"Многим неизвестно то, что скромно, честно…"

"… С малых лет в колхозе
Машенька живет:
Пашет землю, сеет,
Боронить умеет.
В клубе, на досуге, пляшет и поет".
 

70 лет назад в СССР партийный долг и совесть обязывали не стоять в стороне от масс:

"В стороне от жизни
Правление колхоза имени Молотова В-Толшменского сельсовета объявило 30 сентября массовым воскресником по завершению уборки урожая, а также все последующие выходные дни. Все малые и старые вышли в поле.
В бригаде № 2 (бригадир Попов И. В.) вышло на работу тридцать человек, чего раньше не бывало. Престарелые колхозницы Попова А. А., Попова В. Л. и др. на жнитве пшеницы не отставали от молодых и показали хорошие результаты.
Во главе партийной организации сельхозартели стоит учитель Корюкин С. М. Кто как не секретарь парторганизации должен быть вожаком в этих делах. Между тем в дни уборки он стоит в стороне от сельскохозяйственных работ. Летом тов. Корюкин не мобилизовал учащихся на труд в колхозе. Свой огород он во-время убрал и теперь следит только за личным хозяйством.
Далеко неудовлетворительно обстоит дело с агитационно-массовой работой. Лично т. Корюкин редко общается с колхозниками, докладов, лекций не проводит, не организовал выпуск "боевых листков". Правление колхоза и комсомольская организация не встречают надлежащей помощи, содействии со стороны Корюкина, как секретаря парторганизации, в решении политических задач. А уж о личном участии его и жены в колхозных работах и говорить не приходится.
Корюкин так заявляет: "Я буду теперь держать нейтралитет, дело не мое, мне скоро пенсия за выслугу лет".
Очень странное, непартийное такое заявление, которое заслуживает резкого осуждения и исправления. Партийный долг и совесть, тов. Корюкин, обязывают вас не стоять в стороне от масс, а руководить ими, направлять усилия их на полезные и нужные дела.
В. Игошевский".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 122 (10 октября), с. 1).

"Сегодня мы исполним грусть его…"

"… Так, верно, встречи обо мне сказали,
Таков был лавок сумрак. Таково
Окно с мечтой смятенною азалий".
 

 70 лет назад в СССР с прибылью работало Усть-Толшменское сельпо:
"В таких условиях работать невозможно
На территории колхоза "Сигнал" находится магазин, как его здесь называют — Маныловская лавка. Чтобы зайти в это помещение, нужно быть хорошим физкультурником. Когда-то при входе была лесенка и подход к двери, а теперь одна ступенька. С нее приходятся прыгать, чтобы пройти в магазин. На построенном рундучке перед входной дверью половицы сохранились на 50 процентов, да и то сгнившие. Внутри его пол неровный и имеет наклон до 30
градусов, так что и тут требуются спортивные навыки, чтобы устоять на ногах.
Крыша на магазине течет, как решето, поэтому в помещении все обои отмокли и висят клочьями, печь не исправна.
Почему председатель У-Толшменского сельпо тов. Зайцев А. А. не интересуется, в каких условиях продаются товары населению? Ведь магазин вполне можно было давно отремонтировать. Сельпо работает с прибылью и средства для ремонта, конечно, найдутся.
А. Александрович".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 121 (7 октября), с. 3).

"Ввысь растет трава густая…"

"… Возле речки бродит скот,
Птичьи песни заглушая
Соловей в лесу поет".
 

70 лет назад стремились быстрее завершить сельскохозяйственный год советские колхозники:
"Тов. Попов не любит общественного труда
Трудная нынче осень. Каждым часом хорошей погоды приходится дорожить. Наши колхозники не считаются ни с чем,, сполна рассчитаться с государством по всей продукции полеводства и животноводства, засыпать семена.
В стороне от всех этих дел стоит Попов Николай Вячеславович. В течение 14 месяцев он палец о палец не ударил на благо общественного хозяйства. Не имея никаких документов о болезни, Попов, под всякими предлогами увиливает от работы в колхозе. Он без зазрения совести заявляет: "У меня жена работает, хватит и этого".
Нет, т. Попов, так не выйдет, довольно скрываться за спиной жены и быть тунеядцем. Члены колхоза справедливо возмущаются вашим поведением и спрашивают: будете ли вы вместе со всеми трудиться? Если нет, настало время принять в вам самые строгие меры согласно нового Устава сельхозартели.
В. Ворошилов,
предколхоза им. Молотова В-Толшменского сельсовета".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 121 (7 октября), с. 1).

"Перешагнув заставы и посты..."

"… Наш фронт растет. Он с каждым днем все шире.
Мильоны тех, кто хочет мира в мире,
Подписывают белые листы".

75 лет назад властно захватил внимание зрителей выдающийся по своим идейным и художественным качествам фильм, созданный деятелями болгарской кинематографии, следовавшим лучшим традициям советского киноискусства:
"Кино
"Тревога"
Двадцать лет потратил Витан Лазорев, чтобы достичь своего "идеала" — спокойной, обеспеченной жизни. Принадлежащую ему усадьбу на окраине Софии он назвал "Земной рай". В ней есть все, что надо для благополучного обывательского существования, все, что пожелает душа.
В ярко освещенной комнате под руками любимой дочери, приятно лаская слух, звучит рояль. Взгляд радует добротная мебель; накрытый стол сулит превосходный ужин в тесном семейном кругу.
Пусть за окнами, закрытыми прозрачными шторами, с ревом проносятся грузовики, наполненные солдатами, грохочут фашистские танки. Это двигаются на восточный фронт части немецкой армии. Хозяин "Земного рая" ничего не хочет видеть и слышать, что связано с войной. Пусть оккупирована гитлеровцами Болгария, пусть гремят сражения на полях Советского Союза, пусть где-то люди испытывают все ужасы фашистского нашествия — Витану Лазорову до этого нет никакого дела. Он хочет, чтобы мир был в его доме, чтобы его усадьбе не грозила опасность быть разрушенной, чтобы тишина и покой всегда царили в его семье.
В этот осенний вечер 1941 года Витан Лазоров недвусмысленно дает отнять членам семьи, что ему в конце концов одинаково безразличны и воинственные наклонности сына-офицера, рвущегося на Восток, и левые взгляды зятя-коммуниста. И тот и другой, по мнению Витана, глубоко ошибаются. Важно, чтобы только в Болгарии был мир.
Но и в Болгарии и в семье Витана мира нет. Мир не может быть там, где противоречия капиталистического общества разделяют людей на два борющихся лагеря. В одном, во главе с коммунистами, — все честные патриоты, борцы за свободу и независимость страны, за будущее счастье своего народа, в другом — выродки, продавшие страну фашистам, стремящиеся потопить в крови народное движение против своих и чужих угнетателей.
Зять, Савва Вилечков, пытается раскрыть глаза Витану.
— Фронт проходит внутри всей страны, а иногда и внутри семьи. Вопрос только— какой фронт выбрать, — говорит он.
Но Витан упорствует. Он не хочет никаких фронтов. Мир, личный мир любой ценой.
И он искренне удивляется и не понимает, за какие подвиги его сын награжден орденом. С кем он воевал? Ведь Болгария пока занимает позицию нейтралитета?..
Витан получит ответы на эти вопросы.
События развиваются, история идет независимо от его желания отсидеться за оградой усадьбы.
Полицейские ищейки являются в дом Витана, чтобы арестовать Савву. Тишину "Земного рая" нарушают выстрелы. Зять, отстреливаясь, уходит. Жандармы арестовывают дочь. Сын выходит в отставку из армии и поступает в жандармы. Витан же продолжает заботиться только об одном — сберечь свое "райское житье".
...1944 год. Болгария окончательно втянута в орбиту бушующей войны. Владельцу "Земного рая" приходится прятаться в убежище, чтобы спастись от англо-американских бомб. Здесь, в подземелье, прислушиваясь к грохоту бомбардировок, Витан может наблюдать, как матери в ужасе прижимают к груди испуганных детей, как одни шепчут молитвы, а на лицах других все яснее выступает выражение гнева против тех, кто ввергнул страну в фашистский плен, кто заставил страдать невинных детей.
Однажды, вернувшись из бомбоубежища, Витан не находит своего "Земного рая". На месте дома — груды развалин. Оставшись в чем есть, Витан с дочерью и женой бредет в тот городок, где служит сын, в надежде найти там приют и покой.
Недолог был путь Витана. И он привел его. не к сыну, а в стан борцов за мир.
...Преследуемая вооруженными насильниками из карательного отряда, женщина ищет защиты у Витана и его жены. Но стоило ей услышать, что та, возле которой она стоит, — мать командира отряда, как женщина, не в силах преодолеть отвращения, отступает назад.
— Как вы могли родить такого сына? — восклицает она.
Услужливый жандарм распахивает перед Витаном двери, и он, ничего не подозревая, входит в застенок, где его сын в припадке звериной ненависти душит взятого в плен партизана.
Вот и комната, где живет сын. Как она походит на склад награбленных вещей. Витан, наконец, прозревает. Его сын, когда-то кричавший "о рыцарском долге", стал грабителем, насильником, убийцей, воюющим не с врагами, а с честными патриотами-болгарами. За эти "подвига он и прежде получал награды.
Встреча с зятем Саввой, который был в рядах партизан и с оружием в руках, ежеминутно рискуя жизнью, завоевывал настоящую свободу и счастье для своего народа, окончательно освобождает Витана от прежних заблуждений.
Мучительно было для Лазорова пробуждение, отказ от былых идеалов, но тем яснее он осознал, что подлинный мир и подлинное счастье могут дать народу Болгарии только коммунисты и нерушимая братская дружба с могучим Советским Союзом.
Глупы и наивны мечты о каком-то обособленном земном рае, если вокруг царствует звериный закон капитализма "Человек человеку — волк".
Витан понимает, что отныне его самый большой долг — всеми силами бороться за дело коммунистов, быть в одном ряду с носителями высоких гуманных идей мира и счастья на земле.
Следуя лучшим традициям советского киноискусства, деятели болгарской кинематографии создали выдающийся по своим идейным и художественным качествам фильм, который властно захватывает внимание зрителей, заставляет с глубоким волнением следить за историей прозрения Витана Лазорева. Основанное на широких обобщениях жизненных явлений, художественное произведение имеет свою особую судьбу. Фильм "Тревога" рассказывает о событиях, имевших место десять лет назад в Болгарии, но невольно переносит мысли зрителей в обстановку борьбы, за мир, которая все шире развертывается на любой части земного шара. И в этом— огромная ценность фильма.
Драматическая повесть о судьбе Витана Лазорова звучит как рассказ о судьбах недалеких людей из капиталистических государств, которые убаюкивают себя верой в возможность остаться в стороне от надвигающихся грозных событий.
В каждой маршаллизованной стране Европы существует немало своих витанов лазоровых, обывателей, не желающих пока примкнуть к движению сторонников мира, глухих к призывам патриотов: спасти, пока не поздно, свою родину от ужасов новой войны, пресечь гнусные происки зачинщиков новой бойни.
Но ход истории неумолим. То, что произошло с обитателями "Земного рая", неизбежно произойдет и со всеми, кто пытается спрятаться от суровой правды. Через весь фильм проходит тема горячей любви простых людей Болгарии в Советскому Союзу, их неугасимая вера в несокрушимую силу Советской Армии, которая одна была способна истребить фашизм и принести освобождение порабощенным народам. И заключительные кадры, показывающие вступление частей Советской Армии в Софию, их торжественную, радостную встречу населением, знаменуют начало новой жизни Болгарии в дружной семье свободолюбивых народов.
Фильм "Тревога", получивший на Международном фестивале в Карловых Варах "Премию борьбы за свободу", всем своим содержанием, проникновенным раскрытием человеческих судеб служит благородному делу защиты мира во всем мире.
Л. Викторов".
("Советская Сибирь", 1951, № 231 (5 октября, с. 3).

"Кто не знает нашу…"

"… Комсомолку Машу!?
Девушки прекрасней не было и нет.
С виду боевая,
Славная такая,
Ей всего от роду только двадцать лет".

70 лет назад правильно понимали действительность авторы стихов, приходивших в редакции советских газет:
"Стихи начинающих поэтов
За последнее время редакция получает от читателей много стихов. Несмотря на то, что большинство из является первой пробой своих сил в литературном творчестве, в них выражены мысли и чувства, которыми живет сейчас советский народ.
А. Богданов, рабочий Пятовского лесопункта, написал продолжение стихотворения "Комсомолка Маша", которое было опубликовано в газете "Рабочий леса" от 29 июля с. г. В нем он пишет, как работает комсомолка Маша на уборке урожая. Своим трудом она заслужила уважение у всех колхозников. Тов. Богданов заканчивает стихотворение так:
       Молодец, Мария,
       За дела такие
       Ты всегда в почете будешь у людей.
       Убирай смелее,
       Урожай скорее,
       Помогай работой Родине своей.
О жизни колхозной деревни прислали также стихи В. Колычев (Вожбал) и Б. Елисеев (колхоз "Красный Север"). В стихотворении "Осень" тов. Колычев описывает осеннюю природу и жизнь, которой живут сейчас колхозники. Тов. Елисеев рассказывает в стихах о работе комсомольской бригады на уборке урожая.
К. Воробьева в стихотворении "Первое сентября", посвященном началу учебного года и первоклассникам, пишет:
       Пройдет десятилетие, и дети,
       Что пришли сегодня в первый класс,
        Окончат школу, но минуты эти
        Припомнят очень много, много раз.
Л. Гордеева и Т. Иванова (педучилище) свои стихи посвятили бессмертным подвигам Зои Космодемьянской и Олега Кошевого. В стихотворении "Зоя"» Л. Гордеева обращается к молодежи.
         Будь же, товарищ, смелым и честным.
         Не страшись ничего на пути,
         Работай, учись, как училась Зоя,
         Старайся по жизни как Зоя идти.
Указанные стихи не свободны от недостатков. Но это не беда. Хорошо то, что авторы правильно понимают нашу советскую действительность, видят те характерные черты нашей жизни, которые достойны быть запечатленными в стихах. А остального они достигнут своим настойчивым трудом.
Желаем успехов, товарищи начинающие поэты!"
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 120 (5 октября), с. 4).

"А посмотрим их трудкнижки…"

"… А посмотрим их делишки:
Влас и сеял и пахал,
Мишка только отдыхал.
Власу осенью награда,
Мишке — кукиш.
Так и надо!"
 

70 лет назад набирались ума на колхозных полях за счёт наблюдательности советские учащиеся:
"Мы на поле, а колхозники на свои приусадебные участки
Нам, учащимся 7 класса Михайловской семилетней школы, пришлось трудиться на уборке урожая с 3 по 22 сентября в сельхозартели "Новая жизнь". За это время мы вытеребили льна с площади 4,5 гектара и накопали 18,5 тонны картофеля. Особенно честно поработали учащиеся: Булатов Владимир, Плотникова Алла, Романова Маргарита, Дорофеева Жанна, Андреева Роза, Неклюдов Р., Шилов А. и другие.
Но нас очень удивило то, что за последние дни колхозники почти совершенно не работают в колхозе. Все они заняты копкой картофеля на своих приусадебных участках. Бригадир Вахрушева даже никого не могла послать в поле, чтобы увезти оттуда накопленный за день картофель. Пришлось нам самим заняться этим делом, хотя было и не под силу наваливать на телегу и сваливать мешки.
Председатель правления т. Дурнев Д. А. ни разу не пришел на поле посмотреть, как мы работаем. Все говорил, что он занят. Счетовод в конторе появлялся на 5 минут, а остальное время копал свой картофель.
Мы возмущены таким отношением членов правления и колхозников к труду на колхозных полях. Очень жаль смотреть на свои труды, когда они пропадают даром. Ведь лен с нескольких гектаров так и продолжает гнить на поле.
Лукин, Костарев, Андреева, всего семь подписей".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 120 (5 октября), с. 1).

"По-научному мой милый все дела решать готов…"

"… Он по книгам корм готовит
В кормокухне для коров".

70 лет назад превзошло все пределы поведение и отношение к колхозному труду некоторых председателей ревизионных комиссий:
"О тех, кто ничего не делает
Наступила самая горячая пора подготовки к зимнему содержанию скота. В колхозе в это время каждый рабочий человек на счету. Но одни колхозники не в силах выполнить все работы по ремонту и строительству животноводческих помещений. Немалую помощь им оказывают шефы. Например, работники пожарной команды во главе с т. Ефремовым построили за деревней Семеновской новый птичник. В настоящее время строят гумно в деревне Ивойлово. С утра и до позднего вечера можно видеть в поле и около ферм бригадира Колосова И. Н. и председателя Баданина К. Н.
Но, как говорится: в семье не без урода. Проживает на территории артели и работает кузнецом Слезин Ф. Н. Он, кстати, является и. Однако его поведение и отношение к колхозному труду превзошло все пределы. В то время, когда полеводы и животноводы трудятся в поле и на фермах с большим напряжением сил, т. Слезин занялся пьянкой. Три дня, не стесняясь шефов из города и своих колхозников, он вместе со своей женой весело гуляли. Жена его под видом "болезни" в колхозе не работает.
Да и как Слезину не гулять, если он каждый месяц получает от колхоза 60 трудодней и 200 рублей деньгами.
Члены колхоза
"1 Мая" Пятовского сельсовета".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 119 (3 октября), с. 3).

"И над миром с незримой лестницы…"

"… Оглашая поля и луг,
Проклевавшись из сердца месяца,
Кукарекнув, взлетит петух".
 

70 лет назад с большой радостью встречали помощь со стороны советские колхозники:
"Их не волнует, что урожай гибнет
Работники Норенгского лесопункта вместе с домохозяйками в количестве двенадцати человек 24 сентября с. г. вышли в колхоз "Лапинская" для оказания помощи в уборке картофеля и льна. В деревне Брюхачихе нас послали на расстил льна. Старовский Матвей косил машиной пшеницу. Брагин Александр возил лен. Все работали честно и добросовестно до обеда без отдыха.
После обеденного перерыва переключились на уборку картофеля, трудились с охотой, с желанием, но хорошее настроение омрачилось нечестным отношением к колхозному производству счетовода Шабановой Евгении. Люди пришли помогать им, а Шабанова в это время занялась личными делами: поехала продавать мясо да прихватила с собой еще кладовщика Юркина Сергея, который тоже не прочь общественное дело променять на личное.
Не к лицу, тов. Шабанова и тов. Юркин, так делать, все трудились на колхозном поле, а вы в сторону от него, показываете плохой пример рядовым колхозникам.
Следует отметить несерьезное отношение к общественному делу медработника Г. А. Осьмининой, которая после обеда не явилась на работу.
Коточигова".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 119 (3 октября), с. 1).

"Я коммунизма солнечного хартия…"

"… Я — это мира будущая жизнь.
"Я" — это — "мы" в стальных отрядах партии,
Идущих строить мир твой, коммунизм!" 
 

60 лет назад вызывала добродушный хохот тонкая работа советских парторгов:
"Творчество наших читателей
Парторг
Трещат от многолюдия
Досточки прорабки.
Скривился от нагрузки
Краник у бачка.
С грязью перемешаны
У порога тряпки.
Чертежи разбросаны.
Спор до потолка.
Чего тут не услышишь
— Ей-богу, вянут уши! —
Срывается строительство.
Дожди.
Зарплаты — пшик.
И вот сюда является,
Сияя от веснушек,
Мазутный,
Прямо сверху,
Семенов.
Крановщик.
Насупленный, задумчивый
Садится средь народа.
Он долго прежде думал...
Для стройки, для страны —
Важнее, чем дороги,
Важнее, чем погода, —
Доступные и мудрые
Сейчас слова нужны.
И вот Семенов Вася,
У печки руки грея.
По-русски начинает
Сердца глаголом жечь.
Утихла матерщина.
Зверьки в зрачках добреют.
И хохот добродушный
Трясет углами плеч.
И кажется — не время
Жалобам я стонам.
Зовите нас, товарищи,
Мы встанем, как один,
И будем небо серое
Подпирать бетоном
И реки останавливать
У голубых плотин.
Беседа, как беседа.
Восхищаться лишне.
Срывается строительство
— Какой уж тут восторг! —
Но мы внезапно стали
Возвышенней и чище.
Тонкая работа
У тебя, парторг!
В. Стародубцев,
г. Искитим".
("Советская Сибирь", 1966, № 234 (2 октября, с. 4).

"Над площадью Небесного спокойствия…"

"… Октябрь сверкает синью небосвода.
На всю планету прославляет молодость
Земное счастье древнего народа".
 

70 лет назад советские люди радовались отличной смекалке своих китайских друзей:
"Москва с Пекином
… Как я нашел кирпич
Каждый раз, когда я приходил поиграть к дяде, он разговаривал и шутил со мной. В понедельник я опять пошёл к нему. Он, задумчивый, сидел на кане.
Я спросил, о чём он думает, и дядя сказал:
– Говорят, что кооперативу не хватает кирпича для постройки колодца. Вот и думаю: где его взять?
Да, без кирпича нельзя! Если не построишь колодец – не будет воды. И тут я вспомнил, что наши курятники сделаны из кирпича.
– Возьмём эти кирпичи, – сказал я дяде – А курятник сделаем земляной.
Дядюшка хлопнул руками по коленям и вскочил с кана:
– Действительно здорово!
Дядя снимал кирпичи, я оттаскивал. Потом дядя запряг лошадь нагрузил полную повозку. Мы отвезли кирпич туда, где строили колодец.
Хуан Бин-Линь.
Провинция Шаньдун, уезд Шанхэ,
начальная школа Чжэнцзя".
("Пионерская правда", 1956, № 78 (28 сентября), с.  2).

"Мы идём по скверу. Мы — у цели..."

"… Величав и мужественно прост,
Руку заложив за борт шинели,
Вождь стоит у входа в полный рост".
 

75 лет назад здорово обосрали ближайшие товарищи по Союзу советских писателей новые стихи поэта Казимира Лисовского:
 
"К. Лисовский
Красный Чум
 
В балке* от натопленной жарко печки
Стало уютнее и теплей.
Шахматы, шашки, библиотечка
Ждут не дождутся своих друзей.
 
Стойко встречает ветра удары,
Ранний, уже морозный туман
Стойбище у Медвежьего Яра, —
Зимнее стойбище нганасан.
 
А здесь газетами стол завален.
Сколько хранят они новостей!
С портретов товарищи Ленин,
                                                      Сталин
Смотрят приветливо на гостей.
 
И вот нганасаны в балок заходят,
Шапки снимают, садятся вкруг...
Начали толковать о погоде,
О близком дыханья суровых вьюг.
 
О том, что пора приготовить снасти,
Что нынче отёл оленей хорош,
Что надо поставить новые пасти,**
Иначе песца никак не возьмешь.
 
Звякнул за стенкою колоколец,
Видно, аргиш*** подошёл, как раз..
Иван Владимиров, комсомолец,
Медленно начинает рассказ.
 
Он говорит о стройках столицы,
О будущих звездах Каховской ГЭС,
И вся Отчизна в мирных зарницах
Встаёт перед ними, полна чудес.
 
Пламя гудит в раскалённой печке.
Дождь за обшивкой или метель?..
Голая тундра. Дудынта-речка.
Семьдесят первая параллель.
 
Крайний Север, 1951 г.
* Балок — утеплённая палатка, установленная на санках.
* * Пасть — ловушка на песца.
* * * Аргиш — несколько оленьих упряжек
                       ----------------
На литературной "среде"
На очередной "среде" в Новосибирском отделении Союза советских писателей состоялось обсуждение новых стихов поэта Казимира Лисовского.
К. Лисовский недавно вернулся из творческой командировки на Север. В результате поездки он написал ряд стихотворений, отражающих жизнь советского Севера наших дней. Социалистические преобразования на суровой окраине Родины, будни полярников, которые живут одной мыслью, одним делом со всем советским народом, — основная тема новых произведений поэта.
Новосибирцы уже знакомы с некоторыми из них. На "среде" К. Лисовский рассказал о своей поездке и прочитал стихи "Станок Мирный", "Красный Чум", "Капитан Лобастов", "Два колоса", "Земля, в которой Бегичев лежит", "Баллада о радисте" и другие.
Стихи были подвергнуты новосибирскими писателями и поэтами деловой критике. Все выступавшие отметили творческий успех К. Лисовского. Это — результат непосредственного знакомства поэта с жизнью людей социалистического Севера. Стихи лиричны и эмоциональны. В них выражено стремление поэта увидеть новое.
Для выступавших было характерным внимание не только к содержанию, но и к художественной форме, технике стиха.
Н. Яновский указал, что особенности характера героев К. Лисовского раскрываются не всегда достаточно полно.
— Недостаточно активен лирический герой Лисовского, — заявил поэт И. Ветлугин. —  Он наблюдает, удивляется. Этим ограничивается его участие в окружающей жизни.
Е. Стюарт сказала, что порой стихи Лисовского похожи на путевые заметки. Поэт фиксирует окружающее, но мало обобщает. Часто на бумагу попадают внешние впечатления, но не показана их сущность.
Ряд замечаний по технике стиха сделал Н. Алексеев.
Выступавшие указали на слабые стороны стихотворения "Колыбельная" и других".
("Советская Сибирь", 1951, № 227 (30 сентября, с. 3).

"Кровавые угрозы не страшны..."

"… Защитникам счастливой мирной доли.
Мы не грозим. Но страшно поневоле
Им, гнусным поджигателям войны!"

75 лет назад всюду, где кудрявились дубравы, узнавался почерк советского человека:
 
"С чистым сердцем
 
В кабинетах, средь портьер тяжелых,
Среди тягостной, зловещей тишины,
Подписи на тайных протоколах
Ставят поджигатели войны,
 
Чтоб легла на мирные селенья
Бомбовозов сумрачная тень,
Чтоб в дыму и пламени сраженья
Захлебнулся светлоглазый день.
 
И угодливый чиновник министерства,
Оттопырив накрахмаленную грудь,
Визы их на будущие зверства
Тянется поспешно промокнуть...
 
Но не быть войны пожару снова!
Делу мира преданный навек,
Произносит пламенное слово
Рядовой советский человек.
 
Тульский слесарь. Комбайнер Сибири.
Минский зодчий. Курский тракторист.
Искренний сторонник мира в мире.
Большевик. Строитель. Гуманист.
 
Всюду, где кудрявятся дубравы,
Где сверкает чистый водоем, —
По приметам ясным, величавым
Почерк его славный узнаем.
 
Им не раз жестоко были биты
Карты уоллстритовских "господ"'.
С чистым сердцем, не таясь, открыто
Он перо для подписи берет,
 
Чтобы честным труженикам мира
Под ярмом кровавым не страдать,
Чтоб монополистов и банкиров
Твердою рукою обуздать,
 
Чтоб не пала на леса и воды
Чумная отравленная мгла,
Чтоб без страха жили все народы,
Чтобы краше Родина цвела.
 
Защищая мира интересы,
Миллионы подписей народ —
Знаменосец мира и прогресса —
На весы истории кладет!
 
Ник. Шагурин".
 
("Советская Сибирь", 1951, № 225 (28 сентября, с. 2).

"Молодого зависть гложет, не отводит с рейда глаз…"

"… Он без моря жить не может,
Как и многие из нас;
Рвется к северным широтам,
Где лишь небо да вода.
Жаль, что парень для тралфлота
Не подходит по годам". 
 

70 лет назад некоторые советские люди на многое были готовы из-за капусты:
"За хулиганство — к уголовной ответственности
В один из августовских дней около магазина № 1 рыбкоопа тралового флота рабочий льдобазы Мурманского рыбокомбината Николай Орехов пытался похитить капусту. Это увидела продавец магазина Моисеева, которая задержала Орехова и предложила ему вернуть капусту. Тогда Орехов стала избивать Моисееву. Совершив преступление, Орехов пытался уйти от ответственности. Однако ему не удалось скрыться. Он был разыскан органами милиции, арестован и привлекается к уголовной ответственности.
Б. Моляков.
Майор милиции".
("Рыбный Мурман", 1956, № 115 (25 сентября), с. 4).

"Над нами в высоком, широком просторе..."

"… Раскинулась мощно родная страна.
Товарищи зорко стоят на дозоре,
Тебя охранять нас послала она".
 

70 лет назад яркими красками, с большим художественным мастерством показывал патриотизм, неподкупную честность и нравственную стойкость простых советских людей писатель Шпанов:
"Книжная полка
В библиотеки города поступила новая литература, в том числе книги:
Шпанов Н. Н. "Домик у пролива". М., "Молодая гвардия ", 1956 год.
В книге помещены два произведения. Содержание рассказа "Домик у пролива " —напряженные, полные драматизма события, происходящие в районе одного из советских пограничных постов на Дальнем Востоке, куда проникает агент японской разведки Ласкин.
Писатель яркими красками, с большим художественным мастерством показывает патриотизм, неподкупную честность и нравственную стойкость простых советских людей — егеря Чувеля, охотника Корнея Чужих, сторожа с плантации маков и других.
В рассказе "Старая тетрадь" Шпанов создал выразительный образ скандинавского революционера Арву Митонена, вынужденного скрываться от полиции на Шпицбергене… 
В. Однолько".
("Рыбный Мурман", 1956, № 114 (25 сентября), с. 4).

"Сколько езжено-переезжено!.."

"… Кто подводою в Рим из Нежина,
Кто с Соломенки – да в Салоники
Под заливистый плач гармоники,
Кто – в игорную Калифорнию,
В море Черное ночью черною,
А иной, весь век свой валандавшись,
То в Голландию, то в Лос-Анджелес!"

45 лет назад в СССР дорогой ценой приходилось платить покинувшим ранее Родину:
"Два мира — две жизни
Чужая среди чужих
(Окончание. Нач. В № 38).
Чуть-чуть выросло благополучие Марии Саркисовны на чужбине, но еще больше – недоверие, подозрительность окружавших ее людей. Не нравилось им многое. Например, чувство собственного достоинства: за старание хозяин решил поощрить подарком – кофтой, которую по нашим понятиям стыдно надеть. Отказалась. На курсы английского языка не приняли (долго воображать не нужно, каково жить в чужой стране, не зная языка): слишком откровенно высказывалась, что не питает любви к Америке.
Сами собой вспыхивали разговоры о внешней политике СССР – обострилась обстановка в Афганистане, затем в Польше, – снова не верили ей; старалась быть откровенной – платили подозрительностью, высказывала личное мнение – отвечали неприязнью. В спину, потом и в глаза начали говорить: "Русская шпионка, приехала коммунизм сеять".
Привычка людей жить замкнута, отгородившись от остальных своими заботами, безобидная в личных делах и в быту, возводилась в принцип ограниченного самодовольства, когда речь заходила о политике: "живем в самой богатой стране мира, ложь, что где-то можно жить лучше…" Дополнялся этот принцип, как ни кажется нам дико, подогреваемым страхом: "Чего хочет Россия?" Информация о событиях в мире доходило до Фресно скудная, искаженная. Но мало того – обыватели сами ограничили ее. По желанию налогоплательщиков местные власти отказались доплачивать за центральные телевизионные программы из Нью-Йорка.
Всеобщий страх шел от личного, маленького. После шести вечера на улицах Фресно редко можно было встретить прохожего. По радио и телевизору предупреждали: "Находясь в движущемся автомобиле, закрывайте дверцы на замок!" Не случайно: участился грабеж автомашин во время движения, преступники бросались с двух сторон, цеплялись за дверные ручки, водитель терял управление…
Мария Саркисовна показывает мне газетные вырезки. Читаю одну из них: "Известная оперная певица Мария Паоли, неоднократно выступавшая в Линкольн Центре, найдена убитой в своей квартире на Вест-стрит 108.
Совсем недавно неизвестным человеком в кулуарах Метрополитен Опера была убита скрипачка Хелен Хейнс. Тайна ее убийства еще не раскрыта. Полиция думает, что, возможно, между двумя убийствами существует какая-то связь".
– Обратите внимание на эту фразу: "Драгоценности и деньги, находившиеся в квартире, не тронуты", – говорит Мария Саркисовна. – Я думаю, что такие убийства – дело рук агентов тайной полиции. Тихо вскрывают квартиру душат или режут, чтобы соседи не услышали… В последнее время, решив уехать, я стала бояться говорить лишнее: вдруг тоже убьют…
Больше года моя собеседница жила в одиночестве. От родителей переехала, когда в семье начались размолвки (отец, привыкший к местному образу жизни, не понимал дочь). Теперь половину из зарабатываемых денег Мария Саркисовна отдавала за квартиру, пришлось поневоле экономить.
– В магазинах есть все, – рассказывала она, – но люди ходят, смотрят и не покупают. В семьях принято покупать продукты на неделю: набирают сразу полную тележку – долларов на 150, так экономнее – реже ездить надо.
Я никак не могла привыкнуть к продуктам, которые там продают. Очень хотелось черного хлеба. Однажды выбрала не очень дорогой, два доллара за килограмм, – цены на хлеб разные. А есть его невозможно – что-то добавили искусственное. Нередко мы сетуем на очереди в магазинах, не хватает одного, другого, и кто-то замечает: "Вот у них…"
Верно, если есть деньги, в Америке можно купить многое, чего у нас не хватает, но услуги, которые торопятся оказать на каждом шагу, продиктованы не любовью к ближнему, заботятся не о тебе – заботятся о долларах.
– Апельсины продают круглый год, цена от сезона не меняется, а вот на вкус – пресные. Дело, оказывается, в том, что на хорошо оборудованных складах фрукты хранят зелеными круглый год, а перед продажей держат несколько дней в тепле, чтобы дозрели. Мне объяснили это, когда угощали апельсинами из собственного сада, – говорит Мария Саркисовна.
Подобных примеров в нашем разговоре было немало, хотелось разобраться, как стихийно складывается власть доллара над людьми. Вопрос не такой уж простой, если подойти к нему из житейских соображений. Плата за различные услуги далеко не равнозначна. Можно приобрести личную машину, даже имея скромный бюджет, – ее продают в кредит с длинной рассрочкой. Но никогда в кредит тебя не положат в больницу и не сдадут тебе на таких же условиях квартиру. Без автомашины прожить можно, лишившись здоровья и крова, человеку остается одно – умереть. Вот почему так развит у американцев страх перед болезнями. На этом страхе зарабатывают большие прибыли. Осенью, чтобы сделать укол, предохраняющий от простудных заболеваний, Марии Саркисовне пришлось заплатить 35 долларов и потерять час – именно столько продержали ее в клинике, чтобы за время "обслуживания" предъявить счет на лишние двадцать долларов. Как ни трудно было сводить концы с концами, откладывая на черный день лишний доллар, тяжелее были одиночество, изоляция в квартире, когда пойти некуда. По вечерам ей удавалось ненадолго забыться за шитьем, вязанием, журналы и книги, захваченные собой из Мурманска, возвращали воспоминания о прежней работе, друзьях, городе… Назад, во что бы ты ни стало назад – эта мысль не покидала ее. Тогда она еще не знала, что возвращение на родную землю растянется на долгий, самый тяжелый – второй год пребывания в Америке.
                                                                        * * *
9 марта 1980 года Мария Саркисовна послала заявление в советское посольство с просьбой разрешить вернуться на Родину – эту дату она запомнила твердо. В газете "Новое русское слово" написали, что советское консульство в Сан-Франциско закрыто (позже выяснилось, что это не так). Предстояло добиваться разрешения на выезд и у американской стороны, искать возможные пути. Заведующая трикотажной мастерской дала ей телефон частного агентства в Сан-Франциско, оформлявшего выезд за границу. Содержала его армянка, прожившая в США тридцать лет. На звонок в агентство Марии Саркисовне вежливо пообещали: "Приезжайте, все сделаем".
Ну как ехать? Незнание языка становилась для нее тем барьером, который перешагнуть одной в длинной дороге не под силу. Знакомые сочувственно пожимали плечами. У многих были личные машины, однако, кого бы она ни просила, все отказывали, у всех находились неотложные дела.
Неожиданно составить компанию в поездке в СССР предложила бывшая советская гражданка, недавно получившая в наследство несколько тысяч долларов. Мария Саркисовна увидела в такой поездке спасительную для себя возможность. Впрочем, вскоре стало ясно, что новая подруга совсем не торопится. Около двух месяцев она откладывала поездку и согласилась лишь тогда, когда, потеряв терпение, Мария Саркисовна заявила, что выедет одна.
В июне сдали необходимые документы, заполнили анкеты… Содержательница агентства заверила: "В августе сможете выехать". Наступил август, ответа все не было. Мария Саркисов позвонила опять, и тут, к ее удивлению, в агентстве сообщили, что, по словам ее подруги, уезжать они раздумали. Спорить, обижаться было бесполезно. Марии Саркисовне предложили оформлять документы заново. Она начинала понимать, что с выездом на постоянное жительство будут под различными предлогами тянуть бесконечно долго. Попросила оформить туристическую поездку в СССР. Время было потеряно, часть скопленных денег ушло на оплату квартиры, другие расходы. Вновь нужно было собрать полторы тысячи долларов.
Пришлось ограничить себя во всем. По натуре отзывчивая к бедам людей, Мария Саркисовна одно время помогала больной пожилой женщине убирать большой собственный дом. Теперь помощь требовалось ей. Знакомая рассудила по-своему и отказалась предоставить ей даже кровать за меньшую плату. Узнав о беде, несколько русских предложили свое жилье. После перенесенного унижения на этот раз отказалась она сама.
В декабре отъезд сорвали снова, как ни возмущалась и ни просила Мария Саркисовна. И снова вставал вопрос средств, кончалась постоянная работа, а платить за квартиру приходилось из отложенных денег. В январе, феврале конец каждой недели она встречала с надеждой: по пятницам улетал самолет в Лондон. Звонки в агентство не помогали, в Сан-Франциско обращалась к советскому консулу.
Вообще позиция, занятая агентством, была, была, мягко говоря, странной. За отъезд людей в СССР агентство получало с них деньги. Любая отсрочка, казалось бы, приносила дополнительные расходы и хлопоты, но в агентстве об этом как-то не беспокоились и лишь сообщали о новых причинах задержки.
Доходило и до смехотворных и абсурдных заявлений о причинах задержки. Содержательница агентства однажды заметила: "Боюсь, зимой замерзнешь в России…"
И вот наступило 11 апреля 1981 года. Самолет, следующий через Лондон в Ленинград, оторвался от взлетный полосы аэродрома в Сан-Франциско. Марию Саркисовну предупредили: много вещей с собой брать нельзя. Она рассталась с счастью одежды, но полностью забрала всю советскую печатную корреспонденцию, которая помогала ей не потерять веру в себя, когда от бессилия опускались руки.
Не будем домысливать, что пережила она в те минуты, когда самолет оторвался от американской земли, – передать это невозможно, да и не нужно. А Америка готовила возвращающейся на Родину женщине свой последний "сюрприз". Самолет приземлился… в Бостоне. Более двух часов провела Мария Саркисовна в напряжении, когда, казалось, нервы не выдержат.
В программе туристической поездки по СССР пребывания Марии Саркисовны в Мурманске ограничивалось тремя днями, город включили по ее требованию. Надо было успеть получить разрешение остаться на постоянное жительство. Без долгих предисловий это поняли и в ОВИРе. Утром она подала заявление, вечером ей вручили положительный ответ…
Наконец-то возвращение на родину стало юридическим фактом. Можно было бы поставить точку в этой истории, но будет неполным, если не сказать, как сложилась судьба Марии Саркисовны Мамиконян в Мурманске после приезда, ведь и здесь ей пришлось практически устраивать жизнь заново.
– Я покинула Родину, и платить за это пришлось дорогой ценой. Спасибо советским людям, что поняли, помогли исправить ошибку, приняли на работу… Мы прощаемся, а в мыслях и снова и снова возвращаюсь к этой по-человечески трагичной истории, к счастью, благополучно закончившийся для моей собеседницы. Трагедия других бывших советских граждан, поддавшихся посулам разного рода "сострадателей" и "советчиков", продолжается и по сей день. Можно, конечно, попытаться заглушить в себе тоску по Родине, как это делает автор стихов, привезенных из Америки Марией Саркисовной:
     Заткни роскошные фонтаны,
     Не натирай души мозоль.
     Не сыпь на собственные раны
     Свою же собственную соль.
А если не удается заглушить боль остается жить надеждой, что возвращение на Родину станет когда-нибудь возможным. Возвращение на Родину, которой ты изменила.
На Родину, которая у каждого человека одна.
В. Блинов".
("Рыбный Мурман", 1981, № 39 (25 сентября), с. 7).