"Гоголь из Рима нам пишет письмо…"

"… Как виноватый.
Бритвой почтовое смотрит клеймо
Продолговатой".
 

50 лет назад опасались мести сионистов даже некоторые бывшие советские граждане:
"Там, где правит капитал
Беглецы с земли обетованной
Рим, 2 июня. (ТАСС).
Группа людей с осунувшимися лицами, в потрепанной одежде стоит у дверей римского отделения американских сионистских организаций "Джойнт" и ХИАС.
В руках у них плакаты. Кто эти люди и зачем они вот уже несколько дней пикетируют здание организаций, которые, как утверждают их руководители, призваны "помогать" лицам еврейской национальности?
Еще совсем недавно эти люди были советскими гражданами. У них был дом, дети их могли учиться в школах, а они сами — работать по специальности, пользоваться бесплатным медицинским обслуживанием, всеми правами граждан СССР. Теперь у них нет ни родины, ни работы, нет даже той "свободы", о которой им усиленно твердила буржуазная сионистская пропаганда.
Пробыв год-два в Израиле, они бежали оттуда. В этой стране, заявил корреспонденту ТАСС пожилой мужчина, просивший не называть его имени, опасаясь мести сионистов, невозможно жить. Лучше умереть, сказал он, чем вернуться в Израиль. Сионисты, твердящие повсюду о "братстве" евреев, обманули нас. На Западе мы сталкиваемся с равнодушием к нашей судьбе со стороны еврейских организаций. Уже год, продолжал он, как мы живем в Риме, у нас нет работы, наши дети голодают, а господа из "Джойнт" и ХИАС говорят: "Если не хотите возвращаться в Израиль, можете все подыхать, нас это не интересует..."
Мы хорошо жили в СССР, рассказывает мать шестерых детей Т. Мизирова из Нальчика. Однако, поверив сионистской пропаганде, уехали в Израиль. Там, говорит она, мои дети не могли ходить в школу, а должны были зарабатывать на жизнь, ведь в Израиле все стоит бешеные деньги...
В Израиле, рассказывает ее дочь Зоя, мы столкнулись с равнодушием, открытой враждой, постоянными унижениями. Нам известны случаи, когда, не выдержав ужасных условий жизни там, приехавшие из СССР евреи кончали жизнь самоубийством. В крайне тяжелом положении, продолжает Зоя, мы оказались и в Риме. Здесь нет никакой работы, живем впроголодь. Но самое страшное то, что мы не знаем, что будет с нами завтра. Однако мы ни за что не вернемся в Израиль...
Таких беглецов с "земли обетованной" в итальянской столице, как сообщает местная печать, около 500 человек. Доведенные до отчаяния, они стоят сейчас с плакатами у ворот "Джойнт" и ХИАС, пытаясь хоть так привлечь внимание к своему трагическому положению. С противоположной стороны улицы за ними спокойно наблюдают итальянские полицейские: стоять с плакатами буржуазная "демократия" не возбраняет. А вот, что касается работы права на бесплатное лечение, образование и других элементарных прав человека, то здесь о демократии уже не вспоминают..."
("Заря Востока", 1976, № 129 (3 июня, с. 3).

"И в прелести сияющей и тонкой…"

"… Не просто юной жизни торжество:
Все будущее в образе ребенка
Стоит и просит защитить его".
 

70 лет назад все возможности для творческого роста и развития способностей были предоставлены представителям счастливой советской детворы:
 "Пионерка Олеся Тавадзе и ее зарубежные друзья
В одной из просторных, светлых комнат Тбилисского дворца пионеров и школьников, в которой собраны лучшие работы учащихся, висит большой щит с прикрепленными к нему конвертами, пришедшими из разных стран мира. Это дети разных народов пишут тбилисским пионерам и школьникам о том, как они живут и учатся, как их отцы и матери отстаивают дело мира во всем мире, право своих детей на жизнь и счастье.
Сегодня, в Международный день зашиты детей, мы хотим рассказать об одной тбилисской пионерке — Олесе Тавадзе и о ее друзьях за рубежом.
Это было в 1954 году. В шестом номере журнала "Советская женщина", издающегося на шести языках, три страницы было отведено письмам и рисункам юных художников, работы которых были представлены на VIII Всесоюзной выставке изобразительного творчества детей. Самому старшему из художников было шестнадцать лет, самому младшему — четыре года.
Олесе Тавадзе тогда было десять лет. "Папа и мама покупают мне много книжек со сказками, — писала Олеся. — Я люблю их читать и к некоторым сказкам рисую картинки... Мы живем в Грузии. У нас очень красивая природа. Тянутся горы, долины, сады. Я люблю Грузию, и больше всего мне нравится рисовать цветы и орнаменты. Цветы я выдумываю сама, и они у меня получаются каждый раз разные". Рядом с письмом Олеси в журнале был напечатан ее рисунок.
И вот, спустя некоторое время, по адресу: Тбилиси, улица Толстого, 11, стали приводить письма. Первое письмо пришло из Китая, и написано оно было по-китайски. Его прислала ученица V класса из города Куньмин Ли Дянь-фэн. В уголке письма была наклеена фотография Олеси, вырезанная из журнала, точно в подтверждение того, что именно ей пишет китайская девочка. Из редакции журнала вместе с письмом прислали и его перевод на русский язык. Свое письмо Ли Дянь-фэн закончила предложением переписываться с ней. И Олеся ответила своей новой подруге:
"...К нам приезжали во Дворец пионеров гости из Пекина — спортсмены. Я была в Москве и видела выставку китайских работ и игру китайских артистов. Я очень люблю ваши сказки. Все ваше искусство мне очень нравится. И мне кажется, что Китай очень особенная страна. Расскажи мне про нее. Я пою китайскую песенку  "Знамя Китая". Какие песни поете вы? С пионерским приветом Олеся Тавадзе".
Вместе с письмом Олеся отправила в Китай цветную открытку-плакат "За мир и счастье на земле" и на оборотной ее стороне сделала приписку:
"Мы все за мир, клятву дают народы.
Мы все за мир, пусть зеленеют всходы..."
В ответ Ли Дянь-фэн прислала Олесе красочные открытки с видами памятников старины Китая и свою фотокарточку. Она сообщала о школьных новостях, о том, что у них избран новый совет пионерского отряда, что у нее есть еше тройки и что она решила налечь на учебу, чтобы троек больше не было.
О том, что Ли Дянь-фэн переписывается с Олесей Тавадзе, узнала ее подруга по школе— Ли Юнь-фэнь, которая тоже решила написать грузинской пионерке, рассказать о себе, о жизни и учебе своего класса.
Ли Юнь-фэнь просила Олесю познакомить ее старшую сестру, члена Новодемократического союза молодежи Китая с пионервожатой Олеси. В следующем конверте, полученном города Куньмин, было вложено письмо и от Ли Юнь-мей, которая учится в фармацевтической школе.
Вот, что пишет Ли Юнь-мей:
"Ты, вероятно, удивишься, что тебе пишет незнакомая девушка... И хотя мы живем в разных странах, молодежь Китая и СССР всегда будет едина и будет самоотверженно трудиться на своих постах, чтобы построить коммунистическое общество...Ведь мы являемся сменой старого поколения и должны еще упорно трудиться, чтобы сделать нашу родину еще более цветущей и богатой, а жизнь нашего народа такой же счастливой и прекрасной, как в СССР".
У Олеси Тавадзе в Китае есть еще одна подружка — По Ай-цзин. Она живет в Шанхае и ходит во Дворец пионеров. По Ай-цзин вырезывает из бумаги чудесные фигурки — рыбок, оленя, павлина. Образцы своих работ она прислала в подарок Олесе, которая их вклеила в специальный альбом с надписью "Китай".
В этом альбоме собраны фотоснимки китайских городов, художественные открытки, почтовые марки Китайской Народной Республики, рисунки китайских детей.
Есть у Олеси и другие альбомы. На них написано: "Болгария", "Чехословакия".
Вслед за первым письмом Ли Дянь-фэн пришла весточка из Софии от болгарской девочки Цветанки Петковой, которая также, как и Ли Дянь-фэн, узнала об Олесе Тавадзе из журнала "Советская женщина".
В альбоме Олеси хранится несколько писем Цветанки. Это листочки из ученических тетрадок в косую линейку и в клетку с выведенными на них ровным почерком круглыми буквами. Цветанка пишет по-русски. Она делится своими впечатлениями о книге "Как закалялась сталь", о кинокартине "Дни и ночи", сообщает, что летом была в пионерском лагере на берегу Черного моря, что учится она в IV классе на "отлично" и что в школе торжественно отмечали годовщину Советской Армии. А одно письмо Цветанки заканчивается такими словами:
"Я счастлива, что живу в свободной стране. Напрасно империалисты готовят новую кровавую войну. Мы честные люди и не позволим им такую дерзость..."
В Болгарии у Олеси много подруг. Письма к ней идут из города Старая Загора — от Савки Високовой, из Пловдива — от Гини Филиповой, из Видина — от Гали Илиевой, из Тырнова — от Ани Вангеловой. Из одного только города Разград Олеся получает письма от шести девочек. Первые два письма Савки были написаны по-болгарски, а в третьем Савка писала: "Я уже умею писать по-русски..." Она благодарила Олесю за пионерские песни, которые Олеся прислала ей, и в свою очередь отправила Олесе болгарские песни. Даша Луизова сообщает, что смотрела грузинский фильм "Они спустились с гор", который ей очень понравился, а Златинка Димитрова из селения Содиево сообщает: "В школе мы с любовью изучаем русский язык — это язык первого в мире социалистического государства..." На многих письмах изображен голубь мира и крупными буквами выведено: "Миру— мир!".
А вот как завязалась у Олеси переписка с чехословацкими школьниками. В "Пионерской правде» было напечатано письмо учащихся 80-й пражской школы участникам экспедиции "Северный полюс-4", в котором они просили полярников прислать им новые песни советских композиторов. Олеся прочла это письмо и решила послать по указанному адресу ноты новых песен.
В ответ пришло письмо из Праги от школьницы Ливии Миштиновой. "Дорогая Олеся! — писала она. — Спасибо тебе за хорошие песенки". В конце письма Ливия приписала: "Я не знаю писать так хорошо по-русски. Но я буду учиться и позже напишу письмо без ошибок". Ливия сообщила свой адрес: Прага, 12, улица Сталинова, 170, и просила часто писать ей. В следующем письме Ливия по просьбе Олеси прислала ей чешскую песню и ноты. "Я хожу в кружок пения, — писала Ливия. — Мы пели чешские, русские и словацкие песенки. Я бы хотела знать и грузинские песенки. Но я по-грузински не понимаю, напиши мне грузинскую азбуку! Я тебе напишу чешскую азбуку".
Олеся послала в подарок Ливии иллюстрации к сказкам Пушкина, а Ливия подарила Олесе портрет чешского художника Миколаша Алеша. Советская и чехословацкая школьницы обменялись пионерскими галстуками и пионерскими значками. Ливия просит Олесю рассказать ей в письме об истории своего народа. "Какие ваши герои и какие ваши композиторы?" — спрашивает она. В свою очередь Олеся спрашивает Ливию, кто имеет право носить значок Юлиѵса Фучика. "За какие дела его получают? Я его вырезала из газеты и раскрасила. Я читала о его жизни в тюрьме, о героической борьбе". И в следующем письме Ливия объяснила Олесе, что значок Юлиуса Фучика имеют мальчики и девочки, которые прочитали много книг этого замечательного писателя-борца.
Каждое новое письмо, полученное из-за рубежа, укрепляет дружеские связи, рождает интерес к истории и культуре народа данной страны. Когда Олеся стала получать письма из Чехословакии, мама купила ей два сборника чешских песен, и она разучила песенку "Аннушка". Отец привез ей из Москвы репродукции картин чехословацких художников. Из книги "Народная Чехословакия" она узнала о народных героях Чехословакии — Яне Жижке, Яне Гусе, о Юлиусе Фучике, о композиторах Сметане и Дворжаке.
Есть у Олеси еще одна подруга в Чехословакии — Мария Суханкова из селения Будишов. "Мне исполнилось три года, когда нас освободила Красная Армия, — пишет Мария. — Потом мы начали жить радостно и свободно". А вот отрывок из другого письма Марии: "Милая Олеся, ты просишь, чтобы я написала, как я вступила в комсомол. В комсомол я вступила, как уже ты знаешь, 8 марта. Принимали нас в школе. Мы обещали, что будем любить свою Родину, как Олег Кошевой и другие молодогвардейцы. Мы обещали, что будем хорошо учиться, чтобы мы были хорошими гражданами своей страны..."
Олеся послала Марии в подарок комсомольский значок и письмо. "Поздравляю тебя с приемом в комсомол, — писала Олеся. — Желаю тебе успехов в комсомольской работе и в учебе. Постарайся оправдать доверие Родины. Представляю, как тебе было приятно. Я тоже очень радовалась, когда меня принимали в пионеры".
Переписывается Олеся Тавадзе и со многими школьниками из разных городов нашей страны. К ней идут письма из Ставропольского края от Аллы Кудрявцевой, из Вильнюса и города Синтаутай — от Рассы Керналите и Витаутаса Авижониса и от других советских ребят.
Олеся Тавадзе — ученица 37-й тбилисской средней школы, отличница. Сейчас ей 12 лет, и она перешла в VI класс. Эта способная, развитая девочка начала рисовать с четырех лет и с 1953 года является непременной участницей всесоюзных выставок изобразительного творчества детей. Акварельные рисунки, цветы и орнаменты Олеси каждый раз заслуживают высокую оценку художников и посетителей выставки. "Очень красивы два натюрморта маленькой грузинской художницы Олеси Тавадзе", — писал член-корреспондент Академии художеств СССР Н. Жуков о работах Олеси, представленных на IX выставке. На последней, X выставке, из акварелей Олеси особенно выделяется "Аленький цветочек", сочетающий замечательную гамму красок. Очень тепло отзываются о ее работах постоянный руководитель выставок детского творчества художник Д. Г. Соболев, писатель Лев Кассиль и многие другие.
Олеся — одна из многих миллионов представительниц счастливой советской детворы, которой предоставлены все возможности для творческого роста, для развития ее способностей, все условия для мирной, радостной жизни в стране, где дети окружены любовью и лаской всего народа.
Несколько дней тому назад Олеся выехала в пионерский лагерь— Артек, куда съезжаются дети со всех концов земли. Здесь Олеся Тавадзе приобретет новых друзей.
Л. Пирадов" .
("Заря Востока", 1956, № 126 (1 июня, с. 3).

"А гром за Гори уходил…"

"… Там небо лиловело,
Всей пестротой фазаньих крыл
Земли светилось тело.
И этот свет все рос и рос,
Был радугой украшен,
От сердца к сердцу строя мост
Великой дружбы нашей"
  

75 лет назад на должность самого радостного советского города могло претендовать и захолустье:

"И. Гришашвили
Великому Сталину от маленьких горийцев
 
Целый мир тебя так любит... Далека к тебе дорога...
Если б ты приехал в Гори, с нами побыл хоть немного!
 
Приезжай, отец любимый, посмотреть на край родной.
Где ходить ты стал впервые, в первый раз дышал весной...
 
Старый Гори был разрушен, но построен новый вскоре...
Приезжай к нам,— не узнаешь своего родного Гори!
 
Домик твой стоит, как прежде... Посмотри, как он любим.
Книги Ленина найдешь там, для воды простой кувшин.
 
Нашим "Пламенным колхидцем" мы зовем тебя, как Ленин!
Если б ты приехал в Гори,— Гори сердцем неизменен!
 
Ты с Кремлем связал навеки город детства своего,
Нет в стране твоей прекрасной нынче радостней его!
 
Знаем, хочешь вновь увидеть наши башни крепостные:
С них когда-то вольный сокол в синеву взлетел впервые.
 
Знаем, хочешь посмотреть ты, с гор зеленого ковра,
Как с Лиахвой вместе Мтквари, словно старшая сестра.
 
Дорогой ты наш, приди же! Выйди солнышком из дали!
Все мы ждем твоей улыбки,— каждый день о ней мечтая...
 
Мы клянемся, вскинув руки, ставши в строй перед тобой:
Подрастем — и все мы станем верных сталинцев семьей!
 
Перевод с грузинского".
 
("Заря Востока", 1951, № 127 (1 июня, с. 1).

"Смотрят ракеты, готовые выстрелить..."

"… Лично тебе и народам грозя.
Чтобы в трагедиях времени выстоять,
Надо быть воином — меньше нельзя".

40 лет назад в СССР отличался переменчивостью эмоциональный климат коммунальных квартир: 
"Признать виновным
"Тут и началось у нас…"
В коммунальной квартире в одном из домов по ул. Челюскинцев как-то вечером на кухне между соседками возник конфликт. От ссоры недалеко до оскорблений, и вот уже одна из соседок, разъярившись, плещет в лицо другой водой из умывальника. Не оставшись в долгу, та ударила обидчицу крышкой от умывальника по голове, а далее, как пишет своем объяснение одна из соседок, "тут и началось у нас. Я в нее кинула умывальник и чайник с теплой водой. Она выплеснула кипяток из кастрюли в меня, а попала в моего мужа".  Далее события этого вечера были прекращены, ибо "кулачный бой" шел не по правилам. Вынужденные арбитры встречи, муж и сын одной из женщин, прекратили бой досрочно.
Возбужденное народным судом уголовное дело против соседок было прекращено ввиду примирения сторон.
А с чего все начинается? Где изначальный момент возникновения конфликта? Пожалуй, легче установить время возникновения жизни на земле, чем данный факт. Конфликты с "потасовкой", как выразилась в своем объяснении одна из вояк, происходят и в некоторых других коммунальных квартирах, на почве часто выдуманного, ненужного выяснения отношений.
В грубую потасовку перерос конфликт между соседями в доме № 1 по ул. Самойловой.
В дальнейшем жильцы написали в суд заявление с просьбой о прекращении дела "ввиду улучшения эмоционального климата в квартире". А почему бы не усмирить свои эмоции раньше, не загружать суды ненужной работой, не тратить свои нервы, здоровье?
Хотелось бы напомнить, что кроме уголовной ответственности возникающие по месту жительства конфликты могут быть разрешены в соответствии со ст. 98 Жилищного кодекса и иным, пусть крайним путем. Содержание статьи гласит: "Если наниматель, члены его семьи или другие совместно проживающие с ними лица систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других проживания с ними в одной квартире или в одном доме, а меры предупреждения и общественного воздействия оказались безрезультатными, выселение виновных по требованию наймодателя или других заинтересованных лиц производится без предоставления другого жилищного помещения".
Думается, не стоит доходить до этой крайности. Лучше и полезнее быть терпимее и добрее друг к другу.
В. Кудрявцев,
председатель Октябрьского районного народного суда г. Мурманска".
("Рыбный Мурман", 1986, № 22 (30 мая), с. 12).

“Был у Клавы старший брат..."

"… Лейтенант кудрявый,
Вот на карточке он снят
С годовалой Клавой".

50 лет назад в советской милиции стоили по напряженности сорока четыре дня поисков похищенных богатств — ковра, посуды и хозяйственной сумки с книгами, среди которых самой ценной было "Домоводство":
"Будни советской милиции
Четыре дня лейтенанта Архипова
Архипов прислонился лбом к холодному стеклу. Сразу стало легче, отступило куда-то неистребимое желание заснуть. За окном полосовали февральскую ночь голубые мечи автомобильных фар, протяжно пели на станционных путях тифоны электровозов.
Думалось теперь легко, и лейтенант свободно восстановил в памяти последние четыре дня, которые по напряженности, может быть, стоили сорока.
--------
День первый
"Карты в руки".
Утром пришел старший лейтенант Разорвин.
— Опять хищение домашних вещей из контейнера. Сам знаешь, что раскрывать такие дела нелегко. (Это он на самолюбии играет!). Словом, тебе и карты в руки... Давай, ищи.
— И уже уходя, придержал дверь:
— Чем можем — поможем!
Архипов понимал, что впереди — целые горы тонкой, скрупулезной работы . На станции Инская — сотни путей, одновременно стоят или маневрируют десятки составов с самыми различными грузами. Поди узнай, кто бродил по междупутьям именно в то время, когда произошло хищение?! И со злым ли умыслом шел человек, оставивший следы, или просто пробирался под вагонами, сокращая путь к дому?
...На место происшествия выехали группой заместитель начальника линейного отделения Разорвин, старший инспектор УРа Боксгорн, Архипов и старший следователь Воробьев. По описи установили, что украдено. Ковер, посуда, личные вещи и — хозяйственная сумка с книгами. Среди названий — "Домоводство" и "Преступление и наказание" Достоевского. Выяснили, где стоял вагон, по какому маршруту перегоняли его из парка в парк, кто работал в ту смену.
— Действуй, Архипов, — сказал Разорвин. — Надо найти...
Потом лейтенант, уже один, долго беседовал с железнодорожниками. Он дотошный, Архипов. То с одной стороны подойдет, то с другой. Видели на путях человека? Как одет? Может, знакомый? С сумкой? Нет? Жаль. А позже? Из тех, с кем беседовал инспектор, никто ничего не видел...
На станционных мачтах уже зажглись прожекторы, когда лейтенант устало побрел домой. 
                    ------------
День второй,
полный событий.
С утра лейтенант снова ушел на станцию. В смене людей много, а поговорить надо с каждым . И вдруг, почти сразу, — удача. Видели знакомых на путях? Видели. Был Витька Цыганков с приятелем. Работал раньше в смене, потом уволился.
Приходит. Иногда один, иногда с другом. Друг? Нет, не железнодорожник. Вроде он его Пашкой называл. Сумка? Точно. Была сумка хозяйственная...
Профессиональным чутьем оперативника Архипов почувствовал, что держит в руках тот самый конец ниточки, потянув за который, можно распутать весь клубок, что идет по верному следу. А дальше были "орешки" проще — установил, где живет Цыганков, выяснил, что "Пашка" — это Павел Яковлев, что оба нигде не работают и систематически пьянствуют.
...А вечером в одной из комнат линейного отделения собрались Разорвин, Боксгорн, Воробьев, Архипов. Лишних вопросов не задавали: каждый понимал, что Архипов правильно вышел на преступника. Но кто из них главный? Где хранится сейчас краденое?
Начинать решили с Цыганкова. И немедленно, потому что приятели могли узнать о том, что милиция напала на след, и тогда поиски затянутся...
Цыганков оказался дома, но вступать в откровенный разговор не собирался.
— Я вас не звал. Еще раз говорю — ничего не знаю. Думаете вру — ищите! Только смотрите, как бы потом отвечать не пришлось.
А глаза бегали и спокойствие казалось слишком уж подчеркнутым. "Он", — решил Архипов и переглянулся с товарищами. Понял, что они тоже разделяю т его уверенность. Но шло врем я, а ничего из украденного найти не удавалось. Было похоже на то, что придется возвращаться в отделение с пустыми руками. Это явилось бы поражением. Полным, безжалостным.
Наконец в подвале, в укромном тайнике нашли… нет, не ковер, не посуду, не вещи. Нашли хозяйственную сумку с томиком Достоевского "Преступление и наказание".
Цыганкова проводили в машину. Он зло молчал, потом нехотя процедил:
— Чего пристали: с кем, с кем? Один был. Радуйтесь, что замели...
А второй день и впрямь был до краев наполнен событиями. Останься оперативники в доме еще на час, и пришел бы к ним Пашка, Павел Яковлев собственной персоной. Но он пришел позже. Первое, что увидел — оставленный на столе для отца Цыганкова протокол обыска.
"Бежать!" — эта мысль прошила сразу. И вторая: "Но куда? И на какие деньги?" На столике у зеркала — кольцо. Золотое? Для верности попробовал на зуб и сунул в карман.
...Таксисту откуда знать, кого он везет? Важно, чтобы не очень пьяный да расплачивался бы аккуратно. До переходного моста? Пожалуйста! Щелкнул переключателем счетчика и покатил по улицам Первомайки. У моста Пашка солидно расплатился, добавил "на чай" и откинул дверцу: мимо, не торопясь, переваливался на ухабах желтый милицейский газик. А за стеклом, затянутым сеткой увидел вдруг Цыганка, увидел, как тот сложил пальцы решеткой, потом поднял вверх указательный и через мгновение приложил к губам. Пашка понял: "Замели в тюрьму. Иду один. Молчи". Но он не знал, что заметил и прочел это же, словно раскрытую книгу, и инспектор УРа лейтенант Архипов.
                ---------
День третий.
"Тебе мы доверим!"
Утром Архипов долго растирал лицо жесткими ладонями. И не потому даже, что хотелось спать. Просто то, о чем думал вчера, не давало успокоиться. "Вот должность — милиционер. Неважно, в каком звании. Будь ты полковник или рядовой — услышишь зов о помощи на темной улице — спеши! Даже если ты в своем законном отпуске и без погон.
И даже один против пятерых. Пусть вооруженных. Иди — погибни, но долг выполни! В Кургане, говорят, даже привокзальную площадь назвали именем сержанта милиции, погибшего при задержании опасного преступника…" Вспомнил собственный путь в органы внутренних дел. Собственно, дорога, каких немало. После восьмилетки учился в строительном училище в Новокузнецке, работать пошел в леспромхоз — потянуло-таки в родной Курундус. В вечерней школе окончил десятый и ушел на армейскую службу. Армия — прежде всего работа. Архипов понимал это и сил не жалел. Он и вообще-то привык не жалеть себя, если так нужно было для дела. Стал командиром, отличником боевой и политической подготовки. Сколько ребят, самых разных, но, в основном, хороших, о которых и сегодня вспоминается со светлой грустью! И поддался-таки уговорам — после демобилизации остался в Москве на автозаводе имени Ленинского комсомола...
Только не учел сибиряк необоримой силы тяги к родным местам. Уже через три месяца и на карте-то не обозначенный незаметный Курундус властно позвал в дорогу. Хотел снова в леспромхоз, но, когда пришел становиться на учет в райком комсомола, ему предложили:
— Пойдешь в транспортную милицию? Тебе мы доверим...
И, видно, толковый парень был тот секретарь райкома, потому что не о благах и о мнимых привилегиях стал говорить, а сразу "взял быка за рога":
— Думаешь, легкое предлагаю ? Нет, друг...
И рассказал, именно о том, о чем думал Архипов, растирая утром лицо жесткими ладонями: в отпуске ли ты, в отгуле, в форме или в штатском — главное для тебя — долг.
Так в Инском линейном отделении появился новый сотрудник.
                                                  * * *
...Теперь Яковлев стал объектом № 1. Дома встретила мать. Плакала, утирая сразу покрасневшие глаза застиранным передником. И смотрела настороженно. Архипов не обижался, понимал: какой-никакой непутевый, а сын — из материнского сердца не вытащишь.
— Не знаю где. С женой развелся. То ночует, то нет. С кем дружит? А их сам черт не разберет. Вроде Таня...
Где служит? В ресторане, кажется. В каком? Ах, Таня? А почем знаю . Недослышу я.
И все-таки и мать, и "Таня" (у нее было другое имя) успели сказать Пашке, что уже идут по его следу и, если хочет вывернуться, чтобы смотрел в оба...
В ресторане Тани не оказалось. Зато одну из девчат — Люсю — лейтенант "взял на прицел". Пока интуитивно.
               --------------
День четвертый.
С повинной.
Трудно, ой, как трудно нести бремя совершенного преступления. Правду говорят,
что преступник обязательно приходит на злосчастное место. Это закон человеческой психики, и редко, пожалуй, кто мог бы представить факты, подтверждающие исключения. Архипов понимал, что у Яковлева сейчас два пути:
бежать, бежать, бежать, забиваясь в самую чащу и тем самым обрекая себя добровольно на одиночное заключение, или... Он видел, как Люся из ресторана шепнула у входа незнакомом у парню:
— Уходи, ищут!
И лейтенант стал ждать, потому что он твердо, надеялся на это "или". Он стоял в комнате, прислонившись к холодному стеклу. Было легко, отступило куда-то неистребимое желание заснуть. За окном полосовали февральскую ночь голубые мечи автомобильных фар и протяжно пели на станционных путях тифоны электровозов...
— Войдите! — Архипов обернулся на стук. В дверях стоял Яковлев. Лейтенант еще раз провел ладонями по лицу и указал Пашке на стул:
— Садитесь!
Ю. Дроздов,
Г. Котелевский".
("Вечерний Новосибирск", 1976, № 126 (29 мая), с. 3).

"Там за подводою подвода во двор ввозила молоко..."

"… И шум и свет маслозавода
Работу славил широко!"

45 лет назад в советских товарищеских судах один подсудимый слесарь-электрик мог приходиться аж на четверых подсудимых водителей транспортных средств:
"Человек, общество, закон
Судят товарищи
Товарищеский суд на Тотемском маслозаводе работает уже много лет. Состав его почти не меняется. Неизменный заместитель председателя — аппаратчица Л. А. Клыгина, секретарь — аппаратчица Л. В. Шадрина. Члены суда лаборант Ф. Л. Кузнецова и шофер Н. Н. Гавриловский. Все они с большой ответственностью относятся к порученному делу.
За четыре месяца 1981 года товарищеским судом рассмотрено пять дел. Чаще приходится встречаться с делами по нарушению трудовой дисциплины. Они, как правило, связаны с пьянкой в рабочее время. Ответ перед коллективом держали шофер Н. М. Воробьев, тракторист М. А. Мальцев, шофер Л. М. Сергачев, слесарь-электрик В. П. Денисовский и шофер А. А. Брязгин.
Так, шофер Л. М. Сергачев в нетрезвом состоянии после работы угнал с территории завода молоковоз. Задержан был сотрудниками ГАИ. Суд оштрафовал его на 10 рублей.
Водители Н. М. Воробьев и М. А. Мальцев совершили прогулы на почве пьянства. Суд вынес решение объявить обоим по выговору с опубликованием в печати. Слесарь-электрик В. Н. Денисовский в нетрезвом состоянии находился на рабочем месте. Суд счел необходимым ходатайствовать перед администрацией завода о направлении Денисовского на лечение от алкоголизма. Шофер А. А. Брязгин в пьяном виде оскорбил экономиста маслозавода. За это ему пришлось заплатить штраф 10 рублей.
На вопросы членов суда, товарищей по работе никто из них не мог дать конкретный ответ и объяснить свой проступок. Ведь нельзя сказать, что они не понимают пагубности своего поведения, которое позорным пятном ложится на весь коллектив. Нарушители дисциплины мешают нормально трудиться, выполнять производственную программу.
Выступая на заседаниях суда, товарищи по работе, обсуждая провинившихся, не забывают отметить и их хорошие качества. Это тоже имеет большое воспитательное значение.
При подготовке дел для рассмотрения на заседании товарищеского суда большую помощь нам оказывают директор завода М. А. Гужов, секретарь парторганизации З. Я. Козлова, председатель завкома профсоюза Н. Л. Беднякова.
Н. Ившукова,
бухгалтер маслозавода, председатель товарищеского суда".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1981, № 64 (28 мая), с. 3). 

"Храбрым будь, пограничник..."

"… Сил своих не жалей,
Вражий след необычный
Ты найди поскорей!"
 

50 лет назад бдительной охраной рубежей Родины советские пограничники стремились обеспечить успешное выполнение предначертаний XXV съезда КПСС:
"Сегодня — день пограничника
Всегда начеку!
Необъятны просторы нашей Родины, велика ее государственная граница. Более чем на 60 тысяч километров пролегла она по дебрям тайги и сыпучим пескам, по огромным кручам и бескрайним равнинам заполярной тундры, по рекам, океанам и морям. И на всем ее протяжении ночью и днем, в любую погоду несут службу пограничные наряды, бороздят морские просторы сторожевые корабли, патрулируют в небе вертолеты.
О буднях часовых границы рассказывают корреспонденты ТАСС.
              -------
Винтокрылая застава
… Тревога! И сразу винтокрылая машина с красной звездой на фюзеляже взяла курс на море. Впрочем, определить это можно было лишь по показаниям приборов: едва поднявшись в воздух, вертолет оказался в сером месиве облаков. Командир экипажа майор Дзнеладзе, летчик-штурман майор Левин, бортмеханик старший лейтенант Кириллов тщетно пытались разглядеть что-нибудь сквозь густую пелену.
Наконец в облаках образовалась "форточка". Сквозь нее видно неспокойное море и яхта, идущая к нашей Государственной границе. Вертолет, вызвав по радио сторожевой пограничный корабль, "завис" над нарушителем.
За кормой судна отчетливо просматривались два мощных подвесных двигателя и капитан, разглядывающий в бинокль воздушный патруль.
Вскоре появился пограничный корабль. Засняв на фотопленку высадку осмотровой группы на судно-нарушитель, вертолет взмывает ввысь и растворяется в облаках...
Участие в охране государственной-границы — не единственная обязанность воздушных пограничников. При необходимости они приходят на помощь наземным подразделениям, доставляют на горные заставы продукты питания, снаряжение, технику, помогают людям в беде.
...Ранним утром в часть поступила радиограмма с одной из отдаленных застав.
Заболевшей жене начальника заставы требовалась срочная медицинская помощь. Обратились к вертолетчикам. Капитан Геннадий Дымов получил задание пройти на отдаленную заставу и доставить больную в город. Полет был не из легких: машину часто швыряло в "воздушные ямы", дул сильный встречный ветер. Проявив подлинное мужество и мастерство, экипаж винтокрылой машины блестяще справился с заданием. Жизнь больной была спасена.
Р. Меликсетян.
Краснознаменный Закавказский пограничный округ.
          -------
Мы — лопатинцы!
Старший наряда старшина Николай Медвецкий легко идет вдоль контрольно-следовой полосы. Он время от времени освещает путь фонариком.
Этот наряд — из подразделения, носящего имя Героя Советского Союза лейтенанта Алексея Лопатина, погибшего при защите границы в годы минувшей войны. Оно в полном смысле многонациональное. Здесь несут службу солдаты, приехавшие из разных уголков нашей Родины. Живут они дружно, имеют крепкие шефские связи с трудовыми коллективами киевского завода "Красный экскаватор", колхозов "Украина" и "Большевик", шахты имени Героя. Крепкая дружба связывает лопатинцев с польскими пограничниками, а также с болгарской заставой, тоже носящей имя Алексея Лопатина.
Называться лопатинцем почетно. Поэтому и нет на заставе отстающих. Но особенно стараются земляки Лопатина, которые приходят служить сюда по путевкам Шуйского райкома комсомола Ивановской области. Среди них — ефрейтор Владимир Воронов, молодые пограничники Геннадий Колесников и Сергей Великанов, принявшие эстафету боевой славы от своих отцов.
Да и сам начальник заставы старший лейтенант Александр Кашенков достойно принял эту эстафету, стараясь во всем походить на своего отца — подполковника В. Кашенкова, долгое время командовавшего этой же заставой.
Молодые солдаты свято берегут и приумножают боевые традиции заставы. Оружие, которое держали герои, охраняя рубеж и родной страны, теперь перешло в такие же крепкие, руки молодых.
...На границе — ночь. Накрапывает майский дождь. Под ногами вязкая земля. Все дальше и дальше уходит наряд в дозор.
Н. Тороповский.
Краснознаменный Западный пограничный округ.
          ----------
Буруны у форштевня
Экипаж пограничного сторожевого корабля "Киров", получив приказ на охрану границы, вышел в океан. Штормило. Ветер с каждым часом крепчал. Но "Киров" упрямо шел в заданный район. Моряки-пограничники в трудных условиях успешно выполняли свои обязанности.
В ночной мгле сторожевой корабль, оставляя белый пенный след, шел по линии дозора. Поступили данные: "по пеленгу... в дистанции... неопознанная цель".
— Расстояние до цели… кабельтовых, — докладывает радиометрист.
Иностранная шхуна. Заметив сторожевой катер, она пытается уйти из наш их вод.
"Киров", рассекая воду форштевнем, стремительно идет на задержание.
А вот и шхуна. И сразу высадка-бросок осмотровой группы на борт нарушителя.
Выполняется задача, ради которой и несут службу пограничники.
Чекисты всегда на посту!
Лейтенант В. Бухалда.
Краснознаменный Тихоокеанский пограничный округ.
                                                               * * *
По просьбе корреспондента ТАСС эти сообщения комментирует заместитель начальника штаба пограничных войск СССР генерал-майор В. А. Александров:
— О каждой пограничной заставе, о каждом сторожевом корабле или авиационном подразделении можно сказать немало добрых слов. Советские пограничники на любом из многих тысяч километров государственной границы несут свою вахту бдительно и надежно.
В год XXV съезда партии ко всем пограничникам с патриотическим призывом — выполнять боевые задачи только на "отлично"— обратились воины Краснознаменного пограничного отряда имени Ф. Э. Дзержинского.
Этого права, став инициаторами социалистического соревнования, они заслужили своей безупречной службой.
В рядах дзержинцев — немало подлинных мастеров службы, организаторов охраны границы. К ним относится, например, старший лейтенант Николай Тикунов, награжденный орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" третьей степени. Кстати, он — один из пятерых братьев-офицеров Тикуновых. Или другой пример. Под руководством капитан-лейтенанта Николая Ильева экипаж пограничного корабля завоевал звание отличного, умело действовал при задержании нарушителя морских рубежей. Не случайно офицер Ильев недавно выдвинут на вышестоящую должность.
С трибуны ХХУ съезда КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Леонид Ильич Брежнев дал высокую оценку деятельности органов государственной безопасности страны. Для воинов пограничных войск эти слова наполнены особым смыслом. Верные сыны народа, тесно сплоченные вокруг родной Коммунистической партии, они сделают все, чтобы бдительной охраной рубежей Советской Родины обеспечить успешное выполнение предначертаний XXV съезда КПСС.
(ТАСС)".
("Вечерний Новосибирск", 1976, № 125 (28 мая), с. 2).