"И недаром на причале в те горячие деньки…"

"… К волжским пристаням сзывали
                                                    пароходные гудки,
Чтоб Царицын выручали
                                           краснозвездные полки".
 

75 лет назад в СССР отличался сыгранностью коллектив Батумского театра:
"Гастроли Батумского театра
"Киквидзе"
В числе своих лучших постановок Батумский драматический театр показал в Тбилиси драму В. Дарасели "Киквидзе". Пьеса эта рассказывает о легендарном герое гражданской войны, начальнике дивизии Василии Киквидзе. Имя Киквидзе, славного сына грузинского народа, мужественно защищавшего от контрреволюции и интервентов молодую Советскую республику, навсегда сохранилось в памяти потомства.
Драма "Киквидзе" еще до Великой Отечественной войны шла в ряде театров РСФСР и Украины. На грузинской сцене она была поставлена в 1941 году театром имени Руставели. Благодаря своим высоким идейно-художественным качествам, пьеса "Киквидзе" продолжает оставаться в ряду лучших произведений советской драматургии и занимает почетное место в репертуаре грузинских театров.
Пьеса говорит о глубокой преданности народов СССР идеям Ленина— Сталина, о сталинской их дружбе, о пламенном советском патриотизме.
Перед зрителем воскресают незабываемые эпизоды героической эпопеи обороны Царицына под руководством товарища Сталина в 1918 году. Гениальный сталинский стратегический план обороны Царицына сорвал коварные замыслы западноевропейских империалистов нанести поражение Красной Армии и свергнуть советскую власть.
Борьба за советскую Родину, в которой принимал участие Киквидзе, живо перекликается с недавним и событиями, разыгравшимися у стен Сталинграда— города-героя. Новое поколение советских людей показало невиданный пример героизма, легендарное мужество, величайшую самоотверженность на тех же полях, где сражались бойцы прославленной дивизии Киквидзе.
Спектакль "Киквидзе", поставленный в Батумском театре режиссером Ш. Инасаридзе, привлекает внимание зрителя прекрасным раскрытием темы, художественным воспроизведением героики незабываемых дней. Весь коллектив театра, отличающийся своей сыгранностью, вложил большой творческий труд в создание волнующих образов героев пьесы.
Роль Киквидзе исполняет артист М. Хиникадзе. С убедительной силой создает он драматически цельный, овеянный революционной романтикой образ легендарного начдива.
Киквидзе со своей дивизией участвует в осуществлении сталинского плана обороны Царицына. Но встретиться со Сталиным ему не удается. Он мечтает об этой встрече. Его беспокоит мысль, что до Сталина дошла версия, выдуманная бывшими царскими офицерами, пристроившимися в штабных организациях, что он, Киквидзе, игнорирует командование, партизанит, своевольничает. Этими происками ставленники Троцкого пытались очернить отважного начдива, убрать его с ответственного участка фронта. И безгранична радость Киквидзе, когда ему удается связаться по телефону со Сталиным. Из короткого разговора он убеждается, что доверие к нему ни в какой мере не подорвано. Ему поручается ответственное оперативное задание, а вслед затем он получает от товарища Сталина боевую награду — саблю.
Артист Хиникадзе проводит эти сцены с большим внутренним подъемом, раскрывая в действии глубоко человечный образ Киквидзе, храброго воина и патриота, жертвующего жизнью за дело народа, за дело революции.
Колоритный образ старого казака-вояки Миная Дудникова создает артист Ю. Кобаладзе. Дудников не сразу постигает смысл событий, в нем происходит большая внутренняя борьба, прежде чем он убеждается, что ему, крестьянину-бедняку, — один путь: бороться за советскую власть. Блестяще проводит Кобаладзе сцену беседы Миная Дудникова с Киквидзе, на которой присутствует сын Дудникова — Николай, командир подразделения в дивизии Киквидзе. В скупых словах и движениях Миная Дудникова артисту удается показать могучую моральную силу простого русского человека, отыскавшего верный путь к новой жизни.
Роль красного командира Николая Дудникова хорошо играет артист П. Инцкирвели. Он рисует привлекательный образ молодого борца за советскую власть, ближайшего боевого друга Киквидзе.
Запоминается в роли Медовского— заместителя начдива артист Г. Имнайшвили.
Мягким юмором согрета роль вестового Хоменко, исполняемая артистом К. Догонадзе. Хорош в небольшой роли бойца-мегрельца Титико артист Ш. Хорава.
Артист В. Дзидзигури с большим тактом игр ает роль Брагина— секретаря парторганизации штаба дивизии. Высокая принципиальность, чуткое, внимательное отношение его к беспартийному большевику Киквидзе показаны с жизненной правдивостью.
Руководство и роль партии в событиях, отраженных в пьесе, олицетворяет также вновь назначенный комиссар дивизии, роль которого играет артист В. Чхаидзе. Роль эпизодична и коротка, однако артист находит яркие штрихи, чтобы сделать для зрителя образ комиссара-большевика жизненным, убедительным.
Беспризорного мальчика Гришутку, нашедшего приют в дивизии, ставшего преданным бойцом, тепло и непосредственно играет артист X. Мегрелидзе.
С характерной ролью жены Миная Дудникова, старухи Прасковьи, удачно справляется артистка А. Гарнели.
В эпизодических ролях Марфы — прислуги атамана, и крестьянки, сопровождающей Миная Дудникова в штаб дивизии, артистки Л. Абхазава и Л. Кобешавидзе талантливо играют молодых казачек, наделяя их характерными чертами.
Артистам И. Каикацишвили (генерал Ситников), М. Джалагания (полковник Дудаков) и Ш. Дарсавелидзе (капитан Чавчавадзе) удалось выпукло показать представителей белогвардейского стана.
Типичный образ предателя и диверсанта, проникшего в Красную Армию, создает артист Г. Ахвледиани, исполняющий роль Шилина — агента Троцкого.
Хорошие актерские данные показала И. Кечекмадзе, играющая роль жены Шилина, дивизионного врача Лизаветы Даниловны.
Интересный, хорошо сыгранный спектакль "Киквидзе" был тепло принят зрителями.
Г. Бухникашвили".
("Заря Востока", 1951, № 137 (13 июня, с. 3). 

"Помню, в сиянье дня снова вернулись в порт…"

 "… Помню, при всех меня
 Скупо хвалил старпом".

65 лет назад в СССР ни одной беседы не провёл старпом траулера "Тралмейстер":
"Письмо нашему старпому
Юрий Антонович!
Извините, что беспокою вас через газету. Думаю, что вы читаете их только в трезвом состоянии, утром, дома. К сожалению, на траулере вас таким мы не видали.
Когда пришли вы на наш корабль, Юрий Антонович, мы думали, что теперь у нас будет серьезный, вдумчивый командир — держали вы себя сначала хорошо...
Ну как мы ошиблись! После рейса вы так напились, что потеряли облик человеческий. Мы решили: это случайность. Но словно для того, чтобы опровергнуть такое мнение, вы беспробудно пили и в порту и на переходах. Вас не беспокоило, что кто-то выполняет вашу работу: готовит судно к рейсу, несет вахту.
В рейсе, как вы сказали, у вас было паршивое настроение: "После всего этого я не могу работать, не могу приказывать… — жаловались вы на собрании. — Но я даю слово, товарищи, что это в последний раз".
Верили мы или нет — это наше дело, но некоторые из нас еще как-то сочувствовали вам — вот, мол, человек, хочет исправиться, да водка губит.
Мы снова в порту. На вахте пьяный старпом жалуется всем встречным, что трудно работать с капитаном Чернышевым, что он специально придирается, хочет угробить своего помощника. Аркадию Ивановичу Чернышеву вы жалуетесь, что Дмитрий Андреевич Лузин, бывший машинист рыбомучной установки, и старший механик Виталий Михайлович Куличкин выпили ваш коньяк. А почему у вас на судне, товарищ старший помощник, имеются спиртные напитки? Об этом вы себя не спрашивали? Перед отходом, когда вас вывел из ресторана капитан Чернышев, вы сильно обиделись. Даже домой, чтобы отдать деньги семье, вы не смогли идти. И в таком состоянии мне пришлось вас волоком тащить на отходящие судно. И даже "спасибо" я от вас не услышал.
А как вы работали? Это не работа, а просто безобразие. Никакой технической учебы вы не организовали, не провели ни одной беседы. Так подумайте сами, Юрий Антонович, помощник ли вы капитана? А, может, справедливее было бы вам называться дезорганизатором и нарушителем дисциплины на траулере?
Вы опять были в доску пьяны, дезорганизовали работу по разгрузке судна перед ремонтом и отсыпаетесь в каюте третьего штурмана, который несет снова вахту за вас.
Не годитесь вы, Юрий Антонович, для такой должности, в этом мы уверены. А что скажет начальник флота?
К. Корлэтяну, председатель судового комитета траулера "Тралмейстер".
("Рыбный Мурман", 1961, № 70 (13 июня), с. 4). 

"После этой нелепой волынки…"

"… Сообща
На толкучем купили рынке
Хвост леща.
И, конечно, искали не чая
Мы с тобой,
За ларек подались
                          вначале
Голубой".
 

45 лет назад в СССР могучим средством контроля обещала стать даже клубная жизнь:
"Добрый вечер
Выпуск № 176
Читатель поднимает проблему
Вокруг "диска"
Многие из тех, кто хоть раз побывал на вещевом рынке, наверняка знают один из ее уголков около выездных ворот для автотранспорта. На небольшом "пятачке" собираются по воскресеньям с раннего утра молодые, в основном, люди со всех концов города. Это так называемый "диско-отдел". Еще несколько лет назад его не существовало.
Что же послужило причиной его появления?
Естественно, что выпустить модную пластинку тиражом, который сразу же удовлетворил бы всех, невозможно. И, не сумев купить ее в магазине, юноши и девушки устремляются на "барахолку", где диск фирмы "Мелодия" предлагается по цене, превышающей государственную в три, пять и даже десять раз. А цена некоторых импортных дисков достигает 70, 80 и более рублей.
Что же создает почву для подобного явления?
Представьте себе: у вас есть дефицитная, пользующаяся огромным спросом пластинка. Вы ее послушали, переписали на пленку и решили поменять на что-нибудь равноценное. Где это можно сделать? На дискотеке? Нет, там только танцуют... В магазине? Нет, там тоже обменом не занимаются... И вот каждое воскресенье на рынке собираются 100—200 любителей грампластинок, пришедших для обмена. Только обмен свой они производят, исходя не из одинаковой для всех пластинок государственной цены, а подчиняясь закону рыночной конъюнктуры.
Может быть, подобная система нравится тем людям, которые ею пользуются? Нет, как правило, удовольствия они от этого не испытывают. Но это те, для кого главное — обменять пластинку. Однако надо признаться, что среди завсегдатаев "диско-отдела" есть и другая категория людей. Может быть, первый раз они тоже пришли сюда с целью обмена, но, увидев, что здесь можно извлечь и кое-что еще, при случае купили в магазине несколько одинаковых пластинок — не только для обмена, но и для продажи. Начав на торговле пластинкам и, такие обычно остановиться уже не могут, заканчивая рано или поздно свою "карьеру" на скамье подсудимых.
А что, если предложить "клиентам" "диско-отдела" собираться в каком -нибудь уютном зале современного Дворца или Дома культуры? Создать общественную организацию наподобие существующего в клубе жиркомбината клуба книгообмена. Несомненно, при этом придется решить немало организационных вопросов, начиная от установки проигрывающей и звукозаписывающей аппаратуры и кончая чашками для кофе или чая (пусть участники встреч чувствуют себя по-домашнему уютно). Надо будет создать совет клуба, установить порядок его работы, со временем создать обширную клубную фонотеку, которой мог бы пользоваться каждый пришедший, — переписывая интересующие произведения для себя и пополняя ее имеющимися у него записями. Несомненно, если такое будет осуществлено, молодежь, истинные любители музыки, пойдут не на "барахолку", а в клуб.
Конечно, одного энтузиазма желающих создать такой клуб будет мало. Но им на помощь могли бы прийти очень многие организации, которые также, безусловно, заинтересованы в создании молодежного клуба по обмену пластинкам и — ведь подобный клуб мог бы позволить легко наладить контроль в этом пока еще пущенном на самотек деле.
Г. Лангерман,
инженер завода ЖБИ".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 135 (12 июня), с. 3).

"И столько мучительной злости…"

"… Таит в себе каждый намек,
Как будто вколачивал гвозди
Некрасова здесь молоток".

75 лет назад в СССР музыка порой была не связана с действием, звучала невыразительно, с хрипом, через плохой репродуктор:
"Театр
"Рассвет над Москвой"
Пьеса А. Сурова "Рассвет над Москвой", удостоенная Сталинской премии, рассказывает о вдохновенном творческом труде советских людей, объединенных одной мечтой: приблизить коммунизм! Коллектив работников текстильной фабрики "Москвичка", воплощая эту заветную мечту, борется за красивые многоцветные ткани.
Театр "Красный факел" поступил совершенно правильно, включив пьесу в свой репертуар. Стремление текстильщиков — героев произведения— одеть наших людей как можно лучше, богаче, красивее и тем самым сделать жизнь еще более радостной и счастливой находит взволнованный отклик у зрителей.
В общем порыве к прекрасному завтрашнему дню, рассвет которого уже сияет над Родиной, проявляют замечательные качества многие герои спектакля. Постановщик — засл. деятель искусств РСФСР В. Редлих и ряд исполнителей ролей сумели наметить галерею интересных образов.
Как хозяйка жизни, твердо и уверенно ступает по земле Агриппина Семеновна— старшая из семьи Солнцевых (нар. арт. РСФСР К. Гончарова). В каждом жесте артистки, в каждом взгляде, в интонации, с какой передается ею даже самая маленькая реплика, видны сила и непреклонность духа. Агриппине Семеновне до всего есть дело, все ее касается. К. Гончарова мастерски проводит сцены, в которых Агриппина Семеновна действительно круто вмешивается в дела окружающих, в жизнь коллектива родной фабрики.
Под стать бабушке — внучка Саня (арт. В. Капустина). В угловатой десятикласснице, какой, предстает перед нами Саня в первой картине, мы угадываем ту же непреклонность и силу духа, которые характеризуют бабушку. В дальнейшем В. Капустина не только проявляет эти "семейные" качества, но и показывает, как Саня преодолевает трудности новаторской работы на фабрике.
Обаятельный образ парторга Курепина создал засл. артист РСФСР Н. Михайлов.
Н. Михайлов нашел нужную меру простоты своего героя, при которой нет опрощения, снижения образа. Глядя на его неизменную улыбку, мы все-таки постоянно ощущаем, что перед нами серьезный, волевой коммунист-организатор. Удачно дополняют облик Курепина живые сцены с сынишкой Вовкой, которого с неподдельным мальчишеским задором играет арт. Л. Морозкина.
Серьезным и вдумчивым юношей, пламенным патриотом Родины, поступившим после школы в военное училище, но мечтающим не о разрушении, а о созидании, нарисовал Игоря Боброва арт. С. Галуза.
Добрую улыбку у зрителей вызывает также академик Рыжов (арт. А. Аржанов). Деятельный, беспокойный, он, вроде Агриппины Семеновны, по-хозяйски, решительно вмешивается в дела окружающих. Вопреки желаниям автора, специально оговорившего в тексте, что Рыжов не чудак-профессор, перед нами все-таки один из примелькавшихся в драматургии чудаков.
Но А. Аржанов заставляет полюбить именно этого академика, и зритель уже не спутает Иннокентия Степановича Рыжова ни с кем другим. Интересно намечен в спектакле образ стахановки Анюты Богдановой (арт. Н. Лебедева). Темпераментная, горячая, привыкшая всем говорить правду в глаза, страстно мечтающая о ткани в десять цветов, она восклицает: "Ну, дам я двести процентов, а что нарисовано на них, на процентах? Чем обрадую народ?"
И, слушая рассказ о том, как в день Победы Анюта вынула довоенные ткани и расплакалась над ними от радости, от того, что снова пришла пора красиво работать, — зритель, безусловно, верит Н. Лебедевой.
К сожалению, в пьесе характер Анюты не получает дальнейшего развития. Она, попросту, выведена автором из действия. Естественно, театр был не в состоянии что-либо исправить, поэтому и в спектакле образ Анюты остался без движения. Мало индивидуализированы в спектакле и некоторые другие персонажи — мастер печатного цеха Гермоген Петрович, стахановка Логвинова, комсорг Нина, рабочий Михеев, друг семьи Солнцевых — Звягинцев, жена парторга Варя. Но тут уж приходится бросить серьезный упрек театру, потому что даже в пределах имеющегося драматургического материала исполнителям этих ролей все-таки можно быть более яркими и выразительными.
Кстати говоря, у Гермогена Петровича (арт. Е. Черепанов) или у Звягинцева (арт. Н. Кудрявцев) не так уж мало текста. Но очень бесцветно проводит сцену в помещении печатного цеха арт. Е. Черепанов, а у арт. Н. Кудрявцева не находится настоящих взволнованных интонаций, когда он говорит о любимой женщине. Центральное место в спектакле занимает Капитолина Андреевна Солнцева — директор фабрики. Засл. арт. РСФСР Е. Агаронова играет ее своеобразно. Перед нами как бы две женщины. Одна — обыкновенная, простая любящая женщина, мать. Она весело смеется, душевно разговаривает с дочерью. Она даже непрочь примерить горжетку, ласково погладив ее рукой. Но тут же, словно спохватившись, отбрасывает мех и, заложив руки за спину, приподняв плечи, крупно шагая, говорит грубоватым тоном, по ее мнению, очевидно, более подходящим для директора.
В этом мгновенном перевоплощении — вся она, хорошая, честная женщина, вбившая, однако, в голову нелепую "инструкцию" о правилах поведения руководителя предприятия и проповедующая особый аскетизм — отказ от любви, от красивой одежды, от лишнего часа отдыха. Е. Агаронова подчеркивает, что такое поведение Солнцевой только "дурь" и что в сущности, по природе своей, эта женщина действительно любит красивые вещи и пишет любимому человеку нежные письма. Против такой трактовки образа возразить нечего, но там, где появляется Солнцева-директор, нередко проскальзывает фальшь. Уж очень громкий у нее голос, шаги слишком широкие, жесты размашистые, и все это какое-то уж чересчур придуманное.
Поведение Солнцевой общественно вредно. Она выступает против новаторской идеи создания многоцветных тканей, доказывает, будто сейчас не время "роскошествовать". Солнцева теряет остроту зрения и при выборе людей на производстве. Рядом с ней уживается явный карьерист Значковский. Арт. В. Эйдельман выразительно рисует циничного в своем равнодушии к людям "служащего", которому "нужна установка". Не замечает Солнцева и того, что поддерживающий ее начальник главка Башлыков безнадежно отстал от жизни. Засл. арт. РСФСР Н. Северов и засл. арт. ДагАССР А. Чараджи оба играют Башлыкова сатирически остро, разоблачая этого обленившегося чиновника, которого сама жизнь сметает с дороги.
Кроме Значковского и Башлыкова, все остальные окружающие Солнцеву люди активно спорят с ней и борются за нее. Всем ясно, что позиция ее не верна. Не ясно это только ей самой. И Солнцева утомительно долго сопротивляется совершенно очевидным фактам.
В такое невыгодное положение ставит героиню автор пьесы. Однако в спектакле оттенок ограниченности Солнцевой можно и должно было снять. Стоило только хоть однажды, на какую-то долю секунды заколебаться Солнцевой-Агароновой, выразить свою точку зрения не в форме безапелляционного утверждения, как неизменно делает она сейчас, а с некоторым сомнением, чтобы зритель с удовлетворением отметил это, как начало осознания ошибки, или, по крайней мере, как раздумье по поводу правильных советов друзей.
Сейчас же получается так, что только логика заместителя министра Степаняна, которого играет арт. В. Лиотвейзен, заставляет героиню понять то, что всем — включая и зрителей — давно понятно.
В результате такого "затяжного упрямства" главной героини зрителю начинает казаться, что в спектакле нет движения, а есть лишь топтание на месте с надоедливым повторением уже известных положений. Создается даже впечатление, что спектакль растянут, хотя, если разобрать картину за картиной, выяснится, что в пьесе, пожалуй, все нужно. А это значит, что спектакль не пронизан общим настроением и, несмотря на ряд хороших сцен, оставляет зрителя равнодушным.
Снижают впечатление от спектакля и многочисленные досадные "мелочи". В целом оформление (художник А. Евдокимов) удачно воспроизводит обстановку, но в частностях его масса погрешностей.
Во дворе фабрики посажены маки. В репликах разных героев говорится о запахе цветов. Маки, как известно, не пахнут. Повидимому, кроме них, на сцене должны быть еще и другие цветы. Почему же их нет?
На доске почета вывешены портреты стахановцев. Под одним из них подпись— "Д. Т. Семенова". В спектакле по тексту эта стахановка именуется Дарьей Тимофеевной Логвиновой. Чему верить?
Стволы деревьев сделаны низкими. Из первых десяти рядов зала видны веревки,
на которых висят декорации. Сетка с надписью — "фабрика "Москвичка" — порвана. Деревянные конструкции, являющиеся остовом оформления, переходят из картины в картину без изменения. Так, например, в четвертой картине вдруг оказалась "на лоне природы" арка, которая во второй картине стояла во дворе фабрики. Деревянные конструкции в последних пяти картинах одни и те же, меняется вокруг них только драпировка окон и дверей. Совершенно ясно, что театр имеет право комбинировать сложные и дорогостоящие элементы оформления, но делать это надо, очевидно, более тщательно.
Музыка между картинами не связана с действием, к тому же звучит она невыразительно, с хрипом, через плохой репродуктор.
Наконец, непонятно, почему актеры, участвующие в массовых сценах, не загримировываются, как полагается. В лесу среди работников фабрики вдруг появляются школьники из первой картины. Некоторые из них даже не переодеты.
Жаль, что, ратуя в спектакле за отличное качество фабричном продукции, "Красный факел" не все сделал, чтобы выдать высококачественной свою театральную продукцию. Жаль, что нужный спектакль не заслуживает пока высокой оценки!
Юрий Сальников".
("Советская Сибирь", 1951, № 131 (10 июня, с. 2).

"В классе уютном, просторном…"

"… Утром стоит тишина.
Заняты школьники делом –
Пишут по белому черным,
Пишут по черному белым,
Перьями пишут и мелом:
"Нам не нужна
Война!"

 

75 лет назад готовили интересные спектакли из трудной жизни при капитализме советские театры юных зрителей:
"Звезда мира"
Театр юных зрителей поставил пьесу Ц. Солодаря "Звезда мира" ("Мальчик из Марселя"). Драматург посвятил это произведение 13-летнему французскому мальчику Филиппу Перро, который отважно помогал старшим в борьбе за великое дело мира.
Недавно Филипп Перро побывал в Москве. Обращаясь через "Пионерскую правду" к советским ребятам, он писал: "Я буду продолжать дело моего отца, убитого фашистами, буду бороться за то, чтобы Франция была такой же прекрасной, как Советский Союз".
Герои пьесы — мальчики-котлоскребы и докеры Марсельского порта. Произведение знакомит зрителя с борьбой французских трудящихся за мир и национальную независимость, против плана Маршалла и поджигателей новой мировой войны.
Спектакль поставлен режиссером И. Сапожниковым. Декорации и костюмы выполнены художником П. Коваленко.
Состоялся общественный просмотр новой постановки. 12 июня — премьера.
В спектакле заняты: засл. артистка республики З. Булгакова, артисты А. Гаршина, В. Афонина, В. Эйрих, Д. Бутенко, Б. Макаров, В. Орлов, В. Копылов, А. Зубаревский и другие".
("Советская Сибирь", 1951, № 131 (10 июня, с. 2).

"Враги мечтают о войне,— о мире он поёт…"

"… Ночные совы любят мрак,— а Робсон славит свет.
Им голос Робсона нигде покою не даёт,
И правды в мире нет сильней, и песни лучше нет".
 

75 лет назад сильно доставалось от советских поэтов неудовлетворительно обеспечивавшей пригодным и просторным жильём Америке:
  
"Утро в "Трумэнвиле"
 
Здесь не сверкают яркие рекламы —
Пестрят палаток рваные холсты.
У "трумэнвиля" вид помойной ямы,
И в ней
             ютятся семьи бедноты…
 
Нагроможденье досок и картона,
Где еле-еле дышится двоим,
Жилищем называют здесь своим
И шлют проклятья в адрес
                                           Вашингтона.
 
Толпа, в надежде получить работу,
Спешит на зов басистого гудка...
Вот из лачуги крайней вышел кто-то,
Плетется с костылем вдоль городка.
 
Лицо бескровно. Резкие морщины.
Глаза бесцветны. Волос поседел.
По виду постаревшего мужчины
Понятно —
                     он остался не у дел.
 
Америка — край волчьего закона...
Как тень бредет калека поутру.
Имеет он "подарок Вашингтона" —
Костыль,
                   да из фанеры конуру.
 
Александр Кильдюшев.
----------------
"Трумэнвиль" — "трумэновские новостройки". Так, в "честь" президента Трумэна,
американцы иронически называют пригороды, где беднота ютится в лачугах, построенных из фанерных ящиков, картона и брезента".
("Советская Сибирь", 1951, № 131 (10 июня, с. 2).

"Не ругай меня, мамаша, что под шофера легла…"

"… Ты ж сама мене велела
Накалымить на дрова".
  

50 лет назад широкой практикой некоторых советских шоферов оставался калым:
"Граждане алкоголики, дебоширы, тунеядцы..."
Заметки из медвытрезвителя
Их доставляли в медицинский вытрезвитель Центрального райотдела внутренних дел группами и поодиночке: экипажи ПМГ, дежурные наряды милиции, дружинники, члены комсомольских оперативных групп "чистили" вечерний город.
...Они лежали на тротуарах или стояли, обнимая тополя. Шатались по улицам, размахивая кулаками перед лицами прохожих. Гоняли по подъездам перепуганных домашних, соседей или мирно распивали "из горла" на детских площадках, за углами киосков...
Начальник смены В. Е. Носиков взмолился:
— Ребята, больше принять не можем, некуда. Везите в другие районы.
Мне вовсе не хочется сгущать краски, возможно, этой смене — в пятницу вечером — просто неудачно "повезло". Дежурные не успевали заполнять бланки актов и протоколов, медики — оказывать помощь травмированным и явно больным: с повышенным давлением, с сотрясением мозга. Делать все это нелегко, если учесть поведение доставленных. Пьяницы изрыгали потоки грязной брани, куражились, не желая подчиняться установленному режиму. А отправленные в палаты с белоснежными постелями, учиняли драки, словно спешили дорисовать свои омерзительные портреты. К утру клиенты поутихли.
И вот они сидят в кабинете начальника вытрезвителя, проспавшиеся и отмытые.
Покорно отвечают на вопросы врача-нарколога Бориса Тучина. Фамилия, имя, отчество? Год рождения? Семейное положение? Место работы, должность? По какому случаю, где, сколько, с кем пил? С какого возраста употребляет алкоголь?..
— Пухов. Геннадий Яковлевич. Тысяча девятьсот пятьдесят четвертый. Женат, сыну год. Шофер автоколонны 1232. Напился по случаю "калыма". С приятелем. Поехали на машине в магазин у цирка, купили пять бутылок "Волжского", три литра пива. Пили на улице. В каком возрасте начал пить — не помню. Вчера, говорят, валялся на улице Гоголя.
Еще несколько профессионально-врачебных вопросов, и заключение нарколога: сложившийся алкоголик второй стадии.
— Свистунов Николай Степанович. Тысяча девятьсот двадцать третий. Женат. Дети взрослые. Электрик железнодорожной клинической больницы. Пил у знакомого, где живет — не помню. Вы пили много, чего — не помню.
"Гостем" вытрезвителя Свистунов стал в "третий, а может, четвертый раз". По "профессии" — летун, сосчитать, сколько мест работы сменил, не может. Увольнялся по статье 47 пункт "Г".
Диагноз: законченный алкоголик.
Не случайно и не надуманно употребляется сегодня слово "алкоголик". Было время, когда проводилась грань между небольшой группой их и большинством "безобидных" пьянчужек. Последних жалели. Если приходилось видеть, как милицейская служба подбирала кого-нибудь на улице, то приходилось слышать: "Чего привязались к человеку, он ведь на своих ногах!" Но время это прошло, и грань снята. Устранены социальные корни зла, алкоголик пьет от душевной пустоты, от отсутствия забот, сам становясь социально опасным. О том, насколько нетерпимо относится к этому явлению наше государство, говорят его законодательные акты, принятые в последние годы. Во-первых — известный всем Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 года "О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма", где есть такие слова: алкоголик своим видом оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность. Во-вторых, внесенные на основании Указа в Уголовный кодекс дополнения, предусматривающие уголовную ответственность за правонарушения, не считавшиеся ранее уголовно наказуемыми.
Алкоголизм наносит огромный урон обществу. Невыходы на работу и опоздания, падение производительности труда на 4 — 5 процентов у пьющих "в мер у", а после обильного возлияния цифры возрастают в 5 — 6 раз. Порча сырья, материалов, оборудования, техники: снижение качества продукции и откровенный брак. А не поддающиеся подсчету моральные потери: преступность на почве алкоголизма, искалеченные судьбы взрослых и детей...
Но вернемся, однако, к покинутым на время собеседникам.
— Прибыльцов. Владимир Петрович...
Этот по натуре эстет, пить "из горла" и за углом не может. С собутыльницей Татьяной Васильевной Ершовой (картонажница фабрики "Родина"), захватив емкости с портвейном и бумажный стаканчик, и устроился в зеленой зоне уютного двора. По жизненным наклонностям — захребетник с уверенной деградацией личности. Был уволен по статье 33 КЗОТ из пассажирского автотранспортного предприятия. Немного работал кочегаром, немного учился профессии водителя троллейбуса — бросил, четыре месяца тунеядствовал. Вместо того, чтобы содержать дочь и старую мать, живет на зарплату жены и пенсию матери. Полмесяца назад устроился в трест "Горзеленхоз" ; получил первую получку, половину из которой пропил, вторую — уплатил за услуги вытрезвителя. Что принесет этот "кормилец" в семью, что даст этот, с позволения сказать, папа своей семилетней девочке?
Отцы и дети... Воспитатели и воспитанники. Издержки этой параллели мы тоже увидели в вытрезвителе.
...Доставлен десятиклассник Владимир Д. Чистенький, упитанный юноша в дорогом кримпленовом пиджаке (лишений, видно, не знает).
— Пил вместе с мамой дома, сдал хорошо экзамен.
...Два студента инженерно-строительного института. Один — Осипов, дипломник, двадцати семи лет, стипендиат совхоза, где ждут его теперь молодым специалистом. Найден лежащим у магазина в невменяемом состоянии.
Расспросив второго (назовем его Сашей), врач-нарколог внушительно разъясняет ему:
— Ты стоишь одной ногой в алкоголизме. К пятому курсу, если не разорвешь цепь зависимости от спиртного, встанешь обеими.
— Если следовать вашей логике, многие из нашего института идут к этому?
А если следовать заявлению студента (пусть преувеличенному от состояния стыда, желания как-то оправдать себя), есть над чем задуматься ректорату НИСИ, комсомольскому и профсоюзному комитетам. И говорится это не для "красного словца" . Встретившись с этими двумя, я невольно вернулась мыслью к рейду, проводимому весной этого года Центральным РОВД. Тогда за распитие водки и шумное поведение в пивбаре была доставлена в отдел группа студентов. И все — тоже из НИСИ...
Пьяницами не рождаются, ими становятся. Они, как грибы-поганки, непритязательны, им не нужны особые условия, кроме, пожалуй, одного: равнодушия.
Равнодушие (а то и сочувствие коллектива) делает побывавшего в вытрезвителе алкоголика чуть ли не героем дня. Отсутствие же общественной огласки и общественной оценки поступка пьяницы вдохновляет его на новый. Скажите, у проходной какого завода или в коридоре какого учреждения видели вы "черную" доску с портретом алкоголика и соответствующего настроения комментарий? А на всех ли (хотя бы крупных) предприятиях, в вузах есть центры квалифицированной антиалкогольной пропаганды?
Может, будь она, мама Володи Д. узнала бы, что тост за успешно сданный сыном экзамен — не лучшее поощрение.
Настала, очевидно, пора занести меч правосудия (воспитательных мер, как показывают факты, не хватает) над работниками прилавка. Далеко за кандидатами ходить не надо, достаточно прогуляться утром по ближайшим овощным магазинам: "конусы" призывно пенятся "вермутом" и "белым крепким" с самого часа открытия. Продажа таких напитков специальным документом не запрещена, но всем ведь понятно, кто они такие — эти ранние покупатели с трясущимися руками.
Поставщиком клиентуры для Центрального вытрезвителя стала расположенная по соседству столовая № 23 Первого треста. На вопрос: "Сколько вам подавали водки?" — доставленные оттуда отвечали: "Сколько просил, столько и подавали". А гости города, побывавшие в ресторане "Центральный" и попавшие в вытрезвитель, рассказали:
— Выпили на двоих одну бутылку коньяка, потом бутылку "Экстры", еще бутылку "Экстры"... (вопреки установленным нормам — 100 г водки и 150 г вина на человека).
В итоге им предъявлен счет на 99 рублей 54 копейки, куда вошла стоимость разбитой посуды и поломанной мебели.
Еще дороже платит общество за безудержное влечение своих отдельных граждан к алкоголю, за попустительство и равнодушие других — к алкоголикам. Как бы ни были хороши законодательные акты и другие меры борьбы со злом, они не принесут желанного успеха, если не будет дан бой пьянству всем миром.
Л. Самохина" .
("Вечерний Новосибирск", 1976, № 135 (9 июня), с. 3).

"Икота, икота, перейди на Федота…"

"… С Федота на Якова,
С Якова на всякого…"

60 лет назад охотились за душами советских людей баптистские заправилы:
"Библиография
Прозрение
Библиотечки атеистов пополнились еще одной интересной брошюрой, выпущенной недавно Алтайским книжным издательством. Называется она "Правда об изнанке баптистов". Автор брошюры Я. Ф. Саблин более шестидесяти лет состоял в рядах баптистов, из которых сорок лет занимал руководящие должности в различных баптистских организациях. Обличение баптистских авторитетов прошлого и настоящего ведется им с полным знанием дела. На примерах Барнаульской, Новосибирской и Рубцовской общин автор показывает ханжество, лицемерие баптистских заправил, их паразитизм, духовную пустоту и моральную распущенность.
Сектантская деятельность Я. Ф. Саблина началась еще в конце прошлого века в Амурской области. Его родители упорно и последовательно воспитывали детей по баптистской обрядности. В 15— 16 лет мальчик уже был членом хора общины и мог своими глазами наблюдать весь маразм и невежество служителей культа. Чем дальше, тем отчетливее видел он противоречия внутри общины, видел, как калечила она людей, попавших в ее сети.
"Но где справедливость?" —  спрашивал себя Яков Саблин.
В поисках ответа на вопрос он обращался к другим общинам, в частности к евангельским христианам. Одно время он был даже проповедником у них. Но чем больше читал он библию и особенно Новый Завет, тем больше убеждался, что и в этой секте многие верующие, особенно руководители общин, далеко не всегда следуют тому учению, которое сами проповедуют. За откровенные высказывания по этому вопросу Саблин был освобожден от проповедей, руководители секты распространили слухи, что у него будто бы не все в порядке с головой.
С годами росло самосознание, неверие в то, что сам нес "братьям" и "сестрам" во Христе. В каждой строке "священных писаний" все с большей ясностью вскрывались противоречия, расхождения между сказанным и действительностью, между словами и действиями служителей культа.
В особом разделе автор показывает методы, с помощью которых сектанты привлекают новых "братьев" и "сестер". В их путы, как правило, попадают те, у кого случилось горе и к кому вовремя никто не пришел на помощь. Я. Ф. Саблин приводит многочисленные примеры того, как сектанты "охотятся" за душами, как потом калечат людей морально и физически.
Сейчас Якову Федоровичу Саблину идет девятый десяток. Он сожалеет о том, что слишком поздно пришло к нему прозрение, слишком много лет бесплодно растрачено на пребывание в религиозном дурмане. Поэтому, обращаясь к верующим, особенно к молодежи, автор пишет:
"Поймите, что молодость у человека бывает только раз. Не убегайте от жизни, пользуйтесь всеми ее благами, активно вторгайтесь в нее".
Книга рассчитана на широкие слой читателей. Она, несомненно, поможет открыть глаза людям, которые еще верят в магическую силу религиозных проповедей, и религиозных обрядов.
Ф. Павлов".
("Советская Сибирь", 1966, № 134 (8 июня, с. 3).

"Нам жизнь благодарна не славой охранной…"

"… А мукой исканий, открытьем секрета...
Однажды,
На мрамор взглянув многогранный,
Ваятель увидел в нем девушку эту".
 

65 лет назад в СССР хорошо нес службу Галимьян Гималтдинович Магданов:
"Он хорошо несет службу
Магданов выходит из дома и направляется к автобусной остановке. По влажному асфальту, шурша шинами, проносятся легковые автомашины, переполненные автобусы. Утренние часы в Мурманске — горячее время.
Около строящегося многоэтажного дома Магданов невольно замедляет шаг. Ну и молодцы, думает он о строителях, четвертый этаж уже заканчивают. Глядишь, к Октябрьскому празднику въедут новоселы.
Труженики рыбного порта, рыбокомбината хорошо знают Магданова, относятся к нему с большим уважением, которое этот немолодой уже человек завоевал своей безупречный службой. Вот уже более трех лет работает Магданов в охране рыбного порта. С виду это суровый и строгий человек. Но на самом деле он добр и сердечен.
В послужном списке Магданова немало случаев задержание различных нарушителей общественного порядка. Вот один из них.
Находясь на посту у центральной проходной, он проверял выходящий из порта автотранспорт. Его внимание привлекла женщина со свертком в руках. В течение нескольких минут постовой присматривался к этой женщине. Он заметил, что сверток небольшой, но тяжелый.
— Гражданка, пройдемте со мной! — предложил Магданов женщине со свертком. С деланным недоумением, озираюсь по сторонам, ища сочувствия у прохожих задержанная заплакала. Среди толпы нашелся сердобольный. Не зная, в чем дело, он стал возмущаться:
— Ну, чего пристаете к женщине?
— Пройдемте со мной в дежурную комнату, и вам станет ясно, за что я задержал эту гражданку, — спокойно ответил Магданов.
Скоро "защитник" убедился, чтобы он неправ, что совершенно зря вмешался в эту историю.
— Извините меня, — уходя, сказал он Магданову.
Задержанной оказалась Руднева Серафима Яковлевна, работающая в буксирно-транспортном флоте. У нее было изъято более десяти килограммов сельди. Хорошо несет службу Галимьян Гималтдинович Магданов. Он зорко оберегает народное добро.
В. Разинков".
("Рыбный Мурман", 1961, № 67 (6 июня), с. 4).