"Эх, Будапешт, ты Будапешт…"

"… Город пылких, смелых встреч.
Много в тебе красивых мест,
Трудно сердце уберечь..."
 

70 лет назад советским пионерам стало ясно, что произошло в Венгрии:
"Что произошло в Венгрии
Поздно вечером 23 октября в столице Венгрии Будапеште фашистские бандиты организовали контрреволюционные мятеж. Используя состоявшуюся в этот день студенческую демонстрацию, они вывели на улицы города заранее подготовленные ими группы, которые и образовали ядро мятежа. Враги народа приказали своим молодчикам грабить магазины, бить стёкла в жилых домах и учреждениях, разрушать оборудование на заводах и фабриках.
Всё это делалось по указке империалистической разведки, которой удалось создать Венгрии хорошо вооруженное контрреволюционные подполье. Враги народа хотели свергнуть народной-демократический строй в Венгрии, снова вернуть к власти капиталистов и помещиков. Для этого они воспользовались временными трудностями в снабжении населения, а также серьезными ошибками, которые были допущены руководителями страны в прошлом.
По просьбе венгерского народного правительства и согласно Варшавскому договору советское правительство до согласие на ввод в Будапешт советских воинских частей, чтобы помочь венгерской народной армии и венгерским властям навести порядок в городе. Вскоре, однако, чтобы не обострять обстановки, наши войска были выведены из Будапешта.
После этого реакционные силы ещё больше распоясались. Они стали зверски убивать лучших сынов венгерского народа, держали в страхе мирных граждан. Правительство Имре Надя не захотело вести борьбу с чёрными силами реакций.
4 ноября венгерские патриоты создали революционное Рабочие-Крестьянское Правительство, во главе которого встал Янош Кадар. Это правительство призвало венгерский народ к борьбе с контрреволюцией. Оно обратилась к командованию советских войск с просьбой помочь венгерскому народу разбить чёрные силы реакции и контрреволюции, восстановить народный социалистический строй, восстановить порядок и спокойствия в стране. События 4 ноября привели к полному поражению сил контрреволюции в Будапеште. Постепенно в стране налаживается нормальная жизнь. Остатки фашистских банд подавляются. Все честные патриоты Венгрии принимают активное участие в разоружении бандитов. Из подполья выходят рабочие-революционеры, коммунисты, общественные деятели, преданные своему родному народному строю, великому делу социализма. Революционной Рабочей-Крестьянское Правительство, обращаясь к народу, выразило глубокую уверенность в том, что в самые ближайшие дни твёрдый порядок и спокойствие будут установлены по всей стране".
("Пионерская правда", 1956, № 90 (10 ноября), с.  2).

"Мы большою мечтой окрыленные..."

"… Нам все беды в пути нипочем.
Мы в романтику сердцем влюбленные,
Верим в дружбу и жизнь горячо".
 

70 лет назад в СССР увенчались успехом искания Новосибирского театра музыкальной комедии:
"Театр
"У моря Обского"
Новосибирскому театру музыкальной комедии — три с лишним года. Возраст невелик. И, конечно, в театре еще не успели сложиться прочные традиций, до сих пор здесь еще ищут свою линию.
Театр ставил различные спектакли — и классическую оперетту: "Сильву", "Фиалку Монмартра", и лучшие советские произведения — "Свадьба в Малиновке", "Вольный ветер" и многое, многое другое, уже давно совершившее турне по сценам музыкальных театров страны. Были среди этого потока и удачи, и спектакли, которые стали "проходными", театр то похваливали, то подвергали справедливой критике.
Правда, в последнее время было заметно, что коллектив сосредоточивает свои усилия на поисках современной темы. Об этом говорят такие постановки, как "Мы большие друзья", "Морской узел", "Цирк зажигает огни". Сегодня можно уже говорить о том, что эти искания театра увенчались успехом. Это подтверждает последняя премьера, приготовленная театром в подарок XXII съезду Коммунистической партии — музыкальная комедия "У моря Обского".
Не вдаваясь еще в подробный анализ спектакля, скажем заранее, подарок получился достойным. Это заслуга и авторов — молодого композитора- новосибирца Георгия Иванова, либреттиста — актера театра Ивана Ромашко, режиссера Михаила Дотлибова, осуществившего, кстати, драматургическую редакцию пьесы, и многочисленной группы талантливых исполнителей, работавших над спектаклем пристрастно, с большим энтузиазмом. Да это и понятно — ведь музкомедия создана в Новосибирске впервые, впервые появились на сцене этого театр а и наши земляки — славные строители городка науки, который буквально у всех на глазах вырос "у моря Обского".
В театр музкомедии зрители теперь ходят с особым чувством радостного и чуть тревожного ожидания: сумеют ли артисты правильно, умно, весело показать нам то, что близко и дорого всякому новосибирцу? Горячие аплодисменты, дружный смех, то и дело прерывающие действие новой постановки, — лучший на это ответ.
И так, в нашем городе родился интересный спектакль. Это не значит, конечно, что "У моря Обского" — произведение, совершенное во всех отношениях. Совсем нет. Оно страдает довольно серьезными недостатками (речь о них пойдет ниже), но недостатки эти искупаются молодостью, свежестью, задором, которыми наполнена премьера, которыми "заражаются" и увлекаются зрители.
...Раскрывается занавес. И сразу же те, кто бывал в Академгородке, узнают знакомую картину — башенные краны протягивают руки сибирским соснам, возвышаются светлые контуры строящегося здания. Таковы типичные приметы города науки. Художник А. Крюков хорошо их уловил. Ему удалось, лаконично оформив постановку, сообщить ей неповторимый облик сегодняшнего дня.
А вот и сами герои спектакля — молодежная бригада Кирилла Хабарова. Взявшись за руки, ребята и девушки в рабочих спецовках поют:
     Друзья мои, товарищи,
     Верней которых нет,
     В сердцах у нас жива еще
     Та песня школьных лет,
     С которой улетали мы
     Из дома своего.
     Один за всех, — сказали мы,—
     И все за одного!
Трудно словами передать особенности музыки, но можно сказать одно: песня эта — замечательный запев ко всему спектаклю. Мелодия ее льется свободно, запоминается легко, настраивает вас на приподнятый лад. Она в то же время стала яркой музыкальной характеристикой всего дружного коллектива бригады, хорошо выражает идею комедии: дружба и честность во взаимоотношениях нашей молодежи — прежде всего.
Музыка Георгия Иванова к этой комедии — определенный успех молодого композитора. В спектакле отлично звучат многие арии и песенки, танцы и хоры.
Например, — обе песенки Жени ("Звездочка" и "Если парнем я бы стала..."), песня Кирилла о Сибири, хор из первого действия в стиле русского хоровода, блюз "Космическая фантазия", куплеты Умирашкина и многое другое. Каждый персонаж имеет свою музыкальную оценку: задушевно и вместе с тем озорно звучит оркестр, когда на сцене появляется Женя, ироничные и насмешливые музыкальные фразы сопровождают Светлану, изменившую друзьям, разоблачительные, остро сатирические — жулика Умирашкина. Короче говоря,
музыка Иванова не просто сопровождает либретто, она живет, действует на сцене, активно вторгаясь в жизнь персонажей. В то же самое время она современна в лучшем смысле этого слова. Композитор смело обращается и к народным мелодиям, и к джазу, и к симфоническим решениям темы. Причем, нигде не получается противоречия, все органично сочетается друг с другом.
Теперь, когда мы уже во многом определили свое отношение к новой работе театра, пора, пожалуй, вкратце рассказать и о содержании "У моря Обского".
Сюжет таков. Весело и дружно живет бригада Кирилла Хабарова (артист А. Панков). Работают ребята на стройке, мечтают об учебе в Новосибирском университете, который сами и возводили. Но, как это часто бывает, далеко не все и не всегда в жизни просто. К Кириллу на стройку приезжает его любимая — Светлана (артистки И. Велланская и Н. Полянская). Но не друзей, не интересной работы ищет она там, а легкой славы, успеха. Кириллу не сразу удается понять Светлану. Он становится раздражительным, несправедливо выгоняет из бригады общего любимца Отара (артисты С. Савич и Л. Холодков) и постепенно вызывает всеобщее недовольство. Но ведь потому и поют молодые строители песню о верности и дружбе, что не в их правилах оставлять человека в трудную минуту. Бригада помогает Кириллу понять свою ошибку, спасает от гибели Женю (артистки Л. Смирнова, А. Суркова) — она, надеясь помочь Кириллу, которого полюбила, в пургу отправляется в город искать Светлану. Полностью разоблачен стяжатель и проходимец Умирашкин (заслуженный артист РСФСР А. Горелик), пытавшийся шантажировать Женю. Вот собственно, и все.
Очень хорошо, что Иван Ромашко не сделал в спектакле шаблонного "хеппи энд". Пьеса заканчивается как раз в тот момент, когда Кирилл только-только еще начинает прозревать. Но зритель верит, что бригада сумела отстоять свое единство, свою верность принципам коммунистической морали.
Впрочем, либретто — это, пожалуй, одно из уязвимых мест спектакля. Во-первых, оно слишком растянуто. Сюжетная линия усложнена целым рядом дополнительных ситуаций, которые "не играют" на развитие действия. Таковы, например, линии Кати и Василия, Наташи. Не выдержаны и некоторые пропорции — главный герой комедии Кирилл, по сути дела, совсем не "главный". Его переживания и сомнения выглядят весьма примитивно. А на первый план выдвигается, как это ни странно, фигура Умирашкина. Чересчур прямолинейно решен образ Светланы, этакой столичной прожигательницы жизни. Зрителю Светлана ясна с первого же появления на сцене, а вот в бригаде Хабарова ее почему-то долго не могут "раскусить".
Как и положено всякой оперетте, "У моря Обского" изобилует острыми комедийными ситуациями, шутками, рассчитанными на то, чтобы развлечь зрителя. Ничего в этом плохого нет — таковы особенности жанра. Но автору либретто подчас изменяет вкус, и тогда актеры вынуждены потешать зал шуточками, которые не выдерживают никакой критики.
"У моря Обского" только еще начинает свой сценический путь. Недостатки, о которых мы говорили,— преодолимы. Театр, надо надеяться, будет еще работать над спектаклем, "очистит" его от налета пошловатого развлекательства.
Актеры, занятые в постановке, играют с большим подъемом — это чувствуется во всем. Много добрых слов можно сказать в адрес А. Сурковой, которая, обладая хорошими актерскими и вокальными данными, создает обаятельный образ юной энтузиастки Жени Иваненко. Темпераментно, хотя и несколько "шумно" проводит свою роль Отара Л. Холодков. Очень остро, сочно издевается над своим "героем" — Умирашкин — заслуженный артист РСФСР А. Горелик. По-хорошему комедийно исполняет роль Константина Петровича Г. Мерейно.
Безусловно, об актерском воплощении "У моря Обского" на сцене можно было бы сказать гораздо больше, но нам, в данном случае казалось важным в целом охарактеризовать работу театра, композитора, либреттиста. Ведь спектакль стал важным событием в театральной жизни города.
Хочется пожелать создателям новой музыкальной комедии творческих успехов, а самому спектаклю — долгих лет жизни на сцене. Думается, что "У моря Обского" скоро перешагнет рубежи Новосибирска и начнет свое путешествие по театрам других городов.
Е. Митина".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 265 (10 ноября), с. 3).

"Мы сами строим наше счастье…"

"… Под нашим небом на земле.
Привет родной Советской власти
И слава Сталину в Кремле"
 

75 лет назад даже у советских пионеров могли вызывать некоторое недоумение невзыскательные переводы Леонидом Мартыновым венгерского соцреализма: 
 
"Анатоль Гидаш
Октябрьская песня
 
В том октябре была весна,
Весенний ветер веял.
И сеял Ленин семена —
Он будущее сеял.
 
И вот оно уже цветёт,
Румяны наши дети,
Ведь солнце Сталина даёт
Мир, счастье всем на свете.
 
 Эй, пионер, вперёд иди!
 Как будто лучик солнца,
 Алеет галстук на груди,
 В ней — сердце мира бьётся!
 
Перевёл с венгерского Леонид Мартынов".
 
 ("Пионерская правда", 1951, № 90 (10 ноября), с.  2).

"Невзгоды одолев, окрепла Украина..."

"… Восстали светлые из пепла города,
Плотины поднялись. На лопасти турбины,
Сверкая, хлынула днепровская вода".

70 лет назад в СССР стояли золотые деньки военно-патриотической темы:
"В. Черносвитов.
Золотой брегет
Повесть
Продолжение. Начало см. Номер №№ 226, 227, 228, 231, 232, 233, 237, 238, 243, 244, 245, 249, 250, 251, 255, 256, 257.
В халате, из-за отворотов, которого сверкало тонкое белье, мужчина выглядел далеко не тем "юродивым фанатиком", каким его знал весь город. Сидя в кресле, заложа ногу за ногу, он изящно курил ароматную "астру" и смотрел на собеседника холодными глазами, в которых отражались расчетливый ум, жестокость и затаенный страх постоянно рискующего собой участника той страшной игры, где отыгрыш невозможен. В чертах его лица, в разговоре даже манере прикасаться к своей бороде сквозило та же надменность, что навечно застыла на лице пани Кунтушевской. "Юродивый" свободно изъяснялся на трех языках, в том числе – русском. Пользуясь этим, разговор вел Грубер.
– Добже, – выслушав его, сказал "юродивый". – Вы разыскиваете человека, который уже служит нам. Конечно, особенно, когда дело касается операции, направленной против СССР, как я это понял из вашего намека, разведки должны помогать друг другу. Тем более, что в данном случае на это имеется еще и соответствующее разрешение нашей главы.
– Указание, – бесцеремонно поправил "юродивого" Семен и сделал предостерегающей жест в сторону другой комнаты.
– Не беспокойтесь: пани Ядвига – урожденная Бжлкевская и в свое время присутствовала даже при самых конфиденциальных совещаниях самого пана Пилсудского…
– Пани Ядвига, прошу пана, як видожне, есть ваша старша сестра? – не больно чисто, но все же по-польски высказал свою догадку Николай.
– У меня был друг, – ни к кому не обращаясь, произнёс "юродивый", – из древнего рода Радзивиллов, его сгубила плебейская страсть: он был у любопытен… Так что я хотел сказать, господа? Да, отца Бориса и выше его стоящих, и их указания я, конечно, чту. Но должен вам признаться… Мне не хотелось бы открывать вам "Коршуна "…
– Почему это, разрешите вас спросить, ясновельможный пан? — ощетинился Грубер.
– Почему?.. Хорошо, я скажу, – подумав, согласился "юродивой", ничуть не испугавшись угрожающего тона вопроса. – Изо всей этой швали – украинских националистов, – с пренебрежением высказался он, – "Коршун"– редкое исключение. Остальные являются просто грубой физической силой; нашим кулаком, который не жалко и разбить о скулу врага. А "Коршун"– искусный и хитрейший агент. Талант! Сейчас он сумел проникнуть в самый важный и трудный для нашей работы сектор разведки… В Советскую Армию. Два года он по нашему заданию занимался только этим, а теперь, когда ему удалось достигнуть цели и прекрасно замаскироваться, вы хотите, чтобы мы открыли его вам!.. Нет, исполняю указания, я отдам вам любого из моих агентов, хотя их у меня немного и каждый очень дорог, только не "Коршуна".
– Нет, нам нужен именно названный вам бывший "районовый" и ефрейтор дивизии "СС–Галичина".
– Почему это, разрешите вас спросить, ясновельможный пан? – насмешливо повторил слова Семена "юродивый ".
– Почему? Очень просто, – ответил вместо Грубера Николай. – Ни раскрывать, ни забирать от вас "Коршуна" мы не станем: нам он нужен всего на полчаса – час – для справки.
– Какой справки?
– У меня был друг… – усмехнулся Николай. – Для справки, которую может дать только он, справки от которой зависит, сможет ли кто-либо рассчитывать на прорыв противовоздушной обороны СССР с целью превратить в атомную пыль стройки коммунизма, миллиончики советских людей и вообще коммунизм. Вам этого достаточно, ясновельможный пан?
– Вот как! – подавшись вперед, стиснул ручки кресла "юродивый". – Что же вы сразу не сказали! Для такого дела я вам не только "Коршуна", всех уцелевших оуновцев предоставлю! Хоть живыми хоть мертвыми, как хотите.
– Предпочитаем живых. Дзенькую бардзо, ясновельможный пан, нам вполне достаточно одного. Попрошу пароль и отзыв.
– "Коршуна" вам вызовут. Лично ему вы скажете: "Трудно жить без точного времени. Покажите – который час?" В ответ он вам предъявит золотой брегет с портретом Ломоносова…
                                                                      *
X. В бандеровском "схроне"
На обширном массиве колхозной земли шла осенняя пахота. Весело рокотали тракторы, задорно перекидывались шутками трактористы и колхозники. Напарники, маскируясь в придорожных кустах, высматривают прохожих. Вот мимо них прошли две женщины, затем – группа ребятишек, несколько мужчин, старушка…
– Ну же!.. – торопит напарника Грубер, но Николай только отмахивается от него. Наконец он тихо откликается сгорбленного, но еще крепкого старика.
–… Так це же усе мое було! – с дрожью в голосе обвел старик рукой поля. Вот когда Семен по-настоящему оценил знание языка и края Николаем: как он безошибочно определил, что именно с этим стариком стоит безбоязненно заговорить, как с бывшим кулаком! Грубер только диву давался.
– О, добра була садыба! Велику голову треба иметь, чтобы заправлять таким хозяйством!.. – уважительно причмокнул языком Николай. – А що, прошу пана, пан не знает тут такой дивчины Марийки? Яка сад мает гарный.
–  А як же – обов'язково… Настоящая была хозяйка: яблуками торговала, горилкой… А теперь до колгоспу подалась, в комсомол лизе… А на що вона вам, прошу пана?
– Яблуки я у ей куповал. Ну и зараз треба побалакать на цей рахунок. Тильки до села не хочу идти. Поклычьте ее, прошу пана…
– Будь ласка, прошу пана: зраз поклычу…
... Сняв шляпу, Грубер вытащил маленькую бумажную иконку и вручил ее девушке с капризным ртом и красивыми, но неприятными глазами.
– Отправляйтесь к "Коршуну" и доставьте его к нам, – приказал ей Николай. – Кроме того, устройте нас пока в надежном месте, только не здесь.
– Но он сам себе не хозяин: его могут не отпустить до субботы, – возразила Марийка.
– Что же, будем ждать до субботы. Куда вы нас устроите?
– Куда... Идите вот этой тропой, пока не кончится кустарник. Там возьмите влево и напрямик до леса. На опушке увидите пробитую снарядом старую липу, – ждите меня там. Я скоро приду.
– Имейте в виду, мисс, – взял ее за руку Семен, – мы шуток не любим. У липы будет ждать один и, если что случится с ним, – второй сделает вам такой маникюр…
– А ты не пугай, не таких видала, – перейдя на "ты", сощурила глаза Марийка и, неожиданно выпалив в лицо Семену циничное словцо, повернулась и пошла, вихляя бедрами. Николай расхохотался… "Что – съел?.."
В условленное месте Марийка пришла, нагруженная снедью.
— З спасибо мне не кожух шить: гроши давайте. Що я вас – даром кормить стану..? И на дорогу так само треба.
— Та добре… На, — протянул ей пару сотенных Николай. – Остатне получишь, колы приведёшь "Коршуна". Так?  — спросил он Семена. Тот кивнул головой…
В "схроне" – потайной землянке, хранящей следы пребывания в ней оуновцев-бандитов, – было сухо, относительно удобно, только темно. Главный вход в нее вел через дупло огромного, иссушенного старостью дерева. Кроме того, имелись еще три запасных выхода, которые, пожалуй, вернее было бы назвать выползами, так как они представляли собой подобие кротовых ходов. Крышки люков, которыми оканчивались на поверхности земли эти ходы были хитро замаскированные дерном, поросшим обыкновенной живой травой. У одного из них – приоткрытого, на маленькой лужайке среди кустарника, напарники проводили весь день, валяясь на сухой, желтеющей траве.
Окружающий их лес уже одел свой чарующий осенний наряд, от которого трудно глаза отвести. Багряный, пурпурно-фиолетовый, красный, оранжевый, желтый, пожалуй, никакой художник не сумеет то ли яркими красками написать такую лирический-грустную картину, как это делает природа, разрисовывая осенний лес. Партнеры лежали, переговариваясь лениво и тихо: "схрон" находился близ шоссе, а лужайка, где отдыхали шпионы, еще ближе. Однако окружающий пейзаж и задумчивое паренье облаков, то и дело пронизываемых косяками птиц, возымели свое действие: вздохнув Николай стал читать стихи:
          "…Лесов таинственная сень
         С печальным шумом обнажалась,
         Ложился на поля туман,
         Гусей крикливых караван
         Тянулся к югу…"
Сидя на земле, поджав колени к подбородку, Семен насмешливо покосился на компаньона и продолжал сосредоточено колупать мозоль на разутой ноге.
          "…Встает заря во мгле холодной;
         На нивах шум работ умолк;
         С своей волчихою голодной
         Выходит на дорогу волк…"
– То мы с вами, коллега – прервав себя, подмигнул Груберу Николай и с пафосом стал читать дальше:
         "Его почуя, конь дорожный
          Храпит…"
Но тут "волки", как суслики, поспешно юркнули в люк и опустили крышку: на шоссе остановилась машиной и раздались громкие голоса, смех.
Так отдыхать Семену и Николаю пришлось до субботы, пока не появилась Марийка. Пришла она под вечер. Убедившись, что за ее отсутствие здесь ничего не изменилось и все спокойно, она убежала и через некоторое время вернулась под руку с мужчиной военной форме старшины сверхсрочной службой.
Пока он подходил, напарники разглядывали его…: среднего роста, жилистый, подтянутый; лицо широколобое, широкоскулое, сужающееся к твердому подбородку; рот по углам припухлый, взгляд прямой, дерзкий, походка – чуть вразвалку, как у Семена.
Опытный физиономист Николай сразу определил: парень хитер, вероломен, нахально смел и затаенно труслив. И видно – стреляный воробей.
— Познакомьтесь, – усмехнулась Марийка.
Усевшийся у открытого люка хода, "Коршун" квинул Марийке: "Отойди"…
— Ну, что треба, шановни товарищи?.. Сидайте…
Грубер сел, прищурился на солнце:
– Да-а… Трудно жить без точного времени. Покажите, который час?
Сорвав травинку и покусывая ее, "Коршун" искоса глянул на незнакомца, дернул плечом:
— А бис его знает. У меня нема часов.
— Повторяю. Трудно жить без точного времени. Покажите, который час? – серьезно и строго сказал Грубер.
"Коршун "расхохотался. Смех у него был гортанный, сухой и неприятный.
– Я же вам сказал – нету. Не ношу при себе… Ну, ладно, пошли… – оборвав смех, серьезно предложил он и стал спускаться в люк "схрона".
Грубер сделал знак Николаю следовать за ним, но тут же передумал:
– Постой…
(Продолжение следует)"
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1956, № 263 (10 ноября), с. 4).

"Чтобы тело чисто было после долгого пути..."

"… Два куска простого мыла -
Лучше мыла не найти!"
 

70 лет назад в СССР гудел от возмущения клуб новосибирского жиркомбината:
"Грозное предупреждение колонизаторам
Вчера рабочие, инженерно-технические работники и служащие новосибирского жиркомбината собрались в своем клубе, чтобы выразить глубокое негодование по поводу империалистической агрессии в Египте.
– Колонизаторы и их наемники, – с гневом говорит начальник мыловаренного завода т. Данилов, – пытаются закабалить трудящихся свободолюбивого Египта, мешают им мирно жить. Мы, советские люди, горячо сочувствуем героической борьбе египетского народа и надеемся, что его усилия увенчаются полной победой.
Работница глицеринового цеха т. Артемьева от имени женщин клеймит позором агрессоров, посягнувших на независимость Египта, и требует обуздать их. Она также выражает уверенность, что силы реакции в Венгрии будут окончательно сокрушены и венгерский народ теснее с сплотиться вокруг Революционного Рабоче-Крестьянского правительства.
Выступает бывший участник Великой Отечественной войны рабочий маргаринового цеха т. Леджаев. Он с возмущением говорит о наглой авантюре империалистов и их агентуры на Ближнем Востоке и Венгрии.
Участники митинга единодушно приняли резолюцию, в которые осуждают агрессию Англии, Франции и Израиля против Египта и выражают свое удовлетворения созданием Венгерского Революционного Рабоче-Крестьянского правительства и его программой".
("Советская Сибирь", 1956, № 259 (6 ноября, с. 2).

"Но в Крыму ли, в Сибири…"

"… Не о громе орудий, —
О труде и о мире
Наши думают люди".
 

75 лет назад советские люди уже привыкли к тому, что газетах — стихи сварщиков, а на художественных выставках — картины слесарей:

"Славься, страна октября!
Творчество
… Грохотание машины внезапно оборвалось. Длинные тонкие проволоки перестали свиваться в толстый канат. Простой машины нужно срочно ликвидировать. Вызвали электросварщика Григория Люшнина.
Круто брызжут искры. Плотным серебристым швом спаивает сварщик деталь. Он работает быстро и чётко. Несколько минут – и огромный цех московского завода "Серп и молот" снова работает полным ходом. Заказ строек коммунизма не запоздает!
После работы Люшнин приходит домой и пишет такие стихи:
       "У печей калильных жарко,
       Непрерывно слышен стук.
        Золотые искры сварки
        Рассыпаются вокруг.
        Как на вахте, я на сварке
        Со щитком в руке стою.
        Я машинам нашей марки
        Всё уменье отдаю!"
Радость трудового успеха рождает стихи, полные патриотизма, любви к своему родному заводу, к своей стране. И никого не удивляет то, что стихи написаны не поэтом – профессионалом, а поэтом рабочим. Мы уже привыкли к тому, что в газетах читаем стихи сварщика, на художественной выставке смотрим картины слесаря, в театре аплодируем выступлениям колхозного хора. Рабочий и инженер, колхозник и агроном — все они в равной мере обогащают нашу культуру, всем им в равной мере принадлежат театры, музеи, картинные галереи, книги, музыка. В нашей стране культура стала достоянием всего народа".
("Пионерская правда", 1951, № 88 (2 ноября), с.  3).

"И, отойдя скорей в сторонку, волос откидывая прядь..."

"… На свет рассматривает пленку,
Стараясь что-то разобрать..."
  

70 лет назад в СССР не полагалось пить на работе водку часто:

"Пьет вино безмерно— работает скверно
 
Киномеханик наш Соснин,
Задорный молодой парняга,
Частенько в жизни без причин
Безмерно пьет спиртную влагу.
 
И в этом вся его беда:
Глотнувши водки два стакана,
Кинокартину часто он
Без звука гонит по экрану.
 
Народ волнуется, кричит:
— Механик! Что ж это такое?
Соснин не слышит— спит
У киноаппарата стоя.
 
А как проснется, то назад
Крутить всю киноленту станет,
И на три часа подряд
Один сеанс как раз растянет.
 
Всем непонятно: почему
До сих пор сурово, четко
Не запретит ему никто
Пить на работе часто водку?
                    *   *   *
Киномеханик Пятовского лесопункта Соснин во время демонстрации кинокартин часто бывает крепко пьян. Публика кричит, свистит. Соснин просыпается и начинает гнать киноленту назад. Сеанс проходит не за полтора часа, а длится часа три.
 
А. Богданов,
рабочий Пятовского лесопункта".
 
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 133 (4 ноября), с. 4).

"И грянул раскатом салют боевой..."

"… Раскинулось эхо над краем,
А в небе, нависшем над вольной Невой,
Знамена победы взыграли".
 

70 лет назад в СССР большие надежды подавал рабочий Пятовского лесопункта А. Богданов:
 
"Сыновья
 
Мы снова отмечаем,
Торжественно встречаем
Октябрьский народный юбилей.
Но жаль, моя супруга,
Что нет в часы досуга
В доме вместе с нами
                             любимых сыновей.
 
Они, как нам известно,
Живут прекрасно, честно
И все до одного давно
                                     увлечены
Хорошею работой
И с пылкою охотой
Трудятся для блага
                              народа и страны.
 
Вот старший сын наш Боря
Ужасно любит море,
Он штурман корабля, и ровно
                                       третий год
Из разных частей света
Сердечные приветы
В письмах, телеграммах
                 тобой нам часто шлет.
 
Он был во многих странах,
Морях и океанах,
И Новый свет, конечно,
                                тоже посещал,
Но лучше и чудесней,
Милее я прелестней
Такой страны, как наша,
                             в мире не видал.
 
Наш средний сын Василий
Из всех своих усилий
Руду все время ищет где-то
                                       под землей.
Долг службы выполняя,
Живет в горах Алтай
И обещает в гости в дом
                             прибыть родной.
 
Его работа манит,
Всегда он очень занят
И странствует с конца
                             в конец по СССР.
К своей стремится цели,
Чтоб доказать на деле,
Что он специалист
                               геолог-инженер.
 
А младший сын Аркаша.
Ведь это гордость наша,
Он у нас известный
                        герой страны пилот.
От края и до края
Над всей страной летает
И родной Отчизны границы
                                                бережет.
 
Он любит дисциплину,
Двухкрылую машину
И помнит то, чему учил
                                           его отец...
В полетах не робеет,
Три ордена имеет
Аркаша наш отважный
                            летчик, молодец.
 
Вот видишь дорогая,
Жена мои родная,
Какие дети есть у нас с тобой.
Все дело свое знают
И честно помогают
Трудом своим примерным
                            Отчизне дорогой.
 
Давай с тобой, супруга,
Поздравим-ка друг друга,
Нальем вина и выпьем,
                                         милая моя.
За нашу власть Советов,
За то, что в мире нету
Нигде таких детей,
                          как наши сыновья.
 
А. Богданов,
рабочий Пятовского лесопункта".
 
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 133 (4 ноября), с. 3).

"Смелей в борьбу, младые силы!.."

"… Звучит призыв в родном краю.
Разбей оковы, разорви могилы
И стань, рабочий, в строй в бою!"
  

75 лет назад читатели недолго мучились без переводов шедевров поэзии народов СССР на русский язык: 
 
"Иосиф Нонешвили
Авлабарская типография
 
Здесь каждый камень сердцу отзовется,
Напомнит нам бессмертные дела.
Остановись у этого колодца,
Здесь прежде типография была.
 
Колодец вел в подполье, где когда-то
Стучал упрямо маленький станок.
Была охранка яростью объята
И в поисках филеры сбились с ног.
 
А Сталин, над станком склонясь устало,
Работал от заката до утра,
И слово силу бомбы обретало,
Метало искры лезвие пера,
И строчка типографского металла
Была, как сталь булатная, остра.
 
И мудрый Сталин знал, что здесь куется
Оружья сталь, разящая в бою.
И город утром черпал из колодца
Свободы родниковую струю.
 
Перевел с грузинского Александр Межиров".
 
("Заря Востока", 1951, № 259 (2 ноября), с. 3).

"Честь нашей эпохи, и совесть, и разум..."

"… Она воплотила в себе.
Ей — славной вовеки — народ наш обязан
Своею победой в борьбе.
Она, что поставила благо народа
И правду превыше всего,
Нигде и ни разу за долгие годы
С пути не сошла своего.
Могучая воля ее нерушима
И неугасим ее свет.
И выше, чем тот, что она совершила,
В истории подвига нет.
И пусть не записано это в Уставе —
Мы знаем, в чем сила ее:
Вложил в нее Ленин, ей Ленин оставил
Великое сердце свое.
И нас вдохновляя своими делами
На подвиг, на доблестный труд,
Всегда и повсюду была она с нами —
Наставник, защитник и друг.
Мы с именем партии горы сдвигали,
В ней черпая силу свою,
А коль приходилось встречаться с врагами,
Мы насмерть стояли в бою".

65 лет назад в СССР узнал наконец практически полностью об антипартийной деятельности Маленкова, Молотова, Кагановича и других противников ленинского курса ЦК Н. Слепушкин:
"Горячее одобрение решений XXII съезда КПСС
… Правильно!
Раньше, до XXII съезда партии, я лишь в общих чертах и, конечно, далеко не полностью знал об антипартийной деятельности Маленкова, Молотова, Кагановича и других противников ленинского курса ЦК. И вот из докладов на XXII съезде, выступлений делегатов, заключительного слова Никиты Сергеевича Хрущева выясняется, какой вредно нанесли партии и народу эти отщепенцы в период культа личности.
Нет, всего этого Сталину простить нельзя! Народ не простит, в истории не забудется. И совершенно правильно поступили делегаты XXII съезда партии, приняв Постановление о нецелесообразности дальнейшего сохранения в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина. В Постановлении справедливо подчеркнуто, что "серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом Мавзолее В. И. Ленина".
Н. Слепушкин,
капитан рефрижераторного траулера "Гоголь".
("Рыбный Мурман", 1961, № 132 (2 ноября), с. 4).

"И как огонь нас знамя озаряет…"

"… Мы слышим мощные раскаты Октября,
И бодрость в сердце нам вселяет
Победный гул сияющего дня".
 

75 лет назад в советской литературе главным недостатком любой галиматьи являлось то, что в ней не была отображена роль партийной организации:
"Критика и библиография
"Гимн Родине"
Алио Мирцхулава (Машашвили). "Гимн Родине" (стихи и поэмы) на грузинском языке. Издательство "Сабчота мцерали", Тбилиси, 1951 г.
Недавно вышел в свет сборник произведений поэта А. Мирцхулава "Гимн Родине". В книгу вошли наиболее значительные произведения поэта, созданные им на протяжении тридцатилетней литературной деятельности. Именно этим определяется ценность сборника, являющегося как бы творческим отчетом поэта читателю.
Рождение А. Мирцхулава, как поэта, совпало с установлением в Грузии советской власти. Его первое стихотворение напечатано в 1921 году.
С первых же шагов А. Мирцхулава на литературном поприще главной темой его поэзии становится жизнь Советской Грузии. Ни одно значительное событие не проходит мимо его творческого взора.
Индустриализация страны и коллективизация сельского хозяйства, ломка старых общественных отношений, победа социализма, героическая борьба советских людей против немецко-фашистских орд, образы строителей коммунистического общества — вот что становится темой его стихов.
Поэзию Алио Мирцхулава пронизывает чувство горячей любви к социалистический Родине.
Одно из его стихотворений "Гимн Родине" дало название всему сборнику. Оно отличается патриотическим содержанием и простотой художественной формы. Стихи эти, переложенные на музыку, стали народной песней.
Вдохновенные стихи посвятил А. Мирцхулава гениальным вождям трудящихся всего мира Ленину и Сталину, дружбе этих величайших гениев человечества, их борьбе за победу коммунизма. Одними из лучших стихов этого цикла справедливо считаются "Ленин" и "Скульптура во Мцхета".
Взволнованны и лиричны стихи "Рождение" и "Родина вождя". Первое из них посвящено описанию того дня, когда в одном из горийских домиков родился мальчик, ставший надеждой трудящихся всего мира, знаменосцем новой эры в истории человечества. Второе—это рассказ о современном Гори, в котором ключом кипит новая, советская жизнь.
К этому же циклу примыкает стихотворение "Старая шинель". С большой теплотой рассказывает поэт о простой солдатской шинели, в которой товарищ Сталин защищал от белогвардейцев красный Царицын, шинель, к которой прикасалась рука великого Ленина.
В годы Великой Отечественной войны поэт написал ряд горячих, патриотических стихотворений. Из этих стихов вошли в рецензируемый сборник "Песня победы", "Братья", "Стоят два города, два побратима", "Сила песни", "Мкинвар", "Гори".
Хочется особо отметить стихотворение "Два города, два побратима", в котором воспеваются города-герои — Ленинград и Сталинград. Лиричностью и теплотой проникнуто стихотворение "Братья", в котором глубина содержания сочетается с прекрасной художественной формой.
Еще до окончания второй мировой войны американо-английские империалисты начали вынашивать планы третьей войны. На защиту мира поднялись все советские люди. Свой вклад в дело борьбы за мир вносят и грузинские поэты. Одним из стихотворений, выражающих волю грузинского народа в этой борьбе, является стихотворение Алио Мирцхулава "Желание".
Разнообразны по тематике и содержанию и другие, помещенные в сборнике, стихи послевоенных лет, хотя большинство из них и посвящено грузинской колхозной деревне. В них воспевается трудовой героизм советских людей, направленный на благо Родины. К числу таких стихов относятся "Песня комбайнера", "Во дворе фермы", "Кахетия".
С большим мастерством написано стихотворение "Весна в Сагурамо". Обращаясь к Илье Чавчавадзе, автор рассказывает о жизни возрожденной Советской Грузии и показывает, как сбылись мечты великого поэта о прекрасном будущем своей отчизны.
В сборнике помешены две поэмы— "Энгури" и "Рустави".
Тема первой поэмы—строительство Ингурского бумажного комбината, второй — строительство Рустави. Эта поэма является как бы продолжением первой. В ней действуют те же герои.
Поэма "Энгури" впервые была опубликована до Великой Отечественной войны.
Это—первое крупное произведение грузинской поэзии, отображающее промышленное строительство в республике. Критика указывала автору на ряд существенных недостатков этого произведения, но они не были исправлены. Одним из этих недостатков является неверное изображение героя поэмы Бурду Шелия. Он наделен типичными чертами советского человека — энергией, волей, целеустремленностью, он активно борется с врагами советской власти. Но стоило ему получить увечье, как исчезают и его энергия, и его воля. Он замыкается в себе и начинает помышлять о самоубийстве.
Следует сказать, что, погнавшись за ложно понятым драматизмом, автор поставил своего героя в положение, не характерное для советского человека.
Серьезнейшим недостатком является то, что в поэме не отображена роль партийной организации на стройке.
Неприятное впечатление производит натурализм некоторых сцен.
Язык поэмы страдает диалектизмами и архаизмами. Это вынудило автора снабдить поэму многочисленными сносками, поясняющими непонятные слова. Наряду с удачными поэтическими сравнениями встречаются и надуманные: "небо разрисовано, как карта Грузии", "он так громко расхохотался. что стекло зашаталось как крыло" и т. д.
Поэму "Энгури" можно было включить в сборник только после ее основательной переработки.
Намного выше в идейно-художественном отношении поэма Алио Мирцхулава "Рустави". Это большое эпическое полотно, отражающее героику мирного созидательного труда советских людей. Поэт умело разворачивает сюжетную канву произведения, постепенно втягивая читателя в круг интересов своих героев.
Серьезным достижением А. Мирцхулава является верный показ руководящей роли большевистской партии. Образ партийного руководителя, заботливого, вдумчивого, умеющего найти нужное решение, поднять массы на борьбу за его выполнение, обрисован поэтом с большой теплотой, штрихами скупыми, но яркими.
Великолепно изображен в поэме индустриальный пейзаж нового социалистического города Рустави. Читатель зримо чувствует величие труда советских людей, построивших на некогда опустошенной нашествиями врагов и выжженной солнцем земле гигантский металлургический завод.
В поэме "Рустави" читатель встречает своих старых знакомых из поэмы "Энгури". Значительно обогатился образ Лии Лендиа, более выпукло обрисованы и образы двух фронтовых друзей — строителя Бурду Шелия и архитектора Арчила Девидзе.
Сборник "Гимн Родине" является значительным вкладом в грузинскую поэзию.
Д. Кумсишвили".
("Заря Востока", 1951, № 258 (1 ноября), с. 3).