"Партия, слушай, родная..."

"… Голос твоих сыновей.
Служит юность трудовая
Правде ленинской твоей!"
 

55 лет назад вставали снова на вахту, привычно берясь за штурвал и рубильник, даже графоманы из бывших троцкистов:

"Александр Смердов
Слово о делегате
Мой товарищ и сверстник —
Поколения зодчих и астронавтов
Гражданин Союза Советов,
Ильича наследный и верный сын, —
Ты сегодня шагаешь
В открытое настежь Завтра —
К самой светлой, заветной
Из земных надежд и вершин.
Завершая жаркую смену,
Деловито и вдохновенно
Ты навстречу весеннему утру
Устремляешь думы и взгляд.
В завихрениях звездных
Над тобою купол Вселенной,
Мириадами киловатт
Пятилеток зори окрест горят...
Сгиньте ж с глаз людских
Искалеченные виденья былого,
Миллионов убитых
Бескрайний крестовый погост...
Залп "Авроры",
Ленина слово
Шар земной
ведут по орбите новой,
В озареньи пятилучевых.
Негасимых вовеки горячих звезд.
И отныне над жизнью,
Над судьбою народов не властен
Тот закон, что веками —
Вершил на планете кровавый суд, —
Всей Земли коммунисты —
Людская правда, совесть и счастье —
Миру братство и волю
На знаменах, в сердцах боевых несут.
Мой напарник и сменщик —
По партии, общему делу и классу,
Выходящий первым в разведку,
На доблестный бой и ударный труд, —
Коммунисты, народ
С любовью и верой, единогласно
Делегатом избрали
                                     на XXIV.
И на съезде
                       в ЦК тебя вновь изберут.
И с трибуны Кремля,
Среди Ленинской гвардии славной,
С высоты отгремевших,
Перед строем новых встающих лет, —
Ты предстанешь пред миром
С девятым развернутым планом
Наших завтрашних, всенародных,
Небывало великих работ и побед.
И вставая снова на вахту,
Привычно берясь за штурвал и рубильник,
В Директивы вникая
Как в рабочий, срочный наряд и чертеж,—
Ты встречаешь вешнее утро
Века радости, света и изобилья,
Звездолеты, планетоходы
В мирозданья бездонную высь ведешь.
Мой герой и соавтор,
В лицо твое глядя родное, простое,
Проверяя дел твоих,
Замыслов великаний взлет и размах,
Всей душой вопрошаю:
Какой же ты кисти и песни достоин,
Как тебя возвеличить
В неизбывных, прекрасных, как жизнь,
                                                                           словах!!"
("Советская Сибирь", 1971, № 82 (8 апреля), с. 4).

"Нахлобучив мичманку на брови..."

"… Шёл в кино, в контору, на причал:
Полный свежей юношеской крови,
Вновь куда хотел, туда и мчал!"
 

65 лет назад в мозгах некоторых секретарей парторганизаций зашкаливал процент иностранных картин, попавших в советский кинопрокат:
"Претензии кинозрителя
Для меня неизвестно, зависит или нет от Тотемской конторы кинопрокат и отдела культуры выбор и план проката кинокартин. Но нужно сказать, что в кинотеатре "Октябрь" за последние годы очень много стало демонстрироваться иностранных кинофильмов, иногда неинтересных, бессодержательных. Безусловно, я далек от той мысли, что их не нужно показывать, однако, думается, и злоупотреблять этим не следует.
Лично мною было просмотрено: в 1958 году 112 кинокартин, из них 49 иностранных, в 1959 соответственно 82 и 30 и в прошлом году—79 и 36. За три месяца этого года из 31 кинокартины пришлось смотреть 14 иностранных. Как видно, процент иностранных кинокартин очень большой. Если можно, то этот процент нужно уменьшить, и мне кажется, что зрители не будут в обиде. Неправильно иногда поступает администрация кинотеатра, когда не пишет на афишах чей фильм (английский, французский, немецкий и так далее), а это следовало бы делать! Кроме того, часто можно видеть на афишах такую надпись: "Новый художественный фильм", на самом деле он двухлетней и большей давности. Вот, например, 1, 2 и 3 апреля демонстрировалась кинокартина "Улица молодости". На афише было написано: "Новый художественный фильм", тогда как этот фильм шел в Тотьме в августе 1958 года. Если администрация это делает с целью привлечь больше зрителей, то она поступает нехорошо, это не метод пропаганды кино.
А. Забродин, секретарь парторганизации пристани Тотьма".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1961, № 44 (9 апреля), с. 3). 

"Собирала ночь седые тучи..."

"… Расходился ливнем дождь прямой.
Пионер, один из самых лучших,
Не вернулся в эту ночь домой".

65 лет назад в СССР позорил звание советского гражданина баптист Петр Ланбин:
"По следам наших выступлений
"Мальчик уходит из тьмы"
Под таким заголовком на страницах "Вечернего Новосибирска" 17 марта была опубликована статья, в которой рассказывалось об антиобщественной деятельности члена баптистской общины Петра Ланбина, сторожа ОКСа Новосибирского химзавода. Прикрываясь библейскими заповедями, Ланбин калечил жизнь собственного сына Павлика, занимался воровством, спекуляцией, распространял разного рода слухи. Поведение Ланбина глубоко возмутило весь коллектив химзавода. Люди испытывали тревогу за судьбу Павлика и его младшего брата, который пока еще находится в семье баптиста.
...В минувший четверг просторный зал заводского клуба был переполнен. Здесь состоялось заседание товарищеского суда по делу Петра Ланбина.
В наступившей тишине четко звучат слова председательствующего т. Махневой:
— Суд предлагает вам, Петр Ланбин, объяснить причины своих антиобщественных поступков.
Ланбин встает, выходит к трибуне. Постное, невзрачное лицо. Гладко прилизанные волосы. Синяя, смиренная косоворотка. Он юлит, пытается уходить от прямых вопросов, изворачивается.
— Почему я тапочками спекулировал? Мне есть надо, вот я дома и "подколачивал"...
В зале — шум: всем известно, что Ланбин обеспеченный человек. У него есть двухэтажный дом, он за высокую мзду сдает комнаты квартирантам.
Отвечая на вопрос председателя, Ланбин начинает рассказывать о сыне. Пожалуй, лучше не стоит перечислять всю ту низкую клевету, которую Ланбин возводит на Павлика — 12-летнего ученика 74-й школы. Его "рассказ" то и дело прерывался возгласами негодования из зала. По словам Ланбина, получается, что у Павлика — врожденная склонность к пороку.
И здесь рабочие не выдержали: на Ланбина посыпался град вопросов, таких прямых и резких, что баптист, припертый к стенке, окончательно запутался во лжи.
Вопрос: Какими методами вы сына воспитывали, как отучали его от дурных привычек?
Ланбин: Внушением, только внушением.
Тов. Вишняк, завуч школы № 74: Я сам видел, как вы в нашей школе ударили Павлика так, что он подняться не мог. Значит, вы неправду говорите. Отвечайте, били вы Павлика?
Ланбин: Нет. Я его только порол(?!)
Вопрос: Почему вы Павлику газеты запрещали читать? Книги библиотечные рвали?
Ланбин: А зачем ему газеты — он еще мал, ничего там не поймет.
Вопрос: Вы сына в секту завлекали?
Ланбин: Нет.
Тов. Латышева, завуч школы № 74: А почему же Павлик так подробно рассказывает о молениях, о том, как обставлен молебный дом баптистов?
Один за другим выступают рабочие — контролер ОТК цеха  № 7 т. Лузина, слесарь т. Любый, начальник пожарной охраны т. Макаров, работник ОКСа т. Мурзин и многие другие. Гневно говорят они о том, что Петр Ланбин позорит звание советского гражданина, что религией он только прикрывает свой облик человека, морально разложившегося, у которого нет любви ни к коллективу, ни к своим детям.
На трибуне — начальник детприемника т. Голдобенко. Она рассказывает товарищескому суду о судьбе Павлика. Мальчик сейчас находится в детской воспитательной колонии. Ему там хорошо: заботливые педагоги постепенно излечивают искалеченную дикими семейными условиями душу ребенка.
Павлик оказался любознательным, живым, пристрастился к чтению, хорошо учится.
— А вы утверждаете, что ваш сын закоренелый преступник, — обращается Голдобенко к Ланбину. — Павлик скоро выйдет из колонии, но мы не допустим, чтобы он вернулся к вам. Я требую, чтобы Ланбина лишили прав отцовства — Павлик должен попасть в хорошие руки.
Секретарь партийной организации химзавода т. Никольский сказал:
— Таким людям, как Ланбин, чужда наша мораль. Ланбин лжет, ворует, избивает, по свидетельству родственников, жену.
— Я, мать троих детей, не могу равнодушно слышать о том, что говорит Ланбин, —сказала работница ОКСа завода т. Коробкина,— за это его надо строго наказывать.
Дружным одобрением встретили рабочие выступление т. Хабибулина, работника ОКСа:
— Я о баптистах раньше по радио слышал, в газетах читал, — сказал он, — а вот прямого представления о них не имел. Теперь имею. Конечно, вера — личное дело Петра Ланбина, но теперь я увидел ясно: такие, как он. не хотят жить так, как живут все честные советские люди. Мы не позволим Ланбину антиобщественными делами заниматься. Иначе ему среди нас не место.
Выступают бригадир плотницкой бригады т. Васильев; родственник Ланбина, бывший партизан т. Баландин, которому тоже стыдно за поведение своего шурина, и другие.
Товарищеский суд химзавода решил объявить Петру Ланбину общественный выговор. Общественность обращается в народный суд с просьбой лишить Ланбина отцовских прав на Павлика, поручила завкому наблюдать за тем, как Ланбин воспитывает своего младшего сына, чтобы не допустить повторения истории с Павликом. Если же Ланбин будет мешать сыну учиться в школе и начнет приобщать его к баптистской секте, просить народный суд лишить его права отцовства и на второго сына.
Э. Ильина".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 87 (12 апреля), с. 3).

"Старшина был очень краток..."

"… Выполнять приказ изволь —
Прополоть полсотни грядок
К восемнадцати ноль-ноль!"
 

65 лет назад в СССР при экранизации литературных произведений неизбежны были издержки:
"Кино
Герой и время
В каждом отзыве читателей и критиков о романе Г. Березко "Сильнее атома" присутствует одна главная мысль: заслуга авторов в показе путей формирования характера нашего молодого современника. Герой романа Андрей Воронков —фигура отнюдь не идеальная. И все же читатель с большой симпатией и интересом следит, как постигает юноша смысл жизни. Этот интерес понятен: Андрей —житель шестидесятых годов, века спутников и атомных двигателей. Его интеллект, запросы, мечты неотделимы от нашего времени.
Не случайно и то, что "линия" Андрея Воронкова переплетается в романе с "линий" генерала Парусова и замполита Лесуна. Ведь суть разногласий двух командиров состоит в диаметрально противоположном понимании армейской дисциплины, а значит, и форм, методов воспитания молодых солдат. Для Лесуна Воронков его товарища — люди с разными характерами, имеющие право на человеческое достоинство. Именно достоинства, сознание своей высокой миссии определяет моральную силу нашей армии. Парусов же во главу угла ставит одно лишь повиновение. Это спор людей, из которых один идет в ногу со временем, другой же безнадежно отстал.
Писатель стремится показать, что описанный им частный эпизод из жизни Н-ского воинского подразделения — это эпизод конкретной эпохи. Отсюда его публицистические концовки глав, как бы дающие событиям исторические фон…
Так обстоит дело с книгой. Но вот на экраны вышел фильм "Прыжок на заре", поставленный на киностудии имени Горького по сценарию Г. Березко (постановщик И. Лукинский, оператор В. Гинзбург). По существу это вариант романа "Сильнее атома", и хотя в титульном листе нет соответственной ссылки, зритель невольно сравнивает и сопоставляет. Сравнение это не в пользу фильма.
Разумеется, при экранизации литературного произведения неизбежны издержки, отказ от каких-либо второстепенных сюжетных линий и героев. В данном случае авторы киноварианта отбросили почти все что делает роман Березко произведением глубоко современным. Не в том главная беда, что на экран не попали ни Парусов, ни Лесун, что необыкновенно жизненный и тонкий образ капитана Борща подменен эпизодической "служебной" фигуры, в конце концов сценаристы постановщики были вправе сосредоточить свое внимание на судьбе только двух персонажей — солдата Воронкова и старшины Елистратова. Дело в том, что Андрей Воронков в фильме (артист В. Костин) (лишь формально сродни своему литературному прототипу. Он участвует в тех же событиях, совершает те же поступки, но при этом не вызывает у зрителя ни симпатии, не интереса. В чем тут секрет? Да в том, думается, что киногерой Березко в отличие от героя романа лишен тех примет времени, которые делали его образом типичным.
Андрей окончил десять классов и потому считает себя вправе презирать малообразованного старшину Елистратова. Он умеет рисовать, хорош собой, неглуп и потому возомнил себя центром вселенной... Но это и все. А где же обаяние не внешней, а истинной культуры, которое есть у героя романа Березко? Где его раздумья, мечты, открывающие мир молодого человека наших дней? Их нет в фильме. А потому и "перерождение" Андрея в фильме воспринимается без особого интереса и доверия — даже несмотря на то потрясение, которое пережили зрители (и герои фильма) в коротком эпизоде подвига Елистратова. Именно этот эпизод, по замыслу авторов, и поколебал окончательно эгоизм, самовлюбленность Андрея.
Сцена, о которой идет речь, целиком взята из книги. Трудно короче и убедительные сказать о высокой красоте рядового советского человека. Когда Елистратов, выхватив у мальчика найденную им в земле и готовую разорваться гранату, прикрывает ее своим телом, мы не думаем о героизме — мы просто на несколько секунд перестаем дышать. Когда же отсыревшая граната не взрывается, зрители с волнением ждут: как поведут себя герои дальше? К чести авторов фильма, они не испортили кадра неуместными сентенциями. Эпизод заканчивается все так же строго, суровая и сдержанно...
Если для образа Воронкова эта сцена не стала завершающим мазком, то характер Елистратова, обрисованный в фильме весьма последовательно, обрел в ней волнующую законченность.
По существу Елистратов (артист В. Кашпур), а не Воронков стал центральной фигурой фильма. Для старшины армия — это не только любимое дело, но и родной дом. Он видит в службе высшую красоту, ибо знает, во имя чего живет солдат на земле. Неприязнь Елистратова к Воронкову — не просто антипатия к несимпатичному человеку. Воронков иронизирует над тем, что для старшины свято, он лишен чувство долга, и это глубоко возмущает старого воина.
Долг, совесть для Елистратова — не узкие понятия. Он и в личной жизни также честен и справедлив. Если Андрей любит Варю бездумно, эгоистично, то отношение Елистратова к Таисии Гавриловне и ее детям продиктовано глубокой порядочностью и добротой.
Думается, фильм "Прыжок на заре" в некотором отношении явление показательное. Он свидетельствует о том, что понятие современности в искусстве требует большой конкретности и глубины, умения наладить в характерах людей черты эпохи.
М. Рубина".
("Советская Сибирь", 1961, № 81 (5 апреля), с. 4). 

"Прибыло много народу на съезд..."

"… Нет, к сожаленью,
В гостинице
Мест!"
 

60 лет назад в СССР решал, что именно нужно для счастья, XXIII съезд партии:

"Голос сердца
Беспартийный,
                            Я сижу незримо
На съезде
               с делегатами в Кремле,
Народ и партия —
                            они неотделимы
На нашей обновляемой земле.
Для беспартийного
                и коммуниста Ленин —
Начало
                всех невиданных начал.
В преемственности
                           наших поколений
Я вижу мысль
                                и волю Ильича.
Что сделано,
И сделать нам придется,
В Кремле
                   решает Партия сейчас,
И разве сердце
                     не одно и тоже бьется
У коммунистов
             и у беспартийных — нас?!
И в этом
                   согласованном биенье
Вся мудрость
          правды ленинской слилась.
У партии с народом —
                                             единенье,
А это значит —
                             нерушима власть,
Утвержденная у нас полвека —
В девятьсот семнадцатом году.
Все делает
                           для блага человека,
Все делает
                                   у мира на виду;
Потому что
                              ленинская правда
Заставляет
                          сердце биться в нас,
И то,
               что нам для счастья надо,
Решает
      двадцать третий съезд сейчас.
К. Веснин".
("Рыбный Мурман", 1966, № 39 (3 апреля), с. 2).

"Разрушен храм бессмертной Афродиты..."

"… И жертвенник погас, и гимны позабыты..."
 

65 лет назад в СССР звали думать даже спектакли народных театров:
"Остров Афродиты"
Театр
Пьеса А. Парниса "Остров Афродиты", пожалуй, одно из интереснейших и актуальных произведений современной драматургии. Столкновение двух матерей — гречанки Ламбрини Кирьякули и англичанки Глории Паттерсон в борьбе за жизнь своих сыновей — столкновение, наглядно отражающее характер и смысл национально-освободительной войны на острове Кипре.
В пьесе, насыщенной большим социальным содержанием, глубоко раскрыты характеры героев, динамична сюжетная канва, сложно сплетение человеческих отношений.
Что хочется прежде всего сказать о спектакле народного театра клуба имени Клары Цеткин? Большинство исполнителей играет с чувством сценического ансамбля, без какого-либо ложного пафоса.
Артистка Г. Канюшина нашла живые и точные штрихи в обрисовке образа Ламбрини. Чувствуются и выстраданное мужество, и подлинная мудрость, и душевная стойкость матери-киприотки. Она озабочена не только судьбой сына, но и судьбой своей героической родины. Прямая противоположность ей — Глория (И. Станкеева)—представительница мира, разъедаемого лицемерием, жестокостью, эгоизмом, а в конечном счете, подлостью. Очень различны эти женщины, их любовь к своим сыновьям. И в горе своем они не схожи.
Надо сказать, что женские образы в спектакле разработаны в целом интереснее, чем мужские. Вот Кэт, дочь Глории (Г. Куликова), с ее изящным, утонченным хамелеонством и бездушием, с ее расчетливостью... Вот горничная Вики (М. Семенова) добрая, отзывчивая и умная девушка. Может быть, только слишком глухо прозвучал в начале намек на ее любовь к Деви.
Колоритно играет роль английского офицера Ричарда Китса В. Овчаров. Утомленный войной, о преступных целях которой он догадывается, ироничный и в то же время беззащитный, Китс становится жертвой колониалистского режима. К сожалению, друг его Деви (Е. Тимошенко) исполнителем несколько упрощен, в нем слабо ощущается личность ученого, интеллект думающего человека. Возникает вопрос: в чем общность или, во всяком случае, схожесть его взглядов со взглядами Китса, с которым он дружит?..
Дом Паттерсон очень напоминает "штаб" преступников, где плетутся интриги и зарождаются бесчеловечные замыслы. Но спокойствия в нем нет. Беспрерывно звонит телефон, сообщая тревожные известия о действиях патриотов. На террасе разгуливает вооруженный до зубов солдат. Время от времени появляются здесь молчаливые Никс Джонсон (В. Басс), тайный агент, сопровождающий своего босса Эдуадра Уилсона (В. Носов). В состоянии злости и раздражения мечется жених Кэт, офицер Ральф Оуэнс (М. Самойлов).
В характеристиках этих героев есть сценическая достоверность. И только, пожалуй, исполнителю роли Ральфа следует пожелать не столь усердно акцентировать свою озлобленность. Внешние проявления его состояния должны быть более сдержанными.
Думается, что верно и выразительно сыграна А. Терешиным довольно сложная роль Джорджа Маклея. Справились со своей задачей и исполнители ролей Анастасиса и Теофилиса В. Пономарев и В. Листратенко.
В постановке (режиссура и оформление С. Иоаниди) увлекают острота и точность сценического рисунка, живой пульсирующий нерв, стремление правдивости переживаний. Но прежде всего захватывают молодость, энергия и скромность самодеятельных артистов. Спектакль народного театра волнует и зовет думать.
Народный театр поставил хороший спектакль, о настоящей любви и мужестве тех, кто борется за свою свободу против ига колониализма.
О. Елисеев".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 79 (3 апреля), с. 2).

"...Ты слышишь, сердце? Поезда идут..."

"… На новых стройках начаты работы.
И нас с тобой сегодня тоже ждут,
Как тот шофер в машине ждет кого-то".
 

65 лет назад большие перспективы открывала перед советскими людьми профессия шофера:
"Судебная хроника
Шофер Новосибирского автотранспортного хозяйства № 10 Л. Ф. Ленк получил задание доставить картофель из Убинского совхоза Искитимского района на базу "Горплодовощ". Из привезенных в город трех тонн картофеля одну тонну Ленк присвоил.
На нечестный путь стал и шофер АТХ-2 В. И. Малынов. Ему поручили вывести кирпич с завода на стройку. Малынов ухитрился украсть на заводе около тысячи кирпичей, которые продал соседу. Преступление раскрыто. Ленк и Малынов осуждены к разным сроком исправительно-трудовых работ".
("Советская Сибирь", 1961, № 76 (1 апреля), с. 4).

"Всюду подпись бесконечно вьется..."

"… никогда,
    нигде
        не оборвется!
Как ни грубо трудовую руку
сжал наручник
        с маркой "США" —
ходит Книга
        среди рук по кругу —
тружеников смелая душа!" 
 

75 лет назад советские люди очень ценили принципиальность и строгость в решении партийных вопросов:
"Театр
Прозрение Марселины Помье
В Варшаву, на Второй Всемирный конгресс сторонников мира, госпожа Анни Канкар приехала по собственной инициативе. Она не входила в состав французской делегации. Ревностная католичка, сторонница партии МРП, отнюдь не сочувствующая коммунистом, Анни Канкар и после конгресса не изменила своих религиозных и политических взглядов. Однако по возвращении в Бордо она заявила: "Я впервые выступаю публично, и мне это очень трудно. Но есть случаи, когда молчать — преступление… Во имя мира я отказалась сегодня от своего молчания".
Журнал "Мир" опубликовал ее речь. Есть много общего у этой женщины с героиней пьесы М. Волиной и Е. Шатровой "Битва за жизнь". Правда, Марселину Помье, портовую прачку, столь же благочестивую католичку, что и госпожа Канкар, и такую же противницу коммунистов (не по убеждению, а по заблуждению), в лагерь борцов за мир привели иные пути. Марселина прошла через тяжкие испытания и мучительные сомнения, но сделала единственно правильный вывод.
Это совпадение не случайно. Сама жизнь собирает под знамена мира новые и новые отряды борцов.
Спектакль театра "Красный факел» посвящен животрепещущей теме: есть ли сейчас более важное дело, чем борьба за мир! Именно поэтому люди, переполняющие зрительный зал, с таким вниманием и сочувствием следят за событиями, развертывающимися на сцене.
Режиссер—заслуженный артист РСФСР Н. Михайлов правильно прочел пьесу. В личной судьбе героини произведения, в прозрении Марселины Помье он увидел типичное для множества людей, обманутых, запуганных, сбитых с толку угрозами пресловутой "красной опасности". Таких людей, которые убеждаются в необходимости отстаивать до конца дело мира во всем мире, с каждым днем становится все больше.
Постановщик сосредоточил внимание на центральном образе, подчинив ему остальных действующих лиц. И он не ошибся, потому что пример Марселины, яркий и характерный, служит обобщением, показывает великое в малом. Решить весьма сложную задачу Н. Михайлову помогла исполнительница роли Марселины народная артистка республики К. Гончарова. Ее успех в новом спектакле "Красного факела" особенно значителен.
Пожилая женщина, не видевшая в жизни никакого просвета, одурманенная речами аббата-иезуита о смирении, Марселина Помье была очень далека, от политики. Какое ей дело до атомной бомбы! Что она, прачка, сможет сделать для предотвращения войны? Были бы сыты дети...
Она и в самом деле не считала предосудительным, что ее старший сын Пьер — в стране Востока, где идет братоубийственная война, что второй ее сын тоже готовится ехать в колониальные войска, что младший— Жорж, служит в фашистском отряде "республиканской безопасности".
Марселина отказалась подписать Стокгольмское Воззвание, выгнала из дому и по существу предала жену Пьера — коммунистку Жервезу... Но прошло немного времени, и Марселина повела матерей и жен солдат протестовать против отправки экспедиционного корпуса, выступила с пламенным призывом в защиту мира!
К. Гончарова создает глубоко правдивый образ человека из народа, матери, патриотки, борца. Реалистически раскрывая многогранный характер героини, актриса убеждает зрителя в закономерности нравственного возрождения Марселины.
Непосредственная, простодушная, какой мы видим ее в первом акте, Марселина постепенно приобретает новые духовные качества. Медленно осознает она свою неправоту. Даже получив известие о смерти Пьера, отказавшегося участвовать в карательной экспедиции, даже после разоблачения лицемерного аббата  Марселина все еще не может побороть сомнения.
С большой искренностью и подлинным мастерством проводит К. Гончарова сцену встречи с делегаткой из страны Востока Ван Дао Шао. Именно в этот момент убеждается она, что ее обманывали всю жизнь.
И опять-таки не сразу принимает Марселина окончательное решение. Ей стоит немалых усилий отречься от своего любимца Жоржа, порвать со всем тем, что казалось незыблемым и предопределенным свыше.
Так велико проникновение артистки в глубину образа, так жизненны ее переживания, что зрительный зал восторженно рукоплещет Марселине-Гончаровой, принесшей на сборный пункт Бюллетень Мира. И как логическое завершение формирования характера героини воспринимается ее взволнованное обращение к людям, собравшимся на портовой площади:
— И я говорю вам, матери. Если есть у вас сыновья, взявшие в руки американские дубинки, откажитесь от них. Голосуйте за мир, матери!.. Молодым надо жить. Дети всех стран на всей земле хотят жить. Матери, поможем своим детям! Не дадим им стать убийцами и не позволим их убивать!
Верная трактовка образа Марселины определила успех всего спектакля.
Режиссеру и исполнителям удалось показать простых и мужественных людей, готовых на любые жертвы во имя великой цели.
В этом спектакле по-новому проявилось дарование В. Лиотвейзена. К его скромному, волевому Гильому Ферму — руководителю движения сопротивления, участнику гражданской войны в Испании, прошедшему через ужасы Дахау, — проникаешься невольным уважением. Простой в обращении, принципиальный и строгий в решении партийных вопросов, Гильом предстает настоящим вожаком масс.
Жаль, что артист временами снижает интересно задуманный образ. Не совсем убедителен его разговор с Марселиной в четвертой картине, где Гильом по замыслу авторов должен не просто рассказывать свою биографию, а как бы подводить итог многолетней борьбы целого поколения. Эта сцена требует большей выразительности, чувства.
Действие пьесы в основном происходит в семье Марселины, и конфликт возникает в связи с предстоящим отъездом Жака Помье (И. Попков) в страну Востока.
Перед молодым актером стояла нелегкая задача. Партизан в пришлом, безработный в настоящее время, Жак поддался уговорам матери и взбалмошной невесты (артистка М. Майкова), против желания идет в наемные войска. Он оправдывает свое решение тем, что не станет убивать людей. Но это не убедительный довод, и Жаку приходится преодолеть большую внутреннюю борьбу, чтобы сорвать погоны, сохранить свою честь. Этот сложный в психологическом отношении образ у И. Попкова, пожалуй, только намечен, чувствуется, что артист способен на большее.
Стойкой и непримиримой к врагам мира выведена в спектакле Жервеза (В. Капустина). Поддавшись минутной слабости (а для этого были основания: пришла весть о гибели мужа), она забыла о партийной дисциплине и поплатилась. Но уже в момент ареста Жервеза-Капустина вновь обретает силы для дальнейшей борьбы.
Большое впечатление оставляет эпизод, в котором Жервеза впервые бросает Марселине горький, но справедливый упрек. Искренним чувством проникнута сцена чтения письма о Пьере.
Особым смыслом наполнена роль дядюшки Мишо, который по собственному признанию лизал вместе с правыми социалистами сапоги у фашистов, а теперь прислуживает американцам. И все же это положительный образ! Мишо Помье понял, какой постыдной была вся его жизнь, и в конце концов помогает докерам отправить на дно американское оружие.
В образе Мишо много теплого юмора. Этот человек прекрасно понимает, что он "не туда свернул". Артисту Н. Венту удается передать горькую иронию Мишо и, вместе с тем, его отзывчивую душу. К сожалению, второй исполнитель этой роли А. Аржанов поддался внешнему впечатлению и разглядел в Мишо только смешное. Из-за этого образ утратил свое значение, и артист, сам того не замечая, снижает драматизм ряда сцен неуместным комикованием.
Перемены в характере и поведении Марселины произошли и с помощью других людей. В этом прежде всего принадлежит заслуга Ван Дао Шао (засл. арт. респ. Е. Агаронова). На очень короткое время появляется на сцене маленькая смуглая женщина, которой удается произвести переворот в душе Марселины. Хотелось бы сделать актрисе только один упрек: она напрасно подчеркивает восточную "непроницаемость" Ван Дао Шао. В какой-то мере и у нее должно проявиться простое участие, искреннее сочувствие. Ведь Ван Дао Шао сама потеряла на фронте трех сыновей...
Радует успех исполнителей ролей певицы Жанны (Е. Мокиенко), судомойки Катрин (К. Орлова), Эрнеста — друга Жака (В. Черепанов). Им в спектакле отведено далеко не второстепенное место.
Лагерь врагов представлен в образах младшего сына Марселины — Жоржа, аббата Кордье и хозяина портового кабачка Жозефа Пли.
Жорж (С. Галуза) — наглый, самоуверенный, циничный и одновременно трусливый полицейский. Способный на предательство, любую подлость ради денег и личной карьеры, Жорж вдвойне опасен. Артист показывает этого юнца достойным выкормышем "долговязого генерала".
Другое дело аббат Кордье. Идейный наставник Жоржа, законченный фашист по убеждениям, человек, опутавший ханжескими рассуждениями не одну Марселину, он представляет собою наиболее серьезного противника. Между тем Кордье (Г. Красильников) выглядит в спектакле мельче Жоржа.
Заслуженный, артист ДагАССР А. Чараджи уловил главное в характере Жозефа Пли. Не зря его прозвали "длинным ухом". Жозеф числится в "женихах" Марселины, но навещает ее, очевидно, как недалекий и неумный полицейский агент. Мы видим, как у него разгораются глаза и вытягивается шея при каждом неосторожно брошенном слове, как напыщенно выступает он в защиту правительства.
Несмотря на очевидные недостатки пьесы (заключительные картины в ней написаны слабее предыдущих; все массовые эпизоды вынесены за сцену и т. п.), авторам удалось избежать схематичности даже в обрисовке второстепенных персонажей. Все действующие лица — живые люди. Каждый персонаж нужен в произведении, помогает полнее раскрыть идею спектакля.
Художник А. Евдокимов вдумчиво поработал над оформлением. Удачны декорации первого акта и четвертой картины. Очевидно, технические возможности не позволили сделать более выразительным оформление двора муниципалитета.
"Битва за жизнь" — актуальное произведение, хорошо принятое зрителем. Театр правильно поступил, включив эту пьесу в репертуар, хотя драматургический материал оказался не вполне совершенным. Есть в спектакле и отдельные режиссерские недоработки, особенно в последнем акте. Но следует отметить, что постановщик и исполнители продолжают поиски. Зная слабые места пьесы, они стремятся сделать спектакль ярче, значительнее.
А. Китайник".
("Советская Сибирь", 1951, № 73 (1 апреля), с. 2).

"Он выше всех. Под ним земные шири…"

"… Леса и горы, и морской прибой.
Дорогу он, единственную в мире,
Указывает вскинутой рукой.
Высокий лоб заря позолотила,
Над Лениным пылающий простор.
Нам светят он и солнце — два светила,
Такого не бывало до сих пор". 
 

55 лет назад в СССР гулко стучало сердце Вселенной в седых кремлевских стенах:
"Теймураз Джангулашвили
Партии
Седые кремлевские стены
и звезд величавых лучи.
Сегодня здесь сердце Вселенной
взволнованно, гулко стучит.
Дворца переполнена чаша,
свободных не сыщется мест,
Да здравствует партия наша!
Да здравствует партии съезд!
С трибуны грядущее светит,
с невиданных, новых высот
девятое пятилетье
в знаменах победных встает.
С народом партийная правда,
и воля, и мудрость идей.
Вот здесь начинается завтра,
счастливое утро людей.
С тобой мы мужали и крепли,
ты, партия, в каждом из нас.
Ты — воля, оплот наш и крепость,
ты—совесть трудящихся масс.
Тебе—наших планов свершенье,
тебе — вдохновения взлет.
Отец и учитель наш Ленин
и ленинской партии гений
ведут к коммунизму народ.
Рассветное утро за нами,
века наших дел не сотрут.
Сады закипают морями,
леса новостроек встают,
распаханы лунные дали,
грядущего ветер в груди.
Века мы с тобой обогнали,
века торжества впереди.
Победами путь наш украшен,
пылают знамена окрест.
Да здравствует партия наша!
Да здравствует партии съезд!
Перевел Вл. Панов".
("Заря Востока", 1971, № 73 (30 марта, с. 1).

"Потом пылал Мадрид…"

"… К нему на помощь в бури
шел караван советский напролом,
и голосом Долорес Ибаррури
Испания твердила: "Мы пройдем!"
 

50 лет назад советские люди с симпатией относились к планам известного испанского политического обозревателя Хуана Бенета, относящимся к будущему исправительных колоний:
"Фиаско политической кликуши
Мадрид. 30 марта. (ТАСС). Недавние разглагольствования по мадридскому телевидению политической кликуши Солженицына вызвали бурное возмущение в Испании. Своим выступлением, которое было рассчитано на слабоумных, пишет журнал "Камбио-16", Солженицын продемонстрировал пеструю мешанину различных идей, сдобренных мистикой и шовинизмом, еще раз показал, что он выступает против всякого прогресса.
Этот чужеземец, пишет "Куадернос пара эль диалого", слащаво утверждал, что мы в Испании свободны. Но он ни словом не обмолвился о Витории, Таррагоне, Гранаде, Эль-Ферроле, где пролилась кровь испанских рабочих. Он пытался убедить нас в том, что в Испании нет диктатуры, тогда как за последние сорок лет наш народ ни разу не мог выразить свою волю на выборах, иметь правительство, которое он хотел бы.
Известный политический обозреватель Хуан Бенет с сарказмом пишет: Я убежден, что пока существуют такие люди, как Солженицын, придется сохранять исправительные колонии. Возможно, следует несколько улучшить их охрану с тем, чтобы лица, подобные Солженицыну, до тех пор, пока они не перевоспитаются, не могли бы оттуда выйти на улицу.
Насколько неумным должен быть этот человек, пишет журнал "Куадернос пара эль диалого", чтобы не сознавать, что его никто всерьез не воспринимает и что его поддерживают только те, кому это на руку. То, чем в действительности профессионально занимается этот человек, это не литература, а попрошайничество, свойственное наглецам, которые, стоя три десятка лет на одном и том же углу, собирают себе состояние из мелких монет".
("Заря Востока", 1976, № 75 (31 марта, с. 3).

"Идут года под флагом красным…"

"… Уж сколько кануло годов!
Они рукою своевластной
Подводят мужеству итог —
Свершеньям нашим, планам, думам,
Колхозным пашням и садам,
И целине, и Каракумам,
И нашим в мужестве рядам".

65 лет назад в СССР не все спешили покинуть зрительный зал после спектакля:
"Театр
Сверяя с жизнью…
Есть пьесы, которые как бы "запланированы" самой жизнью. Эта мысль пришла в голову, когда мы беседовали в фойе театра "Красный факел" со зрителями из Мошковского района. Шла премьера спектакля "Ради своих ближних", ("Наследники Буданцева") новосибирского драматурга Виктора Лаврентьева. Посмотреть ее приехали около тысячи мошковцев. Среди них — рабочая Е. Ф. Архипова и председатель местного комитета Н. И. Приходько из Сокурского откормочного совхоза, шофер Н. Д Старченко из Мошковского совхоза, секретарь парткома этого совхоза М. И. Безбородов, учительница Октябрьской восьмилетней школы Т. Ф. Васильева, секретарь районного комитета партии И. Д. Березовский, знатные животноводы, комбайнеры, школьники. Многие хорошо знают пьесу "Иван Буданцев", написанную Лаврентьевым несколько лет назад. Образ большого, светлого человека — председателя колхоза Буданцева не забылся, оставил след. Как же трудятся и живут "наследники" его дел и идей?

Внимательно следят они за тем, как друг умершего Буданцева, новый председатель колхоза Егор Ушаков и заведующая животноводческий фермой Даша Грачева ведут бой с бюрократами, сторонниками компанейщины, очковтирателями.
Коммунисту Ушакову прежде всего дорога честь колхоза. Для него нет второстепенных дел, все первые: хлеб, мясо, молоко. Председатель не отступает от своего принципа и под нажимом некоторых районных и областных работников, готовых ради "благополучных" цифр пойти на обман государства. Ушаков отказывается выписывать фиктивные квитанции на хлеб. Пусть несколькими днями позже установленного срока, но колхоз сдаст зерно и закончит до наступления холодов строительство коровника.
Люди в зале живут одними мыслями и чувствами с героями спектакля: ведь там, на сцене, идет бой за родное каждому из них дело. Не о том ли в страдную пору думают и волнуются колхозники?
Спектакль закончился. Но не все спешат покинуть зрительный зал. Воспользовавшись этим мы беседуем с гостями краснофакельцев.
— Спектакль никого из присутствующих не оставил равнодушным, — говорит комбайнер Барлакского откормочного совхоза П. А. Карявский. — На сцене отражена жизнь сегодняшнего села. А многие наши товарищи даже самих себя увидели в персонажах пьесы…
В разговор вступает агроном Ояшинского совхоза Н. В. Баулин.
— Правильно сделал коллектив театра, поставив эту пьесу. Мысли, высказанные в ней, перекликаются с решениями январского Пленума ЦК КПСС. Значит, драматург сумел подметить самое главное. И о людях сила он написал с уважением...
— Во многом поучительный спектакль, — задумчиво говорит комсомолка В. Крюкова из Сокурского откормочного совхоза. — О новом человеке здесь речь, о том, каким должен быть каждый. Такие, как Егор, Даша, Тимка, Геннадий, не только работать умеют от души, но и любят чисто, верно, требовательно. Познакомившись с ними, многие зрители, наверно, задумаются о самих себе, своей семейной жизни. Чего греха тает, еще не все у нас в этом отношении благополучно. Бывает, на работе — передовой человек, а дома самый что ни на есть отсталый...
Высоко оценивают зрителей работу творческого коллектива "Красного факела" —постановщика К. Чернядева, художника И. Рылова, артистов. Вместе с автором они заставили зрителей о многом задуматься, пристальней приглядеться к себе и другим.
О. Вальнер".
("Советская Сибирь", 1961, № 75 (29 марта), с. 4).