"И в цехах, и в колхозах, — словом..."

"… На любом посту трудовом,
Мы подписываемся на новый
Государственный наш заем".
 

75 лет назад в СССР развитие народного хозяйства шло своеобразно:
"Трудящиеся горячо приветствуют выпуск нового займа
Для строек коммунизма
Мерно гудят токарные, строгальные, фрезерные станки. Изредка перебрасываясь двумя —  тремя, словами, напряженно трудятся мастеровые. Коллектив механического цеха Новосибирского паровозного депо несет трудовую вахту.
16 часов по московскому времени… Раздается отчетливый голос диктора:
— В Совете Министров СССР. О выпуске Государственного займа развития народного хозяйства...
И разом замирают станки, смолкают голоса — люди внимательно слушают.
— Для финансирования Куйбышевской и Сталинградской гидроэлектростанций...— повторяет кто-то вслед за диктором, — для строек коммунизма нужен наш трудовой рубль...
— И для мира, для счастья,— добавляет сосед.
Весть в выпуске займа уже облетела все депо. И в механический цех собрались машинисты, кочегары, слесари, работники заготовительного, автоматного и других цехов.
— Товарищи! — берет слово бригадир механического цеха тов. Агарков. — Наша бригада попросила меня сказать, что мы ответим на постановление о выпуске займа не только дружной подпиской, но и новым повышением производительности труда!
За ним выступают токарь-комсомолец тов. Туторов, машинист тов. Рожков, начальник отдела кадров депо тов. Комин. Появляется подписной лист. Первой заканчивает подписку бригада Агаркова.
Мастеровые других цехов расходятся по своим рабочим местам. Там тоже начинается дружная подписка на новый заем.
А в механическом снова мерно гудят десятки станков. Продолжается трудовая вахта — вахта мира".
("Советская Сибирь", 1951, № 99 (4 мая, с. 1).

"Мы тратили время без смысла..."

"… И там, где настаивал Нил,
Чтоб эллина речи и числа
Левит развивал и хранил,
И там, где испанскую розу
В молитву поэт облачал,
И там, где от храма Спинозу
Спесивый синклит отлучал".

45 лет назад в СССР в очередной раз отличилось энтузиазмом и творческим духом советское студенчество:
"Неделя интернациональной солидарности
Мы — едины!
"Мы знаем , с каким энтузиазмом и творческим духом молодежь и жители..., сплоченные Ленинским комсомолом и вашим университетом, направляемые комитетом партии, проводят неделю интернациональной солидарности, придавая ей с каждым годом все больший политический, массовый, художественный и прежде всего, интернациональный размах. Нам приятно сообщить вам, что наиболее яркие моменты этой недели радиостанция нашей партии сообщила чилийскому народу и что они оценены им во всем их революционном величии солидарности".
(Из письма Генерального секретаря Коммунистической партии Чили Луиса Корвалана в адрес Новосибирского государственного университета).
И вновь тысячи людей собрались на университетской площади. И вновь взвились в весеннее небо лозунги: "Пусть помнит тот, кто против нас идет, про сорок пятый год", "Не хочешь в ядерный крематорий — даешь размещению ракет мораторий", "Сгинет кровавый фашистский террор. Верим в победу твою, Сальвадор".
И вновь загорелся алым пламенем Вечный огонь. И запылали в огромном костре чучела диктаторов и милитаристов.
Новосибирский государственный университет проводил очередную неделю интернациональной солидарности, очередную, XVI политическую маевку.
Это давно уже стало прекрасной традицией, известной не только в Новосибирске, где она нашла последователей, но и по всей стране, за ее пределами. Вечера дружбы, фестивали политической песни, смотры политического литературного творчества, театрализованное политпредставление, книжные лотереи... Советская молодежь вместе со своими друзьями из Чили. Сальвадора, Анголы, ГДР, Венгрии, Афганистана, Вьетнама и других стран требует свободы, равенства и братства для всех, живущих на земле.
У них нет автоматов, бомб и снарядов. Но у них есть мощное оружие — солидарность. Солидарность, которая помогла победить Никарагуа и Вьетнаму, поддерживает борьбу патриотов Сальвадора и Палестины, дает новые силы народам Чили и Уругвая.
"Когда мы едины — мы непобедимы!" — лозунг, проверенный временем. Именно он стал символом интернедели. "Мы верим в дружбу, которую нельзя уничтожить никакими репрессиями, которая будет жить вечно, объединяя людей доброй воли". Эта мысль звучала на маевке в выступлениях члена Политбюро ЦК Коммунистической партии Уругвая Эдуардо Виэры, студентов из Сальвадора и Афганистана Маурисио Кастро и Мохаммеда Мусы, члена провинциального комитета молодежи МПЛА — Партии труда Леона Шеми, члена райкома коммунистического Союза молодежи из Хошимина Зыонг Зюи Дайа, чилийца Пауло Диаса...
Для многих стран, чьи представители были гостями Новосибирска, настали светлые дни. Но не стерлись в памяти времена, когда здесь, на университетской площади, юноши и девушки призывали покончить с агрессией во Вьетнаме, положить конец геноциду в Кампучии, прекратить террор в Никарагуа. Сегодня они столь же гневно требуют вернуть родные земли палестинцам, дать свободу Чили, Уругваю и Сальвадору, остановить гонку вооружения.
— Для нас, вынужденных жить в эмиграции, вести борьбу в подполье, интернациональная солидарность — залог успеха. — говорила член секретариата комсомольской организации Уругвая Нибия Перес.— Дружба всегда на стороне правого дела. И в этом ее сила.
Да, это так. И потому столь горячо поддержали участники маевки обращения к Первому секретарю ЦК Компартии Уругвая Роднею Арисменди и Генеральному секретарю ЦК Компартии Чили Луису Корвалану. Потому столь активно занимается новосибирская молодежь сбором средств в фонд помощи народам Палестины, Афганистана, Чили, Уругвая, Никарагуа и других стран, борющихся за свою независимость и восстанавливающих государственную экономику.
— Я достаточно слышал об интернеделях в новосибирском Академгородке, но нынче приехал сюда впервые. И понял: никакие слова не в силах передать братской атмосферы, царящей здесь, — рассказывал член Организации освобождения Палестины Рами аш-Шаер. — На маевке для моих товарищей передали большой хирургический комплект, который позволит полностью оборудовать операционную. А это значит, что палестинским врачам удастся спасти многие и многие жизни патриотов. Хочу сказать и еще об одном подарке. Семь тысяч открыток прислали в адрес нашей организации студенты и школьники Новосибирской области. В них — слова поддержки и веры в победу палестинцев.
     "Выстрелы в грудь
     И выстрелы в спину
     Не остановят
     Народ Палестины!»
Это выдержка из стихотворения Светланы Рыжих, напечатанного на открытках, которые переданы в партизанские отряды. Такие слова по-настоящему вдохновляют. И мы глубоко благодарны за них.
...1300 значков с изображением Владимира Ильича Ленина собрали и подарили участникам интернедели пионеры Академгородка. Они — символ не только интернациональной преемственности идей вождя мирового пролетариата, но и преемственности поколений, которым предстоит укреплять и приумножать величие этих идей.
"И. Левит
("Советская Сибирь", 1981, № 103 (2 мая, с. 3).

"Тебя отвергнет друг, откажет мать в защите..."

"… Промолвив: "Пусть над ним исполнится закон!
Мне этот зверь - не сын! На суд его тащите!
Я проклинаю ночь, когда родился он!"
 

50 лет назад в СССР всё население вставало грудью на защиту Родины в спектаклях народных театров:
"Спектакль народного театра
Народный театр показал тотьмичам премьеру пьесы "Трибунал" А. Макаенка.
1941 год. Немецкие фашисты оккупировали Белоруссию. Советские люди ненавидят оккупантов, и все мужчины из этой деревни ушли на фронт и в партизаны. Все население встало грудью на защиту Родины.
Самодеятельный артист народного театра Михаил Черепанов довольно хорошо справился с ролью героя спектакля Терешко, по прозвищу Колобок. Юркий, хитрый мужчина, он сознательно вводил свою семью в заблуждение. Им всем невдомек, что он выполняет задание партизан. Поэтому разгорается конфликт между им и семьей. Его жена произносит суровый приговор. "Не суд, а трибунал будет тебе", — заключает она. Роль Полины исполняет Е. И. Трапезникова. Образ получился ярким и искренним, хотя это один из самых сложных образов спектакля. Екатерина Ивановна правдиво сыграла нашу советскую женщину.
Роль Надейки очень убедительно исполнила Александра Якушева. Она остается верна своим идеалам и ненавидит Сыродоева, который мог бы быть в свое время ее женихом. Справились со своими ролями В. Крысанов (Сыродоев, начальник полиции) и Г. Осовской (немецкий комендант). Хотя их роли были эпизодическими, но тем не менее они запомнились зрителям.
Дочери Зина и Галя, их играли Света Волкова и Ира Кустовская, пожалуй, мучительное всех переживали за отца, но в то же время сознавали, что он по праву заслуживает такую кару. И зритель был на их стороне.
Роль Володьки играл Валера Черницын. Он впервые выступал в народном театре, но роль ему удалось.
С какой болью он переживает за то, что отец стал старостой, изменником Родины. Он старается от всего сердца произнести: "Я ненавижу фашистов, это они мои заклятые враги. Я обвяжу себя гранатами, возьму еще противотанковую мину, пойду к фашистскому коменданту и начальнику полиции и... рвану чеку. Мне конец, и они подохнут".
Зритель слышит глухие раскаты взрывов. В окне вспыхивает отблеск пожарища. Школа горит. И догадываются, а тут еще раздирающие душу крики отца: "Володька, сын мой, Володька!"
Таков финал спектакля.
П. Попова".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1976, № 52 (1 мая), с. 4)". 

"А когда, современности грань поломав..."

"… Уношусь я мечтою
в грядущего область.
Коммунизма
прекрасный
и праздничный образ
Нахожу я похожим
на мой Первомай".
 

45 лет назад намного стало легче на Земле в результате решений XXVI съезда КПСС:
"Опять цветут подснежники в лесу,
 Опять в руках у молодых тюльпаны,
И старики,
                 забыв года и раны,
Приветствуют
                  сибирскую весну.
И, как воспоминанье о зиме,
Зернистый снег в логах родного бора.
Скучающего
                   по полю
                                  мотора
Мы слышим шум
                                 в весенней кутерьме.
Волнует души половодье рек,
Неповторимые в природе краски,
Но посреди
                          чудесной, вешней сказки
Мы помним —
                        на дворе двадцатый век.
Двадцатый век —
                               рабочий и солдат,
Век для народов подлинно весенний.
И старый мир
                       знобит
                                    от потрясений,
И он коварней стал теперь в сто крат.
Мы знаем боли ольстерской тюрьмы,
Мы слышим Чили,
                                      где разгул террора,
Свист пуль в Ливане, стоны Сальвадора
И плач детей бездомных
                                                  слышим мы.
Алеет наше знамя на Кремле.
Решения
                  двадцать шестого съезда
Наш путь —
                        для нас,
                                       а для других —
                                                                   надежда.
Намного стало легче на Земле.
В огромном небе
                              звоны птичьих стай.
Они летят к родным гнездовьям с юга...
Мы верим в разум,
                                    в счастье и друг в друга…
Шагает по планете
                                   Первомай!..
Юрий Гусев".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 101 (30 апреля), с. 1).

"Еще нет слов..."

"… Мы долго славить будем
и этот день,
и этот дерзкий взлет,
и наш великий век,
который людям
и крыльев взмах,
и мужество дает". 
 

65 лет назад советские люди выражали, каждый по-своему, восхищение триумфом советской науки, гордость за родную страну и Коммунистическую партию:
"Гордимся своей Родиной
Обзор стихов
Пожалуй, давно редакция не получала столько стихов, как в эти дни. Уже через час или два после того, как прозвучала по радио сообщение ТАСС о благополучном возвращении на Землю первого в мире космонавта — советского гражданина, коммуниста Юрия Гагарина, начали поступать первые поэтические отклики. Восторженные юноши и девушки, рабочие и седые пенсионеры приносили свои произведения. Одни признавались, что давно уже пишут стихи, но никому не решались их показывать, и лишь в этот день ощутили необходимость поделиться своими чувствами с окружающими. Другие никогда не писали стихов и даже сами были чуточку удивлены, что с ними такое случилось, —событие, которого не было еще в истории человечества, требовало каких-то особых необычных слов, вот и родились эти строчки...
Потом стали приходить письма. Стихи, стихи, стихи... Негладкие и в большинстве случаев неумелые. Но радостнее всего тот факт, что даже в самых нескладных, написанных без малейшего представления о классических правилах стихосложения строчках вдруг появляются слова-"находки", от которых не отказался бы настоящий поэт. Вот, например, письмо шофера Евстафия Харитоновича Мальцева. Оно и написано-то "в строчку", как проза. Но можно не сомневаться что автор его испытывал подлинное поэтическое волнение, когда писал о золотом ключе счастья, который сковал для народа великий Ленин. "Мы этот ключ не обронили", пишет автор, мы открыли им сегодня дверь большой Вселенной, мы передадим его, как эстафету, нашим потомкам. А разве не была —может быть, всего лишь какую-то минуту — поэтом жительница Новосибирска Нина Алкасарова, которая с гордостью писала о Гагарине, что "был он к Солнцу ближе всех"? Или рабочие-формовщик Н. Шпурин, написавший, что "наш советский, русский парень" из космоса "всему земному шару поклонился"?
Еще несовершенны стихи Лидии Ермо из села Колывань. Но смотрите, как они начинаются:
     Я растеряла все слова,
     В пути таком они отстали,
     Как отстают от молнии грома…
Подобную поэтическую "находку" могло подсказать только искреннейшее, глубочайшее восхищение гением советских людей, снарядивших космический корабль "Восток" и его отважного пилота в исторический рейс.
Простые советские люди, авторы стихотворных писем, очень правильно, научно и политические точно оценивают великое историческое событие. Подвиг Юрия Гагарина для них — это не триумф героя-одиночки, это торжество всего нашего дела, нашей Родины, Коммунистической партии. Вот строки из стихотворения, которое его автор, студент пятого курса медицинского института А. Суриков, озаглавил коротко: "Слава!".
     Родина-мать, ты его воспитала,
     Крылья могучие сыну дала.
     Древняя наша планета узнала,
     Что для людей она стала мало.
     Манят нас звезды, их свет лучезарен,
     К новым победным вершинам зовут.
     Нас — миллионы, и каждый — Гагарин,
     Все, если надо, на подвиг пойдут!
Первый полет в космос — великая победа социалистического строя в соревновании с миром капитализма, победа сил мира, добра и света над черными силами войны.
     Полетел Гагарин в космос —
     Не догнать Америке,
     И от этого полета
     Господа в истерике! —
пишет работница строительного управления "Новосибирсктэцстрой" Н. Грылева, имея в виду заокеанских сторонников злополучной "политики с позиции силы".      
     Ну, нет, не пэр он и не сэр,
     Ответ вы выслушайте стоя
     И помните: СССР —
     Вот родина героя! —
с гордостью заявляет новосибирец Л. Ванников.
Телефонистка завода электрического оборудования Л. Кирюшова и заготовитель Коуракского сельпо Тогучинского района Н. Щелгачев, учительница-пенсионерка Л. Соколова и житель Томска В. Привалов, новосибирцы М. Иванеко, А. Вавилова, А. Марченко, Е. Карловская выражают, каждый по-своему, восхищение триумфом советской науки, гордость за родную страну и Коммунистическую партию. И за свой замечательный век, за свою трудную и прекрасную эпоху.
     Я листы дорогие газетные
     Опускаю в карман пальто,
     Чтобы правнуки строки заветные
     Прочитали бы лет через сто, —
заканчивает свое стихотворение В. Дзюба (Новосибирск).
"Стихи мои! Свидетели живые за мир пролитых слез", — с горечью писал когда-то великий русский поэт. Эти классические строки приходят на память, когда читаешь стихи новосибирца Л. Астафьева.
     Свершилось! Человек впервые
     Достиг подзвездной высоты,
     И мы — свидетели живые
     Осуществившийся мечты.
Неузнаваемо изменился мир. Неузнаваемо изменилась Россия. И поистине мы, "свидетели живые" величайших свершений, можем гордиться своей эпохой.
И. Фоняков".
("Советская Сибирь", 1961, № 101 (28 апреля), с. 3).

"Если любишь и веришь…"

"… Все дороги ясны,
Океаны измеришь,
Долетишь до луны".
 

65 лет назад в СССР старообрядцы без всякого зазрения совести преступали общепринятые законы этики, законы социалистического общежития:
"Темное царство старообрядцев
Что спасло Надю?
Второклассница Надя Задворная сидит в кабинете директора школы.
— Надя, — спрашивает Николай Степанович Стукалов, — где твоя октябрятская звездочка?
— Дома.
— А где ты носишь крестик?
— Крестик? Сейчас в кармане.
— Скажи, Надя, а зачем тебе нужен этот крестик?
— Он меня всегда выручает...
— Из какой же беды он тебя выручил?
— А он меня недавно от смерти спас. Я шла по улице, а навстречу машина. Я поскользнулась и упала. Машина уже почти наехала мне на ножки, да я их успела поджать. Это потому, что со мной крестик был!
В глазах девочки — убежденность, что все произошло так, именно благодаря крестику, который она носит в кармане.
— Так, так, — говорит директор. — А не думаешь ли ты, Надя, что выручили тебя из беды ловкость и быстрота, которым тебя учат на уроках физкультуры, сообразительность, которой тебя учат в школе?
Убежденность во взоре девочки сменяется раздумьем.
— Может быть... — наконец произносит она.
А директор задает все новые во просы.
— Ты любишь кино?
— Люблю, — отвечает Надя.
— А какие ты песни знаешь?
— У нас дома не поют песен.
— Что же поют?
— Отче наш... Господи, помилуй...
— Какие ты, Надя, книги любишь?
— Мы с бабушкой такую старинную книгу читаем — про бога.
— А куда ты ходишь с бабушкой?
— Мы с ней ходим в один дом, чтобы богу помолиться...
Строки из одного письма
О том, что Надя Задворная воспитывается в семье старообрядцев, что тлетворный дух религиозного дурмана уже коснулся ее детской податливой души, в редакцию сообщила Людмила Шмакова. В ее письме рассказывается еще одна невеселая история, разоблачающая гнусность и невежество старообрядчества, этого темного царства, доставшегося нам в наследие от прошлого.
"В 1959 году, — пишет автор письма. — я познакомилась с одним молодым человеком, с Виктором Шмаковым, Я знала, что он из семьи староверов. Но, надеясь вырвать его из этого болота, все же вышла за него замуж. Ради его спасения я пошла на большую жертву, поступилась своей комсомольской честью — не веря ни в каких богов, согласилась оформить брак венчанием".
Жертва Людмилы оказалась напрасной, Семейная жизнь ее сложилась далеко не так, как она предполагала. Ее муж, а также его многочисленные родные — все до одного приверженные старообрядцы — имели в этой истории свои собственные виды и активно боролись за их осуществление.
Родичи Виктора при его активном участии попытались обратить "грешную" на путь "истинной веры". Они настаивали, чтобы Людмила вместе с ними молилась богу, соблюдала посты, посещала моления. Виктор требовал от жены не перечить его матери, выполнять все ее капризы, соблюдать домострой. Того же добивались и остальные члены семьи.
Особенно старалась старшая сестра Виктора Февруся Задворная. Властная и себялюбивая, она вместе с матерью держит в руках всю семью, не допуская и тени неповиновения.
— Знала, куда шла, — не раз говорила она Людмиле. — А не нравится — сама уйдешь. Выгонять мы тебя не будем.
"Ей вторили мать и Виктор, — пишет Людмила, — Надя — дочь Февруси. Вместе с ее двумя другими детьми девочка часами выстаивает на молитвах, соблюдает посты. Старшие всячески внушают детям любовь к богу, трепет перед ним. И все это, якобы, потому, что вера — нечто чистое, праведное.
Но это только на словах. А на деле все Шмаковы и Задворные — черствые, жестокие люди. Когда они убедились, что я не хочу верить их богу и покорно следовать его заветам, они просто-напросто выгнали меня из дому. Я две ночи
провела на вокзале, дожидаясь тетки, которая приехала за мной из Сталинска".
Так кончилось неудачное замужество Людмилы Шмаковой. Будучи не в силах примириться с дикими нравами косного старообрядческого домостроя, царящего в семье бывшего мужа, а также не в состоянии перевоспитать его самого, вырвать из затхлого мира, она нашла единственный выход в том, чтобы уйти из этой семьи. И поступила правильно.
Сейчас Людмила живет в Сталинске, трудится в одном из крупных магазинов города, пользуется уважением в коллективе. Молодая женщина готовится начать учебу, мечтает стать педагогом.
И, может быть, не стоило бы рассказывать так подробно ее грустную историю, если бы она — эта история, как и случай с Надей Задворной — не повторялась с некоторыми вариациями в других семьях, так или иначе связанных со старообрядчеством. Не стоило, если бы старообрядцы не пытались всеми доступными им средствами и методами втягивать в свою общину любого поддающегося их влиянию человека, в первую очередь молодых людей и детей.
"Святой" дедушка
Внешне этот дом, расположенный на одной из тихих улиц, ничем не отличается от соседних. Зато внутреннее содержание его совсем иное, нежели у других домов Заельцовского района и всего города. Но прежде несколько слов о Трофиме Гребневе, величающем себя иереем и "многогрешным за всех богомольцев".
Краткая биография Гребнева такова. Сан священника он получил в 1926 году. А четырьмя годами позже за нарушение правил о валютных операциях богомольца упекли на три года в "казенный дом". Уже тогда "святой отец" пылал особым пристрастием к златому тельцу. С годами эта страсть только усилилась.
В 1958 году Гребнев уходит на пенсию. Жил он тогда в Кзыл-Орде, имел собственный особняк площадью 84 квадратных метра и фруктовый сад. Всю эту недвижимость отец Трофим "на всякий случай" записал на свою супругу.
Пути господни неисповедимы. И вот божьи промыслы приводят отче в Новосибирск. Тут его способности по части приумножения благ земных, отданных ему самому в безраздельное пользование, проявляются с новой силой.
"Бог не выдаст — власти не узнают" — такова жизненная формула "многогрешного". И он ей следует верно и умело. Исправно получая из общинных доходов зарплату, средства на командировки, исполнение треб и т. д., отец Трофим ухитряется получать немалые доходы и несколько иным путем. Неизвестно почему, часть верующих шлет деньги прямо Гребневу, в кармане которого они и оседают.
Добывая хлеб насущный таким вот манером, Гребнев в весьма короткий срок обзавелся недвижимостью и в Новосибирске.
Но причем здесь тихий дом на одной из улиц Заельцовского района? А притом, что это молитвенный дом общины старообрядцев, иереем, духовным пастырем в которой состоит Трофим Гребнев.
Каков поп — таков и приход
Иерей Трофим Гребнев не только беспардонно запускает руки в карман верующих и государства. Имея внука, он воспитывает его в духе своего вероучения. А так как отец Гены Грицкова не признает старообрядчества, "святой" дедушка внушил внуку лютую ненависть к нему. Гена отрекся от родного отца, проклинает его, плюется при его виде.
Каково учение — таков и пастырь. Каков пастырь — таково и стадо.
Активный член старообрядческой общины, рабочий Максим Сентябов в свое время "осчастливил"  браком одну молодую женщину. Вскоре после этого он выяснил, что жена отнюдь не собирается исповедовать его веру. Не желая из-за этого жить с нею, Сентябов стал систематически пьянствовать, устраивать скандалы в семье, третировать жену. Не вынеся такого отношения, она бросила его. А Сентябов, развязав руки, предался пьянству и разврату, потом женился вторично.
Ярыми приверженцами старообрядства показывают себя сестры Быковы: Ольга — фельдшер медпункта инструментального завода и Мария — медсестра роддома № 6, а также медсестра восьмой детской больницы Полина Кудина. Имея медицинское образование, они, тем не менее, остаются верны религиозным догматам и проповедуют знахарство. Дело доходит до того, что на одной из бесед Ольга Быкова затеяла чуть ли не дискуссию, отстаивая "законность" "божественного исцеления".
                                                                             * * *
"Страх божий — начало премудрости", "До нас положено — лежи оно во веки веков». Таковы основные догматы вероучения старообрядцев, ранее называвшихся раскольниками. Такова их идеология, идеология духовного убожества и нищеты.
Носители традиций древней старины — домостроя, старообрядцы не признают и чуждаются всего нового, прогрессивного. В наши дни, когда советский человек штурмует космос и переделывает природу во имя лучшей жизни на земле, старообрядцы ревностно придерживаются своих неизменных религиозных догм.
Домостроевские традиции и старые церковные обряды они стремятся передать по наследству. При этом применяют все доступные им меры убеждения и устрашения детей, калеча их души. "Не ослабляй, бия младенца,— вещает домострой, — аще бо лозою биеши его — не умрет, но здоровее будет. Ты бо бия его по телу, душу его избавляешь от смерти".
Проповедуя на словах моральную чистоту, старообрядцы без всякого зазрения совести преступают общепринятые законы этики, законы социалистического общежития.
В нашем социалистическом обществе каждый гражданин волен исповедовать или не исповедовать ту или иную религию. Но наши гуманные законы не разрешают церковникам и сектантам калечить жизнь людей, растлевать их души, прививать им низменные инстинкты.
Тот, кто делает это, должен нести полную ответственность за  свои действия.
Л. Леонов,
А. Праздников".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 99 (26 апреля), с. 3).

"Нас к вершинам новой светлой жизни..."

"… Ленинская партия ведёт.
Как ракета, к солнцу коммунизма
Устремляет Родина полёт!"
 

65 лет назад очень строгим наказанием для алкаша было лишение его значка "Отличник социалистического соревнования РСФСР":
"РТГ" следит за бражниками
В свое время рыбацкий телевизионный глаз, направленный в море, заметил на траулере "Молодечно" следующее.
...Консервный мастер Алексей Васильевич Попов справлял день своего рождения. Конфетти и серпантина не было. Гостей раз и обчелся — один Иван Васильевич Яхонтов, салогрей. Зато выпить было что. Фаянсовый поллитровый сосуд ходил из рук в руки. Восьмилитровая бутыль то и дело кланялась кружке. Брага пенилась, как струя огнетушителя. Пили за здоровье, за удачный улов, за пикшу и треску, окунь и осьминогов... Всех тостов не перечислить. Упустили только тост за.. очередной приказ. Ведь пили-то в море, на промысле, в рабочее время. Видимо, память, затуманенная хмелем подвела — забыли об Уставе флота.
Пображничав, они покинули консервное помещение, приспособленное в день рождения Алексея Васильевича в гостиную, поднялись на палубу. Гренландское море катило свои волны. Гул в море и шум в голове влили в душе захмелевших дух противоречия и недовольства. Друзья принялись пререкаться с моряками, занятыми делом. Тогда пришлось вмешаться капитану тов. Полукарову. Тот отправил пьяных проспаться. 12 часов потребовалось, чтобы придти в себя.
Отрезвление совпало с появлением приказа капитана, в котором консервному мастеру был объявлен строгий выговор. Вот тут как было не вспомнить, что не все тосты подняты? Если уж не на радостях о поощрениях в связи с днем рождения, так в связи с приказом о "строгаче".
Вспомнил об этом Алексей Васильевич и решил, что выпить за это можно на берегу.
По приходе в порт он стал наверстывать упущенное. В течение трех дней Попов не являлся на судно и не занимался подготовкой консервного помещения к ремонту. Посыльный с корабля, побывавший на квартире у Попова, вернулся ни с чем —консервный мастер был пьян. Так бесславно закончился первый рейс на "Молодечно" у консервного мастера.
А через несколько дней "РТГ" узрел другую картину — уже в зале заседаний управления тралового флота.
Дело о проступках А. В. Попова лежит на столе председателя товарищеского суда. Рядом с докладными и актом о браговарении подшиты в папке и объяснительные записки мастера. Несколько дней назад он писал: "Заверяю администрацию и судовой комитет, что подобных случаев не повторится". В другой объяснительной "РТГ" "прочел": "Свою вину мы поняли. Подобных случаев никогда не повторится как в море, так и на берегу. К сему Попов". Почти слово в слово.
Но заверениям уже не хотели верить ни капитан, ни товарищи по судну.
И вот они резко выступают на товарищеском суде. Члены экипажа справедливо говорят, что Попов позорит команду траулера "Молодечно", носящую звание экипажа коммунистического труда.
Сначала Алексей Васильевич ершится. Потом признается, заверяет.
Товарищеский суд решает: за грубое нарушение трудовой и производственной дисциплины просить Мурманский совнархоз и облсовпроф лишить Попова значка "Отличник социалистического соревнования РСФСР", а администрацию корабля — о том, чтобы нарушителя понизить в должности.
Есть в деле и такая справка: за 10 лет Попов сменил 20 судов. Напрашивается вопрос: не передавал ли Попов свой опыт бражничества на предыдущих 19 кораблях?"
("Рыбный Мурман", 1961, № 50 (25 апреля), с. 4).

"—Зевает наша оборона! —..."

"… Он бормотал себе в усы,
Привстал, взял трубку телефона
И мельком глянул на часы".

 

55 лет назад в СССР разведка была глазами и ушами не только воинских частей:
"Гражданская оборона
Командир разведгруппы
Легкие, как семена одуванчика, снежинки лениво кружатся в синеве апрельского утра. До начала рабочего дня еще далеко, и Дмитрий Иванович не спешил к себе в отдел. Остановился в сквере напротив завода, поднял кверху ладони — ловил белых "бабочек". "Должно быть, последний снег", — думал он и радовался наступающей весне. Скоро набухнут почки на деревьях, ароматно запахнет талой, жаждущей родить землей.
Когда семнадцать лет назад он впервые переступил заводскую проходную, этого сквера не было. Да и завод только вставал на ноги. По всей территории маячили подъемные краны над развернувшимися стройками. Дмитрий Иванович, тогда совсем юноша, едва успевший окончить техникум, работал в отделе главного технолога. А сейчас сам, возглавляет большой отдел. Завод на его глазах превратился в одно из ведущих предприятий страны, награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Есть у Дмитрия Ивановича еще одна не менее ответственная задача — подготовка по гражданской обороне подчиненных ему людей и порученного участка производства. Поначалу он был рядовым бойцом, потом стал командиром разведывательной группы. Под его руководством эта группа уже на протяжении многих лет умело решает возложенные на нее задачи и по праву считается лучшей на объекте.
— Разведка — глаза и уши не только воинских частей, — говорят Дмитрий Иванович. — В гражданской обороне ей тоже придается первостепенное значение. Мы, разведчики, всегда обязаны действовать быстро и четко. Для этого необходимы глубокие знания. Прежде всего надо всесторонне овладеть способами защиты от оружия массового поражения и уметь пользоваться дозиметрическими приборами.
Сам он с удивительным упорством постигал когда-то программу обязательного минимума знаний по гражданской обороне. Не пропускал ни одного теоретического занятия, внимательно слушал лекции и беседы, был собран и энергичен на тренировках и учениях.
Однажды начальник штаба В. К. Ковяэин вполне серьезно спросил его:
— Ты когда-нибудь спишь, Девяшин?
Он улыбнулся:
— Я, Виктор Касьянович, давно научился высыпаться за пять-шесть часов. Ближе познакомившись с ним, Ковязин понял, что этот человек с детства познал и по-настоящему полюбил труд.
К тому времени, когда Девяшину доверили командование разведкой объекта, он уже был первоклассным бойцом гражданской обороны. Однако продолжал совершенствовать свои знания. И других учил.
Группа у него большая. Все люди разные. У одних характеры мягкие, податливые, у других, наоборот, — крутые, упрямые. Одни с полуслова понимают, другим надо долго объяснять, растолковывать. Словом, к каждому нужен свой подход. И Дмитрий Иванович находил и находит этот индивидуальный подход.
Быстро, например, сошелся он и подружился с начальником разведки штаба Александром Яковлевичем Раковым, человеком неутомимым, любознательным, конструктором из отдела механизации и автоматизации. Вдвоем они, не жалея сил, обучали личный состав группы. Не один раз проводили тренировки на продолжительность пребывания в противогазах, отрабатывали действия разведчиков при подготовке и совершении марша к "очагу поражения", учили пользоваться индивидуальными средствами защиты, приборами, необходимым инвентарем.
Дмитрий Иванович был строг к себе и требователен к подчиненным. Он не терпел схематизма и шаблона на занятиях, старался, чтобы люди правильно поняли значение гражданской обороны, ее важность. И еще он хотел, чтобы каждый боец был смелым и находчивым, умел действовать в самой сложной обстановке.
Как-то на занятии он спросил одного разведчика:
— Вы находитесь в очаге химического заражения. Ваши действия?
— Определю тип отравляющего вещества, установлю зоны заражения и буду докладывать с помощью радиостанции.
— А если она вышла из строя?
Разведчик замялся.
— Чего тут гадать, — нахмурился Дмитрий Иванович. — Надо срочно починить радиостанцию. — И добавил внушительно: — Но это под силу лишь тому, кто отлично знает дело.
Разумеется, сам Девяшин и начальник штаба Раков не могли всему научить свою группу. У них были верные помощники — специалисты завода.
Начальник химлаборатории Ида Иосифовна Фикшина знакомила разведчиков с отравляющими веществами и мерами защиты от них. Радиомеханик Андрей Андреевич Эйзенбраунт помогал осваивать радиостанции. Врач Антонина Лаврентьевна Петелина обучала оказанию первой медицинской помощи пострадавшим.
Дмитрий Иванович с большой теплотой отзывается об этих людях — ветеранах гражданской обороны, многое сделавших для его группы, которая не раз отличалась на занятиях.
Из всех учений Девяшину наиболее запомнилось одно. Проходило оно летом прошлого года. По сигналу тревоги разведчики немедленно собрались в определенном месте и приступили к проверке снаряжения, противогазов и других средств зашиты. Ни суеты, ни торопливости в их действиях не было. Все хорошо знали, что делать.
После нанесения "противником" "ядерного удара" Дмитрий Иванович ставил задачу разведать "пораженный объект". Места убежища и других сооружений и подходы к ним заранее изучены, но их еще раз уточняют, обращая внимание на все мелочи. И только после этого звенья разведчиков направляются в "очаг поражения".
Действовать в прорезиненных комбинезонах и противогазах, неся с собой приборы и рации, совсем нелегко. К тому же, нещадно палит летнее солнце и нет ветра. Духота невыносимая. У разведчиков сохнет во рту, липнут к телу рубашки.
Но никто не жалуется — приказ есть приказ, его надо выполнять беспрекословно.
И вот уже кипит работа. Выясняются места разрушения построек и завалов, определяются границы радиоактивного заражения и уровень радиации, потушены небольшие пожары. Обо всем этом летят в эфир четкие доклады.
Дмитрий Иванович доволен. Еще бы! Звенья, которыми командуют конструктор Алексей Евлантьев и инженер Евгений Старожилов, не допускают ни одной ошибки.
После окончания учения начальник штаба гражданской обороны объекта дал высокую оценку действиям формирования Девяшина. Многие разведчики продемонстрировали настоящее мастерство. Они не только безошибочно работали с дозиметрическими приборами, но и показали образцы высокой дисциплины, умение ориентироваться в сложных, порой совсем неожиданных ситуациях. За личную подготовку и умелые действия группы Дмитрий Иванович был награжден нагрудным знаком "Отличник гражданской обороны СССР".
Мы беседуем с помощником начальника штаба гражданской обороны объекта. В. С. Тепляковым. Владимир Степанович — офицер запаса. Во время Великой Отечественной командовал батальоном. Трижды был ранен, дважды контужен. Он знает, что такое война, особенно с применением оружия массового поражения, и делает все, чтобы на объекте каждый человек умел защитить себя и других от этого оружия.
Владимир Степанович подробно рассказывает о Девяшине, ставит его в пример другим командирам.
— Чего греха таить, — говорит он. — Есть у нас еще такие начальники цехов и отделов, которые считают гражданскую оборону как бы второстепенным делом и не очень то стараются повышать боевую готовность формирований. А Дмитрий Иванович — это настоящий энтузиаст военного дела. Я не помню такого случая,
чтобы он когда-либо отсутствовал на сборах своей группы. Контролирует каждое занятие, помогает преподавателям. И еще он не любит останавливаться на достигнутом. То, что сделано вчера, сегодня для него пройденный этап.
Да, Дмитрий Иванович всегда устремлен вперед. Он постоянно ищет и находит новые способы обучения личного состава вверенной ему группы, активно помогает совершенствовать гражданскую оборону на всем объекте.
Вот и в это апрельское утро, придя на завод раньше времени, он перво-наперво заглянул в штаб гражданской обороны. Полистал свежие журналы, сделал поправки в своей очередной лекции "Характеристика оружия массового поражения и основные меры защиты от него".
Вечером Дмитрий Иванович выступит с этой лекцией по местному радио.
П. Ивкин.
Завод "Сибэлектротяжмаш".
("Советская Сибирь", 1971, № 96 (24 апреля), с. 3). 

"В комнате покой, всем гостям почет..."

"… Полною рекой
Жизнь моя течет..."

40 лет назад в СССР горазды были повозмущаться клиенты Бердского медвытрезвителя:
"За эффективный труд и здоровый быт
А поутру они проснулись...
Репортаж из Бердского медвытрезвителя
Мы начали свое знакомство с этим учреждением, когда здесь еще было тихо: "гости" пока не появлялись. А когда появятся, то пошуметь, повозмущаться очень горазды.
— Был тут у нас, — вспоминают сотрудники вытрезвителя, — "корреспондент"...
— Откуда? — сразу поинтересовалась я, не уловив иронии.
— Вот и мы спросили его, откуда. Но фамилию свою он назвать отказался, зато  потребовал "перо и бумагу", чтобы написать критическую заметку. "Почему это в вытрезвителе содержат нас, интеллигентных людей, в такой тесноте и вообще без всякого комфорта?" — гневался "корреспондент", наутро оказавшийся инженером В. И. Платоновым.
Удивительно меняются одни и те же лица в вытрезвителе, когда проспятся здесь, отрезвеют и призадумаются над тем, как это угораздило их оказаться в столь нелестном для порядочного человека заведении. Утром они стоят, потупившись, вздыхают, умоляют сотрудников милиции не сообщать по месту работы подробности.
А пока, вечером...
Мрачно, исподлобья взирает на окружающих штукатур-маляр РСУ А. Н. Петрук.
Нехотя, как будто делая одолжение, цедит сквозь зубы ответы:
— Выпил в ресторане шампанского, бутылку даже не одолел. И почему только забрали сюда?
У Константина Сергеева, учащегося местного СПТУ-16, сотрудники милиции и дружинники радиозавода, дежурившие в этот день в вытрезвителе, долго выясняют анкетные данные. Он нервничает, пускается в розыгрыши: то один свой адрес назовет, то другой, а то и вообще хихикает над несообразительностью спрашивающих.
Можно только подивиться терпению и выдержке милиционеров, общающихся с такими "гостями".
— Да отстаньте вы от меня, — машет руками Ю. Е. Дьячков.
— Почему не работаете?
— С женой расхожусь!
Его сотрудники вытрезвителя уже знают: в третий раз за несколько последних месяцев Дьячков попадает сюда. Уже и штрафовали его, и на административной комиссии разбирали — все пока безрезультатно. В конце прошлого года уволился с БРЗ, поработал немного на другом заводе, снова ушел. Ни дома, ни семьи, ни дела, а ведь ему и тридцати еще нет.
Столяр Института цитологии и генетики СО АН СССР А. В. Красноголовый в Бердске наездом.
— Зачем приехали сюда?
— К другу.
— Где друг живет?
— Не помню!
— Что пили сегодня?
— Чего ж спрашиваете? Колба-то у вас, вон она.
Лабораторная колба с остатками спирта стоит на столе у дежурного офицера вытрезвителя А. Н. Филенкова. Где взял ее Красноголовый, теперь придется выяснять сотрудникам милиции.
Роль безвинного играет и регулировщик радиозавода С. Ю. Мельников.
— Только три бутылочки выпили на двоих с приятелем, сидели на бережку, разговаривали. А что одежда на мне такая сырая и грязная, так у воды же были.
Другой посетитель — другая роль. Агрессивен, напорист.
— Не имеете права меня забирать. Я — малолетний! И фамилию свою говорить не буду.
Общими усилиями выясняется: буйствует третьекурсник СПТУ-16 Игорь Николаев. Из вытрезвителя звонят инспектору по делам несовершеннолетних Л. Ф. Пятинок. Та разыскивает родителей, мастера из училища. Ведь подростки не должны ночевать в вытрезвителе, здесь оставляют их только в самых крайних случаях, если некому сдать их из рук в руки.
Как хорошо многие знают свои права, забывая про обязанности. Может быть, в училище, чьи третьекурсники Сергеев и Николаев оказались в один вечер в вытрезвителе, задумаются: все ли благополучно у них с воспитательной работой? И Костя, и Игорь скоро выйдут из стен ПТУ, они уже сдают выпускные экзамены, с какими же моральными принципами они входят в самостоятельную жизнь?
...И снова щелкает затвор фотоаппарата. Так заведено в Бердском вытрезвителе:
каждого нового постояльца здесь фотографируют. Спросите, зачем? А бывают такие забывчивые клиенты: придет на кого-то из милиции официальная бумага по месту работы, а тот отказывается: "Не был я вовсе в вытрезвителе". Тогда ему его собственное фото и показывают: смотри, мол, был ты или не был.
Вряд ли будут отказываться от такого факта биографии штукатур-маляр С. А. Дудкин и сварщик С. И. Савельев. Как-никак, в одной ооганизации трудятся, в ПМК-2. Здесь, в вытрезвителе, встретились в один вечер, в одной палате...
— Сколько вам лет, Александр Сергеевич? — спрашиваю у рабочего лесхоза Крикунова.
— А тебе какое дело?!
— Ну что, досталось? — говорит мне Анатолий Николаевич Филенков. — Да, иные "гости" у нас невежливые. До оскорблений доходят. Хоть бы утром извинялись.
Куда там!
— Так сколько же вам все-таки лет?
— Да не помню, чего привязались.
— Под сорок ему. Но на всякий случай проверим по картотеке. Крикунов тоже у нас не в первый раз. Да, так и есть, 38, — найдя нужную карточку, говорит Филенков.
Картотека появилась сразу после выхода в свет Указа Президиума Верховного Совета РСФСР о борьбе с пьянством и алкоголизмом. Попал в вытрезвитель первый раз — завели карточку: анкетные данные, факт нарушения, вынесенное наказание. В следующий раз — новое наказание, более строгое. По картотеке удобно вести учет и контроль. И проверка на уже знакомого клиента каждый раз не требуется.
...Шум в вытрезвителе начинает стихать далеко за полночь. Уже отвели домой Игоря Николаева и Константина Сергеева. За одним пришла мать, за другим — мастер ПТУ. Нашла-таки их Л. Ф. Пятинок.
А утром — тишина совсем полная. Чуть не шепотом переговариваются ночные постояльцы. На их опухших, помятых лицах — маски раскаянья.
— С указом по борьбе с пьянством знакомы? — спрашивает у каждого заместитель начальника Бердского ГОВД майор милиции И. Н. Ненашев.
Кое-кто чуть ли не цитирует строчки из этого документа. Знают, какие меры наказания применят к ним в трудовом коллективе.
— Вы стоите в очереди на квартиру в ПМК? — задает Ненашев вопрос С. А. Дудкину.
— Стоял... — обреченно отвечает тот.
— Правильно вы говорите. Теперь в этой очереди вас передвинут.
— Во многих трудовых коллективах Бердска, — рассказывает И. Н. Ненашев. —
налажена серьезная работа по борьбе с пьянством. Действуют комиссии, товарищеские суды, дружинники проводят рейды, помогают нам, милиции. Но работы по искоренению этого зла еще очень много. Живучи дурные традиции.
...Расходятся клиенты вытрезвителя. А сотрудникам его до окончания своего очередного дежурства еще нужно обзвонить предприятия, уточнить фамилии, имена, место работы шумных "гостей". Заполнить карточки, журналы, сдать смену.
Т. Киршина".
("Советская Сибирь", 1986, № 97 (24 апреля), с. 4).