"Если любишь и веришь…"

"… Все дороги ясны,
Океаны измеришь,
Долетишь до луны".
 

65 лет назад в СССР старообрядцы без всякого зазрения совести преступали общепринятые законы этики, законы социалистического общежития:
"Темное царство старообрядцев
Что спасло Надю?
Второклассница Надя Задворная сидит в кабинете директора школы.
— Надя, — спрашивает Николай Степанович Стукалов, — где твоя октябрятская звездочка?
— Дома.
— А где ты носишь крестик?
— Крестик? Сейчас в кармане.
— Скажи, Надя, а зачем тебе нужен этот крестик?
— Он меня всегда выручает...
— Из какой же беды он тебя выручил?
— А он меня недавно от смерти спас. Я шла по улице, а навстречу машина. Я поскользнулась и упала. Машина уже почти наехала мне на ножки, да я их успела поджать. Это потому, что со мной крестик был!
В глазах девочки — убежденность, что все произошло так, именно благодаря крестику, который она носит в кармане.
— Так, так, — говорит директор. — А не думаешь ли ты, Надя, что выручили тебя из беды ловкость и быстрота, которым тебя учат на уроках физкультуры, сообразительность, которой тебя учат в школе?
Убежденность во взоре девочки сменяется раздумьем.
— Может быть... — наконец произносит она.
А директор задает все новые во просы.
— Ты любишь кино?
— Люблю, — отвечает Надя.
— А какие ты песни знаешь?
— У нас дома не поют песен.
— Что же поют?
— Отче наш... Господи, помилуй...
— Какие ты, Надя, книги любишь?
— Мы с бабушкой такую старинную книгу читаем — про бога.
— А куда ты ходишь с бабушкой?
— Мы с ней ходим в один дом, чтобы богу помолиться...
Строки из одного письма
О том, что Надя Задворная воспитывается в семье старообрядцев, что тлетворный дух религиозного дурмана уже коснулся ее детской податливой души, в редакцию сообщила Людмила Шмакова. В ее письме рассказывается еще одна невеселая история, разоблачающая гнусность и невежество старообрядчества, этого темного царства, доставшегося нам в наследие от прошлого.
"В 1959 году, — пишет автор письма. — я познакомилась с одним молодым человеком, с Виктором Шмаковым, Я знала, что он из семьи староверов. Но, надеясь вырвать его из этого болота, все же вышла за него замуж. Ради его спасения я пошла на большую жертву, поступилась своей комсомольской честью — не веря ни в каких богов, согласилась оформить брак венчанием".
Жертва Людмилы оказалась напрасной, Семейная жизнь ее сложилась далеко не так, как она предполагала. Ее муж, а также его многочисленные родные — все до одного приверженные старообрядцы — имели в этой истории свои собственные виды и активно боролись за их осуществление.
Родичи Виктора при его активном участии попытались обратить "грешную" на путь "истинной веры". Они настаивали, чтобы Людмила вместе с ними молилась богу, соблюдала посты, посещала моления. Виктор требовал от жены не перечить его матери, выполнять все ее капризы, соблюдать домострой. Того же добивались и остальные члены семьи.
Особенно старалась старшая сестра Виктора Февруся Задворная. Властная и себялюбивая, она вместе с матерью держит в руках всю семью, не допуская и тени неповиновения.
— Знала, куда шла, — не раз говорила она Людмиле. — А не нравится — сама уйдешь. Выгонять мы тебя не будем.
"Ей вторили мать и Виктор, — пишет Людмила, — Надя — дочь Февруси. Вместе с ее двумя другими детьми девочка часами выстаивает на молитвах, соблюдает посты. Старшие всячески внушают детям любовь к богу, трепет перед ним. И все это, якобы, потому, что вера — нечто чистое, праведное.
Но это только на словах. А на деле все Шмаковы и Задворные — черствые, жестокие люди. Когда они убедились, что я не хочу верить их богу и покорно следовать его заветам, они просто-напросто выгнали меня из дому. Я две ночи
провела на вокзале, дожидаясь тетки, которая приехала за мной из Сталинска".
Так кончилось неудачное замужество Людмилы Шмаковой. Будучи не в силах примириться с дикими нравами косного старообрядческого домостроя, царящего в семье бывшего мужа, а также не в состоянии перевоспитать его самого, вырвать из затхлого мира, она нашла единственный выход в том, чтобы уйти из этой семьи. И поступила правильно.
Сейчас Людмила живет в Сталинске, трудится в одном из крупных магазинов города, пользуется уважением в коллективе. Молодая женщина готовится начать учебу, мечтает стать педагогом.
И, может быть, не стоило бы рассказывать так подробно ее грустную историю, если бы она — эта история, как и случай с Надей Задворной — не повторялась с некоторыми вариациями в других семьях, так или иначе связанных со старообрядчеством. Не стоило, если бы старообрядцы не пытались всеми доступными им средствами и методами втягивать в свою общину любого поддающегося их влиянию человека, в первую очередь молодых людей и детей.
"Святой" дедушка
Внешне этот дом, расположенный на одной из тихих улиц, ничем не отличается от соседних. Зато внутреннее содержание его совсем иное, нежели у других домов Заельцовского района и всего города. Но прежде несколько слов о Трофиме Гребневе, величающем себя иереем и "многогрешным за всех богомольцев".
Краткая биография Гребнева такова. Сан священника он получил в 1926 году. А четырьмя годами позже за нарушение правил о валютных операциях богомольца упекли на три года в "казенный дом". Уже тогда "святой отец" пылал особым пристрастием к златому тельцу. С годами эта страсть только усилилась.
В 1958 году Гребнев уходит на пенсию. Жил он тогда в Кзыл-Орде, имел собственный особняк площадью 84 квадратных метра и фруктовый сад. Всю эту недвижимость отец Трофим "на всякий случай" записал на свою супругу.
Пути господни неисповедимы. И вот божьи промыслы приводят отче в Новосибирск. Тут его способности по части приумножения благ земных, отданных ему самому в безраздельное пользование, проявляются с новой силой.
"Бог не выдаст — власти не узнают" — такова жизненная формула "многогрешного". И он ей следует верно и умело. Исправно получая из общинных доходов зарплату, средства на командировки, исполнение треб и т. д., отец Трофим ухитряется получать немалые доходы и несколько иным путем. Неизвестно почему, часть верующих шлет деньги прямо Гребневу, в кармане которого они и оседают.
Добывая хлеб насущный таким вот манером, Гребнев в весьма короткий срок обзавелся недвижимостью и в Новосибирске.
Но причем здесь тихий дом на одной из улиц Заельцовского района? А притом, что это молитвенный дом общины старообрядцев, иереем, духовным пастырем в которой состоит Трофим Гребнев.
Каков поп — таков и приход
Иерей Трофим Гребнев не только беспардонно запускает руки в карман верующих и государства. Имея внука, он воспитывает его в духе своего вероучения. А так как отец Гены Грицкова не признает старообрядчества, "святой" дедушка внушил внуку лютую ненависть к нему. Гена отрекся от родного отца, проклинает его, плюется при его виде.
Каково учение — таков и пастырь. Каков пастырь — таково и стадо.
Активный член старообрядческой общины, рабочий Максим Сентябов в свое время "осчастливил"  браком одну молодую женщину. Вскоре после этого он выяснил, что жена отнюдь не собирается исповедовать его веру. Не желая из-за этого жить с нею, Сентябов стал систематически пьянствовать, устраивать скандалы в семье, третировать жену. Не вынеся такого отношения, она бросила его. А Сентябов, развязав руки, предался пьянству и разврату, потом женился вторично.
Ярыми приверженцами старообрядства показывают себя сестры Быковы: Ольга — фельдшер медпункта инструментального завода и Мария — медсестра роддома № 6, а также медсестра восьмой детской больницы Полина Кудина. Имея медицинское образование, они, тем не менее, остаются верны религиозным догматам и проповедуют знахарство. Дело доходит до того, что на одной из бесед Ольга Быкова затеяла чуть ли не дискуссию, отстаивая "законность" "божественного исцеления".
                                                                             * * *
"Страх божий — начало премудрости", "До нас положено — лежи оно во веки веков». Таковы основные догматы вероучения старообрядцев, ранее называвшихся раскольниками. Такова их идеология, идеология духовного убожества и нищеты.
Носители традиций древней старины — домостроя, старообрядцы не признают и чуждаются всего нового, прогрессивного. В наши дни, когда советский человек штурмует космос и переделывает природу во имя лучшей жизни на земле, старообрядцы ревностно придерживаются своих неизменных религиозных догм.
Домостроевские традиции и старые церковные обряды они стремятся передать по наследству. При этом применяют все доступные им меры убеждения и устрашения детей, калеча их души. "Не ослабляй, бия младенца,— вещает домострой, — аще бо лозою биеши его — не умрет, но здоровее будет. Ты бо бия его по телу, душу его избавляешь от смерти".
Проповедуя на словах моральную чистоту, старообрядцы без всякого зазрения совести преступают общепринятые законы этики, законы социалистического общежития.
В нашем социалистическом обществе каждый гражданин волен исповедовать или не исповедовать ту или иную религию. Но наши гуманные законы не разрешают церковникам и сектантам калечить жизнь людей, растлевать их души, прививать им низменные инстинкты.
Тот, кто делает это, должен нести полную ответственность за  свои действия.
Л. Леонов,
А. Праздников".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 99 (26 апреля), с. 3).