"И на заре седой орленок шипит в гнезде, как василиск…"

"…Завидев за морем спросонок 

В тумане сизом красный диск".

40 лет назад советская молодежь еще как-то представляла свою жизнь без дискотеки, а гэдээровская – уже нет:

"Как обычно, в семь...

С. Власов, специальный корреспондент "Огонька"

В последнее время в нашей стране все большей популярностью стали пользоваться дискотеки – молодежные музыкальные клубы. Намного раньше, чем у нас, они появились в Германской Демократической Республике. Сегодня молодежь ГДР уже не представляет свою жизнь без дискотек. Но их цели и назначение здесь совсем иные, чем на Западе, где дискотеки служат бездумному развлечению, служат средством убить время, отвлечься от невеселой действительности.

Оранжевые шатры света выхватывали из полумрака нестройные ряды занятых столиков. В центре зала медленно вращалась круглая сцена с танцующими парами.

Фриду трудно было не заметить. Нарушая общепринятые правила, эта длинноволосая девушка сама приглашала ребят танцевать. Когда она подошла ко мне и с независимым видом, глядя куда-то в сторону, проронила: "Если ты не прочь...", - я не сразу догадался, что меня приглашают танцевать.

По пути к танцевальному кругу познакомились. Когда она поняла, что я русский, ее лицо сделалось приветливее.

- О, Советский Союз... Я была там. В первый день чувствовала себя неловко. Мне казалось, что я, как немка, виновата в той ужасной войне. Но в Москве меня так приветливо встретили, и мое смущение быстро исчезло.

Сцена стала крутиться быстрее и одновременно подниматься вверх.

- Где ты так прекрасно научилась танцевать, Фрида? – спросил я.

- Здесь, в дискотеке. Я хожу сюда почти каждый день. Я так люблю танцы!

Музыка стала потише. Диск-жокей, сидящий за пультом, взял в руки микрофон:

- Да будет позволено мне заметить, что курить во время танца – это проявлять неуважение к своей даме. – Небольшой урок этикета предназначался долговязому парню. Тот смущенно затушил сигарету.

Только теперь в диск-жокее я узнал Герда. Вот это сюрприз! Накануне мы с ним обсуждали проблемы дискотек: Герд Кольбе – научный сотрудник Центрального

Дома культуры в Лейпциге. Он руководит работой дискотек республики. Сейчас Герд почти безраздельно властвовал общим настроением зала. Его реплики, замечания, веселые и серьезные, создавали атмосферу дружелюбия и контактности. Каждый казался тебе хорошо знакомым, с каждым хотелось переброситься приветливой фразой, и верилось, что ответят тебе также по-дружески. Вчера, сидя в своем рабочем кабинете, Герд рассказывал о сложностях организации дискотек. В мире нет подобного опыта. Главная трудность – это подготовка диск-жокеев. Сегодня их в стране пять тысяч. Герд один из них...

- Так, значит. ты из Москвы? А зачем приехал сюда, в Берлин? – спросила Фрида.

- Я журналист, хочу написать о ваших дискотеках.

- Значит, ты сейчас на работе? – Она улыбнулась. – Могу дать интервью.

Музыка на секунду приутихла.

- Кто знает, с каких пор женщины стали носить брюки? – обратился к залу Герд. – Ответы прошу подавать в письменном виде.

- У меня к тебе другой вопрос, Фрида. В Берлине около двухсот дискотек, а ты ходишь именно в эту. Почему?

- Здесь, кроме танцев, каждый раз бывает что-то новое. Встречи с интересными людьми, с которыми ты можешь поговорить. Вчера здесь выступал художник-карикатурист, неделю назад – известный поэт. Здесь можно поспорить с друзьями обо всем на свете – многие сюда именно для этого и приходят. Рядом в кинозале можно посмотреть кинохронику, можно, конечно, провести время у игральных автоматов, а можно послушать лекцию в соседней комнате. Кстати, сейчас там сексолог выступает перед будущими молодоженами. А можно просто танцевать!

Фрида улыбнулась. Я заметил ее мимолетный пренебрежительный взгляд в сторону целующейся парочки. Я и сам почувствовал за них некоторую неловкость.

- Да, конечно. сюда приходят отдыхать, развлекаться, - говорила Фрида, - но ведь делать это можно по-разному. Все зависит от культуры, от интеллекта.

Музыка кончилась. Только теперь я заметил, что, кроме нас, на сцене никого нет.

- Попрошу вас обоих задержаться на секундочку, - обратился к нам Герд. – Хочу сообщить, что вы лучшие танцоры в этом зале. Вы танцевали до конца под музыку, под которую невозможно танцевать. Эта музыкальная шутка была написана специально. Вы награждаетесь билетами на следующий вечер.

Когда мы подошли к столику, где сидели мои новые друзья, Вернер поздравил нас с победой.

- Не издевайся, Вернер, это – недоразумение, - сказал я. – Мы были сильно увлечены разговором. Ручаюсь, что, если бы мы слушали музыку, у Фриды не было бы сейчас этих двух билетов.

- Я тоже так думаю, - улыбнулась она.

Вернер, с лица которого в этот вечер не сползало выражение доброй иронии, с серьезным видом что-то сказал – что именно я не расслышал, но судя по тому, как засмеялись Фрида и Стефан, что-то очень веселое.

- Ты веселый человек, - сказала Фрида, с интересом глядя на Вернера.

- Но иногда может быть и серьезным, - заступился за него Стефан. – Когда вы танцевали, он спорил с ребятами за соседним столиком о судьбах двух Германий. Столько всякой ерунды мы вынуждены выслушивать – ведь вдоль границы работают два десятка радиостанций ФРГ! Приходится все время помнить об этих атаках на молодежь.

Для Стефана Лаша это не пустые слова. Он журналист, работает на радио в молодежной музыкальной редакции и хорошо знает, как тонко и настойчиво работают идеологические противники, используя средства информации...

- Главная задача – научить нашу молодежь думать, анализировать события в мире, - говорит Стефан, попыхивая трубкой. – Дискотеки – по-моему, прекрасное средство для этого.

- А мой муж считает, - не слишком, может быть, кстати заметила Фрида, что дискотеки – это главным образом средство для знакомства. Мы с ним здесь и познакомились. Теперь он нечасто сюда ходит, говорит, что от дискотеки получил все, что мог.

Все улыбнулись.

Герд объявил, что из сорока ответов на его вопрос только три близки к истине: женщины стали носить нечто похожее на современные брюки в 1914 году. Тут же

Герд посоветовал почитать только что вышедшую книгу и современных музыкальных тенденциях. Многие сидящие в зале полезли в карман за ручками, чтобы записать название.

Вернер увел Фриду танцевать.

- Скажи, Стефан, а кто финансирует дискотеки? – спросил я.

- В основном государство, Союз свободной немецкой молодежи, профсоюзы. Если дискотеки действуют в рабочих клубах, то промышленные предприятия.

- Когда появилась первая дискотека в ГДР? Лет восемь назад. А начиналось все почти стихийно. Сидели ребята в клубе, захотелось им устроить танцы, послушать музыку, а денег на оркестр не было. И кто-то подал идею принести из дома проигрыватель. Сообща стали придумывать программы вечеров. Так что дискотеки – это следствие резко возросшей потребности молодежи как-то по-новому организовать развлечения. На IX съезде Социалистической единой партии Германии отмечалось, что в этом направлении должна вестись активная работа.

- И что же, уже существуют какие-то правила для создания дискотек?

- Есть даже специальный закон. Он вступил в силу три года назад. В нем, например, четко установлен заработок диск-жокеев в зависимости от квалификации, плата за амортизацию их оборудования.

- Разве у диск-жокеев своя музыкальная техника?

- В основном да.

- Но ведь это стоит очень дорого – усилители, магнитофоны, проигрыватели...

- Верно, от пяти до десяти тысяч марок. Но за один вечер диск-жокей получает до двадцати пяти марок. И таким образом все довольно скоро окупается.

- Наверное, многие в ГДР хотят стать диск-жокеями?

- Желающих много. Но чтобы создать здоровую конкуренцию, решено число диск-жокеев в стране не поднимать выше пяти тысяч. Это при условии, что каждый год появляется около двухсот новых. Значит, столько же должно отсеяться. Это определяет квалификационная комиссия. Каждые три года в Карл-Маркс-штадте проводятся фестивали на лучшего диск-жокея страны. Очередной будет в октябре нынешнего года. Есть специальные дискотеки для школьников и даже для пенсионеров. А что ты удивляешься? Это самая благодарная публика. Ведь для пожилых людей это возможность познакомиться и подружиться с кем-то. Они так ждут общения! Это и понятно: вынужденное одиночество – нередкий спутник старости. Конечно, там особая программа, и музыку исполняют, чаще всего популярную в двадцатые-тридцатые годы.

- Диск-жокей в таких клубах – молодой парень?

- Как правило, да. Но не каждый может быть там диск-жокеем. Герд, например, может.

- А Вернер?

- Тем более. Он, кстати, наверное, ничего о себе не рассказал?

- Два слова. Что работал раньше инженером-экономистом. Теперь культработник в международном молодежном лагере Шармюцельзее.

- И все? Узнаю, узнаю Вернера. Ну так вот, пока его нет, слушай, Вернер Глизе – один из лучших диск-жокеев ГДР. Специализируется в основном на международных программах. Созданное им оборудование для дискотеки получило золотую медаль Лейпцигской ярмарки. Когда в 1974-м при министерстве культуры ГДР была организована первая рабочая группа дискотек, в которую вошли искусствоведы, ученые, артисты, журналисты, социологи, Вернер стал ее председателем.

- Стефан, а как становятся диск-жокеями?

- Об этом лучше Вернера спроси. Вот он, кстати, возвращается...

Фрида приветливо помахала нам рукой из другого конца зала.

- Вернер, расскажи, как стать диск-жокеем? – спросил я.

- Ты хочешь им стать?

- А думаешь, сумею?

- Если тебе продлят командировку еще на месяц, если ты выдержишь предварительный экзамен и пройдешь учебу на специальных курсах. Они существуют в каждом округе, там тебя научат всему, что должен уметь диск-жокей: составлять программу, разбираться в музыке, политике, искусстве, выразительно говорить, находить контакт с публикой, владеть мастерством актера... В конце курса ты получишь диплом диск-жокея класса "А" – это самый низший класс.

- Сколько же их всего?

- Четыре.

- А что же, по-твоему, самое главное для диск-жокея?

- Музыкальность! Ну и еще способность чувствовать настроение зала, чтобы умело им управлять. Этим даром наделены не многие...

- Вернер им наделен, - как бы невзначай проронил Стефан.

- Это ему приснилось. – Вернер смущенно улыбнулся.

Кончился очередной танец. В перерыве Герд сообщил некоторые подробности о недавнем разоблачении группы западных идеологических диверсантов и тут же предложил желающим посмотреть об этом короткий документальный фильм в соседней комнате. Зал наполовину опустел.

Мне вспомнилась встреча с директором Академии культуры округа Франкфурт-на-Одере Питером Ренером. Он говорил:

"В дискотеках все уместно: и шутка, и анекдот, и самые серьезные политические сообщения. Думаю, именно в них заложены огромные не использованные пока возможности для воспитания молодого человека, потому что ребята приходят сюда по своей воле, и эффект воспитания зависит от того, насколько умно и тонко мы можем преподнести им идеологию, нравственные и эстетические понятия. Агитацией в лоб, нравоучениями можно порой только испортить дело".

И не случайно ЦК СЕПГ доверил Питеру Ренеру отвечать за работу всех дискотек ГДР. Вот уже несколько лет он со всей страстью отдает свои силы подготовке квалифицированных диск-жокеев и созданию увлекательных, глубоких программ.

"Особенно велико значение дискотек на селе, - взволнованно говорил мне Питер Ренер. – Здесь они стали настоящими центрами культуры. Статистика свидетельствует, что в тех селах, где действуют дискотеки с интересными, содержательными программами, заметно снизилось число драк и хулиганских поступков. Так что дискотека – это боевое оружие для борьбы с пережитками прошлого. Через дискотеку, если хотите, тоже проходит линия идеологической борьбы. Хорошо, когда в этой борьбе рядом с тобой такие понимающие друзья, как Герд Кольбе, Вернер Глизе, Стефан Лаш..."

Музыка неожиданно оборвалась, и возбужденный Герд почти прокричал в микрофон:

- Внимание! Всем внимание! Только что мне сообщили, что в космосе гражданин ГДР. Имя первого немецкого космонавта – Зигмунд Йен. На корабле "Союз-31" он стартовал вместе с советским космонавтом Валерием Быковским...

Последние слова потонули в общем шуме. Все повскакивали с мест. Стали чокаться друг с другом.

К нашему столику подбежала Фрида, держа за руку голубоглазого блондина.

- Знакомьтесь, мой муж Михаэль, студент-филолог.

- Знаете что, давайте выпьем за то, - предложил Михаэль, - чтобы люди использовали ракеты только для освоения космоса. Чтобы никогда человечество не знало больше войны. И чтобы оба наших народа, которые пострадали от войн

больше других, связывали узы дружбы, поднятые до космических высот.

Молча – кто с улыбкой, кто задумавшись – сидели мы. Что тут еще можно было сказать?

Берлин-Москва".

("Огонек", 1979, № 7 (10, февраль), с. 26-27).

"И тут и там, и там и тут, во всём советском крае…"

"…Огромным знаменем встают
Большие урожаи!"

65 лет назад в СССР большие мысли и чувства будили даже маленькие брошюрки:

"Хорошая книжка будит мысль…

Иван Кузьмич Тарасов – секретарь партийной организации колхоза имени Жданова В Березовой Речке – собирал животноводов, чтобы потолковать о литературе, которую называют у нас сельскохозяйственной. Мы сидели с Иваном Кузьмичем, ожидая, когда соберутся читатели, толковали о том, о сем. Председатель правления Андрей Васильевич Кузнецов то и дело выходил в соседнюю комнату звонить по телефону. У Андрея Васильевича много дел; он с удовольствием отказался бы от разговора о книгах, но председателю не притти неудобно…

- Начнем, что ли? – нетерпеливо спрашивает он, ответив на приветствие агронома Марии Афанасьевны Горской.

- Можно и начать, - оглядывая присутствующих, соглашается Тарасов. – Утром, - рассказывает он присутствующим, - я ездил в Александровку на молочную ферму с книжкой "Высокопродуктивное животноводство колхоза имени Сталина". Книжка очень хорошая, но вот прочел я несколько главок животноводам, и они мне не поверили, что так может быть.

- Я так не смогу, как у них, - вступает в разговор свинарка Карташова. – Помещение у нас тесное, кормов мало, кормозапарник не действует. Скученность. Теснота. Как тут работать?..

- С кормами у нас плохо, - неожиданно говорит Кузнецов. И когда все смотрят на него, ждут, что еще скажет, он встает и уходит опять звонить по телефону.

- Так вот о книжке, - продолжает Тарасов. – Прочел я ее, и яснее стало, что в нашем колхозе племенное дело запущено, что кормовые рационы не те, какие нужны. Хозяйничаем мы не так. Отсюда все наши беды: низкая продуктивность.

- Свинарка Трубецкова из колхоза "Сигнал революции", нашего же Ворошиловского района, получила от каждой свиноматки 26 поросят, а мы 26 яиц от курицы, - с горькой иронией прерывает Тарасова Горская.

- Правильно, - говорит Тарасов. – Жаль очень, что не прочел я этой книжки раньше. Многому она может научить.

Возвращается Кузнецов.

- Выпасов у нас нет – вот в чем беда, - говорит он усаживаясь.

- На стойловое содержание переходить надо, - вставляет Любовь Яковлевна Феферман – зоотехник колхоза.

- Это правильно, - соглашается Тарасов, - но давайте сейчас о книжке речь вести.

- Так это же и есть о книжке, - говорит кто-то, - чтение всегда мысль будит.

- Правильно, - еще раз говорит Тарасов. – На мой взгляд, книжку "Высокопродуктивное животноводство колхоза имени Сталина" надо прочитать всем. Она на многое глаза раскроет. Взять хотя бы раздел о силосовании кормов. Ведб что получается?.. Почему у нас мало силоса?

- Не надо было осенью капустный лист да картофельную ботву гноить! – не выдерживает кто-то из присутствующих.

Кузнецов покашливает. Ему не совсем по душе, что разговор о книжке перерастает в беседу о делах колхоза. Но на правду не прикрикнешь…

                                                                                  ***

Маленькая брошюрка, а сколько больших чувств разбудила она у людей колхоза имени Жданова.

Не все хорошо, не все гладко здесь. И пусть доходы артели перевалили за полтора миллиона, а еще много прорех, еще не исчерпаны резервы роста – движения в завтра, вперед…

- Я прочла книжку товарища Малининой "Опыт работы племенной животноводческой фермы колхоза "XII Октябрь", - говорит Любовь Яковлевна. – Нужная книга, написана просто. И способы раздоя и составление кормовых рационов – все изложено ясно, толково. Должна признаться, читала и с горечью думала, что мало мы пользуемся литературой. Плохо, что в книжке нет иллюстраций. Хочу сделать еще одно замечание, но уже в адрес издательства. Вот, например, книга о колхозе имени Сталина, о которой говорили до этого, ничего не скажешь, интересная, а цена – 2 рубля 45 копеек. Это, конечно, дорого.

- За эти деньги не брошюру – роман купить можно, - уточняет кто-то.

- Хочется сказать о рационах, - продолжает Любовь Яковлевна. – Мы не имеем возможности кормить скот так, как это делают в колхозе "XII Октябрь". У нас нет набора кормов. Особенно плохо с сочными.

- В колхозе имени Маленкова, - раздумчиво произносит агроном Горская, - с семи гектаров на 600 центнеров тыквы собрали. А ведь мы с ними соседи. И земли у нас одни. Однако тыквы не вырастили.

Зоотехник и агроном минутку смотрят друг на друга. Любовь Яковлевна теребит платок.

- В книге Малининой, - говорит она, вздохнув, - описывается, как ставить коров на раздой. А без сочных кормов этого сделать нельзя.

- Я тоже читал эту книжку, - сказал заведующий молочно-товарной фермой Петр Пантелеевич Тараненко. – Почему так получается? В колхозе "XII Октябрь" партийная организация ведет большую агитмассовую работу на фермах. – Он, словно с упреком, посмотрел на Тарасова: - Почему там привлекают к этому делу учителей, а у нас не делают этого? – спросил он. – Почему у нас вообще не читают на фермах хорошие книжки? Опыт, о котором рассказывает Малинина, надо внедрять в наш колхоз.

- Я читала сборник статей из разных газет и журналов "Опыт передовых колхозов", - говорит одна из доярок. – Много полезного в этой книжке. Но у нас сельскохозяйственную книгу получить трудно. Вся эта литература свалена у нас в кучу, под стол. Спросишь, библиотекарь отвечает: - Ройтесь, ищите, есть или нет – не знаю.

- Библиотекой сельсовет ведает…- мрачно произносит Кузнецов. – Мы ей не хозяева…

                                                               ***

Когда беседа окончилась и все разошлись, я остался на ночлег в кабинете председателя колхоза. До вторых петухов в соседней комнате пощелкивал на счетах, скрипел пером по бумаге бухгалтер – готовил годовой отчет. Иногда я слышал, как хлопала дверь, кто-то входил, о чем-то спрашивал.

Неожиданно я услышал фразу:

- Вот вам и книжечки! – сказал женский голос.

- Поярче фонаря светят. Прочтешь, увидишь, как у людей, и – кричать хочется. А мы разве хуже, разве мы так не можем у себя? – ответил ей мужчина.

- Почаще надо будет в библиотеку заходить, - сказала женщина, и мне показалось, что это говорит Горская, а отвечает ей Тарасов.

В. Богатырев

Колхоз имени Жданова

Ворошиловского района,

Саратовской области".

("Литературная газета", 1954, № 17 (9, февраль), с. 3).

"Москвичей сияющие лица, гул моторов в звонкой синеве…"

"…Я пришел на площадь поклониться

Стражу мира – Сталину, Москве".

70 лет назад только первый год из своего почти 29-летнего срока работал министром путей сообщения СССР Борис Павлович Бещев:

"Знает ли об этом Министерство путей сообщения?

На-днях мне довелось встречать приехавшего в Москву товарища. Он давно не был в столице и с удовольствием оглядывал стены тоннеля Курского вокзала, облицованные розовым мрамором. Увы, мой восторженный спутник не подозревал, что ожидает его у входа.

Мы долго топтались на мокрой, скользкой лестнице: пассажиров выпускали только через одну узкую дверь, остальные почему-то были наглухо закрыты. Впрочем, вскоре было установлено, что это сделано не случайно. Возле дверей нас ожидал своеобразный "пикет" железнодорожников.

К приезжему протягивалось несколько рук, и его бесцеремонно вталкивали в какой-то грязный закуток. Выяснилось, что эта операция предшествует… взвешиванию багажа на контрольных весах.

У моего спутника была квитанция, удостоверявшая, что за излишки багажа им уже уплачена соответствующая сумма. Однако, отпустили нас грубоватые товарищи в железнодорожной форме лишь после того, как за провоз багажа было уплачено вновь.

Мне хочется спросить у работников пассажирского управления Министерства путей сообщения, известно ли им об этих безобразиях?

Безусловно, необходимо взимать плату за провоз лишнего багажа, но почему это делается в такой оскорбительной форме?

Любопытно, что работники вокзала, столь бесцеремонно обращающиеся с пассажирами, сквозь пальцы смотрят на то, что какие-то подозрительные типы, а также носильщики вертятся вокруг приезжих и предлагают им за небольшую мзду вынести вещи, минуя контроль.

В. Орджоникидзе".

("Литературная газета", 1949, № 12 (9, февраль), с. 2).

"Но опять спокойно спать…"

"…Не дают матерям и детям.

Те, кто грозят нам войной,

Будут за это в ответе".

65 лет назад в СССР через некоторые проходные нельзя было пронести не то что мешок муки, а и рулон кальки:

"Шкатулка

Рассказ

С. Арефьев

... На допросе он пробовал запираться. Но под давлением неопровержимых улик сознался.

Марков устроился на работу в институте по заданию иностранной разведки. Цель его была завладеть секретными чертежами. Техник стал ухаживать за секретарем Горяева Надеждой Рачко и от нее узнал о папке с чертежами важного изобретения, которую директор тщательно охранял. Надежда Рачко проговорилась об этом Маркову, рассказывая во всех подробностях любопытную историю сейфа Горяева, услышанную от профессора.

Будучи командирован в Ленинград, Марков решил попытать счастья. Зайдя в адресный стол и придумав жалостливую историю и внуке, разыскивающем своего деда, он уговорил сотрудницу стола дать ему адреса всех Савелиев Капусто, проживающих в Ленинграде.

Выведать у старого мастера тайну сейфа Маркову удалось без труда, и он приехал в Москву, имея уже вполне сложившийся план. Шпион не имел права компрометировать себя неосторожными поступками: его задание предусматривало длительную службу в стенах института.

Марков долго ломал голову над тем, как похитить чертежи. Все обычные способы оказывались здесь неприменимыми.

В самом деле: для того, чтобы перевести чертежи на кальку, требовалось несколько дней упорной работы за чертежным столом, а это грозило неминуемым разоблачением. Наконец кальку невозможно было пронести незаметно через проходную.

Нельзя было и сфотографировать чертежи, так как сотрудникам запрещалось являться в институт с фотоаппаратами.

Тогда-то шпион и решил использовать телевизионный передатчик. Сам техник телевизионного узла, Марков хорошо знал его технические возможности. Незаметно пристроив к аппарату сравнительно небольшое приспособление, он рассчитал, что таким образом он сможет на некоторое время увеличить дальность передачи.

У Маркова был сообщник. Он расположился с телевизором в одном из домов по соседству с институтом. Специальное приспособление повышало чувствительность его приемника. В условленный час сообщник должен был сфотографировать с экрана изображение чертежей.

Таков был план, тщательно разработанный преступниками.

Они решили осуществить его в период очередной командировки Горяева во время дежурства Надежды Рачко в кабинете профессора. К этому дню шпион успел закончить техническую подготовку передач и получил из слесарной мастерской

заказанный им ключ для сейфа.

Казалось, все было предусмотрено. Накануне Марков выпросил у начальника узла работу, связанную с многочисленными математическими вычислениями. Сделано это было для того, чтобы удалить из кабинета директора Надежду Рачко.

Так он и сделал. Он попросил девушку произвести несколько сложных математических расчетов. Для этого она должна была спуститься на второй этаж, где находились вычислительные машины.

Как только девушка вышла, шпион молниеносно открыл сейф, вынул папку с чертежами и положил ее в свою рабочую сумку.

Надежда вернулась. Марков поблагодарил ее и уединился в одну из пустующих в этот час лабораторий под тем предлогом, что ему необходимо сосредоточенно поработать над вычислениями.

Запершись на ключ, шпион подключил к кабелю, проходящему через лабораторию, портативный съемочный аппарат. А кабель был им заранее соединен с передатчиком. Затем Марков вынул чертежи и стал один за другим передавать их в эфир.

Но, приступив к передаче шестого чертежа, Марков увидел, что контрольная лампочка на аппарате потухла. Это означало, что приспособление, сконструированное им на передатчике, сгорело. Следовательно, посылка изображения в эфир прекратилась.

Беззвучно выругавшись в досаде на свою оплошность, техник быстро уложил чертежи в папку и при этом перепутал их последовательность.

Оказалось, что приспособление полностью выведено из строя и ремонт потребует нескольких дней. Марков снял приспособление, чтобы не возбуждать подозрений.

Ему удалось положить чертежи обратно в сейф во время своего дежурства, когда Надежда Рачко опять вышла из кабинета. Это было накануне возвращения Горяева из командировки. Преступник надеялся, что через несколько дней снова наступит удобный момент для передачи.

Но в это время Колесников начал свое расследование. Это спугнуло шпиона. Он пытался бежать, но благодаря предусмотрительности Петра Васильевича был задержан на вокзале.

На квартире у его сообщника нашли фотоснимки пяти чертежей и приспособление, увеличивающее чувствительность телевизора..."

("Огонек", 1954, № 6 (7, февраль), с. 26-27).

"Потомство тискалось к перилам…"

"…И обдавало на ходу

Черемуховом свежим мылом
И пряниками на меду".

65 лет назад в СССР редкий столяр не обалдевал от переводов детской литературы с украинского на русский:

"Не надо "спекать пряники"

Грамматические правила должны все. В том числе редакторы и корректоры книг. Можно себе представить, как засмеется какой-нибудь пятиклассник, увидев в книжке слова, вроде "доганяя", "роздала", "оббиты материей" и др. Да хорошо еще, если только засмеется. А вдруг запомнит и повторит в диктанте? И скажет потом учительнице: "За что мне двойку поставили? Поставьте ее лучше Б. Чайковскому, С. Соболь, Л. Лозовской…"

Передо мной книга для детей: Олесь Донченко "Повести" (издательство "Молодь", Киев, 1951 г., перевод с украинского, редактор Б. Чайковский, корректоры С. Соболь, Л. Лозовская). Списка опечаток в ней нет. Но грамматических ошибок, опечаток, неверно построенных предложений – очень много. Кроме тех, что я уже перечислил, можно прочитать: "сидел на карточках", "прилизала вихри", "тепер", "в степ", "устанавливая деталь на месте" (надо: на место), "соскучился за тобой", "перекинула" (вместо опрокинула) чернильницу", "спекла пряники"…

Невнимательная, небрежная работа.

Н. Щенков,

столяр

Москва".

("Литературная газета", 1954, № 16 (6, февраль), с. 3).

"Иль чума меня подцепит, иль мороз окостенит…"

"…Иль мне в лоб шлагбаум влепит

Непроворный инвалид".

65 лет назад в СССР узбекский читатель смог наконец насладиться "Повестями Белкина" на своем родном языке:

"Удивительная небрежность

Государственное издательство Узбекской ССР выпустило в переводе на узбекский язык пушкинские "Повести Белкина".

Повести переведены до удивления безграмотно, смысл искажается до неузнаваемости. У Пушкина – Сильвио ("Выстрел" – переводчик Миртемир) говорит: "В наше время буйство было в моде". У переводчика получилось: "В наше время убийство людей было модой".

В повести "Метель" Пушкин рассказывает о большом распространении, какое получили в русском обществе песни тех стран Европы, куда вступали русские войска – победители Наполеона. Переводчик Рахими перевел эти "завоеванные песни", как "победные марши", причислив к ним "тирольские вальсы и арии из Жоконда". Волею переводчиков в книге вообще совершаются удивительные превращения: "мраморный камин" стал "мраморным камнем", "пирожное блан-манже" – "разноцветными сладкими пирожками; "открытый дом", т. е. дом, где охотно принимают гостей, превратился в "кабак"; "крестную мать" без всяких на то оснований заменила "повивальная бабка"!

В повести "Гробовщик" переводчик Уйгун – известный, опытный литератор – заставляет портного шить на швейной машинке – это в начале XIX века-то! Мало того, переводивший повесть "Станционный смотритель" И. Султанов, наверное, для того, чтобы приблизить ее к местным условиям, потчует русских героев из узбекской пиалы, а православную церковь населяет имамами и суфиями.

А чего стоят сноски! Один из переводчиков, И. Султанов, "разъясняет" читателю, что дрожки – это "телега с фонарями". Фраза Пушкина: "В молодости своей служил он в гвардии, вышел в отставку в начале 1797 г…" – снабжена переводчиком Миртемиром (почему? Что в ней непонятного?) таким "научным комментарием": "В начале 1797 г., когда начал править Павел I, в обычай вошли упрямство и безобразие, в результате многие дворяне по своей воли освобождались от службы".

В книге огромное количество грамматических ошибок, типографских опечаток, искаженных имен. По неизвестным причинам опущена вводная часть "От издателя".  А без нее непонятно, почему автор – Пушкин, а "Повести" – Белкина.

Такое издание пушкинских "Повестей Белкина" можно расценивать только как неуважение к гениальному писателю.

Н. Галиев,

научный работник

Ташкент".

("Литературная газета", 1954, № 16 (6, февраль), с. 3).

"Наш капитан родного корабля…"

"…Он создает великие законы,

Его дыханьем дышат миллионы,

Его движеньем движется земля".

70 лет назад кормчий, вглядываясь в 1974 год, не всё из Кремля углядел:

 "С. Маршак

Двадцатипятилетний план

Еще недавно над страной

Пронесся клич Кремля:

- Зеленой крепостью лесной

Огородить поля!

Исполнен бесконечных сил

Советский великан,

На четверть века он решил

Создать Московский план.

На много лет глядит вперед

Наш кормчий у руля,

И семьдесят четвертый год

Он видит из Кремля".

"Литературная газета", 1949, № 11 (5, февраль), с. 1).

"Пусть меня ласкают нежным словом…"

"…Пусть острее бритвы злой язык, - 

Я живу давно на все готовым, 
Ко всему безжалостно привык".

65 лет назад в СССР качество бритвенных лезвий ухудшала штурмовщина:

"Лезвие

Разговор о простых вещах

Безопасные бритвы пользуются у нас незавидной славой. О лезвиях "Ладога",

"Нева" Ленинградского завода металлических изделий и "Звезда", "Метро"

московского завода "Красная звезда" часто говорят плохое – говорят те, кто испытал их действие на собственной коже.  Жалобы – письменные и устные – на плохое качество безопасных бритв, как правило, кончаются вопросом: "Неужели наши заводы не могут изготовить такой пустяковой вещи, как лезвие? А если могут, так почему не дают добротной продукции?"

Чтобы получить ответ, мы посетили оба предприятия.

Войдя в цех Ленинградского завода, мы неожиданно очутились среди удручающе безмолвствующих автоматов. Обеденный перерыв? Оказалось, нет, не перерыв, а простой. И к тому же многодневный. И к тому же ежемесячный. Причины? Нехватка металла по вине поставщика – Новосибирского завода, плохое качество проката на ленинградском заводе имени Молотова. Так было почти до конца минувшего года.

- А когда все в порядке, - объяснил начальник цеха лезвий тов. Чудаков, - гоним вовсю, наверстываем...

- Штурмуете?

- Обстоятельства вынуждают. А штурмовщина ухудшает качество лезвий...

Ленинградский металлопрокатный завод, который превращает новосибирскую сталь в ленту для лезвий, видимо, равнодушен к проблеме качества безопасных бритв. Говорят, новосибирская сталь превосходна по химическому составу. Однако замечательный металл во время проката на Ленинградском заводе приобретает плохие физического свойства. Завод вырабатывает стальную ленты неодинаковой толщины.

И хотя неравномерность толщины ленты исчисляется тысячными долями миллиметра, это приводит к нарушениям режимов автоматической термической обработки лезвий. Поэтому в одной и той же серии часть лезвий оказывается сравнительно жестко закаленной и хрупковатой, другие – нормально твердыми, третьи – мягкими: одни под микроскопом обнаруживают неровность жала бритвы, другие – ровные, но быстро тупятся из-за слабой стойкости жала и т. д.

Надо отметить, что работники заводов, вырабатывающих лезвия, настойчиво требовали и по сей день требуют от металлопрокатного завода доброкачественной ленты. Но вместо хорошей ленты получают неутешительные ответы, что, мол, на заводе нет специального прокатного стана. Итак, стан неподходящий и лента неподходящая, однако, ее продолжают вырабатывать, а там, если и лезвия оказываются неподходящими, то не велика беда, ибо велик спрос, - потребитель все равно купит.

Но представим себе, что лента удалась, качество ее отличное. Какие же из нее готовят лезвия?

Производство безопасных бритв автоматизировано. Лента бежит довольно быстро сквозь строй автоматов, закалочную печь, на ходу превращаясь в пластинки бритв. После печи – снова строй станков, в конце которого падают уже, нанизываясь на шпильки, готовые лезвия. От мотка стальной ленты до пачек с упакованными лезвиями человеческая рука почти не прикасается к изделию.

В пути автоматические браковщики подстерегают пластинки. Если пластинка во время обработки чуть искривилась, то браковщик-автомат сдувает ее сжатым воздухом с крохотного конвейера-ленты. Точно так же поступает другой автоматический браковщик, заметив перед упаковкой пластинку с неуловимой для нашего глаза трещинкой.

Но если бы существовал браковщик, который сдувал бы прочь с линии недостаточно точно остро заточенные лезвия, то ему бы работы хватило! На обоих заводах ответственнейшая операция – заточка и шлифовка острия – несовершенна.

Нельзя сказать, что люди не думают над улучшением этой операции. Руководители московского завода "Красная звезда", например, еще в 1950 году обратились в институт Оргтяжмаш с просьбой автоматизировать регулировку первичной заточки, ибо до сих пор регулировку производят вручную, что никак не может гарантировать настоящей точности. Институт согласился помочь, однако крайне медленно выполняет свои обязательства.

По просьбе Ленинградского завода металлических изделий. Институт оптики и механики занялся созданием точного прибора, автоматически измеряющего степень остроты жала лезвия. Прошло больше двух лет, а такой прибор не создан...

А вот что происходит на практике. На Ленинградском заводе, например, проверяется миллион лезвий в день. Но при всем старании работники ОТК лишены средств, полностью гарантирующих от ошибок. В высшей степени точная проверка остроты бритвы в данном случае, к сожалению, зависит только от интуиции человека, от его субъективного и поэтому часто спорного ощущения.

Остроту определяет контролер на глаз, или, как говорят, визуально. Делается это так: девушка берет до двухсот лезвий, собрав их в ровную пачку и держа над лампочкой, смотрит: прямоугольник, образовавшийся из сложенных вместе жал, приобретает вид синеватого бархата. Этот оптический эффект можно объяснить так: ширина жала меньше длины световой волны, которая равна 0,6 микрона (радиус дугообразной части жала хорошей бритвы имеет 0,5 микрона). Таким образом, луч света не отражается от жала, и это значит, что радиус его меньше 0,6 микрона, то есть бритва хороша. Но вот в прямоугольнике "бархата" серебрится тончайшая линия, видимая тренированному глазу контролера. Значит, нашлось лезвие, острие которого отражает свет, - тупое. Девушка с изумительным проворством, перебирая пальцами пачку, извлекает замеченное лезвие.

Проверка на бархатистость (так официально называется метод контроля) – метод не надежный. Сознавая это, работники ОТК осуществляют еще и дополнительный, выборочный контроль. Они рассматривают под микроскопом одно лезвие из небольшой пачки, проверяя, нет ли неровностей острия, и если нет, вся пачка признается годной. Или лезвием из пачки режут волос белокурой девушки, обязательно белокурый волос, ибо он тоньше и мягче волоса брюнетки. Если лезвие срезало на весу волос, то оно бесспорно хорошее и вся партия признается хорошей. А нельзя ли проверять так все лезвия, выпускаемые заводами? Ведь тогда проверка была бы безошибочной! Нет, нельзя. Штат контролеров и так составляет чуть ли не половину коллектива цеха.

Ясно, что без автоматического контролера всякая проверка в той или иной мере и впредь будет производиться на авось.

Специалисты говорят, что, несмотря на первые неудачи, создать такой прибор можно. Надо только, чтобы Министерство местной и топливной промышленности РСФСР, в ведении которого находятся предприятия, производящие лезвия, добивались от научных организаций реальной помощи в конструировании автоматического контролера.

И было бы хорошо, если бы в недалеком будущем директор Ленинградского завода металлических изделий тов. Соболев и директор московского завода  "Красная звезда" тов. Мухин, спросив у своей многомиллионной клиентуры: "Вас не беспокоит? ", - услышали бы в ответ: "Нет, спасибо, теперь не беспокоит! ".

В. Апресян".

"Литературная газета", 1954, № 15 (4, февраль), с. 2).

"Соловей над речкой сонной песней всех заворожил…"

"…Он стихи мои на музыку

для тебя переложил".

60 лет назад в СССР все самые теплые мысли и слова поэтов и переводчиков были посвящены партии:

"Кубанычбек Маликов

Партия

Все создано, партия, мудро тобой:

Все лучшее, доброе в нашей судьбе.

Из всех существующих мыслей и слов

Все самые теплые – только тебе!

Ты песни нам, полные счастья, дала,

Рожденные в буднях, в труде и в борьбе,

Из всех сотворенных стихов и поэм

Все самые лучшие – только тебе.

Одна ты смогла повести за собой

Народы на свет из глухой темноты.

Всем думам, которые есть у людей,

Всем чаяньям внемлешь, партия, ты!

Дыханье ты новое жизни даешь,

Мужает, растет, кто идет за тобой.

Ты воля всех лучших людей на земле,

Ты сила, отвага ты, ставшая в строй!

Солдат я, оружием взял я стихи,

Я гордый, счастливый, что миру служу,

Что в ногу шагаю с друзьями в строю,

Что партии Ленина принадлежу!

Перевела с киргизского Ирина Волобуева".

("Литературная газета", 1959, № 15 (3, февраль), с. 3).

"Идёт… Идёт… Волненье движет зал…"

"…Аплодисменты потрясают своды,

Гремит "Интернационал":

Он вышел – вождь и друг народов".

70 лет назад советские люди не видели ничего предосудительного в том, что судьбами их можно было распоряжаться на полную катушку:

"Мих. Матусовский

Есть такая партия!

Рубежом для многих поколений

Был тот день, когда, встревожив зал,

Вглядываясь в будущее, Ленин

"Есть такая партия!" – сказал.

Призванная быть за все в ответе,

Сжавшая в руках штурвал страны, -

Есть такая партия на свете,

Для которой бури не страшны.

Как металл, прошедший сквозь горнило,

В испытаньях крепнущий вдвойне, -

Есть такая партия, чья сила

Сталиным откована в огне.

Ставшая истории опорой,

В Завтра устремляющая взгляд, -

Есть такая партия, которой

Судьбы всех людей принадлежат.

Правду говорящая сурово,

Твердая, как крепость в грозный час, -

Есть такая партия, чье слово

В каждом деле окрыляет нас.

В жизни мне иной судьбы не надо,

Чем итти под небом грозовым

Воином великого отряда,

Партии бессменным рядовым".

("Литературная газета", 1949, № 10 (2, февраль), с. 1).

"Германцы были в прочных касках, пронумерованных внутри…"

"…И сверху выкрашенных краской 

Концерна "Фарбен Индустри".

65 лет назад советские поэты не упускали случая тявкнуть на бывших союзников по антигитлеровской коалиции:

"Каска

Михаил Львов

Чья эта каска, у земли спросите!

Прострелена — живого места нет,—

Чужая каска светится, как сито,

Валяясь на кургане десять лет.

Столкнуть ее с Мамаева кургана!

Зачем лежать ей столько лет подряд?

Шли экскурсанты (из-за океана)...

И я не тронул каску. Пусть глядят!"

("Огонек", 1954, № 5 (31, январь), с. 19).