"Черным по белому в день тот черный..."

"… Будем стоять на доске позорной".

 

60 лет назад советских граждан обоих полов очень взволновал Указ Президиума Верховного Совета СССР: 
"Попустительству пришел конец
В нашем коллективе — большинство женщины. К ним не предъявишь претензий в том, что они плохо ведут себя. Но Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении ответственности за хулиганство" всех очень взволновал.
При всем уважении к мужьям, братьям и вообще к мужчинам, женщины не могут прощать им позорных поступков. До сих пор немало было случаев, когда женщина в одиночку боролась с пьянством. Но ее слова оказывались недейственными. Чего греха таить, мы часто встречались с такими заявлениями:
— Он же на работе трезвый! За что же его наказывать. В свободное время выпивать не запретишь.
Вот такая безнаказанность довела отдельных мужчин до скользкой дороги.
Работницы льнозавода довольны тем, что к таким оступившимся людям будут теперь применяться и серьезные меры административного характера. Ведь уговоры на многих из них уже не действуют.
Думаем, что своевременность принятых мер осознают и сами нарушители общественного порядка, если они не хотят окончательно потерять уважение своих родных, близких, товарищей по работе.
С. Торгашина,
секретарь парторганизации льнозавода".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1966, № 92 (2 августа), с. 2).

"Голоса, голоса, голоса, голоса…"

"… Надо лбом его дыбом встают волоса..."

55 лет назад многим миллионам советских людей хотелось, но не удавалось просто, без всяких гебешных заданий, попетлять по сложному лабиринту мюнхенских улиц:
"Клеветники
Репортаж с мюнхенской радиостанции "Свобода"
Петляя по сложному лабиринту мюнхенских улиц, трамвай номер 20 везет меня к расположенному за Английским садом району Богенхаузен. Здесь на тихой Арабеллаштрассе находится американская радиостанция "Либерти", по-русски "Свобода",— та самая, что денно и нощно отравляет эфир потоками антисоветской клеветы на разных языках народов Советского Союза.
Признаться, отправляясь в Мюнхен, я не очень надеялся, что меня допустят в это логово идеологических диверсантов, работающих под руководством Центрального разведывательного управления США. Ведь еще накануне в Бонне корреспондент "Известий" Сергей Тосунян, напомнив о своем безрезультатном визите на эту радиостанцию, сказал мне: "Ну что же, попытайся, только вряд ли что получится. Нас, советских журналистов, там не очень жалуют".
Трамвай остановился на большой площади, на противоположной стороне которой я увидел 20-этажное здание в виде гигантской спичечной коробки, поставленной на ребро. Это была гостиница "Арабелла". А рядом в виде буквы П расположилось шестиэтажное здание радиостанции "Свобода".
Предъявляю в бюро пропусков удостоверение корреспондента ТАСС и говорю, что хотел бы побеседовать с кем-либо из ответственных работников радиостанции. Удивление и смятение на лице охранника. Длительные переговоры с начальством. Наконец, в вестибюль спускается невысокий человек с ничем не примечательной внешностью, кроме разве что седого бобрика, и, протягивая мне руку, представляется: "Роберт Редлих, информационный советник радиостанции "Либерти". Вместе с Редлихом поднимаюсь на лифте и прохожу в его кабинет. Информационный советник радиостанции "Либерти" был весьма любезным и предупредительным человеком, но информацию из него приходилось буквально вытягивать. Он обдумывал каждую свою фразу, отвечая лишь на мои вопросы и явно опасаясь сказать что-либо лишнее. Тем не менее некоторые его ответы были довольно красноречивы.
Мой собеседник, говоривший по-немецки с едва заметным американским акцентом (ведь он уже много лет прожил в Западной Германии), даже и не пытался отрицать антикоммунистическую направленность радиостанции. Да и как он мог бы отрицать это, если все ее передачи выдержаны в откровенно антикоммунистическом и антисоветском духе и если сам Редлих в интервью с корреспондентом шпрингеровской газеты "Ди вельт" откровенно признал: "Тот, кто хочет работать на радиостанции "Свобода", должен быть антикоммунистом". Зато, когда я спросил его, работают ли у них члены антисоветских эмигрантских организаций, свивших себе гнездо в Мюнхене, и лица, сотрудничавшие с гитлеровцами, Редлих, изобразив на лице удивление, ответил:
— Об этом мне неизвестно. Да и вообще нас не интересует, чем наши сотрудники занимаются во внеслужебное время.
— Допустим. Но разве вас не интересовало прошлое этих людей, когда вы их принимали на работу?
В ответ мистер Редлих только пожал плечами. Я понял, что нет смысла приводить примеры, так как мой собеседник наверняка ответил бы, что впервые слышит о них. А можно было бы напомнить ему о некоторых из этих людей — бывших власовцев, бендеровцев и прочих подонков, которые предали Родину, были завербованы американской разведкой и ныне работают на радиостанции "Свобода", находясь на содержании ЦРУ. Можно было бы напомнить ему, например, о братьях Кабановых. Это — бывшие власовцы, обучавшиеся в годы войны в созданной гитлеровцами для предателей "школе пропагандистов". После войны они стали американскими агентами и теперь сотрудничают на "Либерти" под псевдонимами Калиновский и Калюжный. Можно было бы упомянуть и об Анатолии Поплюйко, изменнике родины, агенте ЦРУ. Он — член антисоветской эмигрантской организации НТС, сотрудник эмигрантской газетенки "Новое русское слово" и комментатор радио "Свобода".
Не может быть никакого сомнения, что мистеру Редлиху, матерому американскому разведчику, все эти люди хорошо известны, но вполне понятно и то, что советскому журналисту он никогда не сказал бы об этом. Любопытная деталь: когда после беседы я попросил Редлиха провести меня по студиям радиостанции, в которых варится антисоветская стряпня, последовал вежливый, но решительный отказ: " А стоит ли беспокоить сотрудников?".
Но вернемся к беседе с информационным советником радиостанции "Свобода". Несмотря на свою несловоохотливость, мистер Редлих все же рассказал мне кое-что о деятельности мюнхенского подрывного центра.
Руководят им из-за океана. Штаб-квартира находится в Нью-Йорке: это — "комитет радио "Свободы", возглавляемый Сарджентом. В Мюнхене же на Арабеллаштрассе каждую неделю составляется 36-часовая программа, которая, многократно повторяясь, передается в эфир. Вещание ведется круглосуточно на семнадцати языках. Для этого используются 17 мощных радиопередатчиков, часть которых размещена на территории ФРГ, а часть — в Испании и на Тайване. Общая мощность всех передатчиков в 37 раз (!) превышает мощность баварского радио.
Вся эта дорогостоящая техника, так же как и более тысячи сотрудников радиостанции, используется для ведения "психологической войны" против Советского Союза. В первые годы своей деятельности эта радиостанция, созданная в 1953 году, в самый разгар "холодной войны", прямо призывала к "освобождению народов России от большевизма" (она так и называлась: радиостанция "Освобождение"). Потом, когда "крестовый поход" Даллеса против коммунизма потерпел провал, пришлось менять и вывеску, и методы работы. Подстрекательские призывы уступили место методичной подрывной пропаганде. В 1958 году председатель "комитета радио "Свобода" Сарджент поставил перед радиостанцией такие главные задачи: "Способствовать развитию в Советском Союзе сомнений и недовольства", убеждать слушателей в том, что "марксизм-ленинизм" не отвечает современным условиям", и, наконец, пропагандировать "западный образ жизни".
Весьма примечательно, хотя и комично, что информационный советник Редлих, работающий на радиостанции, по его словам, с 1958 года, делал вид, будто не может припомнить, что первоначально она называлась "Освобождение". Провалы памяти мистер Редлих в беседе со мной симулировал не раз. То он не мог припомнить, чтобы радиостанция "Свобода" имела какое-то отношение к Центральному разведывательному управлению США, то он запамятовал, сколько бывших советских граждан, ставших предателями и изменниками Родины, состоят у них на службе.
Между тем давно уже стало секретом Полишинеля, что обе мюнхенские радиостанции — "Свобода" и "Свободная Европа" — направляются и финансируются американской разведкой (совсем недавно этот факт признали сенаторы Кейс и Фулбрайт), что обе радиостанции занимаются не только подрывной пропагандой. но и шпионажем против социалистических стран. Разоблачение их связей с ЦРУ приняло столь скандальный характер, что правительство США вынуждено было взять обе радиостанции на свое содержание: теперь они будут открыто финансироваться из средств госбюджета.
Разумеется, это ни в малейшей степени не изменит незаконного характера их деятельности. Особенно вопиющим и противоречащим международному праву является то. что американские радиостанции действуют с чужой территории. Не случайно западногерманский канцлер Брандт назвал "абсурдным" тот факт, что "спустя 25 лет после окончания войны иностранные государства все еще ведут с территории Федеративной Республики радиопропаганду против третьих стран". Справедливые слова. Странно только, что дела правительства ФРГ в данном случае расходятся со словами: совсем недавно оно продлило еще на год лицензии на вещание "Свободы" и "Свободной Европы".
В заключение расскажу об одной любопытной детали, о которой я узнал уже после визита на радиостанцию "Свобода" и беседы с ее информационным советником Робертом Редлихом. Просматривая изданную в Москве несколько лет тому назад брошюру "Маска НТС или НТС без маски", в которой идет речь об орудующей в ФРГ антисоветской эмигрантской организации, я натолкнулся на знакомую фамилию. В брошюре говорилось о некоем Романе Редлихе, агенте гитлеровской разведки, старшем преподавателе школ диверсантов в Циттенхорсте и в Вустрау. Послевоенная судьба Романа Редлиха удивительным образом напоминает биографию Роберта Редлиха: редактирование издающейся в Париже антисоветской газетенки "Русская мысль", а затем работа на радиостанции "Свобода".
Возникает вопрос: не являются ли Роберт и Роман Редлих одним и тем же лицом? Увы, этого вопроса я уже не мог задать информационному советнику радиостанции "Свобода".
В. Серов.
(ТАСС).
Мюнхен — Москва".
("Советская Сибирь", 1971, № 180 (3 августа, с. 3).

"Барка жизни встала на большой мели..."

"… Громкий крик рабочих
Слышен издали".
 

70 лет назад в СССР шесть дней проболталась девушка И. П. Епифановская:
"Недостойное поведение начальника лесопункта
Начальник нашего лесопункта Н. С. Дурнев 29 июня в пьяном состоянии пришел на мастерский участок В. Сулоева и устроил скандал со старшим механиком лесопункта тов. Мальцевым. После чего он явился на лесоучасток В. И. Кузнецова, там со всеми переругался, а к рабочей И. П. Епифановской придрался, оскорбил ее и насильно прогнал с эстакады. В результате девушка проболталась по вине Дурнева шесть дней и расчета не получила, так как приказа о снятии ее с работы он не написал. Такие несправедливые действия по отношению к рабочим у Дурнева наблюдаются часто, и они серьезно тормозят повышению производительности труда. Полезные советы рабочих т. Дурнев Н. С. не воспринимает.
Из-за халатности начальника лесопункта тормозится и ремонт поселка Лесная Печеньга, который уже более двух месяцев не проводится.
П. Бехер,
профгруппорг поселка Лесная Печеньга Печенгского лесопункта".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 92 (1 августа), с. 4).

"Потом я чертил в тишине по милому бюсту орнамент..."

".. А Алла нагнулась ко мне:
"Большой ли у вас темперамент?"
 

 75 лет назад волновали советских кинозрителей своим неподдельным темпераментом артистка Урсула Бург и ряд других артисток:
"Кино
"История одной семьи"
"История одной семьи"—новый немецкий художественный фильм производства киностудии "ДЕФА", 1951 г. Сценарий и режиссура Г. Кларена, оператор Ф. Леман, художник В. Шиллер, композитор Э. Ротерс.
Борьба за мир—кровное дело широчайших народных масс всех стран. Боевой девиз Второго Всемирного конгресса сторонников мира: "Мира не ждут—мир завоевывают" все глубже проникает в самую гущу простых людей, усиливает их решимость сорвать злодейские замыслы поджигателей войны.
Плечом к плечу с миллионами честных людей во всех частях света эту борьбу ведут и передовые деятели культуры и искусства, чье творчество служит мощным средством пропаганды идей мира и разоблачения человеконенавистнической, империалистической идеологии.
Благородной теме борьбы за мир посвящен и идущий в тбилисских кинотеатрах новый немецкий художественный фильм "История одной семьи".
Фильм поставлен по пьесе польского писателя Леона Кручковского "Немцы". Действие фильма охватывает пятилетие с 1943 по 1948 год. В нем рассказан жизненный путь выдающегося немецкого ученого Зонненбрука, путь, который привел его в лагерь сторонников мира.
… В то время, когда в Германии к власти пришла партия национал-социалистов, крупнейший немецкий ученый-биолог Вальтер Зонненбрук замкнулся в себе. Он не верил в долговечность гитлеровского режима и надеялся, что "уходом" в науку ему удастся стать в стороне от происходящих событий, как говорится, "отмолчаться". Зонненбрук не одобряет гитлеровской политики, направленной на завоевание мирового господства. По-иному смотрят на создавшееся в стране положение члены его семьи. Старший сын профессора, защищая бредовые иде фашистов, гибнет под Сталинградом. Второй сын—Вилли служит в оккупационных войсках. Жена Берта полагает, что все принесенные Германией жертвы будут оправданы ее будущей победой. Только дочь Зонненбрука, пианистка Рут разделяет взгляды отца. Она, правда, не разбирается в политике, но всем своим юным сердцем чувствует, что в стране "происходит что-то нехорошее". В день празднования тридцатилетия научной деятельности Зонненбрука в его доме собираются близкие друзья. Чествование ученого должно происходить в старейшем в стране Геттингенском университете, где он имеет кафедру.
В ожидании машины Зонненбрук выходит в сад и неожиданно встречает там своего бывшего ассистента Иоахима Петерса, только что бежавшего из концентрационного лагеря. При побеге Петерс был тяжело ранен. Истинный патриот, Иоахим Петерс не согласился служить в оккупационной армии, как это сделал другой помощник профессора—Хоппе, но и не замкнулся в себе, как Зонненбрук. Петерс открыто стал в ряды борцов против фашизма, твердо веря, что только этот путь приведет немецкий народ к свободе. Рут видит из окна своей комнаты отца, разговаривающего с Петерсом. Спустившись в сад, она уговаривает Петерса подняться в дом, чтобы перевязать рану. Увидев Петерса, фашист Вилли собирается вызвать полицию, но Рут не позволяет ему сделать это. 
Зонненбруки уезжают на торжественное заседание. Петерс остается в их доме под охраной слуги.
Юбилейное чествование профессора прерывается воздушной тревогой. Незаметно для всех Рут покидает бомбоубежище и спешит домой, чтобы помочь Петерсу бежать. Но она не успевает этого сделать, так как вслед за ней возвращается и вся семья. Вдова погибшего под Сталинградом сына профессора, матерая фашистка Лизль, дает знать полиции о пребывании в их доме Петерса. Рут, скрывшая в своей ком нате раненого патриота, заявляет эсесовцам, что она отвезла Петерса на своей машине далеко за город. Полиция приказывает ей указать место, где она его высадила. Застигнутая врасплох, Рут пытается бежать, но пуля полицейского настигает ее.
Встреча с Петерсом и героическая смерть дочери производят в душе Зонненбрука перелом, помогают ему преодолеть свое малодушие, открыто перейти на сторону противников гитлеровского режима. Профессора отстраняют от кафедры. Проходит год. Кончилась война. Жена Зонненбрука умерла. Сын Вилли находится в плену у англичан. В восстановленном Геттингенском университете, оказавшемся в американской зоне оккупации, должна состояться первая лекция Зонненбрука по биологии. Во вступительной части лекции профессор благодарит студентов аа то, что они помогли восстановлению университета. "Но нам недостаточно убрать только внешние последствия войны,—говорит профессор,—мы должны очиститься и морально... Я вас призываю объявить войну войне. Только если наш, немецкий народ захочет жить в мире и дружбе с другими народами, он может надеяться искупить свою вину перед всем человечеством. Мир и сотрудничество с народами —вот что необходимо сейчас Германии в борьбе за лучшее будущее". Часть реакционно-настроенного студенчества встречает слова Зонненбрука с возмущением и в знак протеста покидает аудиторию. Присутствовавший на лекции Зонненбрука Петерс от имени Иенского университета приглашает его на Международный съезд биологов, назначенный в Иене. Зонненбруку снова предлагают оставить университет.
В это время возвращается из плена сын Зонненбрука Вилли с намерением сейчас же вступить в борьбу за милитаризацию Германии. Старый профессор отказывается от сына и переезжает из Геттингена в Германскую Демократическую Республику, чтобы работать для дела мира и восстановления единства своей родины. Зонненбрук одним из первых подписывает Воззвание Постоянного Комитета Всемирного Конгресса сторонников мира. Фильм "История одной семьи" поставлен режиссером Георгом Клареном. Заслуга его заключается в том, что он сумел художественно правдиво отобразить события и их участников. Кинокартина смотрится с неослабевающим интересом. На высоком художественном уровне находится и игра артистов. Это в первую очередь относится к исполнителю роли профессора Зонненбрука артисту Э. Винтерштейну. И внешний облик этого вначале недостаточно сильного духом, но честного немецкого ученого-патриота, и его внутренняя сдержанность и углубленная сосредоточенность передаются артистом правдиво и художественно верно.
Глубокое впечатление производит монолог профессора на лекции в Геттингенском университете, прочитанный артистом с публицистической страстностью, с твердой верой в грядущее счастье Германии, немецкого народа. С подкупающей искренностью и воодушевлением играет роль немецкого патриота Иоахима Петерса артист Р. Шельхер. Волнует своим неподдельным темпераментом артистка Урсула Бург в роли дочери профессора—Рут.
Во всей отталкивающей своей сущности показаны в фильме фигуры жены Зонненбрука Берты, его сына Вилли и невестки Лизль.
Фильм "История одной семьи" свидетельствует о творческом росте молодого киноискусства Германской демократической республики. Созданный на политически острую современную тему, новый фильм представляет большой интерес для советских зрителей, приветствующих каждое произведение искусства, пропагандирующее борьбу за мир и дружбу между народами.
Л. Горели".
("Заря Востока", 1951, № 179 (1 августа, с. 3).

"Пью водку под орехи для потехи..."

"… Коньяк под плов с узбеками, по-ихнему — пилав, —
В Норильске, например, в горячем цехе
Мы пробовали пить стальной расплав".

40 лет назад в СССР были снижены цены на некоторые товары культурно-бытового и хозяйственного назначения, на которые и по новым ценам едва ли кто-нибудь потом позарился:
"В Госкомцен СССР
В целях дальнейшего осуществления выработанных мер по усилению борьбы с пьянством и алкоголизмом в соответствии с указанием Совета Министров СССР с 1 августа 1986 г. повышаются на 20—25 процентов государственные розничные цены на алкогольные напитки, в том числе:
водку, ликеро-водочные изделия и коньяки — на 2,3 рубля за 0,5 литра; крепленые виноградные вина — на 50 коп. за 0,7 литра.
Одновременно снижаются в среднем на 15—20 процентов розничные цены на отдельные виды товаров народного потребления: одежду, обувь и трикотаж для детей и подростков, изделия из искусственного меха, ковры и ковровые изделия, обувь мужскую и женскую, мотоциклы, хрусталь, некоторые товары культурно-бытового и хозяйственного назначения.
Дополнительная выручка от повышения цен на алкогольные напитки примерно равна затратам, направляемым на снижение цен на указанные товары".
("Советская Сибирь", 1986, № 178 (1 августа, с. 4).

"По стойке "смирно" замер часовой…"

"… У легендарной славы боевой.
Он горд, что заступил на этот пост:
Отсюда виден свет кремлевских звезд,
Разлив колхозных солнечных полей
И дом родной под тенью тополей…"

60 лет назад некоторые советские люди могли из-за головотяпства оставить своё барахло без присмотра в любой конуре:
"Происшествия
Воровка задержана
В конце июня я была в командировке в г. Тотьме. Остановилась в Доме колозника. Не думали мы с соседями по комнате, уходя по служебным делам, что при возвращении не найдем своих вещей. Но это случилось.
В нашем номере ночевала молодая девушка. Уходя из номера последней, она "спутала" свои и чужие вещи и прихватила у меня болоневый плащ, а у других шерстяную кофту, туфли, духи, белье.
Вечером, не найдя вещей, мы сразу же заявили в отделение милиции. Надежды на возвращение вещей мы почти не имели. Очень я была удивлена и обрадована, когда 21 июля мне сообщили, что вещи найдены.
От души хочется поблагодарить работников Тотемского отделения милиции т. т.  Шалаевского и Фуникова, которые вели дело.
А. Долина.
г. Вологда.
От редакции. Кто же оказался любителем легкой наживы? Это была восемнадцатилетняя Елена Куваева, воспитанница детского дома, работавшая в Тотемском хлебокомбинате. Только из номера она украла вещей на 84 рубля, кроме того, совершала и другие кражи. Сотрудниками милиции преступница была задержана в г. Никольске. Вскоре она предстанет перед судом".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1966, № 91 (30 июля), с. 4).

"Я пришел домой в чаду…"

"… Переполненный раздумьем.
Мысль играла в чехарду
То с насмешкой, то с безумьем.
Пропаду!"
 

70 лет назад масштабные задачи стояли перед советским городским коммунальным хозяйством:
"Рассказывают жители коммунальных домов
Жилой фонд горкомхоза составляет 5170 кв. метров. Все квартиры предоставлены рабочим и служащим. Для содержания жилфонда в порядке государство ежегодно отпускает средства. В этом году отпущено только на капитальный ремонт 275000 рублей, из них 180000 рублей уже израсходовано. Но дел у горкомхоза в коммунальных домах еще очень много, так как большинство домов старые и приходят в негодность, а жители коммунальных домов из-за этого испытывают неудобства. Об них они сегодня рассказывают на страницах нашей газеты.
------
Дом новый, а требуется ремонт Принадлежащий горкомхозу дом № 16 по Гражданской улице в 1953 году подвергался капитальному ремонту с перекаткой стен и заменой сгнивших бревен. На ремонт затрачено не менее 25 тысяч рублей.
По техническим условиям вся застраиваемая площадь, во избежание поражения новых бревен грибком, должна быть продезинфицирована. Этого сделано не было. В результате в 1955 году появился грибок, который стал стены разрушать. Об этом было сразу же заявлено бывшему заведующему горкомхозом т. Исаковскому. С тех пор прошло около года, но никто из горкомхоза не изволил прийти и осмотреть состояние дома.
Несколько слов о качестве проведенного ремонта. Сделан он плохо. Стены в зимнее время промерзают, а поэтому температура воздуха не превышает 7 - 10 градусов, а при морозе до – 30° доходила до О. Чтобы утеплить, надо проконопатить стены, но в горкомхозе и горсовете в течение трех лет ссылаются на отсутствие пакли.
Надворные постройки требуют ремонта (замены сгнившей крыши). Нет дровенника и помойной ямы.
Забор на границе с домом Попова пришел в полную негодность. Столбы, привезенные прошлой, осенью для ремонта забора, гниют.
Непонятно, почему же государственные средства расходуются, а квартиросъемщики, у которых имеются дети дошкольного и школьного возраста, престарелые, должны проживать в плохих условиях, без элементарных удобств. Пора и время отвечать за качество работ и создавать нормальные условия для жителей коммунальных домов.
Е. Кузьминская,
А. Алексахина.
--------
Начатое дело не довели до конца
Переселившись жить в коммунальный дом на улице Белоусовской 11, мы надеялись в нем найти все удобства для занятий дома и отдыха, так как в доме проводился ремонт. Стены оклеены, пол покрашен, печки побелены. Зайдешь в комнаты, на первый взгляд, конечно, покажется все хорошо, лучше не надо.
А когда мы прожили в нем четыре месяца, то обнаружили много недоделок. Вот они. Летние и зимние рамы изгнили, электропроводки нет, чердачное окно не застеклено, через него в дождливую погоду проникает вода и потолок гниет, а зимой наметет снегу. Двери внизу с улицы в кухню не закрываются, отсюда о тепле зимой говорить нечего.
Что же предпринимает горкомхоз по устранению вышеперечисленных недоделок? Ничего. Все обещают сделать. Но мы теперь уже потеряли веру в слово работников горкомхоза и беспокоимся, что зимой придется жить без зимних рам и электрического света.
А. Попова,
В. Безукладицына,
Ф. Пухов,
А. Анфалова.
----------
Средства расходуются без толку
Сказать, что квартира у меня плохая, нельзя. В ней светло, жилплощади достаточно, уют я стараюсь создать, но это не всегда удается, ибо зимой в квартире бывает настолько холодно, что в кадке замерзает вода и даже пол подмыть невозможно, дует ветерок, а с потолка в щели сыплется песок. Стекла в рамах составные и держатся только на гвоздиках.
Прочитав заметку, возможно кое-кто из работников горкомхоза и горсовета будут возмущаться и скажут, ведь дом-то капитально отремонтировали три года назад. Согласна с этим. Но вот беда вся в том и есть, что большие работы кое-как выполнили и успокоились, что стены, крыша, печь, потолок и пол теперь есть, дом можно сдавать в эксплуатацию, выписывают ордер на квартиру. Так и я получила данную квартиру, живу, плачу деньги за нее, хотя условий нет, и все прошу создать их, а в горкомхозе сидят люди настолько черствы, что не считают нужным прислушиваться к моему голосу.
А. Прокошева.
Комсомольский переулок 4.
---------
Одни обещания
Труд бывает тогда производителен, полезен и удовлетворяет человека, когда он сочетается с отдыхом, особенно я имею ввиду отдых после работы дома. А вот мы с мужем не отдыхаем. Не потому, что не желаем, или не знаем, как отдыхать, а нет для этого возможности. Квартира у нас небольшая – комната 17 квадратных метров, живем в ней шестеро – трое взрослых и трое маленьких. В этой же комнате поставлена мебель, две койки для взрослых, детская кроватка, для близнецов люлька и тут же печка.
Когда семья увеличилась, мы обращались к тов. Прокошеву и в горкомхоз, чтобы нам предоставили другую квартиру, в этой жить невозможно. Нас выслушают, а потом скажут: "Идите, посмотрим, будет свободная жилплощадь, вам ее и предоставим". Но как освободится какая-либо квартира, вселяют вместо нас других. Я прошу т. т. Прокошева и Раскова проявить заботу о нашей семье.
Н. Чертовикова,
Белоусовская 60".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 91 (29 июля), с. 2).

"Он с нею танцует — особенно как-то..."

"… Рука на весу
и глаза в полусне.
А я в этом деле,
действительно, трактор, —
Тут даже и пробовать
нечего мне".
 

65 лет назад в СССР культурно отдохнул В. Князьков:
"И в бровь, и в глаз…
Отдохнул!
В Кировский районный штаб охраны общественного порядка от рабочего
завода им. Ефремова К. Князькова
Заявление
Уважаемые товарищи! В один из воскресных вечеров я решил культурно отдохнуть и отправился в охраняемый вами парк имени Кирова. У входа колыхалась и вздрагивала, как от подземных толчков, огромная толпа. Смекнув, что такой приток людей вызван необыкновенной популярностью этого места отдыха, я присоединился к штурмующим.
Минут через двадцать купил билет на танцы, это стоило мне, кроме денег, нескольких оторванных пуговиц. Следующий рубеж — вход на танцплощадку — был взят с меньшими потерями.
На танцплощадке я отошел в сторону, чтобы немножко осмотреться. Именно в этот момент на голову мне свалился... человек!..
В сознание меня привел пронзительный крик. Оказывается, рядом прямо в стайку девчат, рухнуло еще два тела. Страсти на танцплощадке тем временем разгорались: кто-то кричал истошным голосом, кто-то пьяно ругался...
Смутно припоминаю, что в конце концов танцы закончились, и я был выброшен толпой за пределы парка без последней пуговицы.
Дорогие товарищи дружинники! Настоящим заявлением я хочу искренне поблагодарить вас. Ведь если бы не наводили вы железной рукой порядок в парке, то вряд ли мне понадобились бы теперь новые пуговицы для костюма, а равно и сам костюм.
С молодежным приветом
В. Князьков.
Постскриптум: Хотел выразить вам, дружинникам, свою признательность непосредственно после всего случившегося, но, к сожалению, не нашел поблизости ни одного человека с красной повязкой.
Извините.
---------------------
… Пусть знают все!
Наши улицы, сады, парки не для хулиганов и пьяниц, а для тех, кто честно трудится, весело и культурно отдыхает. С этого номера редакция будет публиковать фамилии и места работы тех, кто привлечен к ответственности за мелкое хулиганство или доставлен в вытрезвитель. Пусть земля горит у них под ногами, пусть знают все их имена!
Список "герое" мы начнем с Михаила Семеновича Кравенкова, начальника цеха завода железобетонных конструкций № 4. Это он, будучи 22 июля в нетрезвом состоянии, устроил драку на улице Вокзальной, за что и получил 5 суток отсидки.
Не потому ли плохо работает автотранспорт трамвайно-троллейбусного управления, что там есть руководители, подобные начальнику автобазы Петру Павловичу Коростелеву. А он водит крепкую дружбу со "злодейкой с наклейкой". 25 июля он пришел ночью домой пьяный, избил жену.
Не пройдем мимо шоферов-пьяниц Евгения Затеева и Юрия Щельгова из АТК-2, Ивана Черепанова ("Горучзеленстрой"). Это они, напившись пьяными, гоняют машины по городу, нарушая все правила уличного движения. Водители-пьяницы наказаны по заслугам".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 178 (29 июля), с. 4).

"Смотрит Настя до сих пор на него с опаской..."

"… Подойдет, включит мотор
И зальется краской:
— Ой, опять пошли ремни
Без конца вертеться!
Как начнут бежать они,
Замирает сердце".
 

65 лет назад в СССР не спалось по ночам активистам:
"Ночной патруль
Ночь выдалась теплой. В домах этой части Кировского района уже давно погасли огни. Было около трех часов, когда дружинник, работник ТЭЦ-3 Николай Иванович Николаев вышел патрулировать. Сначала он спокойно шел по пустынной улице, но вот повернул за угол и сразу насторожился.
Впереди двое мужчин несли что-то очень тяжелое. Они буквально сгибались под тяжестью груза. Вот двое остановились передохнуть. Один оглянулся, заметил Николаева, быстро сказал что-то своему спутнику. Тогда они сразу подняли с земли груз и быстрее прежнего пошли вперед.
— Боятся... Что-то здесь нечисто, — подумал Николаев и прибавил шаг.
Приблизившись к неизвестным, он предложил им остановиться. Те только ответили бранью. Николаев продолжал преследовать их, он знал, что поблизости есть другие дружинники. И вот его товарищи по работе Виктор Турукин и Павел Мануйлов, тоже дружинники, пришли ему на помощь.
Втроем они задержали неизвестных, которыми оказались В. Горшков и И. Пузырев. Эти молодчики совершили кражу в тресте "Металлургстрой": похитили два совершенно новых мотора. Думали: ночью никто не заметит, да ошиблись — дружинники всегда начеку".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 178 (29 июля), с. 3).

"Письма с целины нам шлют девчата..."

"… Мол, без вас мы пропадем.
Ну, а наш ответ: "Стоит бригада
Здесь на вахте день за днем". 
 

70 лет назад советские театры при выборе пьес должны были проявлять больше требовательности и принципиальности:
"Поверхностный спектакль

"Первые ласточки" О. Чиджавадзе на сцене театра имени Руставели
Совсем недавно театр имени Руставели осуществил постановку пьесы 0. Чиджавадзе "Первые ласточки", посвященной грузинским патриотам, которые по призыву партии и по велению сердца направились на освоение целинных и залежных земель.
Прежде чем приступить к разбору пьесы и спектакля в целом, надо уяснить один принципиальный вопрос, имеющий важное значение для оценки данной совместной работы драматурга с театром.
В статьях и исследованиях отдельных авторов часто можно встретить такие выражения: "На фоне гражданской войны писатель Д. рисует образы своих героев", или: "Драматург Н. фоном действия своих героев избрал дни Октябрьской революции". Думается, что подобные выражения и формулировки весьма неясны; более того, они принципиально ошибочны. Время, эпоха в сколько-нибудь значительном произведении не могут служить "фоном" действия героев, они должны сказываться в образах и характерах героев, в их поведении, в ситуациях и коллизиях, в сюжете и в композиции произведения. Достаточно назвать такие эпохальные произведения, как "Война и мир", "Петр Первый", "Тихий Дон", чтобы убедиться в справедливости этих слов. Освободительная война великого русского народа, сложная петровская эпоха и героические дни гражданской войны отнюдь не являются безликим фоном этих бессмертных творений, ими пропитан дух эпических произведений, именно они обусловливают характеры и образы персонажей этих романов, их становление, развитие и взаимосвязь.
Но есть и такие произведения, где время, эпоха являются именно безликим фоном действия героев, которые могут быть перенесены в любую обстановку, в любой век, ибо характеры этих героев поверхностны, нежизненны, схематичны.
К сожалению, именно к числу таких произведений и относился пьеса О.  Чиджавадзе "Первые ласточки".
Суровые трудовые будни новоселов, борьба людей с трудностями и их преодоление, становление и развитие характеров юных покорителей целины— все это остается вне магистральной линии рецензируемого драматического произведения.
Молодые специалисты Вано Гудушаури (артист Р. Чхиквадзе) и Натела (артистка Ж. Дугладзе) отправляются на целинные земли Казахстана (отметим кстати, что посланцев Грузии провожали не только тетушки да бабушки, как это изображается на сцене, а целые коллективы предприятий и учреждений). Следовало ожидать, что на месте работы, в борьбе с трудностями, во взаимоотношениях с коллективом раскроются их характеры, будет показана их эволюция. Ничуть не бывало. Единственное, что немного волнует наших героев в начале их приезда,— это неприветливый ветер, но затем наступают тишь и гладь, омрачаемые разве только хулиганской выходкой Георгия Капанадзе, который, как и Вано Гудушаури, был влюблен в Нателу и решил "отомстить" сопернику.
Какие трудности преодолевает Вано Гудушаури — молодой советский специалист, посланный на ответственный участок работы? На этот вопрос пьеса не дает ответа. Его "борьба" с Георгием Капанадзе, который вопреки разуму не желает строить канал (хотя он первый должен быть заинтересован в этом), оставляет впечатление надуманности, неправдоподобности. В незавидное положение ставит автор и свою героиню Нателу. Она только и делает, что бегает от Вано к Георгию, успокаивая то одного, то другого. А чем она, собственно, занимается в совхозе? Это для зрителя остается неясным.
Бледны и безлики в пьесе образы русской трактористки Тани Яблочкиной (артистка Л. Чхеидзе) и казаха Жамана Майлибаева (артист В. Читишвили).
Совершенно не прозвучала в пьесе тема нерушимой дружбы народов Советского Союза, которая должна была составить весь пафос этого спектакля.
Следует остановиться и на других недостатках пьесы, которые также во многом обусловили неудачу всего спектакля.
Композиция пьесы не выдерживает никакой критики. В пьесе отсутствует единый драматургический стержень, вокруг которого должно было бы развиваться все действие. Экспозиция пьесы неимоверно растянута, действие в ней начинается чуть ли не с пятой картины и разворачивается вяло, без всякой внутренней напряженности, без должного сценического ритма. Ложнопатетическая сцена открытия канала, "интригующая" драка за сценой, эффектные танцы (кстати сказать, с большим вкусом поставленные талантливым хореографом Г. Давиташвили), увы, не спасают положения. Спектакль остается серым, скучным, не волнующим зрителя.
Следует сказать и о бедности литературного языка пьесы. Совершенно отсутствуют в ней образные выражения, меткие речевые характеристики.
Трудно судить о работе режиссера и актеров, когда в основу спектакля положена слабая, бледная пьеса. Можно лишь сказать: постановка "Первых ласточек" еще раз подтвердила то положение, что даже самый изобретательный режиссер, обладающий замечательной фантазией, и талантливые актеры не в силах залатать
идейно-художественные прорехи драматургического произведения.
Характерно, что оригинальный режиссерский почерк Д. Алексидзе мы узнаем лишь в побочных сценах, случайных комедийных ситуациях, а в остальном серость драматургического материала подчиняет себе его индивидуальность. Следует упрекнуть постановщика в том, что он оказался на поводу у автора по такому принципиально важному вопросу, как приукрашивание, лакировка действительности. Ироническую усмешку зрителя вызывают Натела, которая в последних двух актах щеголяет в бальном платье из тафты, и некоторые другие персонажи, внешне более похожие на "рыцарей" тбилисских проспектов, чем на покорителей целины.
Трудно приходится в спектакле молодым способным актерам Р. Чхиквадзе, Ж. Дугладзе, Л. Чхеидзе и другим. Им нечего играть, так как характеры героев, которых они воплощают на сцене, нежизненны, схематичны.
Было бы несправедливым, однако, не отметить крупную актерскую удачу Г. Гегечкори, исполнившего с подлинным блеском роль Аполлона Катамадзе. В этой роли, менее схематичной, чем другие, открылось яркое комедийное дарование
Г. Гегечкори — глубокого, разностороннего и техничного актера. Но говорят — одна ласточка не делает весны; так и замечательная игра Г. Гегечкори не спасает "Первых ласточек" от неудачи.
В заключение хочется отметить, что наши театры при выборе пьес должны проявлять больше требовательности и принципиальности. Принять к постановке заведомо слабую в идейно-художественном отношении пьесу— значит заранее обречь спектакль на провал. Театр имени Руставели имеет славные творческие традиции. На его сцене зритель привык видеть лучшие образцы советской и классической драматургии. Это следует учесть руководству и всему коллективу театра, которые в тесном творческом содружестве с драматургами должны создавать спектакли, достойные нашего замечательного времени.
Д. Стуруа".
("Заря Востока", 1956, № 174 (28 июля, с. 3).

"Дождь с размаху по улицам рубит..."

"… По троллейбусным крышам стучит.
"Ах, никто меня в жизни не любит!"—
Звонко голос счастливый звучит..." 
 

60 лет назад в СССР было где переночевать допоздна задержавшимся в гостеприимных городах сельчанам:
"Из милицейских протоколов
Поздней ночью
Задержавшись допоздна в Тбилиси, жители села Анага Сигнахского района Нугзар Сикмашвили и Заури Гирсашвили решили переночевать в пустом троллейбусе, стоящем неподалеку от железнодорожного вокзала.
Глубокой ночью их разбудил резкий голос:
— А ну, вставайте! Выворачивай­те карманы, раздевайтесь! Ты снимай свитер, а ты — сорочку и пиджак. Да побыстрее...
Отказавшийся раздеться Н. Сикмашвили получил удар финкой.
Обо всем, что случилось, пострадавшие рассказали милиционеру Раждену Никуашвили, который нес службу в районе Плехановского проспекта.
Уточнив приметы преступника, милиционер побежал к месту происшествия. Здесь он и встретил вооруженного грабителя, который успел уже надеть на себя награбленное. Вступив в схватку с преступником, Р. Никуашвили быстро разоружил его и доставил в Первомайское отделение милиции.
Грабителем оказался некий Гур­ген Суренович Битсимов, человек без определенных занятий.
В ближайшее время преступник предстанет перед народным судом".
("Заря Востока", 1966, № 170 (27 июля, с. 4).

"Пусть все голоса сольются в один…"

"… Могучий протест миллионов.
И мы победим!
И мы победим!
Все силы в борьбе отдадим!" 
 

75 лет назад советские театры юных зрителей восполняли существенные пробелы в своих репертуарах:
"Театр
"Звезда мира"
Поставив пьесу Ц. Солодаря "Звезда мира", театр юных зрителей восполнил существенный пробел в своем репертуаре. На сцене ТЮЗа не было до сих пор произведения, посвященного героической борьбе миллионов простых людей против развязывания новой мировой войны. Потому-то спектакль, который знакомит с одним из эпизодов этой борьбы, рассказывает о наиболее значительных событиях последнего времени, пользуется успехом у зрителей.
В этой пьесе отражена жизнь сегодняшней Франции — Франции Раймонды Дьен и Анри Мартэна. В ней показано, как сопротивляются мужественные патриоты превращению их страны в американскую колонию, говорится о мощном
движении протеста против преступной войны, затеянной империалистами во Вьетнаме.
Красной нитью проходит через произведение мысль о том, что французскому народу близок Советский Союз, что лучших людей Франции ведет на подвиги "звезда мира" — великий Сталин. Эта идея пронизывает и спектакль, поставленный режиссером И. Сапожниковым.
Герои пьесы — мальчики-котлоскребы Марсельского порта. С их помощью докеры, возглавленные коммунистами, срывают отправку американского парохода с военными грузами.
Зрители проникаются искренним сочувствием к детям, чей труд безжалостно эксплуатируется, чья жизнь полна тревог и лишений. Это чувство сменяется волнением за маленьких патриотов, попавших в тяжелое положение, и гордостью за них, когда они с честью выдерживают суровое испытание, выходят победителями.
Среди ребят, получающих жалкие гроши за изнурительный труд, выделяется Жан Сенар — сын коммуниста, убитого во время демонстрации. Мальчик многое унаследовал от отца. Он мужествен и смел, никогда не покинет в беде товарища, не побоится высказать правду в глаза подрядчику. Ему дают ответственные поручения — расклеивать антиамериканские листовки, добывать в порту важные сведения. Находчивость, сообразительность Жана не раз помогают старшим. Он предупреждает мать о появлении провокатора, предостерегает вожака портовых коммунистов Клода Ферри от грозящей ему опасности, сообщает докерам, что на борту парохода "Каролина Трумэн" находится оружие. Жан рассказывает своим друзьям о Советском Союзе, о товарище Сталине, о молодогвардейцах...
Роль Жана — творческая удача артистки Т. Лялиной. В ее глубоко прочувствованном, темпераментном исполнении Жан вырастает в яркую фигуру, вызывает горячие симпатии зрителей. Верится, что он станет непреклонным борцом, продолжателем того дела, за которое отдал жизнь его отец.
У заслуженной артистки республики З. Булгаковой Жан не наделен в должной мере волевыми качествами, и от этого интересный и цельный образ несколько проигрывает.
Драматургически сложен образ Этьена— лучшего котлоскреба, прозванного за ловкость ящерицей. Этьену чаще других перепадает работа, и платят ему больше, чем другим. От этого он и держится обособленно, относится немного пренебрежительно к своим "конкурентам". На характере мальчика сказалось и то, что отчим, сотрудничавший с оккупантами, оставшийся предателем и после изгнания фашистов, избивает Этьена, отбирает заработанные им деньги.
С большой теплотой играет Этьена артистка А. Гаршина. В первой картине мы видим на сцене угловатого подростка, снисходительно разговаривающего с ребятами, уличного сорванца. Этьен собирается поступить в цирк: там ему будут вдвое больше платить и сделают из него "резинового мальчика". Но вот он увидел у Жана портрет Сталина с пионером на руках, узнал, что в Советском Союзе все дети учатся бесплатно, каждое лето отдыхают в лагерях и санаториях, не думают о заработке, и перед нами уже другой Этьен — мечтатель, добрый, отзывчивый товарищ.
Очень хорошо передаст артистка взволнованность Этьена, когда он узнает, что его отец, погибший в концентрационном лагере, был коммунистом. Мальчик гордится своим отцом, счастлив, что Клод Ферри и Жан доверяют ему. Теперь это уже совсем не тот бесшабашный "ящерица"-котлоскреб. И в цирк ему не в чему итти. Ведь Клод сказал: "Мы сделаем из тебя настоящего рабочего". И в этой, и в заключительной картине, когда Этьену помогают выбраться из трубы, в которой он застрял, А. Гаршина очень скупо пользуется сценическими приемами. Но именно такая простота и безыскусственность позволяют актрисе правдиво передать состояние героя, донести до зрителя нравственную чистоту, возмужалость Этьена.
Исполнительница роли третьего мальчика — Пьера, артистка В. Афонина в первых спектаклях показывала какую-то ущербность, обреченность, старалась вызвать у зрителя жалость к Пьеру. Это совсем не соответствовало характеру образа.
В. Афониной удалось затем исправить ошибку. Пьер действительно не так смел, как Жан и Этьен. Но когда он выполняет вместе с Жаном опасное поручение, когда нужно во что бы то ни стало спасти Этьена, Пьер забывает о робости и своих невзгодах.
Представителями старшего поколения борцов за мир в пьесе выведены Клод Ферри и Луиза Сенар (мать Жана). Артист Д. Бутенко изображает Клода стойким, волевым руководителем докеров, настоящим коммунистом. Внутренняя убежденность, вера в силу народа, сознание своей правоты и морального превосходства над высокопоставленным американским "демократом" — вот что подчеркивает Бутенко. И это делает образ живым, реалистическим.
Бедность драматургического материала поставила в затруднительное положение В. Эйрих и А. Астанину, исполняющих роль Луизы. Но и то, что имелось, они использовали недостаточно. Ни та, ни другая актриса не дают почувствовать, что Луиза — член коммунистической партии, организатор демонстрации протеста, человек, пользующийся высоким доверием докеров. Они не показывают развития характера Луизы. В. Эйрих выступает в этой роли несколько удачнее. Ее Луиза тверже, целеустремленнее, тогда как А. Астанина обесцвечивает и без того бледный образ однотонностью, чрезмерной декламационностью.
Устранить этот недостаток театр мог. С ведома автора перерабатывалась шестая картина. То же следовало сделать и с образом Луизы Сенар.
Широко представлен в спектакле лагерь идейных противников. Ничтожны и жалки капитан американского парохода Бенби (артист В. Орлов) и механик О’Лири (артист А. Зубаревский). Они пытаются что-то говорить о симпатиях к французскому народу, представить себя защитниками детей, но каждый из них думает прежде всего о личной выгоде. Капитан в конце концов вызывает войска, чтобы разогнать бастующих докеров.
Наибольшая степень морального падения характерна для откровенно фашиствующих Моррисона — представителя пароходной компании (артист Б. Макаров) и агента американского гестапо Хелча (артист В. Лелеп).
К В. Лелепу трудно предъявить какие-нибудь претензии: его Хелч омерзителен.
Перед зрителем — законченный тип усовершенствованного эсэсовца. Не вызывает особых возражений и образ Моррисона, хотя чувствуется, что артист Б. Макаров способен на большее.
В трактовке же образов Бенби и О’Лири не все верно. Слишком уж облагородил их драматург в начале пьесы, а режиссер и исполнители недостаточно смело разоблачают ханжество и рабские души капитана и механика.
Особо следует отметить успех артистов В. Копылова (владелец конторы по чистке пароходных котлов и труб Дюбеф) и Е. Лемешонок (отчим Этьена — Поль Шестипалый). В мимике, интонациях, жестах этих актеров много интересных находок. Созданные ими образы оставляют глубокое впечатление. Запоминаются в эпизодических ролях артисты А. Сапегин (кочегар Юджин) и В. Бывознов (Шарль).
Спектакль хорошо оформлен художником П. Коваленко.
Несколько замечаний необходимо сделать по технике спектакля. Малейшая небрежность в оформлении нарушает целостность восприятия — это известно давно. А таких небрежностей, к сожалению, много. Как и в ряде других постановок, здесь от легкого прикосновения колышутся каменные стены и металлические стойки. В первой картине шумовое оформление заглушает речь артистов. Бутафорские плафоны в каюте капитана парохода, замок на дверях конторы Дюбефа, тарелки, которые ставит на стол Луиза, сделаны грубо. Все это вызывает досаду.
Теплый прием юными, да и взрослыми зрителями спектакля "Звезда мира" говорит о том, что такие произведения должны появляться на сцене ТЮЗа возможно чаще.
А. Китайник".
("Советская Сибирь", 1951, № 170 (26 июля, с. 3).