"Уже монтажник занят важным делом…"

"… Восстановленьем заводских турбин.
Уже на мраморном щите, на белом,
Горит контрольной лампочки рубин". 
 

60 лет назад любимой игрой жильцов общежитий некоторых советских техникумов были жмурки:
"Из общественной приемной редакции
Царит в общежитии скука
"Каждый день я хожу около общежития монтажного техникума. В окнах спортивного зала, недавно оборудованного в этом общежитии, выбиты стекла,— сообщил читатель К. Бинеман.— Невольно думаешь: как же в техникуме поставлена воспитательная работа? Чему учат будущих монтажников?".
Вместе с воспитательницей В. И. Степановой осматриваем общежитие монтажного техникума. Всюду окурки, обрывки бумаги, пачки из-под папирос. На пяти этажах мы насчитали более сорока окон с разбитыми стеклами. Спрашиваем: кто разбил стекла?
— Известное дело, сами учащиеся. Впрочем, я здесь человек новый, первый месяц работаю воспитателем.
Находим коменданта М. С. Комарова.
— Я здесь тоже новый работник,— сразу же поясняет Михаил Семенович.— Вот бывший комендант Карасев, возможно, кое-что и смог бы рассказать о воспитательной работе. Вернее о том, что такой работы не велось: Карасев днем и ночью был пьян...
Обращаемся к председателю совета общежития Анатолию Сидоренко.
— Я новый председатель,— спешит сообщить Анатолий.— Недавно меня избрали. Впрочем, работа прежнего председателя, да и всего совета общежития, была не очень-то интересной. В основном обсуждали всякие нарушения...
Толстая тетрадь для протоколов заседания совета общежития испещрена многочисленными записями. С начала учебного года уже проведено двадцать четыре заседания, и все они удивительно похожи одно на другое. Просматриваешь многочисленные записи, и обидно становится за учащихся: однообразно и неинтересно проводят они досуг. Хотя бы одно упоминание об интересно организованном тематическом вечере, о встрече с кем-нибудь из ветеранов труда, о спортивном мероприятии...
В чем же состояли заботы совета общежития? "Вечером после отбоя Валя и Люба Подтелковы играли в жмурки. За нарушение порядка их решили предупредить".
..."На заседание совета общежития вызваны Жарская, Дворядкина, Сазонова. В воскресенье после отбоя они в нетрезвом состоянии стучались во многие комнаты... Совет решил выселить Жарскую из общежития".
Новая страница — и почти то же самое: "Обсуждали Гусева и Бакланова. Они стучали в комнату № 45 так, что чуть не выломали дверь...". Одна из записей сообщает, что как-то вечером попыталась молодежь в красном уголке устроить танцы. Все было бы хорошо, но "отдыхающие" умудрились испортить электровыключатели, разбили лампочки. И начались те же самые жмурки...
В общем, скучно в общежитии. Единственное, что порой нарушает здесь довольно сонное течение жизни,— пьянки. Выпьют юнцы, нашумят на всю улицу, выбьют пару стекол в окнах, учинят скандал. А как же дирекция техникума, комитет комсомола? Спрашиваем у учащихся, проживающих в общежитии:
— Кто секретарь комитета?
— Не знаем. Ни разу не видели.
— С секретарем комитета комсомола у нас неувязка вышла,— поясняет член партийного бюро техникума П. А. Ведерников.— Сняли секретаря Александра Чикишева за бездеятельность. За полное отсутствие инициативы. Избрали секретарем Вениамина Чигишева. А он еще не успел как следует познакомиться с активистами общежития.
Итак, ни к кому не предъявишь претензий, все здесь новые: воспитатель, комендант, председатель совета общежития, секретарь комитета комсомола... В довершение ко всему не любит заглядывать в общежитие и директор техникума В. Ф. Клишев. И живут себе учащиеся, предоставленные самим себе.
Г. Бочкарев,
И. Максимов.
("Вечерний Новосибирск", 1966, № 140 (17 июня), с. 2).

"Далеко, далеко я свободу искал…"

"… И устал, от чужбины постылой устал,
На чужой стороне побратался с бедой,
И не знал, что свобода моя, лишь с тобой".
 

50 лет назад навсегда распрощались с паспортами моряка СССР в экипаже рыбоморозильного траулера "Тби­лиси" не только моторист Хоперия и матрос второго класса Чигоев:
"На чужом берегу
По следам одного происшествия
Рыбоморозильный траулер "Тби­лиси" Потийского управления океанического рыболовства прибыл после длительного плавания в испанский порт Лас-Пальмас и, отдав якорь, встал на рейде в ожидании планового межрейсового ремонта.
По судовой трансляции объявили о том, что рейс окончен, траулер ставится на ремонт, а всему экипажу предоставляется отпуск. Все были оповещены и о дальнейшем маршруте: из Лас-Пальмаса самолетом в Мадрид, оттуда — прямо в Москву. Два дня давалось на знакомство с Лас-Пальмасом.
...Вечером к траулеру с берега подошел катер с последней группой моряков, возвратившихся на судно из увольнения. Несколько часов на сборы, и команда сядет в автобус, идущий в аэропорт. Самолет отлетает на рассвете.
— Все ли на борту?
После недолгой проверки выяснилось, что с берега не вернулись двое — моторист Александр Хоперия и матрос второго класса Павел Чигоев.
На судне подняли тревогу. Может, где-то заблудились и опоздали к условленному часу отхода последнего катера? Решили снова послать катер. В него сели капитан судна со своим помощником. Вышли на пустынный причал, залитый призрачным, мертвенно-бледным светом люминесцентных фонарей. Простояли с полчаса — никто не подходил. Капитан отыскал дежурившего на причале полицейского, спросил его по-испански, не видел ли он поблизости отставших от группы двоих советских моряков. Полицейский взял под козырек, ответил:
— Нет, не видел. Может, попали в больницу или в полицию? Можно навести справки.
Позвонили в больницу. Оттуда сообщили, что за вечер никого в больницу не доставляли.
Пришлось связаться с полицией Лас-Пальмаса. К телефону подошел дежурный полисмен. Выслушав вопрос, уверенно ответил:
— Ни одного советского моряка в участке не находится. Помочь в розыске? Этим сможем заняться лишь с наступлением утра, когда появится начальство.
...А в четыре часа ночи от причала отошел к аэропорту автобус. На рассвете вся команда вылетела через Мадрид в Москву. Вся команда, кроме тех двоих, что так и остались неразысканными.
Все заботы и хлопоты по розыску пропавших моряков с траулера "Тбилиси" были возложены на представителей Потийского управления океанического рыболовства в Лас-Пальмасе. Они, в свою очередь, рассчитывали на помощь компании "Поль-Суардиас", которая по договору помогала советским судам в
испанском порту, на поддержку экипажей других рыболовецких судов, находящихся в Лас-Пальмасе.
...Не успел еще стартовавший в Мадриде самолет одолеть и половины пути до Москвы, как два пропавших с "Тбилиси" моряка проснулись в тесной камере предварительного заключения полицейского участка в Лас-Пальмасе.
Даже мгновения не понадобилось Александру Хоперия, чтобы полностью восстановить в памяти всю тягостную картину того, что произошло за минувшие вечер и ночь. Особенно ясно представил он тот момент. когда, обшарив все свои карманы, убедился, что для оплаты счета, предъявленного барменом, ему и его дружку Павлику не хватает семидесяти песет.
Неужели с этого все и началось? А если не с этого, то с чего же?
Может, с того, что они с Павликом оторвались от всей группы и стали обходить бар за баром, пока не попали в этот чертов кабачок, к этому проклятому бармену? А может, все началось еще с позавчерашнего дня, когда он, нарушив элементарные правила распорядка на судне, самовольно сошел на берег? Ведь берег-то был чужой! И он не только побывал в самовольной отлучке на чужом берегу, но и обошел столько баров, что, вернувшись на судно, не был даже в состоянии отстоять свою вахту в машинном отделении!..
Или, наконец, все началось, может, с того, что он продал в какой-то лавчонке свой фотоаппарат за тысячу песет, опять-таки вопреки правилам и обычаям советских моряков?
Так из-за чего же, в конце концов, все произошло?
Этот вопрос всю ночь задавали себе отставшие от экипажа моторист Хоперия и матрос Чигоев. Но вот наступило утро, а ответа на него они так и не нашли. А может, если сказать по совести, не захотели найти, не захотели прямо признаться, что сами они во всем кругом виноваты?
Утром их вызвали из камеры и привели на допрос.
Допрашивали советских моряков двое: один— в полицейской форме с пистолетом в кобуре на боку, другой — в штатском. Через несколько минут в кабинет вошли еще двое в штатском и поздоровались с моряками по-русски. Потом представились: "Мы — переводчики".
Переводчики здесь же объяснили. что один из них сбежал в Испанию с румынского судна, а другой — с болгарского. И сразу же, хотя об этом их никто не спрашивал, заявили:
— Устроились здесь хорошо. Работой и жизнью довольны.
И Хоперия и Чигоев сразу же подумали: вот так хорошо! Изменили своей родине и теперь живут тем, что пытаются склонить к измене любого, кто оступится на чужом берегу!
Тот полицейский, что был в форме, встал и что-то громко и резко сказал. Румын перевел:
— Вы нарушили испанский закон! И будете оба отвечать по закону.
Моряки ответили:
— Мы хотим видеть своих! Устройте нам свидание с советскими людьми.
— Теперь уже поздно. Ночью, когда вы спали, в участок приходил ваш капитан со своим помощником, а теперь они далеко.
Оба моряка вздохнули облегченно. Они так и думали, надеялись, знали твердо, что их будут искать, сделают все, чтобы помочь им попавшим в беду. И если сразу не получилось, все равно без помощи их не оставят. Улетел капитан. Улетела вся команда, но в Лас-Пальмасе стоит у причала немало советских траулеров. Да и в Мадриде находится советское торговое представительство. Значит, есть кому за них заступиться. А от них сейчас требуется одно— держаться твердо, добиваться свидания со своими. Свои не дадут им пропасть! Не дадут!!!
После небольшого перерыва допрос продолжался. Но уже в другом кабинете. И с другим переводчиком. Это был испанец, довольно хорошо говоривший по-русски. Но и он, как и те перебежчики, свое знакомство начал с того же:
— Не бойтесь! Вам будет хорошо в Испании. Главное— вести себя правильно, тогда вам дадут все!
Пока что им дали по большой анкете на русском языке с многочисленными вопросами и сказали:
— Отвечайте на все вопросы! Пропускать запрещается!
Странная была эта анкета.
Странная и весьма настырная. Уж слишком многое, судя по вопросам анкеты, хотелось знать этим ретивым полицейским. После обычных вопросов об имени, отчестве, фамилии, дате рождения требовалось сообщить о родителях, братьях, сестрах, жене, детях, размере получаемой ими зарплаты или пенсии, о всех местах, где работал, о том, сколько там числилось рабочих и служащих, каков размер их зарплаты, какую продукцию предприятие выпускает. А дальше шла серия вопросов о прохождении военной службы. Спрашивалось о названии части, о фамилиях командиров, даже о том, чем вооружена часть...
Естественно, что советские моряки, ответив на первые вопросы анкеты, отказались отвечать на другие. Это вызвало гнев полицейских:
— Вы должны отвечать на все вопросы! Иначе вас накажут! Советских людей вам тогда совсем не увидеть!
Вечером объявили:
— Завтра утром вас отправят в Мадрид.
Прощай, Лас-Пальмас! Всем бы славный порт, если бы не здешняя полиция. И… если бы не здешние бары, рестораны, кабачки, если бы ходить по улицам и набережным Лас-Пальмаса, не нарушая обычаев советских моряков. Если бы...
Но разве есть сейчас смысл думать о том, что был о бы, если бы не было того, что было. Да, они провинились, но сейчас им надо бороться за право вернуться на Родину, за право вернуться в семью советских моряков. Тогда они искупят свою вину. А пока что...
А пока их доставили в Мадрид, ввели в кабинет с табличкой "Группа 4-а". Здесь находилось пять полицейских. Шестой представился как переводчик:
— Можете называть меня Франциско.
Франциско так Франциско. Вопрос один:
— Когда мы сможем встретиться с нашими?
Н о сразу было видно, что Франциско — не случайный человек в испанской полиции, не просто переводчик. Переводчик — его вторая профессия. А первая, главная— провокатор. Это стало ясно с его первых же слов:
— Вашей судьбой никто не интересуется. О вас никто не спрашивает. Вас никто не ищет. И вы сделаете правильно, если останетесь в Испании навсегда!
Но неужели так наивны полицейские, надеющиеся, что советский моряк не знает азбучной истины: Советское государство никогда не бросит попавшего в беду на чужом берегу своего сына на произвол судьбы!
Впрочем, в чем ином, но в наивности полицейских не обвинишь. Наоборот! Угрозами и обещаниями, запугиванием и уговорами они пытаются, пока есть время, склонить попавших в беду моряков к измене Родине.
Не добившись ничего с ходу, они изменили тактику. Рассадили моряков по разным камерам полицейского участка и стали обрабатывать поодиночке.
Александру Хоперия дали чистый лист бумаги. Сказали:
— Напиши, что просишь предоставить испанское гражданство. И что никакого принуждения по отношению к тебе при этом не оказывалось.
Добавили:
— Если не обратишься к испанским властям с такой просьбой — встречи с советскими представителями не дадим.
То же самое и в той же ультимативной форме сказали Павлу Чигоеву.
Между тем в прогрессивной испанской прессе появились материалы, в которых содержались требования освободить незаконно задержанных полицией советских моряков.
Но Хоперия и Чигоев ничего об этом не знали. Они думали об одном — как добиться свидания со своими. И еще одна, все та же неотвязная мысль — простит ли их Родина за тот ущерб, который они нанесли ей своим недостойным для советского моряка поведением в другой стране?
И снова со всей определенностью предстала перед ними истинная причина этого происшествия. обернувшаяся для них столь трагически.
Правды ради следует сказать, что Хоперия и прежде грешил. Да и он ли один? Были и другие ловкачи на траулере, не брезговавшие спекульнуть, перепродать, нарушить таким образом советский закон, совершить то, что карается Уголовным кодексом Грузинской ССР.
А теперь людям, проявившим неуважение к дисциплине, к законам и порядкам, установленным на советском судне (а ведь родное судно — часть родной земли, часть того огромного, что гордо зовется — Родина), было во сто крат труднее бороться за свою судьбу, за право вернуться на Родину.
Впрочем, следует отметить, что в Мадриде моряки оказались не в обычном полицейском участке, а в так называемой субхефактуре — специальном полицейском учреждении по делам иностранцев. И работающие здесь сотрудники секретной полиции были куда опытнее и коварнее, чем их коллеги в провинциальном Лас-Пальмасе.
Больш ие надежды возлагали они на проживающих в Мадриде эмигрантов. Переводчик Франциско свел Александра Хоперия с эмигрантом по имени Владимир Павлович, пообещав, что тот поможет быстрее найти советских представителей.
С этой просьбой обратился Хоперия сразу же к Владимиру Павловичу.
Но тот ответил более чем откровенно:
— Чего не знаю, того не знаю. И знать не хочу. Я с вашими советскими ничего общего не имею.
Для чего же тогда Франциско познакомил его с Владимиром Павловичем?
Долго над этим вопросом Александру Хоперия размышлять не пришлось. Полную ясность внес сам Владимир Павлович:
— Почему вы оба не хотите остаться здесь? Не вздумайте возвращаться назад в Россию! Там вас ждет тюрьма и ссылка. А здесь вы сможете прилично, очень прилично устроиться. Если хотите, я смогу организовать для вас встречу с работниками американского посольства. Они-то вам предоставят все, что вы хотите.
Так вот оно что! Вот в какую дудку играет Владимир Павлович! В ту же, что и Франциско из субхефактуры! Все они из одной лавочки!
Как ни странно, но разговор, носивший, если можно так выразиться, приватный, частный характер, продолжался на другой день в субхефактуре, словно кто-то из полицейских подслушивал, а может, наоборот, подсказывал им этот разговор.
Как только моряки вновь заявили, что они хотят встретиться с советскими представителями, им повторили почти дословно все, что накануне говорили Франциско и Владимир Павлович.
— У вас нет никакого выбора. Вы должны остаться в Испании. Постараться найти общий язык с людьми из американского посольства. Вернетесь домой — там вас и и ваших родных отправят в тюрьму, сошлют в Сибирь. А останетесь здесь — будете жить припеваючи.
Все та же надоевшая шарманка: запугивание и угрозы вперемежку с посулами и обещаниями.
Следующий день начался с того же, чем закончился предыдущий. Уже поздно, почти в полночь, Франциско снова вернулся к этому разговору.
— Ну как, не передумали? Еще раз советую не делать глупостей!
А под конец не совсем логично добавил:
— Неумные вы люди!
— Мог бы и посильнее сказать,— отреагировал Хоперия про себя на прощальную реплику Франциско.— Дураки мы с тобой, Павел! Столько глупостей наделали!
Что верно, то верно! Немало глупостей совершили моряки на чужом берегу. Но, к счастью, ни моторист Александр Хоперия, ни матрос Павел Чигоев не сделали главной ошибки, еще точнее — главной подлости. От Родины они не отказались. Родине они не изменили.
И это отлично поняли испанские полицейские в Лас-Пальмасе и в Мадриде. Отлично поняли и не могли с этим не считаться.
По категорическому требованию советских представителей испанские власти были вынуждены освободить Хоперия и Чигоева из полиции. Провокация, затеянная во имя грязных целей, позорно провалилась.
Моряки вернулись домой.
Но потребовалось немало времени, труда и усилий многих людей для того, чтобы окончательно развеялся туман, в котором оказались на чужом берегу два моряка с траулера "Тбилиси", чтобы окончательно обнажилась вся суть посулов и обещаний, угроз и запугиваний, всей той обработки, которой они подвергались.
И надо думать, что из этой неприглядной истории вместе с Хоперия и Чигоевым соответствующий вывод сделают и другие любители легкой наживы. Пусть никто из них — будь то моряк, командированный, турист, — по собственной неосторожности, по глупости, по расхлябанности и недисциплинированности не попадет в столь сложную и трагическую ситуацию, в какую попали Хоперия и Чигоев.
В данном случае все, в конечном счете, обошлось благополучно. Хоперия и Чигоев снова в трудовом строю. Но надо помнить, что, к сожалению, иногда бывает очень трудно вовремя протянуть руку помощи тем, кто попал на чужом берегу в густой туман лжи и провокаций.
С. Свердлин.
(Корреспондент ГрузИНФОРМа)".
("Заря Востока", 1976, № 140 (16 июня, с. 4).

"Женщины шара земного…"

"Матери каждой страны!
В защиту мира поднимем знамена,
Мы любим солнце, мы против войны".
 

65 лет назад в СССР очень правильно говорил Никита Сергеевич:
"Горячее одобрение
… Правильно говорил Никита Сергеевич!
Трудовое утро нормировщицы, секретаря партийной организации закройного цеха кожевенно-обувного комбината Нины Тимофеевны Манидиной был нынче необычным. Все разговоры в цехе велись о выступлении Никиты Сергеевича Хрущева по радио и телевидению, парторгу задавали вопросы, высказывали свое мнение.
Несмотря на то, что речь главы нашего правительства передавалась в полночь по новосибирскому времени, работницы не спали и слушали выступление Никиты Сергеевича о встрече и беседах с президентом США Кеннеди в Вене.
Работница цеха, депутат Верховного Совета РСФСР Вера Васильевна Корсакова вместе со своим супругом тоже слушала речь по радио:
— Очень правильно говорил Никита Сергеевич, — отмечает Вера Васильевна. — Мы вносим мирные предложения, мы хотим мира. Но, к сожалению, американцы не поддерживают наших предложений. Никита Сергеевич говорил, что за рубежом на словах много толкуют о мире, а на деле стараются раздуть тлеющие головешки войны. Мы же своим трудом полностью поддержим мирную политику нашего родного правительства.
Работница Александра Тонких и другие предложили прочитать речь Никиты Сергеевича Хрущева в цехе, как только будут получены газеты".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 141 (16 июня), с. 3).

"Зрачок слепца мутней воды стоячей…"

"… Он пылью и листвой запорошен,
На роговице, грубой и незрячей,
Вращающийся диск отображен.
Кончался день, багровый и горячий,
И солнце покидало небосклон.
По городу, на каждом перекрестке,
На всех углах шушукались подростки". 
 

45 лет назад постоянно возрастали культурные запросы советской молодежи:
"Как мы отдыхаем
Дискотека для всех
Дискотеки давно уже стали одним из любимых видов отдыха молодежи, досуга не только развлекательного, но и познавательного. Но культурные запросы молодежи постоянно возрастают. Соответствуют ли нынешние дискотеки этим запросам? В прошедшем недавно втором областном смотре-конкурсе дискотек приняли участие всего лишь четырнадцать коллективов из более чем ста дискотек. Одна из причин этого — низкое качество дискотечных программ. Многие их авторы, ориентируясь на публику, создают шаблоны с одной к той же музыкой, мало заботясь о разнообразии форм. А дирекция Домов культуры, имеющих свои дискотеки, в основном заинтересована лишь в количестве проведенных дискотек, не уделяя должного внимания качественной стороне программ.
Хочу рассказать об опыте работы одной из ведущих городских дискотек клуба "Диск" Первомайского района. Он стал победителем второго областного смотра-конкурса. Председатель жюри, главный режиссер Новосибирской студии телевидения Д. А. Кормаков отметил конкретность и четкую направленность тематической программы клуба "Диск" — "Кто ты, ровесник?" "Доверительный личностный контакт между сценой и зрительным залом" — такова одна из оценок жюри.
Оценка высокая. Она особенно приятна организаторам клуба, возникшего всего три года назад. Его основатели — К. Еринов, В. Кузнецов, С. Мудренцов и другие — старались сразу же найти свое направление, свою манеру ведения программ. К "Диску" относились бережно и трепетно, с радостью выносили на суд доброжелательных посетителей новые программы. Над их составлением, обработкой трудились все — обсуждали сценарий, тщательно отбирали музыку, просматривали сотни слайдов. Каждая программа отличалась не только насыщенностью информационных материалов, но и высокой гражданственностью, острой политической направленностью. Удачные находки "Диска" сразу же привлекли в клуб новых помощников. Уже на первом областном смотре-конкурсе дискотек программа первомайцев "Солсбери" была отмечена дипломом.
За три года "Диск" окреп и возмужал. Программы его стали отточенными и, если так можно сказать, изящными. В их создание ребята— в основном, студенты технических вузов, молодые специалисты предприятий Первомайского района — вкладывают огромный и кропотливый труд. Уделяется внимание каждой мелочи, детали в сценарии, в звуковом сопровождении. И нынешний руководитель клуба
В. Кузнецов, сценаристы и ведущие А. Ильюшин, А. Сытых, Н. Школин, и звукооператоры В. Бобрышев, С. Никишин, слайд - операторы В. Лопатин, И. Тарасов стараются сделать цельную и яркую программу. В подготовке ее обычно занимаются две группы. Но в создании, например, программы "Кто ты, ровесник?" были заняты все участники клуба. "Нет — войне! Нет — фашизму! Нет — бесправию молодежи в капиталистических странах!" — основной девиз этой программы. В ее составлении помогали участники театра юных зрителей Дома культуры железнодорожников станции Инская. Это был большой, интересный спектакль. О судьбе своих ровесников в Чили, Японии, ЮАР рассказали ведущие. Все это сопровождалось демонстрацией слайдов, мелодиями, исполняемыми известными вокально - инструментальными ансамблями. Программу вели несколько человек, но они очень хорошо чувствовали настроение друг друга, умело поддерживали ее ритмический строй, направление.
В клубе "Диск" состав меняется часто. Полезно ли это для дискотеки? Опыт показывает, что чаще такая смена, когда одни ребята, сумевшие внести новое в уже налаженное, уступают место другим, дает коллективу клуба новый запас выдумки и творчества. Основные посетители дискотек — юноши и девушки. Многие диско-клубы, ориентируясь только на молодежь, совсем запускают работу с людьми других возрастных групп. Чаще более взрослым посетителям уже тесен танцевальный зал, их не устраивает только внешнее разнообразие программ. Такие посетители желают более глубоких, острых и творчески богатых программ. Их больше притягивает уютное помещение, возможность просто посидеть за чашкой чая, послушать современную музыку, обменяться впечатлениями о музыкальных новинках. Члены клуба "Диск" и пытаются более внимательно относиться к запросам своих посетителей, к желаниям людей разного возраста, разного культурного "потенциала". Не все у них получается, но уже первые победы показывают — ребята на верном пути. Но именно сейчас им нужна большая помощь городского диско-клуба, горкома комсомола, работников управления культуры.
Т. Щербинская,
инструктор Дома культуры железнодорожников станции Инская".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 137 (15 июня), с. 3).

"Мебель трескается по ночам…"

"… Где-то каплет из водопровода.
От вседневного груза плечам
В эту пору дается свобода…"
 

45 лет назад советские мебельные фабрики были известны бодрыми рапортами о выполнении плана:
"Из зала суда
Кривое зеркало
Мебельная фабрика № 3 известна молодежным коллективом, современным производством, бодрыми рапортами о выполнении плана. Здесь делают полюбившиеся горожанам вместительные "стенки", необходимые каждой семье
шифоньеры с антресолями, полки. Можете зайти в магазин и посмотреть на продукцию фабрики. Купить ее труднее. Чтобы упорядочить продажу мебели, стали распределять ее через предприятия.
Узнав это, вы, возможно, почувствуете легкое разочарование. И вдруг — осторожный шепот рядом:
— Могу устроить, есть один человечек...
Так Л. А. Генераловой сторож мебельной фабрики № 3 Н. П. Хохлов щедрой рукой передал государственную "стенку" — всего за 900 рублей. Радость была недолгой. После ареста Н. П. Хохлова незадачливой покупательнице пришлось расстаться с новой мебелью. Запоздало горевала молодая женщина:
— Что же это я? Теперь ни денег, ни "стенки"!
Удивительно беспечны руководство, материально ответственные лица на фабрике № 3. В январе этого года от Барнаульской зеркальной фабрики поступили пять контейнеров. Они были приняты на подотчет кладовщицей З. И. Харламовой. Два контейнера не поместились в складе. С ведома директора Э. Ф. Ускова они остались на разгрузочной площадке. Через несколько дней контейнеры с ценным грузом были перевезены... к гаражу. Подальше от складов, сторожевых будок, поближе к одной из лазеек в заборе. Бывший заместитель директора А. И. Каштанов пояснил, что он не знал, кто распорядился увезти туда контейнеры и каким образом они очутились на площадке нового гаража. Кладовщик склада стеклоизделий З. И. Харламова уверяла:
— Мы каждый день ходили проверять пломбы.
Несмотря на такую "бдительность", контейнеры оказались разграбленными. Было; похищено 762 зеркала на общую сумму 7.519 рублей 93 копейки.
...Теплым весенним днем грузчик мебельной фабрики № 3 А. А. Сафин шел по улице Мира. Руку оттягивали полированные детали для антресолей. Сафин думал о том, как он потратит вырученные от продажи деньги. Его фантазия не шла дальше запотевшей бутылки "Пшеничной" и пахнущих укропом соленых огурчиков. Вот уже полгода он похищал из пятого цеха фабрики полированные плиты, собирал из них антресоли, продавал каждую за 20—30 рублей. Потом ассортимент "товара" стал шире — прибавились рулоны рубероида, зеркала… На неожиданный вопрос остановившего его работника милиции — о происхождении деталей мебели — Сафин зло ответил:
— Мое это, мое!..
Л. П. Крюков по совместительству работал на фабрике сторожем, вначале и не помышлял о хищениях. У него хорошо обеспеченная семья, взрослые дети. Ему ли заниматься воровством? Но постепенно он стал присматриваться к тому, что происходило вокруг. По его утверждению, "все тащили. Все, кому не лень". Он не стал сообщать о своих наблюдениях руководству. Сам начал брать, что плохо лежало. За месяц похитил детали для пяти антресолей, два зеркала, пять стеклянных полочек. Не брезговал и мелочами. Когда его задержали работники милиции, Крюков нес домой дефицитную текстурную бумагу, анодированною отделочную жилку, деревоплиту...
Сафин, Хохлов, Крюков привлечены к уголовной ответственности, осуждены к
разным срокам лишения свободы. В их показаниях, как в кривом зеркале. отразились неприглядная сторона работы мебельной фабрики, преступная халатность, небрежность при хранении материальных ценностей. А чего стоят слова директора фабрики Э. Ф. Ускова в разговоре со следователем! Он откровенно сказал:
— Воруют! А что с этим делать, не знаю...
Э. Ф. Усков получил партийное взыскание.
Сумма — семь тысяч рублей внесена в графу "Убытки".
Из Барнаула прибыли новые зеркала...
Известно, что кривое зеркало искажает. Как и показания нечестных людей, которые не хотят быть исключением из правила. Но вспомните — похищено семьсот зеркал! Выходит, работают на фабрике и другие любители поживиться за счет государства, делают выводы: в этот раз обошлось, почему бы еще не попробовать что-нибудь взять? Безнаказанность окрыляет преступников.
А как же — коллектив, как же партийная, комсомольская организации, народный контроль предприятия? Их голос не слышен. Их забота о государственном интересе не очень-то заметна.
И ранее были случаи хищений на этой фабрике. В январе 1981 гола осуждены к разным срокам лишения свободы за хищения государственного имущества главный бухгалтер В. К. Зубкова, старший бухгалтер Д. И. Удодова, ставший кассир Л. П. Чурбакова. Следственные органы Кировского ОВД, Кировский народный суд неоднократно направляли представления в адрес руководства фабрики, но ответ о принятых мерах до сих пор не получен.
И вот обнаружены новые звенья в преступной цепочке... Будет ли ей конец?
Л. Цыганова".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 137 (15 июня), с. 2).

"И недаром на причале в те горячие деньки…"

"… К волжским пристаням сзывали
                                                    пароходные гудки,
Чтоб Царицын выручали
                                           краснозвездные полки".
 

75 лет назад в СССР отличался сыгранностью коллектив Батумского театра:
"Гастроли Батумского театра
"Киквидзе"
В числе своих лучших постановок Батумский драматический театр показал в Тбилиси драму В. Дарасели "Киквидзе". Пьеса эта рассказывает о легендарном герое гражданской войны, начальнике дивизии Василии Киквидзе. Имя Киквидзе, славного сына грузинского народа, мужественно защищавшего от контрреволюции и интервентов молодую Советскую республику, навсегда сохранилось в памяти потомства.
Драма "Киквидзе" еще до Великой Отечественной войны шла в ряде театров РСФСР и Украины. На грузинской сцене она была поставлена в 1941 году театром имени Руставели. Благодаря своим высоким идейно-художественным качествам, пьеса "Киквидзе" продолжает оставаться в ряду лучших произведений советской драматургии и занимает почетное место в репертуаре грузинских театров.
Пьеса говорит о глубокой преданности народов СССР идеям Ленина— Сталина, о сталинской их дружбе, о пламенном советском патриотизме.
Перед зрителем воскресают незабываемые эпизоды героической эпопеи обороны Царицына под руководством товарища Сталина в 1918 году. Гениальный сталинский стратегический план обороны Царицына сорвал коварные замыслы западноевропейских империалистов нанести поражение Красной Армии и свергнуть советскую власть.
Борьба за советскую Родину, в которой принимал участие Киквидзе, живо перекликается с недавним и событиями, разыгравшимися у стен Сталинграда— города-героя. Новое поколение советских людей показало невиданный пример героизма, легендарное мужество, величайшую самоотверженность на тех же полях, где сражались бойцы прославленной дивизии Киквидзе.
Спектакль "Киквидзе", поставленный в Батумском театре режиссером Ш. Инасаридзе, привлекает внимание зрителя прекрасным раскрытием темы, художественным воспроизведением героики незабываемых дней. Весь коллектив театра, отличающийся своей сыгранностью, вложил большой творческий труд в создание волнующих образов героев пьесы.
Роль Киквидзе исполняет артист М. Хиникадзе. С убедительной силой создает он драматически цельный, овеянный революционной романтикой образ легендарного начдива.
Киквидзе со своей дивизией участвует в осуществлении сталинского плана обороны Царицына. Но встретиться со Сталиным ему не удается. Он мечтает об этой встрече. Его беспокоит мысль, что до Сталина дошла версия, выдуманная бывшими царскими офицерами, пристроившимися в штабных организациях, что он, Киквидзе, игнорирует командование, партизанит, своевольничает. Этими происками ставленники Троцкого пытались очернить отважного начдива, убрать его с ответственного участка фронта. И безгранична радость Киквидзе, когда ему удается связаться по телефону со Сталиным. Из короткого разговора он убеждается, что доверие к нему ни в какой мере не подорвано. Ему поручается ответственное оперативное задание, а вслед затем он получает от товарища Сталина боевую награду — саблю.
Артист Хиникадзе проводит эти сцены с большим внутренним подъемом, раскрывая в действии глубоко человечный образ Киквидзе, храброго воина и патриота, жертвующего жизнью за дело народа, за дело революции.
Колоритный образ старого казака-вояки Миная Дудникова создает артист Ю. Кобаладзе. Дудников не сразу постигает смысл событий, в нем происходит большая внутренняя борьба, прежде чем он убеждается, что ему, крестьянину-бедняку, — один путь: бороться за советскую власть. Блестяще проводит Кобаладзе сцену беседы Миная Дудникова с Киквидзе, на которой присутствует сын Дудникова — Николай, командир подразделения в дивизии Киквидзе. В скупых словах и движениях Миная Дудникова артисту удается показать могучую моральную силу простого русского человека, отыскавшего верный путь к новой жизни.
Роль красного командира Николая Дудникова хорошо играет артист П. Инцкирвели. Он рисует привлекательный образ молодого борца за советскую власть, ближайшего боевого друга Киквидзе.
Запоминается в роли Медовского— заместителя начдива артист Г. Имнайшвили.
Мягким юмором согрета роль вестового Хоменко, исполняемая артистом К. Догонадзе. Хорош в небольшой роли бойца-мегрельца Титико артист Ш. Хорава.
Артист В. Дзидзигури с большим тактом игр ает роль Брагина— секретаря парторганизации штаба дивизии. Высокая принципиальность, чуткое, внимательное отношение его к беспартийному большевику Киквидзе показаны с жизненной правдивостью.
Руководство и роль партии в событиях, отраженных в пьесе, олицетворяет также вновь назначенный комиссар дивизии, роль которого играет артист В. Чхаидзе. Роль эпизодична и коротка, однако артист находит яркие штрихи, чтобы сделать для зрителя образ комиссара-большевика жизненным, убедительным.
Беспризорного мальчика Гришутку, нашедшего приют в дивизии, ставшего преданным бойцом, тепло и непосредственно играет артист X. Мегрелидзе.
С характерной ролью жены Миная Дудникова, старухи Прасковьи, удачно справляется артистка А. Гарнели.
В эпизодических ролях Марфы — прислуги атамана, и крестьянки, сопровождающей Миная Дудникова в штаб дивизии, артистки Л. Абхазава и Л. Кобешавидзе талантливо играют молодых казачек, наделяя их характерными чертами.
Артистам И. Каикацишвили (генерал Ситников), М. Джалагания (полковник Дудаков) и Ш. Дарсавелидзе (капитан Чавчавадзе) удалось выпукло показать представителей белогвардейского стана.
Типичный образ предателя и диверсанта, проникшего в Красную Армию, создает артист Г. Ахвледиани, исполняющий роль Шилина — агента Троцкого.
Хорошие актерские данные показала И. Кечекмадзе, играющая роль жены Шилина, дивизионного врача Лизаветы Даниловны.
Интересный, хорошо сыгранный спектакль "Киквидзе" был тепло принят зрителями.
Г. Бухникашвили".
("Заря Востока", 1951, № 137 (13 июня, с. 3). 

"Помню, в сиянье дня снова вернулись в порт…"

 "… Помню, при всех меня
 Скупо хвалил старпом".

65 лет назад в СССР ни одной беседы не провёл старпом траулера "Тралмейстер":
"Письмо нашему старпому
Юрий Антонович!
Извините, что беспокою вас через газету. Думаю, что вы читаете их только в трезвом состоянии, утром, дома. К сожалению, на траулере вас таким мы не видали.
Когда пришли вы на наш корабль, Юрий Антонович, мы думали, что теперь у нас будет серьезный, вдумчивый командир — держали вы себя сначала хорошо...
Ну как мы ошиблись! После рейса вы так напились, что потеряли облик человеческий. Мы решили: это случайность. Но словно для того, чтобы опровергнуть такое мнение, вы беспробудно пили и в порту и на переходах. Вас не беспокоило, что кто-то выполняет вашу работу: готовит судно к рейсу, несет вахту.
В рейсе, как вы сказали, у вас было паршивое настроение: "После всего этого я не могу работать, не могу приказывать… — жаловались вы на собрании. — Но я даю слово, товарищи, что это в последний раз".
Верили мы или нет — это наше дело, но некоторые из нас еще как-то сочувствовали вам — вот, мол, человек, хочет исправиться, да водка губит.
Мы снова в порту. На вахте пьяный старпом жалуется всем встречным, что трудно работать с капитаном Чернышевым, что он специально придирается, хочет угробить своего помощника. Аркадию Ивановичу Чернышеву вы жалуетесь, что Дмитрий Андреевич Лузин, бывший машинист рыбомучной установки, и старший механик Виталий Михайлович Куличкин выпили ваш коньяк. А почему у вас на судне, товарищ старший помощник, имеются спиртные напитки? Об этом вы себя не спрашивали? Перед отходом, когда вас вывел из ресторана капитан Чернышев, вы сильно обиделись. Даже домой, чтобы отдать деньги семье, вы не смогли идти. И в таком состоянии мне пришлось вас волоком тащить на отходящие судно. И даже "спасибо" я от вас не услышал.
А как вы работали? Это не работа, а просто безобразие. Никакой технической учебы вы не организовали, не провели ни одной беседы. Так подумайте сами, Юрий Антонович, помощник ли вы капитана? А, может, справедливее было бы вам называться дезорганизатором и нарушителем дисциплины на траулере?
Вы опять были в доску пьяны, дезорганизовали работу по разгрузке судна перед ремонтом и отсыпаетесь в каюте третьего штурмана, который несет снова вахту за вас.
Не годитесь вы, Юрий Антонович, для такой должности, в этом мы уверены. А что скажет начальник флота?
К. Корлэтяну, председатель судового комитета траулера "Тралмейстер".
("Рыбный Мурман", 1961, № 70 (13 июня), с. 4). 

"После этой нелепой волынки…"

"… Сообща
На толкучем купили рынке
Хвост леща.
И, конечно, искали не чая
Мы с тобой,
За ларек подались
                          вначале
Голубой".
 

45 лет назад в СССР могучим средством контроля обещала стать даже клубная жизнь:
"Добрый вечер
Выпуск № 176
Читатель поднимает проблему
Вокруг "диска"
Многие из тех, кто хоть раз побывал на вещевом рынке, наверняка знают один из ее уголков около выездных ворот для автотранспорта. На небольшом "пятачке" собираются по воскресеньям с раннего утра молодые, в основном, люди со всех концов города. Это так называемый "диско-отдел". Еще несколько лет назад его не существовало.
Что же послужило причиной его появления?
Естественно, что выпустить модную пластинку тиражом, который сразу же удовлетворил бы всех, невозможно. И, не сумев купить ее в магазине, юноши и девушки устремляются на "барахолку", где диск фирмы "Мелодия" предлагается по цене, превышающей государственную в три, пять и даже десять раз. А цена некоторых импортных дисков достигает 70, 80 и более рублей.
Что же создает почву для подобного явления?
Представьте себе: у вас есть дефицитная, пользующаяся огромным спросом пластинка. Вы ее послушали, переписали на пленку и решили поменять на что-нибудь равноценное. Где это можно сделать? На дискотеке? Нет, там только танцуют... В магазине? Нет, там тоже обменом не занимаются... И вот каждое воскресенье на рынке собираются 100—200 любителей грампластинок, пришедших для обмена. Только обмен свой они производят, исходя не из одинаковой для всех пластинок государственной цены, а подчиняясь закону рыночной конъюнктуры.
Может быть, подобная система нравится тем людям, которые ею пользуются? Нет, как правило, удовольствия они от этого не испытывают. Но это те, для кого главное — обменять пластинку. Однако надо признаться, что среди завсегдатаев "диско-отдела" есть и другая категория людей. Может быть, первый раз они тоже пришли сюда с целью обмена, но, увидев, что здесь можно извлечь и кое-что еще, при случае купили в магазине несколько одинаковых пластинок — не только для обмена, но и для продажи. Начав на торговле пластинкам и, такие обычно остановиться уже не могут, заканчивая рано или поздно свою "карьеру" на скамье подсудимых.
А что, если предложить "клиентам" "диско-отдела" собираться в каком -нибудь уютном зале современного Дворца или Дома культуры? Создать общественную организацию наподобие существующего в клубе жиркомбината клуба книгообмена. Несомненно, при этом придется решить немало организационных вопросов, начиная от установки проигрывающей и звукозаписывающей аппаратуры и кончая чашками для кофе или чая (пусть участники встреч чувствуют себя по-домашнему уютно). Надо будет создать совет клуба, установить порядок его работы, со временем создать обширную клубную фонотеку, которой мог бы пользоваться каждый пришедший, — переписывая интересующие произведения для себя и пополняя ее имеющимися у него записями. Несомненно, если такое будет осуществлено, молодежь, истинные любители музыки, пойдут не на "барахолку", а в клуб.
Конечно, одного энтузиазма желающих создать такой клуб будет мало. Но им на помощь могли бы прийти очень многие организации, которые также, безусловно, заинтересованы в создании молодежного клуба по обмену пластинкам и — ведь подобный клуб мог бы позволить легко наладить контроль в этом пока еще пущенном на самотек деле.
Г. Лангерман,
инженер завода ЖБИ".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 135 (12 июня), с. 3).

"И столько мучительной злости…"

"… Таит в себе каждый намек,
Как будто вколачивал гвозди
Некрасова здесь молоток".

75 лет назад в СССР музыка порой была не связана с действием, звучала невыразительно, с хрипом, через плохой репродуктор:
"Театр
"Рассвет над Москвой"
Пьеса А. Сурова "Рассвет над Москвой", удостоенная Сталинской премии, рассказывает о вдохновенном творческом труде советских людей, объединенных одной мечтой: приблизить коммунизм! Коллектив работников текстильной фабрики "Москвичка", воплощая эту заветную мечту, борется за красивые многоцветные ткани.
Театр "Красный факел" поступил совершенно правильно, включив пьесу в свой репертуар. Стремление текстильщиков — героев произведения— одеть наших людей как можно лучше, богаче, красивее и тем самым сделать жизнь еще более радостной и счастливой находит взволнованный отклик у зрителей.
В общем порыве к прекрасному завтрашнему дню, рассвет которого уже сияет над Родиной, проявляют замечательные качества многие герои спектакля. Постановщик — засл. деятель искусств РСФСР В. Редлих и ряд исполнителей ролей сумели наметить галерею интересных образов.
Как хозяйка жизни, твердо и уверенно ступает по земле Агриппина Семеновна— старшая из семьи Солнцевых (нар. арт. РСФСР К. Гончарова). В каждом жесте артистки, в каждом взгляде, в интонации, с какой передается ею даже самая маленькая реплика, видны сила и непреклонность духа. Агриппине Семеновне до всего есть дело, все ее касается. К. Гончарова мастерски проводит сцены, в которых Агриппина Семеновна действительно круто вмешивается в дела окружающих, в жизнь коллектива родной фабрики.
Под стать бабушке — внучка Саня (арт. В. Капустина). В угловатой десятикласснице, какой, предстает перед нами Саня в первой картине, мы угадываем ту же непреклонность и силу духа, которые характеризуют бабушку. В дальнейшем В. Капустина не только проявляет эти "семейные" качества, но и показывает, как Саня преодолевает трудности новаторской работы на фабрике.
Обаятельный образ парторга Курепина создал засл. артист РСФСР Н. Михайлов.
Н. Михайлов нашел нужную меру простоты своего героя, при которой нет опрощения, снижения образа. Глядя на его неизменную улыбку, мы все-таки постоянно ощущаем, что перед нами серьезный, волевой коммунист-организатор. Удачно дополняют облик Курепина живые сцены с сынишкой Вовкой, которого с неподдельным мальчишеским задором играет арт. Л. Морозкина.
Серьезным и вдумчивым юношей, пламенным патриотом Родины, поступившим после школы в военное училище, но мечтающим не о разрушении, а о созидании, нарисовал Игоря Боброва арт. С. Галуза.
Добрую улыбку у зрителей вызывает также академик Рыжов (арт. А. Аржанов). Деятельный, беспокойный, он, вроде Агриппины Семеновны, по-хозяйски, решительно вмешивается в дела окружающих. Вопреки желаниям автора, специально оговорившего в тексте, что Рыжов не чудак-профессор, перед нами все-таки один из примелькавшихся в драматургии чудаков.
Но А. Аржанов заставляет полюбить именно этого академика, и зритель уже не спутает Иннокентия Степановича Рыжова ни с кем другим. Интересно намечен в спектакле образ стахановки Анюты Богдановой (арт. Н. Лебедева). Темпераментная, горячая, привыкшая всем говорить правду в глаза, страстно мечтающая о ткани в десять цветов, она восклицает: "Ну, дам я двести процентов, а что нарисовано на них, на процентах? Чем обрадую народ?"
И, слушая рассказ о том, как в день Победы Анюта вынула довоенные ткани и расплакалась над ними от радости, от того, что снова пришла пора красиво работать, — зритель, безусловно, верит Н. Лебедевой.
К сожалению, в пьесе характер Анюты не получает дальнейшего развития. Она, попросту, выведена автором из действия. Естественно, театр был не в состоянии что-либо исправить, поэтому и в спектакле образ Анюты остался без движения. Мало индивидуализированы в спектакле и некоторые другие персонажи — мастер печатного цеха Гермоген Петрович, стахановка Логвинова, комсорг Нина, рабочий Михеев, друг семьи Солнцевых — Звягинцев, жена парторга Варя. Но тут уж приходится бросить серьезный упрек театру, потому что даже в пределах имеющегося драматургического материала исполнителям этих ролей все-таки можно быть более яркими и выразительными.
Кстати говоря, у Гермогена Петровича (арт. Е. Черепанов) или у Звягинцева (арт. Н. Кудрявцев) не так уж мало текста. Но очень бесцветно проводит сцену в помещении печатного цеха арт. Е. Черепанов, а у арт. Н. Кудрявцева не находится настоящих взволнованных интонаций, когда он говорит о любимой женщине. Центральное место в спектакле занимает Капитолина Андреевна Солнцева — директор фабрики. Засл. арт. РСФСР Е. Агаронова играет ее своеобразно. Перед нами как бы две женщины. Одна — обыкновенная, простая любящая женщина, мать. Она весело смеется, душевно разговаривает с дочерью. Она даже непрочь примерить горжетку, ласково погладив ее рукой. Но тут же, словно спохватившись, отбрасывает мех и, заложив руки за спину, приподняв плечи, крупно шагая, говорит грубоватым тоном, по ее мнению, очевидно, более подходящим для директора.
В этом мгновенном перевоплощении — вся она, хорошая, честная женщина, вбившая, однако, в голову нелепую "инструкцию" о правилах поведения руководителя предприятия и проповедующая особый аскетизм — отказ от любви, от красивой одежды, от лишнего часа отдыха. Е. Агаронова подчеркивает, что такое поведение Солнцевой только "дурь" и что в сущности, по природе своей, эта женщина действительно любит красивые вещи и пишет любимому человеку нежные письма. Против такой трактовки образа возразить нечего, но там, где появляется Солнцева-директор, нередко проскальзывает фальшь. Уж очень громкий у нее голос, шаги слишком широкие, жесты размашистые, и все это какое-то уж чересчур придуманное.
Поведение Солнцевой общественно вредно. Она выступает против новаторской идеи создания многоцветных тканей, доказывает, будто сейчас не время "роскошествовать". Солнцева теряет остроту зрения и при выборе людей на производстве. Рядом с ней уживается явный карьерист Значковский. Арт. В. Эйдельман выразительно рисует циничного в своем равнодушии к людям "служащего", которому "нужна установка". Не замечает Солнцева и того, что поддерживающий ее начальник главка Башлыков безнадежно отстал от жизни. Засл. арт. РСФСР Н. Северов и засл. арт. ДагАССР А. Чараджи оба играют Башлыкова сатирически остро, разоблачая этого обленившегося чиновника, которого сама жизнь сметает с дороги.
Кроме Значковского и Башлыкова, все остальные окружающие Солнцеву люди активно спорят с ней и борются за нее. Всем ясно, что позиция ее не верна. Не ясно это только ей самой. И Солнцева утомительно долго сопротивляется совершенно очевидным фактам.
В такое невыгодное положение ставит героиню автор пьесы. Однако в спектакле оттенок ограниченности Солнцевой можно и должно было снять. Стоило только хоть однажды, на какую-то долю секунды заколебаться Солнцевой-Агароновой, выразить свою точку зрения не в форме безапелляционного утверждения, как неизменно делает она сейчас, а с некоторым сомнением, чтобы зритель с удовлетворением отметил это, как начало осознания ошибки, или, по крайней мере, как раздумье по поводу правильных советов друзей.
Сейчас же получается так, что только логика заместителя министра Степаняна, которого играет арт. В. Лиотвейзен, заставляет героиню понять то, что всем — включая и зрителей — давно понятно.
В результате такого "затяжного упрямства" главной героини зрителю начинает казаться, что в спектакле нет движения, а есть лишь топтание на месте с надоедливым повторением уже известных положений. Создается даже впечатление, что спектакль растянут, хотя, если разобрать картину за картиной, выяснится, что в пьесе, пожалуй, все нужно. А это значит, что спектакль не пронизан общим настроением и, несмотря на ряд хороших сцен, оставляет зрителя равнодушным.
Снижают впечатление от спектакля и многочисленные досадные "мелочи". В целом оформление (художник А. Евдокимов) удачно воспроизводит обстановку, но в частностях его масса погрешностей.
Во дворе фабрики посажены маки. В репликах разных героев говорится о запахе цветов. Маки, как известно, не пахнут. Повидимому, кроме них, на сцене должны быть еще и другие цветы. Почему же их нет?
На доске почета вывешены портреты стахановцев. Под одним из них подпись— "Д. Т. Семенова". В спектакле по тексту эта стахановка именуется Дарьей Тимофеевной Логвиновой. Чему верить?
Стволы деревьев сделаны низкими. Из первых десяти рядов зала видны веревки,
на которых висят декорации. Сетка с надписью — "фабрика "Москвичка" — порвана. Деревянные конструкции, являющиеся остовом оформления, переходят из картины в картину без изменения. Так, например, в четвертой картине вдруг оказалась "на лоне природы" арка, которая во второй картине стояла во дворе фабрики. Деревянные конструкции в последних пяти картинах одни и те же, меняется вокруг них только драпировка окон и дверей. Совершенно ясно, что театр имеет право комбинировать сложные и дорогостоящие элементы оформления, но делать это надо, очевидно, более тщательно.
Музыка между картинами не связана с действием, к тому же звучит она невыразительно, с хрипом, через плохой репродуктор.
Наконец, непонятно, почему актеры, участвующие в массовых сценах, не загримировываются, как полагается. В лесу среди работников фабрики вдруг появляются школьники из первой картины. Некоторые из них даже не переодеты.
Жаль, что, ратуя в спектакле за отличное качество фабричном продукции, "Красный факел" не все сделал, чтобы выдать высококачественной свою театральную продукцию. Жаль, что нужный спектакль не заслуживает пока высокой оценки!
Юрий Сальников".
("Советская Сибирь", 1951, № 131 (10 июня, с. 2).