"Я все вопросы освещу сполна…"

"… Как на духу попу в исповедальне!
У вас в блокноты капает слюна
Вопросы будут, видимо, о спальне".
  

55 лет назад было над чем поработать в СССР зарубежному журналисту:
"Янгер, Тримборн и "свобода печати"
Нравы буржуазной прессы
Даже тот, кто никогда не видел изображения ангела, мог бы точно представить его облик, встретив в Новосибирске двух американских журналистов. Они, господа Джеймс Янгер и Гарри Тримборн, собственные корреспонденты "Чикаго трибьюн" и "Лос-Анджелес таймс", решили совершить путешествие в далекую Сибирь. Для чего? Конечно же для того, чтобы рассказать об этом удивительном крае своим читателям.
Есть тут над чем поработать зарубежному журналисту, есть о чем рассказать своим читателям! И когда сибиряки узнали, что к ним в гости собираются сотрудники двух солидных газет США, они от души сказали: "Приезжайте! Все сделаем для того, чтобы вы написали яркие репортажи о сегодняшней Сибири, об ее людях, о прославленном на весь мир сибирском характере...".
Накануне приезда американских журналистов в Сибирское отделение Академии наук СССР в Новосибирск поступило их письмо, поистине ангельски-дружелюбное: "Я хотел бы, — писал г-н Д. Янгер, — сообщить Вам темы, которые я хотел обсудить во время моего визита в Академгородок. На XXIV съезде КПСС многие советские руководители обсуждали необходимость расширенного использования новой научной технологии в советской промышленности. Они говорили о вычислительных машинах, автоматах и других средствах. Я также знаю, что Советский Союз достиг больших успехов в мирном использовании атомной энергии. Я заинтересован в работе. которой занимается Академгородок для реализации этих целей. У меня имеется общая заинтересованность в этом вопросе, поскольку я недавно приехал в Советский Союз и мне предстоит узнать многое о советской науке. Мне очень нравится вся структура Академгородка — научный "тинк тэнк", как мы говорим, посреди леса. Мне было бы интересно узнать, как чисто научные открытия внедряются в прикладную науку, которая приносит практическую пользу советскому обществу..."
Коллега г-на Д. Янгера, корреспондент "Лос-Анджелес таймс" Гарри Тримборн сообщил, что его интересуют те же самые вопросы.
...Они сошли с самолета с добрыми улыбками, полные искренности, вежливости и т. д. В таком же виде они появились в Новосибирском научном центре. Его работники, предельно загруженные, сделали все, чтобы американским журналистам хорошо поработалось в Академгородке. Гости хотели встретиться с семью крупными учеными? Что же, пожалуйста, — ученые были готовы их принять. Гости собирались познакомиться с тем, как "чисто научные открытия внедряются в прикладную науку?" Пожалуйста! Гости интересовались мирным использованием атомной энергии? В Институте ядерной физики их ждали. Гости, не знающие, по их словам, русского языка, прилетели в Сибирь без переводчика? Отделение "Интуриста" предоставило им одного из лучших своих переводчиков. Гости намеревались работать в Академгородке? Для того, чтобы они не тратились на такси, им приготовили хорошие номера в гостинице "Золотая долина" — в самом центре Академгородка. Словом, смотрите, беседуйте. пишите. Пусть ваши статьи в американских газетах помогут народу США узнать о титаническом труде сибиряков на благо, в конце концов, всего человечества. Ведь один из побывавших у нас американских гостей, в то время министр США С. Юдолл, рассказывая в Соединенных Штатах о Сибири, так и сказал: "То, что делают там сейчас русские, эти энергичные и настойчивые люди, заслуживает восхищения...".
...Нет, гости почему-то не стали интересоваться ни структурой Академгородка, ни его историей. Им почему-то не захотелось сфотографировать для своих газет ни Морской проспект, ни "Золотую долину". Первый визит — в Вычислительный центр. И странно: здесь добродушные "ангелы"» мгновенно изменились. Они походили скорее на хоккеистов своей команды, которая, как известно, на последнем чемпионате мира побила рекорд бестактности. Согласно элементарным правилам этикета. беседа ведется так: обе стороны задают друг другу интересующие их вопросы, дают и получают ответы, обмениваются мнениями. Янгер и Тримборн, как говорится, с места в карьер, перешли в стремительную атаку. Включив магнитофоны, они буквально засыпали ученых вопросами, которые в общем-то и не соответствовали их намерениям, изложенным в вышеприведенном письме.
— Как вы думаете, чьи электронно-вычислительные машины лучше: американские или советские?
— Сколько машин работает в Сибири?
— Почему вы не покупаете электронно-вычислительные машины в США?
Каскад вопросов! Где тут обмениваться мнениями! Работникам ВЦ, по расчетам корреспондентов. видимо, должно было хватить времени только на лаконичные "да" и "нет". Но гостей вежливо поставили на место. Что касается качества машин американских, им, например, сказали, что они действительно хороши, но сибиряки на своих машинах получают результаты ничуть не хуже американских. Что касается количества ЭВМ в Сибири, то их число, естественно, довольно быстро увеличивается. Что касается покупки машин американских, то это, видимо, не входит в круг вопросов, которые были названы гостями в письме. А в общем, беседа длилась более часа, и времени было предостаточно для того, чтобы сделать репортаж о том, как всего за десяток лет на пустом месте сибиряки создали один из крупнейших в стране Вычислительных центров, о том, как вычислительная техника все шире применяется в народном хозяйстве Сибири.
...После двух бесед с видными учеными "ангелы", несколько похмурев, почему-то не захотели посещать институты Академгородка, где бы они узнали очень многое и о мирном использовании атомной энергии, и о внедрении научных открытий в производство, и вообще — о развитии науки в Сибири. Чем, скажем, не тема для статей: в Новосибирске начато строительство еще одного Академгородка — нового крупнейшего центра сельскохозяйственной науки. А разве не интересно было бы американским читателям узнать о создании Сибирского филиала Академии медицинских наук?
— Но, господа, вы собирались в наши исследовательские институты? Вы хотели встретиться еще с рядом ученых?
— Нет. Мы хотим побеседовать с вашими студентами. Причем — только с такими, которые говорят по-английски. Без переводчика...
Желание гостя, говорят, закон. И хотя в письме Янгера и Тримборна о такой встрече не говорилось, гостям устроили встречу со студентами Новосибирского университета. И снова — стремительный темп! Снова — щелканье затворов, снова— два включенных магнитофона. Удивились студенты: ведь они пришли на беседу, которая могла быть интересной. Нет, о жизни студенчества в США гости сибирякам не рассказывали. Они атаковали их вопросами. Узнав, что сибиряки знают американскую литературу, что они читают американские научно-технические журналы, гости перешли. видимо, к своей главной теме:
— Как вы боретесь за демократические свободы? Можете ли устроить демонстрацию протеста против администрации университета? Можете ли выйти на демонстрацию, чтобы показать ваши политические убеждения? Что знаете о Вьетнаме? Уверены ли. что советская пресса объективно освещает жизнь
Соединенных Штатов?
И, как говорится, "и так далее, все в том же духе". Студенты отвечали так, как ответил бы любой советский молодой человек: "Да, мы можем демонстрировать наши политические убеждения. Накануне вашего приезда у нас состоялась традиционная студенческая маевка. О Вьетнаме знаем все, особенно— о зверствах американских солдат, чьи действия сродни "работе" гитлеровских варваров"...
— Стоп, — сказали "ангелы", — вы, ребята, ничего не понимаете. Если страна "Эн" ведет войну в стране "Эм", может ли правительство страны "Эн" отвечать за действия каждого солдата в стране "Эм"? Студенты сдержанно улыбались: похоже, что их считали дурачками? И вежливо разъяснили гостям всю слабость их позиции. Тогда последовал еще один вопрос: — Что вы знаете об Анджеле Девис? Что? Ее будут судить за коммунистические убеждения? Нет, она — в тюрьме за соучастие в убийстве! Пожалуйста, отвечайте только "да" и "нет"...
Но студенты пришли на беседу. Они спросили гостей: почему на свободе лейтенант Колли, этот истинный фашист, убийца вьетнамских детей и женщин? И получили еще один вопрос: — Можете ли вы требовать, чтобы администрация заменила преподавателя, если вам не нравятся его лекции?
Согласитесь, ни этот, ни все другие вопросы не имеют никакого отношения к тому, что намеревались, судя по их письму, сделать американские гости в Сибири.
Студенты НГУ, участники этой встречи с представителями "свободной прессы" США, рассказывают: "Вопросы задавались быстро, напористо, нас прерывали, нас беспрестанно снимали. Похоже на то, что журналисты вели своеобразную "психологическую атаку" с тем, чтобы, используя наше пока еще недостаточное знание английского языка, получать от нас ответы "да" и "нет" и, таким образом, получить на магнитофонной пленке выгодную для них запись, которую они, видимо, собирались использовать для своих, думается, не очень чистых целей".
Номер не прошел. "Ангелы", отправившись за шерстью, оказались сами стрижеными. И, видимо, вконец расстроившись от очередной неудачи, корреспонденты двух солидных газет богатой страны учинили скандал с переводчиком, который помогал им работать. Они отказались оплатить его счет. "Вы включили в счет время проезда от "Интуриста" до Академгородка", — сказали гости. "Да, — развел руками переводчик, — у нас такой порядок". "А мы за это время платить не будем". В ответ на заботу "ангелы", видимо, решили получить хотя бы здесь прецедент для скандального репортажа. И кто знает, может, появятся в "Лос-Анджелес таймс" и "Чикаго трибьюн" репортажи о "нищих сибирских переводчиках" и "забитых сибирских студентах" — ведь нравы буржуазной прессы нам давно известны: хоть из пальца высоси, но подай хозяевам то, что им надо!
— Самые неприятные из всех буржуазных газетчиков, которые когда-либо приезжали в Академгородок, — говорят, вспоминая "ангелов", работники Новосибирского научного центра.
И как тут еще не раз не подивиться манере "работы" заокеанских журналистов? Она, эта манера, лишний раз показывает: нет, не заинтересованы хозяева буржуазной прессы США в правдивом, дружелюбном рассказе о подвиге миллионов тружеников Сибири. Они преследуют цели иные: сеять вражду и недоверие между народами. Жаль читателей "Чикаго трибьюн" и "Лос-Анджелес таймс", которые получают информацию от столь недобросовестных журналистов, не умеющих уважать тех, о ком они собирались писать. Толку для читателя от таких корреспондентов, извините, не больше, чем от козла — молока...
Дм. Иванов".
("Вечерний Новосибирск", 1971, № 130 (4 июня), с. 3).

"Гоголь из Рима нам пишет письмо…"

"… Как виноватый.
Бритвой почтовое смотрит клеймо
Продолговатой".
 

50 лет назад опасались мести сионистов даже некоторые бывшие советские граждане:
"Там, где правит капитал
Беглецы с земли обетованной
Рим, 2 июня. (ТАСС).
Группа людей с осунувшимися лицами, в потрепанной одежде стоит у дверей римского отделения американских сионистских организаций "Джойнт" и ХИАС.
В руках у них плакаты. Кто эти люди и зачем они вот уже несколько дней пикетируют здание организаций, которые, как утверждают их руководители, призваны "помогать" лицам еврейской национальности?
Еще совсем недавно эти люди были советскими гражданами. У них был дом, дети их могли учиться в школах, а они сами — работать по специальности, пользоваться бесплатным медицинским обслуживанием, всеми правами граждан СССР. Теперь у них нет ни родины, ни работы, нет даже той "свободы", о которой им усиленно твердила буржуазная сионистская пропаганда.
Пробыв год-два в Израиле, они бежали оттуда. В этой стране, заявил корреспонденту ТАСС пожилой мужчина, просивший не называть его имени, опасаясь мести сионистов, невозможно жить. Лучше умереть, сказал он, чем вернуться в Израиль. Сионисты, твердящие повсюду о "братстве" евреев, обманули нас. На Западе мы сталкиваемся с равнодушием к нашей судьбе со стороны еврейских организаций. Уже год, продолжал он, как мы живем в Риме, у нас нет работы, наши дети голодают, а господа из "Джойнт" и ХИАС говорят: "Если не хотите возвращаться в Израиль, можете все подыхать, нас это не интересует..."
Мы хорошо жили в СССР, рассказывает мать шестерых детей Т. Мизирова из Нальчика. Однако, поверив сионистской пропаганде, уехали в Израиль. Там, говорит она, мои дети не могли ходить в школу, а должны были зарабатывать на жизнь, ведь в Израиле все стоит бешеные деньги...
В Израиле, рассказывает ее дочь Зоя, мы столкнулись с равнодушием, открытой враждой, постоянными унижениями. Нам известны случаи, когда, не выдержав ужасных условий жизни там, приехавшие из СССР евреи кончали жизнь самоубийством. В крайне тяжелом положении, продолжает Зоя, мы оказались и в Риме. Здесь нет никакой работы, живем впроголодь. Но самое страшное то, что мы не знаем, что будет с нами завтра. Однако мы ни за что не вернемся в Израиль...
Таких беглецов с "земли обетованной" в итальянской столице, как сообщает местная печать, около 500 человек. Доведенные до отчаяния, они стоят сейчас с плакатами у ворот "Джойнт" и ХИАС, пытаясь хоть так привлечь внимание к своему трагическому положению. С противоположной стороны улицы за ними спокойно наблюдают итальянские полицейские: стоять с плакатами буржуазная "демократия" не возбраняет. А вот, что касается работы права на бесплатное лечение, образование и других элементарных прав человека, то здесь о демократии уже не вспоминают..."
("Заря Востока", 1976, № 129 (3 июня, с. 3).

"И в прелести сияющей и тонкой…"

"… Не просто юной жизни торжество:
Все будущее в образе ребенка
Стоит и просит защитить его".
 

70 лет назад все возможности для творческого роста и развития способностей были предоставлены представителям счастливой советской детворы:
 "Пионерка Олеся Тавадзе и ее зарубежные друзья
В одной из просторных, светлых комнат Тбилисского дворца пионеров и школьников, в которой собраны лучшие работы учащихся, висит большой щит с прикрепленными к нему конвертами, пришедшими из разных стран мира. Это дети разных народов пишут тбилисским пионерам и школьникам о том, как они живут и учатся, как их отцы и матери отстаивают дело мира во всем мире, право своих детей на жизнь и счастье.
Сегодня, в Международный день зашиты детей, мы хотим рассказать об одной тбилисской пионерке — Олесе Тавадзе и о ее друзьях за рубежом.
Это было в 1954 году. В шестом номере журнала "Советская женщина", издающегося на шести языках, три страницы было отведено письмам и рисункам юных художников, работы которых были представлены на VIII Всесоюзной выставке изобразительного творчества детей. Самому старшему из художников было шестнадцать лет, самому младшему — четыре года.
Олесе Тавадзе тогда было десять лет. "Папа и мама покупают мне много книжек со сказками, — писала Олеся. — Я люблю их читать и к некоторым сказкам рисую картинки... Мы живем в Грузии. У нас очень красивая природа. Тянутся горы, долины, сады. Я люблю Грузию, и больше всего мне нравится рисовать цветы и орнаменты. Цветы я выдумываю сама, и они у меня получаются каждый раз разные". Рядом с письмом Олеси в журнале был напечатан ее рисунок.
И вот, спустя некоторое время, по адресу: Тбилиси, улица Толстого, 11, стали приводить письма. Первое письмо пришло из Китая, и написано оно было по-китайски. Его прислала ученица V класса из города Куньмин Ли Дянь-фэн. В уголке письма была наклеена фотография Олеси, вырезанная из журнала, точно в подтверждение того, что именно ей пишет китайская девочка. Из редакции журнала вместе с письмом прислали и его перевод на русский язык. Свое письмо Ли Дянь-фэн закончила предложением переписываться с ней. И Олеся ответила своей новой подруге:
"...К нам приезжали во Дворец пионеров гости из Пекина — спортсмены. Я была в Москве и видела выставку китайских работ и игру китайских артистов. Я очень люблю ваши сказки. Все ваше искусство мне очень нравится. И мне кажется, что Китай очень особенная страна. Расскажи мне про нее. Я пою китайскую песенку  "Знамя Китая". Какие песни поете вы? С пионерским приветом Олеся Тавадзе".
Вместе с письмом Олеся отправила в Китай цветную открытку-плакат "За мир и счастье на земле" и на оборотной ее стороне сделала приписку:
"Мы все за мир, клятву дают народы.
Мы все за мир, пусть зеленеют всходы..."
В ответ Ли Дянь-фэн прислала Олесе красочные открытки с видами памятников старины Китая и свою фотокарточку. Она сообщала о школьных новостях, о том, что у них избран новый совет пионерского отряда, что у нее есть еше тройки и что она решила налечь на учебу, чтобы троек больше не было.
О том, что Ли Дянь-фэн переписывается с Олесей Тавадзе, узнала ее подруга по школе— Ли Юнь-фэнь, которая тоже решила написать грузинской пионерке, рассказать о себе, о жизни и учебе своего класса.
Ли Юнь-фэнь просила Олесю познакомить ее старшую сестру, члена Новодемократического союза молодежи Китая с пионервожатой Олеси. В следующем конверте, полученном города Куньмин, было вложено письмо и от Ли Юнь-мей, которая учится в фармацевтической школе.
Вот, что пишет Ли Юнь-мей:
"Ты, вероятно, удивишься, что тебе пишет незнакомая девушка... И хотя мы живем в разных странах, молодежь Китая и СССР всегда будет едина и будет самоотверженно трудиться на своих постах, чтобы построить коммунистическое общество...Ведь мы являемся сменой старого поколения и должны еще упорно трудиться, чтобы сделать нашу родину еще более цветущей и богатой, а жизнь нашего народа такой же счастливой и прекрасной, как в СССР".
У Олеси Тавадзе в Китае есть еще одна подружка — По Ай-цзин. Она живет в Шанхае и ходит во Дворец пионеров. По Ай-цзин вырезывает из бумаги чудесные фигурки — рыбок, оленя, павлина. Образцы своих работ она прислала в подарок Олесе, которая их вклеила в специальный альбом с надписью "Китай".
В этом альбоме собраны фотоснимки китайских городов, художественные открытки, почтовые марки Китайской Народной Республики, рисунки китайских детей.
Есть у Олеси и другие альбомы. На них написано: "Болгария", "Чехословакия".
Вслед за первым письмом Ли Дянь-фэн пришла весточка из Софии от болгарской девочки Цветанки Петковой, которая также, как и Ли Дянь-фэн, узнала об Олесе Тавадзе из журнала "Советская женщина".
В альбоме Олеси хранится несколько писем Цветанки. Это листочки из ученических тетрадок в косую линейку и в клетку с выведенными на них ровным почерком круглыми буквами. Цветанка пишет по-русски. Она делится своими впечатлениями о книге "Как закалялась сталь", о кинокартине "Дни и ночи", сообщает, что летом была в пионерском лагере на берегу Черного моря, что учится она в IV классе на "отлично" и что в школе торжественно отмечали годовщину Советской Армии. А одно письмо Цветанки заканчивается такими словами:
"Я счастлива, что живу в свободной стране. Напрасно империалисты готовят новую кровавую войну. Мы честные люди и не позволим им такую дерзость..."
В Болгарии у Олеси много подруг. Письма к ней идут из города Старая Загора — от Савки Високовой, из Пловдива — от Гини Филиповой, из Видина — от Гали Илиевой, из Тырнова — от Ани Вангеловой. Из одного только города Разград Олеся получает письма от шести девочек. Первые два письма Савки были написаны по-болгарски, а в третьем Савка писала: "Я уже умею писать по-русски..." Она благодарила Олесю за пионерские песни, которые Олеся прислала ей, и в свою очередь отправила Олесе болгарские песни. Даша Луизова сообщает, что смотрела грузинский фильм "Они спустились с гор", который ей очень понравился, а Златинка Димитрова из селения Содиево сообщает: "В школе мы с любовью изучаем русский язык — это язык первого в мире социалистического государства..." На многих письмах изображен голубь мира и крупными буквами выведено: "Миру— мир!".
А вот как завязалась у Олеси переписка с чехословацкими школьниками. В "Пионерской правде» было напечатано письмо учащихся 80-й пражской школы участникам экспедиции "Северный полюс-4", в котором они просили полярников прислать им новые песни советских композиторов. Олеся прочла это письмо и решила послать по указанному адресу ноты новых песен.
В ответ пришло письмо из Праги от школьницы Ливии Миштиновой. "Дорогая Олеся! — писала она. — Спасибо тебе за хорошие песенки". В конце письма Ливия приписала: "Я не знаю писать так хорошо по-русски. Но я буду учиться и позже напишу письмо без ошибок". Ливия сообщила свой адрес: Прага, 12, улица Сталинова, 170, и просила часто писать ей. В следующем письме Ливия по просьбе Олеси прислала ей чешскую песню и ноты. "Я хожу в кружок пения, — писала Ливия. — Мы пели чешские, русские и словацкие песенки. Я бы хотела знать и грузинские песенки. Но я по-грузински не понимаю, напиши мне грузинскую азбуку! Я тебе напишу чешскую азбуку".
Олеся послала в подарок Ливии иллюстрации к сказкам Пушкина, а Ливия подарила Олесе портрет чешского художника Миколаша Алеша. Советская и чехословацкая школьницы обменялись пионерскими галстуками и пионерскими значками. Ливия просит Олесю рассказать ей в письме об истории своего народа. "Какие ваши герои и какие ваши композиторы?" — спрашивает она. В свою очередь Олеся спрашивает Ливию, кто имеет право носить значок Юлиѵса Фучика. "За какие дела его получают? Я его вырезала из газеты и раскрасила. Я читала о его жизни в тюрьме, о героической борьбе". И в следующем письме Ливия объяснила Олесе, что значок Юлиуса Фучика имеют мальчики и девочки, которые прочитали много книг этого замечательного писателя-борца.
Каждое новое письмо, полученное из-за рубежа, укрепляет дружеские связи, рождает интерес к истории и культуре народа данной страны. Когда Олеся стала получать письма из Чехословакии, мама купила ей два сборника чешских песен, и она разучила песенку "Аннушка". Отец привез ей из Москвы репродукции картин чехословацких художников. Из книги "Народная Чехословакия" она узнала о народных героях Чехословакии — Яне Жижке, Яне Гусе, о Юлиусе Фучике, о композиторах Сметане и Дворжаке.
Есть у Олеси еще одна подруга в Чехословакии — Мария Суханкова из селения Будишов. "Мне исполнилось три года, когда нас освободила Красная Армия, — пишет Мария. — Потом мы начали жить радостно и свободно". А вот отрывок из другого письма Марии: "Милая Олеся, ты просишь, чтобы я написала, как я вступила в комсомол. В комсомол я вступила, как уже ты знаешь, 8 марта. Принимали нас в школе. Мы обещали, что будем любить свою Родину, как Олег Кошевой и другие молодогвардейцы. Мы обещали, что будем хорошо учиться, чтобы мы были хорошими гражданами своей страны..."
Олеся послала Марии в подарок комсомольский значок и письмо. "Поздравляю тебя с приемом в комсомол, — писала Олеся. — Желаю тебе успехов в комсомольской работе и в учебе. Постарайся оправдать доверие Родины. Представляю, как тебе было приятно. Я тоже очень радовалась, когда меня принимали в пионеры".
Переписывается Олеся Тавадзе и со многими школьниками из разных городов нашей страны. К ней идут письма из Ставропольского края от Аллы Кудрявцевой, из Вильнюса и города Синтаутай — от Рассы Керналите и Витаутаса Авижониса и от других советских ребят.
Олеся Тавадзе — ученица 37-й тбилисской средней школы, отличница. Сейчас ей 12 лет, и она перешла в VI класс. Эта способная, развитая девочка начала рисовать с четырех лет и с 1953 года является непременной участницей всесоюзных выставок изобразительного творчества детей. Акварельные рисунки, цветы и орнаменты Олеси каждый раз заслуживают высокую оценку художников и посетителей выставки. "Очень красивы два натюрморта маленькой грузинской художницы Олеси Тавадзе", — писал член-корреспондент Академии художеств СССР Н. Жуков о работах Олеси, представленных на IX выставке. На последней, X выставке, из акварелей Олеси особенно выделяется "Аленький цветочек", сочетающий замечательную гамму красок. Очень тепло отзываются о ее работах постоянный руководитель выставок детского творчества художник Д. Г. Соболев, писатель Лев Кассиль и многие другие.
Олеся — одна из многих миллионов представительниц счастливой советской детворы, которой предоставлены все возможности для творческого роста, для развития ее способностей, все условия для мирной, радостной жизни в стране, где дети окружены любовью и лаской всего народа.
Несколько дней тому назад Олеся выехала в пионерский лагерь— Артек, куда съезжаются дети со всех концов земли. Здесь Олеся Тавадзе приобретет новых друзей.
Л. Пирадов" .
("Заря Востока", 1956, № 126 (1 июня, с. 3).

"А гром за Гори уходил…"

"… Там небо лиловело,
Всей пестротой фазаньих крыл
Земли светилось тело.
И этот свет все рос и рос,
Был радугой украшен,
От сердца к сердцу строя мост
Великой дружбы нашей"
  

75 лет назад на должность самого радостного советского города могло претендовать и захолустье:

"И. Гришашвили
Великому Сталину от маленьких горийцев
 
Целый мир тебя так любит... Далека к тебе дорога...
Если б ты приехал в Гори, с нами побыл хоть немного!
 
Приезжай, отец любимый, посмотреть на край родной.
Где ходить ты стал впервые, в первый раз дышал весной...
 
Старый Гори был разрушен, но построен новый вскоре...
Приезжай к нам,— не узнаешь своего родного Гори!
 
Домик твой стоит, как прежде... Посмотри, как он любим.
Книги Ленина найдешь там, для воды простой кувшин.
 
Нашим "Пламенным колхидцем" мы зовем тебя, как Ленин!
Если б ты приехал в Гори,— Гори сердцем неизменен!
 
Ты с Кремлем связал навеки город детства своего,
Нет в стране твоей прекрасной нынче радостней его!
 
Знаем, хочешь вновь увидеть наши башни крепостные:
С них когда-то вольный сокол в синеву взлетел впервые.
 
Знаем, хочешь посмотреть ты, с гор зеленого ковра,
Как с Лиахвой вместе Мтквари, словно старшая сестра.
 
Дорогой ты наш, приди же! Выйди солнышком из дали!
Все мы ждем твоей улыбки,— каждый день о ней мечтая...
 
Мы клянемся, вскинув руки, ставши в строй перед тобой:
Подрастем — и все мы станем верных сталинцев семьей!
 
Перевод с грузинского".
 
("Заря Востока", 1951, № 127 (1 июня, с. 1).

"Смотрят ракеты, готовые выстрелить..."

"… Лично тебе и народам грозя.
Чтобы в трагедиях времени выстоять,
Надо быть воином — меньше нельзя".

40 лет назад в СССР отличался переменчивостью эмоциональный климат коммунальных квартир: 
"Признать виновным
"Тут и началось у нас…"
В коммунальной квартире в одном из домов по ул. Челюскинцев как-то вечером на кухне между соседками возник конфликт. От ссоры недалеко до оскорблений, и вот уже одна из соседок, разъярившись, плещет в лицо другой водой из умывальника. Не оставшись в долгу, та ударила обидчицу крышкой от умывальника по голове, а далее, как пишет своем объяснение одна из соседок, "тут и началось у нас. Я в нее кинула умывальник и чайник с теплой водой. Она выплеснула кипяток из кастрюли в меня, а попала в моего мужа".  Далее события этого вечера были прекращены, ибо "кулачный бой" шел не по правилам. Вынужденные арбитры встречи, муж и сын одной из женщин, прекратили бой досрочно.
Возбужденное народным судом уголовное дело против соседок было прекращено ввиду примирения сторон.
А с чего все начинается? Где изначальный момент возникновения конфликта? Пожалуй, легче установить время возникновения жизни на земле, чем данный факт. Конфликты с "потасовкой", как выразилась в своем объяснении одна из вояк, происходят и в некоторых других коммунальных квартирах, на почве часто выдуманного, ненужного выяснения отношений.
В грубую потасовку перерос конфликт между соседями в доме № 1 по ул. Самойловой.
В дальнейшем жильцы написали в суд заявление с просьбой о прекращении дела "ввиду улучшения эмоционального климата в квартире". А почему бы не усмирить свои эмоции раньше, не загружать суды ненужной работой, не тратить свои нервы, здоровье?
Хотелось бы напомнить, что кроме уголовной ответственности возникающие по месту жительства конфликты могут быть разрешены в соответствии со ст. 98 Жилищного кодекса и иным, пусть крайним путем. Содержание статьи гласит: "Если наниматель, члены его семьи или другие совместно проживающие с ними лица систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других проживания с ними в одной квартире или в одном доме, а меры предупреждения и общественного воздействия оказались безрезультатными, выселение виновных по требованию наймодателя или других заинтересованных лиц производится без предоставления другого жилищного помещения".
Думается, не стоит доходить до этой крайности. Лучше и полезнее быть терпимее и добрее друг к другу.
В. Кудрявцев,
председатель Октябрьского районного народного суда г. Мурманска".
("Рыбный Мурман", 1986, № 22 (30 мая), с. 12).