"… Мол, без вас мы пропадем.
Ну, а наш
ответ: "Стоит бригада
Здесь на вахте
день за днем".
70 лет назад советские
театры при выборе пьес должны были проявлять больше требовательности и
принципиальности:
"Поверхностный
спектакль "Первые
ласточки" О. Чиджавадзе на сцене театра имени Руставели
Совсем недавно
театр имени Руставели осуществил постановку пьесы 0. Чиджавадзе "Первые ласточки", посвященной грузинским патриотам,
которые по призыву партии и по велению сердца направились на освоение целинных
и залежных земель.
Прежде чем
приступить к разбору пьесы и спектакля в целом, надо уяснить один
принципиальный вопрос, имеющий важное значение для оценки данной совместной
работы драматурга с театром.
В статьях и
исследованиях отдельных авторов часто можно встретить такие выражения: "На фоне гражданской войны
писатель Д. рисует образы своих героев",
или: "Драматург Н. фоном
действия своих героев избрал дни Октябрьской революции". Думается, что подобные выражения и формулировки весьма
неясны; более того, они принципиально ошибочны. Время, эпоха в сколько-нибудь
значительном произведении не могут служить "фоном"
действия героев, они должны сказываться в образах и характерах героев, в их
поведении, в ситуациях и коллизиях, в сюжете и в композиции произведения.
Достаточно назвать такие эпохальные произведения, как "Война и мир",
"Петр Первый", "Тихий Дон",
чтобы убедиться в справедливости этих слов. Освободительная война великого
русского народа, сложная петровская эпоха и героические дни гражданской войны
отнюдь не являются
безликим фоном этих бессмертных творений, ими пропитан дух эпических
произведений, именно они обусловливают характеры и образы персонажей этих
романов, их становление, развитие и взаимосвязь.
Но есть и
такие произведения, где время, эпоха являются именно безликим фоном действия
героев, которые могут быть перенесены в любую обстановку, в любой век, ибо
характеры этих героев поверхностны, нежизненны, схематичны.
К сожалению,
именно к числу таких произведений и относился пьеса О. Чиджавадзе "Первые ласточки".
Суровые
трудовые будни новоселов, борьба людей с трудностями и их преодоление,
становление и развитие характеров юных покорителей целины— все это остается вне
магистральной линии рецензируемого драматического произведения.
Молодые
специалисты Вано Гудушаури (артист Р. Чхиквадзе) и Натела (артистка Ж.
Дугладзе) отправляются на целинные земли Казахстана (отметим кстати, что
посланцев Грузии провожали не только тетушки да бабушки, как это изображается
на сцене, а целые коллективы предприятий и учреждений). Следовало ожидать, что
на месте работы, в борьбе с трудностями, во взаимоотношениях с коллективом
раскроются их характеры, будет показана их эволюция. Ничуть не бывало.
Единственное, что немного волнует наших героев в начале их приезда,— это
неприветливый ветер, но затем наступают тишь и гладь, омрачаемые разве только
хулиганской выходкой Георгия Капанадзе, который, как и Вано Гудушаури, был
влюблен в Нателу и решил "отомстить" сопернику.
Какие
трудности преодолевает Вано Гудушаури — молодой советский специалист, посланный
на ответственный участок работы? На этот вопрос пьеса не дает ответа. Его "борьба" с Георгием Капанадзе, который вопреки разуму не желает
строить канал (хотя он первый должен быть заинтересован в этом), оставляет
впечатление надуманности, неправдоподобности. В незавидное положение ставит
автор и свою героиню Нателу. Она только и делает, что бегает от Вано к Георгию,
успокаивая то одного, то другого. А чем она, собственно, занимается в совхозе?
Это для зрителя остается неясным.
Бледны и
безлики в пьесе образы русской трактористки Тани Яблочкиной (артистка Л.
Чхеидзе) и казаха Жамана Майлибаева (артист В. Читишвили).
Совершенно не
прозвучала в пьесе тема нерушимой дружбы народов Советского Союза, которая
должна была составить весь пафос этого спектакля.
Следует
остановиться и на других недостатках пьесы, которые также во многом обусловили
неудачу всего спектакля.
Композиция
пьесы не выдерживает никакой критики. В пьесе отсутствует единый
драматургический стержень, вокруг которого должно было бы развиваться все
действие. Экспозиция пьесы неимоверно растянута, действие в ней начинается чуть
ли не с пятой картины и разворачивается вяло, без всякой внутренней
напряженности, без должного сценического ритма. Ложнопатетическая сцена
открытия канала, "интригующая" драка за сценой, эффектные
танцы (кстати сказать, с большим вкусом поставленные талантливым хореографом Г.
Давиташвили), увы, не спасают положения. Спектакль остается серым, скучным, не
волнующим зрителя.
Следует
сказать и о бедности литературного языка пьесы. Совершенно отсутствуют в ней
образные выражения, меткие речевые характеристики.
Трудно судить
о работе режиссера и актеров, когда в основу спектакля положена слабая, бледная
пьеса. Можно лишь сказать: постановка "Первых
ласточек" еще раз
подтвердила то положение, что даже самый изобретательный режиссер, обладающий
замечательной фантазией, и талантливые актеры не в силах залатать
идейно-художественные
прорехи драматургического произведения.
Характерно,
что оригинальный режиссерский почерк Д. Алексидзе мы узнаем лишь в побочных
сценах, случайных комедийных ситуациях, а в остальном серость драматургического
материала подчиняет себе его индивидуальность. Следует упрекнуть постановщика в
том, что он оказался на поводу у автора по такому принципиально важному
вопросу, как приукрашивание, лакировка действительности. Ироническую усмешку
зрителя вызывают Натела, которая в последних двух актах щеголяет в бальном
платье из тафты, и некоторые другие персонажи, внешне более похожие на "рыцарей" тбилисских проспектов, чем на покорителей целины.
Трудно
приходится в спектакле молодым способным актерам Р. Чхиквадзе, Ж. Дугладзе,
Л. Чхеидзе и другим. Им нечего играть, так как характеры героев, которых они
воплощают на сцене, нежизненны, схематичны.
Было бы
несправедливым, однако, не отметить крупную актерскую удачу Г. Гегечкори,
исполнившего с подлинным блеском роль Аполлона Катамадзе. В этой роли, менее
схематичной, чем другие, открылось яркое комедийное дарование
Г. Гегечкори —
глубокого, разностороннего и техничного актера. Но говорят — одна ласточка
не делает весны; так и замечательная игра Г. Гегечкори не спасает "Первых ласточек" от
неудачи.
В заключение
хочется отметить, что наши театры при выборе пьес должны проявлять больше
требовательности и принципиальности. Принять к постановке заведомо слабую в
идейно-художественном отношении пьесу— значит заранее обречь спектакль на
провал. Театр имени Руставели имеет славные творческие традиции. На его сцене
зритель привык видеть лучшие образцы советской и классической драматургии. Это
следует учесть руководству и всему коллективу театра, которые в тесном
творческом содружестве с драматургами должны создавать спектакли, достойные
нашего замечательного времени.
Д. Стуруа".
("Заря Востока", 1956, № 174 (28 июля, с. 3).