"… Кто не хочет, тот не верь,
Мы находимся теперь".
"Правда о правах человека
Судьба Анаиды Мхитарян
В Сочи ежегодно отдыхают почти 200 тысяч иностранных туристов. Люди разных возрастов, профессий, взглядов. Разные судьбы — у каждого своя. Вот одна из них.
...Анаида Мхитарян, уроженка Краснодара, ныне гражданка Соединенных Штатов, достает конверт с цветными фотографиями, и я заочно знакомлюсь с ее семьей. С дочкой Тамарой, живущей в Ракфорде-Элиное, с мужем Тамары — металлургом, недавно потерявшим работу, с двумя их детьми — девочкой и мальчиком, внуками Анаиды, с приемной дочерью Зинаидой, которая вышла замуж за военнослужащего и уехала в Австралию...
Отечество Анаида потеряла не по своей воле. В 1943 году была угнана фашистами вместе с четырехлетней дочерью Тамарой в Германию. Тяжелейшая дорога, холод, голод, унижения и постоянный страх смерти. Причем страх не только за себя, но главным образом за дочь. А потом и за ровесницу дочери Зину, которую Анаида подобрала в концлагере, когда мать этой девочки убили фашисты.
После войны Анаида с двумя детьми на руках очутилась в лагере для перемещенных лиц в американской зоне оккупации. При посредничестве Красного Креста оказалась вскоре за океаном, в городе Увакиген-Элиной под Чикаго. Перемещенные тогда были выгодным товаром, самой дешевой рабочей силой, людьми без гражданства и без документов.
— Конечно, некоторые устраивались, но что у них была за жизнь!— рассказывает Анаида Мхитарян. — Они продавались и душой, и телом. Это было грязно, унизительно. Почти все они погибли. Такая жизнь убивает человека. А мы выжили, я и мои девочки. Чтобы прокормиться, работали втроем.
Сначала была кожевенная фабрика. Там я резала кожи на конвейере. Однажды второпях отхватила себе палец. И тут же была уволена. Потом — один из заводов Форда. Опять конвейер. Изнурительный труд до одурения. Но вскоре лишилась и этого места: выдворили по сокращению штатов. Нанялась санитаркой, затем уборщицей в частном пансионе и так далее. Вечерами подрабатывала вязанием, стиркой. Девочки нянчили детей у тех, кто побогаче, убирали чужие квартиры: сызмала пошли в люди, как говорят в России.
Так продолжалось до 60-х годов, когда мы, наконец, немного окрепли и смогли позволить себе подучиться. Я — на курсах парикмахеров, девочки — в школе. Впрочем, из нужды мы так и не выбились, хотя живем в Штатах уже чуть ли не 40 лет.
Вероятно, вам трудно меня понять. Ведь вы живете в тепличных условиях, даже представить себе не можете, что это такое — борьба за жизнь, конкуренция, жесткость финансовых тисков. Из бесед с вашими людьми я знаю: даже такие элементарные вещи, как реальный доход американской семьи, вы представляете себе не совсем точно. Кстати, именно на этом строятся многие пропагандистские трюки.
Я, к примеру, получаю пенсию 375 долларов в месяц. Много это или мало? Кое-кто здесь у вас мне даже позавидовал. Да, в сравнении с пенсиями у вас это, казалось бы, немало. Но давайте прикинем: фунт хлеба у нас стоит до 1,5 доллара, фунт мяса — 5 долларов, за электричество я плачу до 60 долларов в месяц, за воду — до 30 и так далее. А налоги? Для большей наглядности могу сообщить: зимой у меня отапливается только одна комната, горит только одна лампочка на весь дом. Иначе не расплатиться за квартиру.
Но главное даже не это, а чувство постоянного унижения, которое возникает по самым разным поводам. Постоянно ощущаешь себя человеком второго сорта. Всем владеют и всем заправляют богачи, хотя их в Америке не так уж и много.
Вас, наверное, удивляет: как же я, такая бедная, позволила себе поездку в СССР. Она обошлась мне баснословно дешево: всего в 915 долларов. И их я собрала с трудом. Остальные 2000 долларов с лишним мне собрали проживающие в Штатах армяне. Мы держимся друг за друга, помогаем друг другу. Иначе нам тут нельзя. И дело не только в деньгах.
Вот, допустим, свободы, которыми кичится Америка. Я тоже поначалу думала, что это достижение демократии. Но потом осознала: это ее обратная сторона. Свобода личности в Америке оборачивается свободой грабить, насиловать, убивать, свободой жить против всех, только ради себя.
Вам, может быть, кажется, что я просто старая бабка, истосковавшаяся по Родине, а потому и такая злая на страну, которая, как бы там ни было, приютила меня. Но взгляните еще раз на фотокарточки. Вот внученька моя любимая, Маринка. Я так
боюсь за нее, у нее сердечко ранимое: когда уволили ее отца, зятя моего, она слегла в постель — такое потрясение! Она с первых дней учебы в школе стала подрабатывать. Вот здесь на фото она продает кружки на ярмарке. У нас практически все дети из семей простых людей подыскивают себе такие занятия.
Мальчики нередко лет с 12 развозят газеты, встают в пять утра, между прочим. А девочки подряжаются торговать чем-либо или присматривать за детьми, разумеется, за плату...
Моя собеседница знала, что советские люди всегда могут найти дело по душе, что они уверенно смотрят в завтрашний день, и гражданке США не надо было объяснять, сколь это важно для каждого человека. Но когда работа надежно обеспечена всем, не начинает ли кое-кто ее недооценивать? Прозрачный намек на это проскользнул в таких замечаниях Анаиды Мхитарян:
— Ваш продавец, например, может спокойно болтать с приятелем, когда покупатель уже у прилавка. Горничные в разгар работы могут распивать чаи. Таксист, бывает, отказывается везти пассажира. Сама столкнулась с этим. В Америке такое мне не приходилось видеть. Такие работники у нас в Штатах просто не выжили бы, их бы выгнали на улицу.
За 40 лет службы я опоздала на работу, пожалуй, один раз. И то был снегопад, транспорт не ходил. И от хозяина все равно взбучку получила.
Помолчав, добавила:
— Войны бы не было, да на хлеб бы хватало, да дети и внуки чтобы росли здоровыми... Вот и весь сказ…
Я не возражал гостье нашего курорта, хотя иные из ее размышлений вслух требовали хотя бы некоторых уточнений. Я пришел к ней не дискутировать, а выслушать ее суждения.
Прощаясь, поинтересовался:
— Извините, а как вас по отчеству? Надо бы полностью привести имя для газеты.
— По отчеству? — повторила она и на секунду-другую задумалась. — Это ведь от слова "отец", как «Отечество», правда? А у них (или у нас?) — она замешкалась — не принято величать по отчеству. Оно даже забывается. Отца моего звали Анушаван. Значит, я Анаида Анушавановна, не так ли?
Юрий Головин".
Мы находимся теперь".
"Правда о правах человека
Судьба Анаиды Мхитарян
В Сочи ежегодно отдыхают почти 200 тысяч иностранных туристов. Люди разных возрастов, профессий, взглядов. Разные судьбы — у каждого своя. Вот одна из них.
...Анаида Мхитарян, уроженка Краснодара, ныне гражданка Соединенных Штатов, достает конверт с цветными фотографиями, и я заочно знакомлюсь с ее семьей. С дочкой Тамарой, живущей в Ракфорде-Элиное, с мужем Тамары — металлургом, недавно потерявшим работу, с двумя их детьми — девочкой и мальчиком, внуками Анаиды, с приемной дочерью Зинаидой, которая вышла замуж за военнослужащего и уехала в Австралию...
Отечество Анаида потеряла не по своей воле. В 1943 году была угнана фашистами вместе с четырехлетней дочерью Тамарой в Германию. Тяжелейшая дорога, холод, голод, унижения и постоянный страх смерти. Причем страх не только за себя, но главным образом за дочь. А потом и за ровесницу дочери Зину, которую Анаида подобрала в концлагере, когда мать этой девочки убили фашисты.
После войны Анаида с двумя детьми на руках очутилась в лагере для перемещенных лиц в американской зоне оккупации. При посредничестве Красного Креста оказалась вскоре за океаном, в городе Увакиген-Элиной под Чикаго. Перемещенные тогда были выгодным товаром, самой дешевой рабочей силой, людьми без гражданства и без документов.
— Конечно, некоторые устраивались, но что у них была за жизнь!— рассказывает Анаида Мхитарян. — Они продавались и душой, и телом. Это было грязно, унизительно. Почти все они погибли. Такая жизнь убивает человека. А мы выжили, я и мои девочки. Чтобы прокормиться, работали втроем.
Сначала была кожевенная фабрика. Там я резала кожи на конвейере. Однажды второпях отхватила себе палец. И тут же была уволена. Потом — один из заводов Форда. Опять конвейер. Изнурительный труд до одурения. Но вскоре лишилась и этого места: выдворили по сокращению штатов. Нанялась санитаркой, затем уборщицей в частном пансионе и так далее. Вечерами подрабатывала вязанием, стиркой. Девочки нянчили детей у тех, кто побогаче, убирали чужие квартиры: сызмала пошли в люди, как говорят в России.
Так продолжалось до 60-х годов, когда мы, наконец, немного окрепли и смогли позволить себе подучиться. Я — на курсах парикмахеров, девочки — в школе. Впрочем, из нужды мы так и не выбились, хотя живем в Штатах уже чуть ли не 40 лет.
Вероятно, вам трудно меня понять. Ведь вы живете в тепличных условиях, даже представить себе не можете, что это такое — борьба за жизнь, конкуренция, жесткость финансовых тисков. Из бесед с вашими людьми я знаю: даже такие элементарные вещи, как реальный доход американской семьи, вы представляете себе не совсем точно. Кстати, именно на этом строятся многие пропагандистские трюки.
Я, к примеру, получаю пенсию 375 долларов в месяц. Много это или мало? Кое-кто здесь у вас мне даже позавидовал. Да, в сравнении с пенсиями у вас это, казалось бы, немало. Но давайте прикинем: фунт хлеба у нас стоит до 1,5 доллара, фунт мяса — 5 долларов, за электричество я плачу до 60 долларов в месяц, за воду — до 30 и так далее. А налоги? Для большей наглядности могу сообщить: зимой у меня отапливается только одна комната, горит только одна лампочка на весь дом. Иначе не расплатиться за квартиру.
Но главное даже не это, а чувство постоянного унижения, которое возникает по самым разным поводам. Постоянно ощущаешь себя человеком второго сорта. Всем владеют и всем заправляют богачи, хотя их в Америке не так уж и много.
Вас, наверное, удивляет: как же я, такая бедная, позволила себе поездку в СССР. Она обошлась мне баснословно дешево: всего в 915 долларов. И их я собрала с трудом. Остальные 2000 долларов с лишним мне собрали проживающие в Штатах армяне. Мы держимся друг за друга, помогаем друг другу. Иначе нам тут нельзя. И дело не только в деньгах.
Вот, допустим, свободы, которыми кичится Америка. Я тоже поначалу думала, что это достижение демократии. Но потом осознала: это ее обратная сторона. Свобода личности в Америке оборачивается свободой грабить, насиловать, убивать, свободой жить против всех, только ради себя.
Вам, может быть, кажется, что я просто старая бабка, истосковавшаяся по Родине, а потому и такая злая на страну, которая, как бы там ни было, приютила меня. Но взгляните еще раз на фотокарточки. Вот внученька моя любимая, Маринка. Я так
боюсь за нее, у нее сердечко ранимое: когда уволили ее отца, зятя моего, она слегла в постель — такое потрясение! Она с первых дней учебы в школе стала подрабатывать. Вот здесь на фото она продает кружки на ярмарке. У нас практически все дети из семей простых людей подыскивают себе такие занятия.
Мальчики нередко лет с 12 развозят газеты, встают в пять утра, между прочим. А девочки подряжаются торговать чем-либо или присматривать за детьми, разумеется, за плату...
Моя собеседница знала, что советские люди всегда могут найти дело по душе, что они уверенно смотрят в завтрашний день, и гражданке США не надо было объяснять, сколь это важно для каждого человека. Но когда работа надежно обеспечена всем, не начинает ли кое-кто ее недооценивать? Прозрачный намек на это проскользнул в таких замечаниях Анаиды Мхитарян:
— Ваш продавец, например, может спокойно болтать с приятелем, когда покупатель уже у прилавка. Горничные в разгар работы могут распивать чаи. Таксист, бывает, отказывается везти пассажира. Сама столкнулась с этим. В Америке такое мне не приходилось видеть. Такие работники у нас в Штатах просто не выжили бы, их бы выгнали на улицу.
За 40 лет службы я опоздала на работу, пожалуй, один раз. И то был снегопад, транспорт не ходил. И от хозяина все равно взбучку получила.
Помолчав, добавила:
— Войны бы не было, да на хлеб бы хватало, да дети и внуки чтобы росли здоровыми... Вот и весь сказ…
Я не возражал гостье нашего курорта, хотя иные из ее размышлений вслух требовали хотя бы некоторых уточнений. Я пришел к ней не дискутировать, а выслушать ее суждения.
Прощаясь, поинтересовался:
— Извините, а как вас по отчеству? Надо бы полностью привести имя для газеты.
— По отчеству? — повторила она и на секунду-другую задумалась. — Это ведь от слова "отец", как «Отечество», правда? А у них (или у нас?) — она замешкалась — не принято величать по отчеству. Оно даже забывается. Отца моего звали Анушаван. Значит, я Анаида Анушавановна, не так ли?
Юрий Головин".
Комментариев нет:
Отправить комментарий