"… Идти под песни на разбой,
И амазонкой мчаться в бой…"
И амазонкой мчаться в бой…"
"Из зала суда
"Сватья приехала..."
Был у меня в армии друг, цыган по национальности, Виктор Торчков, честный, правдивый парень. Он готов был поделиться со мной всем, что у него есть. Три года наши койки стояли рядом, и вечерами, после отбоя, он часто рассказывал о себе и своей жизни. Самые лучшие воспоминания остались v меня о нем и этом удивительном мужественном народе... Но вот у меня на столе лежит уголовное дело из трех томов по обвинению цыган— Оглы Дима Сантовича и Оглы Нюры Сайтовны и их сообщников — Кинсфатора Вильгельма Вильгельмовича и Кинсфатор Зинаиды Кирилловны в совершении ряда преступлений. Оглы проживают в Новосибирске. Кинсфаторы — на станции Кожурла; они не цыгане. Как же нашли друг друга?
— Разреши, дорогой начальник, зайти к тебе,— проговорил он, а сам тем временем прошел к столу.
— Чего надо? — недружелюбно спросил он.
— Зачем такой злой, начальник, давай познакомимся, — невозмутимо проговорил вошедший и для начала вытащил бутылку водки. У Кинсфатора загорелись глаза. Не говоря ни слова, Вильгельм Вильгельмович вытащил из стола всегда приготовленный для этого дела стакан. От взгляда Оглы не ускользнуло то, с какой жадностью пил Кинсфатор водку. Они выпили, и Оглы начал издалека.
— Семья у меня большая, ребятишки мал мала меньше, а кормить их надо. Трудно, но мне помогают родственники, присылают кое-что из вещей. Понимаешь? — спросил он у Кинсфатора.
Тот кивнул головой.
— Не спеши, дорогой, сейчас поясню. — И Оглы предложил следующее: из разных городов Прибалтики на станцию Кожурла будет приходить багаж на вымышленные фамилии, а Оглы будет его получать по квитанции, не предъявляя паспорта.
— Э, товарищ цыган, это нарушение тарифного руководства, — начал было Кинсфатор.
— Какое нарушение?— удивился Оглы. — Ты же меня знаешь, вот мой паспорт, да и квитанции у меня будут на руках, — говоря это, Оглы положил на стол 80 рублей и достал вторую бутылку водки. Сделка состоялась.
Оглы приезжали. Когда сам, когда жена, иногда сын. Багажные кассиры пробовали возмущаться, но Кинсфатор распорядился выдавать багаж беспрепятственно. Сказывались деньги, которые он регулярно получал, после каждой выдачи по 30—40 рублей. А преступники, получив спекулятивные товары, переупаковывали их в чемоданы и рюкзаки прямо в кабинете начальника станции или у него дома. Затем садились в поезд в сторону Новосибирска и предусмотрительно выходили н а ст. Обь, дабы избежать встреч с милицией. Но они ее не избежали. Совершенно секретная операция провалилась, милиция полностью разоблачила спекулянтов. Супруги Оглы закупили товары на сумму 2938 рублей и предполагали продать их на 9030 рублей. Но не получили они планируемый "доход" в 6092 рубля.
Когда работники милиции пришли с обыском в квартиру Оглы, они были шокированы увиденной роскошью. На всех стенах висели шикарные персидские ковры огромных размеров, полки сервантов ломились от обилия удивительного хрусталя, а золото сверкало в ушах и на руках хозяев и детей. А вот Кинсфатору не пошли впрок незаконно добытые деньги. Он их пропивал.
Неопровержимо доказано, что начальник станции за оказанные "услуги" получил от спекулянтов взяток на сумму 735 рублей. Он привлекается за получение взяток по ст. 173 Уголовного кодекса, где предусматривается наказание лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества.
Привлекается к уголовной ответственности по этой же статье и его жена, которая, зная о том, что муж – взяточник, принимала деньги и сама вытаскивала их из карманов пьяного мужа.
Вот и закончилась бесславно эта "совершенно секретная" операция.
Ю. Дроздов.
Начальник отдела профилактики Западно-Сибирского управления внутренних дел на транспорте, майор милиции".
