"Я объездил, о Боже, твой мир..."

"… оглядел, облизал, — он, положим,
горьковат... Помню пыльный Каир:
там сапожки я чистил прохожим...
Также помню и бойкий Бостон,
где плясал на кабацких подмостках...
Скучно, Господи! Вижу я сон,
белый сон о каких-то березках..."
 

55 лет назад большие мастера выдумывать идеологически правильные истории ходили в Северную Атлантику на советских траулерах:
"На траверзе — чужие берега
Встреча в Бостоне
Тогда мне было 13 лет и, понятно, еще не все укладывалось в детской голове. С прожитыми годами появились опыт и знания, и я, кажется, сделал необходимые выводы, тем более что память сохранила очень многое.
Вот и сейчас перед глазами стоит одна страшная картина: через наше село отступает какая-то гестаповская часть. Солдаты в черных шинелях палят хаты, стреляют в каждого попавшегося на глаза. В узкую щель подвала я хорошо вижу всем известного в районе палача Зумбока. Унтер-офицер СС неподвижно стоит в автомобиле.
Вот к Зумбоку подвели дядьку Антона и всю его семью. А Антон Сполохович был у нас старшим полицаем. Он терзал и убивал людей не меньше своего хозяина. А тут... Тут Зумбок застрелил своего прихвостня, его жену и безвинных ребятишек. Почему он так поступил? Тогда я этого не понял. Зато недавно я очень хорошо постиг другое...
Как-то наш ППР для срочного ремонта зашел в Бостон. На судно сразу же пожаловали многочисленные официальные лица. Сначала пришли таможенники, за ними поспешили, кажется, работники иммиграционного бюро, санитарные службы и другие, неизвестно кого представлявшие чиновники. Когда все формальности закончились, а в рулевой руке началась моя вахта, к борту подошел еще один катер. На нем находилось несколько морских офицеров. Слишком непосредственные и веселые, они хотели побывать у капитана советского траулера-гиганта.
Проявить невежливость капитан, разумеется, не мог и настойчивых посетителей принял, заявив, что располагает лишь получасом. Вдруг один из военных вышел из каюты и зашел в рубку. Капитан последовал за ним и вновь пригласил к себе. Гость пояснил, что желает подышать свежим воздухом.
Внезапно иностранец, который только что отвечал капитану на английском языке, заговорил по-русски и назвался… русским. Четвертому помощнику и мне он предложил по пачке сигарет и сказал, чтобы мы не удивлялись. Дескать, мировая война сорвала его с отчего места и забросила далеко за океан. Живет он хорошо. Пожалуй, очень хорошо. Вот только по родной земле сердце болит да по землякам соскучился... Даже свой язык стал забываться, ведь его не знает ни прелестная супруга, ни дочь. Взрослая очаровательная дочь! Ее надо выдать обязательно за русского... А любящий муж и отец когда-то проживал в Белоруссии...
В этот момент в старавшемся расположить нас к себе собеседнике я узнал бывшего унтер-офицера Зумбока. Узнал того злодея из злодеев, который сеял невиданное горе и смерть. Да, это, безусловно, он!
Изрядно состарившийся Зумбок спросил меня, а затем штурмана, знаем ли мы английский. Наш ответ его удовлетворил, и он медленно начал разговаривать с четвертым помощником. Под конец разговора Зумбок вручил ему визитную карточку и вышел из рубки, по пути пытаясь вручить мне блестящую газовую зажигалку. На приглашение преступника наш штурман, разумеется, не откликнулся и в гости к нему не пошел. К тому же я рассказал ему, кого узнал столь "приятном человеке". Капитан также серьезно усомнился в принадлежности посетителей в морской форме к числу тех, за кого они себя выдавали.
Конечно, ничего страшного в данном случае не произошло. Да и вообще спровоцировать нашего брата не так просто. Важно другое. Недобитый гитлеровец вновь понадобился какой-то темной организации. У него и у его новых хозяев одна мораль, одинаковые цели и пути...
И. Васильев".
("Рыбный Мурман", 1971, № 42 (9 апреля), с. 4).