленде участники эстафеты смогли сказать свое слово на тысячном митинге текстильщиков, а в Гэри — обменяться приветствиями с делегацией рабочих местных предприятий.
В четыре часа дня эстафета вырвалась из Грэнвиля. Она шла на Колумбус со свежими силами, и возгласы: "Передайте наш привет участникам конференции!" — придавали ей бодрость. Около пяти она подошла к участку, где ей предстояло свернуть на боковую, грунтовую дорогу.
                   .  .  .  .  .  .   .   .   .   .  
В этот воскресный день улицы Колумбуса кишели народом. Особенно оживленно было у церкви на Бэй-стрит: тут раздавали листовки, призывающие к борьбе за мир, а за столом, поставленным прямо на улице, у ведущих в церковь ступеней, шел сбор подписей под Стокгольмским Воззванием.
Делегация спокойно возложила венок на памятник жертвам войны.  Многотысячный общегородской митинг тоже прошел без инцидентов.  Слезоточивые бомбы не были брошены: слишком много оказалось на митинге людей с голубыми жетонами. Подручные Олсопа и Грина попросту струсили.
К шести часам масса жителей запрудила площадь у церкви и прилегающие к ней улицы. С минуты на минуту ожидалось прибытие эстафеты.
Тотчас после общегородского митинга у Олсопа состоялось короткое совещание:
Великий Дракон рвал и метал, а Грин и Клоуз пали духом. Однако вскоре ряды клановцев и легионеров были пополнены. Группы фашистских молодчиков с кастетами, ножами и пистолетами в карманах были расставлены по заново продуманному стратегическому плану на улицах, ведущих к Бэй-стрит. В ожидании эстафеты они развлекались, задирая прохожих.
По обе стороны во всю длину широкой и прямой Бэй-стрит выстроились автомашины. В одной из них сидели Олсоп и Грин, в другой—Клоуз, в третьей —Кальберсон. Великий Дракон был уверен, что вечером отыграется за все поражения дня.
Без пяти минут шесть напряжение достигло апогея. Как два грозовых облака, заряженных электричеством, две стороны сошлись лицом к лицу.
Наконец, где-то в самом начале Бэй-стрит возник и покатился к церкви, нарастая, многоголосый шум. В конце улицы показались фигурки бегущих...
— Смотрите! Смотрите! — одной грудью сказала улица. Над толпой взмыл голубь. Тысячи глаз устремились кверху.
Тремя секундами позже из самой толчеи на ближайшем тротуаре поднялась рука с пистолетом. Хлопнул выстрел. Голубь на миг застыл в воздухе и камнем пошел вниз. Медленно реяли, опускаясь на толпу, несколько окровавленных перышек.
— Аааа! — снова вздохнула улица.
Великий Дракон, распахнув дверцу, наполовину высунулся из машины и сладострастно потирал руки...
Он не знал о том, что произошло в предшествующую ночь в заболоченной степи между Колумбусом и Грэнвилем; не знал ничего о событиях, развернувшихся час назад.
 
V.
...Когда эстафета мира уже приближалась к участку дороги, закрытому на ремонт, когда до оградительного знака оставалось каких-нибудь полсотни метров, из рядов зрителей вышел человек. Он спокойно снял оградительный знак и отодвинул дощатый барьерчик, перекрывавший дорогу.
Этот человек был Джек Поттер.
Дорожный мастер остался жив. Тогда, ночью, погружаясь в трясину, он вспомнил слова, сказанные им дорожникам: "Для дела мира!" Крохотный красный огонек, казалось, вернул ему силы: упершись в кочки обломками шеста, как костылями, он с нечеловеческими усилиями вытянул туловище из топкой почвы.
Перед рассветом в Грэнвиль вошел человек, покрытый жидкой грязью от пяток до подбородка.
...Эстафета, не меняя темпа, пошла на Колумбус напрямик.
Юноша с факелом, пробегая мимо Поттера, улыбнулся ему и кивнул головой. С этим юношей Поттер разговаривал поутру.
...Проводив глазами удаляющуюся эстафету, старик провел по усам рукой, приосанился и сказал соседу:
- Эх, если б не служба, право — побежал бы вместе с ними...
                   .  .  .  .  .  .   .   .   .   .  
— Бегут! — волнами прокатилось по улице. Теперь можно было ясно различить фигуры: впереди — красивый юноша с голубой лентой через плечо, за ним — девушки с флажками.
Великий Дракон в бешенстве откинулся на подушки.
— Миру — мир! — неслось по улицам. И эти слова повторяли тысячи уст с таким энтузиазмом, с такой верой, что кучки олсоповских головорезов отступали, тушевались, старались раствориться в толпе.
Мистер Олсоп осознал свое поражение.
— Домой! — крикнул он шоферу.
Но уехать домой сейчас было невозможно. Каждая пядь мостовой и тротуара была запружена людьми, повторявшими ненавистные Олсопу лозунги. Он прижался в угол машины и заткнул уши, чтобы только не слышать этих возгласов. Но с таким же успехом он мог бы отгородиться от грохота Ниагарского водопада.
А юноша, под рукоплескания, уже протягивал председателю конференции факел мира, олицетворяющий тот светлый огонь, который горел в сердцах дорожного мастера Джека Поттера, участников конференции и многих простых людей, пришедших сегодня к зданию на Бэй-стрит, чтобы поведать о своей воле к миру и готовности, бороться за него".
("Советская Сибирь", 1951, № 2 (3 января), с. 4).