"Он во всем народе многоликом..."

"… Рвущемся на подвиги вперед.
Сталин! В этом имени великом
Родина вместилась, весь народ!"
 

75 лет назад в СССР писала от сердца своим пером ученица Геля Нагибина:
 
"Письмо вождю
 
Сталин наш любимый,
Великий вождь родной!
Маленькая школьница
Говорит с тобой.
 
Лет мне только восемь,
В классе я втором, —
От сердца эти строки
Пишу своим пером.
 
Нам весело живётся!
Счастливая пара!
Радуется всюду
Наша детвора.
 
Зимой мы в школу ходим
И много узнаём,
Летом снова в лагере
Силы наберём.
 
Геля Нагибина,
ученица 2-го класса "Б".
гор. Молотов,
22-я школа".
("Пионерская правда", 1951, № 9 (30 января), с.  1).

"В нашем строе все герои, все в работу влюблены..."

"... Нам родная
Трудовая
Молодежь любой страны".
 

70 лет назад в СССР искренней любовью подчиненных пользовался начальник лесопункта товарищ Припоров:
"Письма в редакцию
Беззаботный начальник
На Карповицах начальником лесопункта работает тов. Припоров. Вместо того, чтобы мобилизовать людей на заготовку леса, он занимается пьянкой и втягивает в это дело своих подчиненных. Так, 12 января он пьянствовал целый день вместе с двумя молодыми рабочими, 13 января опохмеливался. Лесозаготовители в эти дни были предоставлены сами себе. Они шли кто куда желает: одни—в город, вторые болтались по участку, третьи—в лес. Такие дни у т. Припорова провертываются частенько. А поэтому не случайно данный лесопункт занимает последнее место среди лесозаготовительных предприятий района.
Такого начальника давно уже следует призвать к порядку.
Дулепова".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 13 (29 января), с. 4).

"Нам по душе, беспокойным ребятам..."

"… Трудные выбрать пути
Или под парусом белым, крылатым
Против теченья идти".
 

70 лет назад не только ругали Славу Корнышкова советские пионеры:
"На верном пути
Директор школы Григорий Ефимович вызвал к себе в кабинет совет отряда пятого "Б".
— Вот, читайте, — сказал он и передал ребятам повестку из милиции. В повестке шла речь о пятиклассники Славе Корнышкове.
Встревоженные вернулись пионеры в класс. Скоро о происшествии со Славой стало известно всем, и после уроков никто не ушёл домой.
— Достукался! — сказал Володя Брянский и вдруг, словно кто подтолкнул его сзади, шагнул вперёд.
— Сколько раз мы ему прощали! — выкрикнул он.
Ребята зашумели.
— Стойте! — подняла руку Наташа Кулакова, председатель совета отряда. — Не кричите все. Слушай, Слава, почему ты такой, а? — спросила она.
— А что я?
— Зачем ты срезал телефонную трубку в автомате?
— Для приемника нужно было...— краснея, ответил Слава.
— Для приемника? Но ведь это воровство! Не понимаешь, что ли? — спросил Володя. — А кто в прошлый вторник у первоклассника пирожки отнял в буфете? Не ты?
— Дрался не ты в коридоре? —напомнила Наташа. — Ты! Дальше перечислять? Молчишь... Конечно. Что уж тут говорить! Сам все знаешь. Слушай Корнышков! Мы тебе больше не позволим позорить наш отряд!
Много гневных слов было сказано Славе Корнышкову на этом сборе. Заслуженные упрёки. И от того, что это говорили товарищи по отряду, Славе было ещё стыднее, чем в милиции.
Но ребята они только ругали. Они ещё и расспрашивали, вызывая на откровенный разговор. Они хотели помочь, хотели от души. Корнышков понял это.
И, когда он, Слава, давал отряду обещание исправится, в классе было очень тихо. Каждый думал о том, что и раньше слышали от Славы всякие обещания, но всё понапрасну. Только теперь не так, как бывало, говорил Слава, не скороговоркой, а словно прислушиваясь к самому себе.
Поняли и ребята, что нельзя ни на один день забывать о Славе, упускать его из виду. Но не назойливыми няньками стали они. Будто невзначай, возьмёт да и скажет кто-нибудь:
— Иду сегодня в дом пионеров. Пошли со мной?
И Слава то сидит вечером на репетиции духового оркестра, то строит модель планёра. Времени для улицы становится всё меньше и меньше. На верном пути отряд. На верном пути и Слава!
В. Грандова,
Н. Извекова.
Москва, школа номер 146".
("Пионерская правда", 1956, № 7 (27 января), с.  3).

"Вдруг вырос чудо-боровик у нашего забора..."

"... Наверно, это лесовик
Его прислал из бора…" 
 

50 лет назад в СССР Боровик-драматург явно уступал в пьесе Боровику-публицисту:
"Слово — зрителям
Прозрение Карлоса Бланко
"Над Сантьяго дождь"—многократно повторило чилийское радио на рассвете 11 сентября 1973 года — в день, который жители Южной Америки привыкли считать началом весны. Для Чили он стал началом зловещей ночи.
А потом были предательские залпы "горилл", алая кровь на горячем стволе автомата Альенде и изуродованных пальцах Виктора Харры. Сейчас мы уже знаем об этом многое. И все-таки каждое новое сообщение из Чили заставляет взволнованно биться сердца. Потому что для нас интернационализм — не просто слово, потому что боль чилийского народа—  и наша боль.
И не случайным поэтому представляется внимание, с каким зрители смотрят спектакль "Красного факела" по пьесе Г. Боровика "Интервью в Буэнос-Айресе", поставленный режиссером С. Иоаниди (художник — Е. Гороховский, музыка
Л. Богуславского). Этот режиссер давно проявляет интерес к политической теме. В свое время он был постановщиком в областном театре драмы спектакля "Три минуты Мартина Гроу" по пьесе того же Генриха Боровика, теперь обратился к новому драматургическому опыту известного советского журналиста-международника.
… В далекой Аргентине наш журналист, слушает исповедь чилийского коллеги. Человека, которому этот рассказ может стоить (и стоил) жизни, но который нашел мужество решиться на него. Рассказ Карлоса Бланко оживает перед нами, и мы попадаем в сегодняшнюю Чили, страну, находящуюся под постоянным прицелом карабинеров.
Для Карлоса Бланко — "лучшего пера Чили" — переворот, казалось, ничего не изменил. Более того, сам шеф пропаганды – генерал Хименес подчеркивает свою признательность знаменитому журналисту, помогавшему яркими статьями свергнуть власть Народного единства.
Но вот в квартире Бланко появляются его бывшая жена Марта и молодой патриот Педро. Они вносят тяжелораненого Эрнесто Рохаса — министра правительства Альенде. Теперь до самого конца спектакля судьба Бланко связана с этими людьми. Драматизм ситуации усиливается еще и тем, что Марта, покинувшая мужа, любит Рохаса.
Приход каждого нового человека увеличивает напряжение, но, к сожалению,, артист И. Баранов, играющий Бланко, не доносит до нас всей глубины психологического перелома в душе своего героя. Его Карлос слишком респектабелен и самоуверен для человека, который должен сделать решающий выбор, сделать шаг, перечеркивающий его прежние нравственные принципы и идейные установки. Лицемер Хименес (В. Ахрамеев) внезапно открывает Бланко свое истинное лицо, однако мы видим чисто внешнюю реакцию исполнителя, внутреннее же прозрение, потрясение Бланко остаются для зрителя как бы "за кадром".
Нужно сказать, что если первая часть спектакля, фактически экспозиционная, вообще идет несколько вяло, то во второй зрительское внимание держат более всего сюжетные ситуации. Среди участников сцены в квартире Бланко выделяется Бланко - младший в исполнении Е. Иловайского. Долговязый, прилизанный, с неопределенной блуждающей улыбочкой на лице, Хосе явно опасен. Мы угадываем в нем "многообещающего" фашиста. Не случайно щеголяет он немецкими словечками, не случайно упоминает печально известную колонию "Тринидад", где, вероятно, проходил выучку.
Г. Боровик, немало поживший в Латинской и Южной Америке, хорошо знаком с прототипами и ударившегося в политику торговца Габриэля Фастоса, приятеля Хосе. Фастос (И. Попков) вначале предстает перед именитым хозяином учтивым гостем, пришедшим поздравить его с днем рождения. "Мы люди простые", — скромно говорит он. Но вот, освоившись, этот мелкий буржуа излагает свою программу. Такие, как он, всегда были опорой диктаторских режимов, такие первыми вступали в СС и с наслаждением включали газовые камеры, потому что они "просто хотели порядка".
И все же с трудом Хосе, когда он представляет Фастоса как возможного будущего президента. Слишком мелким изображает его актер, слишком ничтожна потенция, заложенная в этом образе вчерашнего лавочника.
Пожалуй, именно в этой роли наиболее отчетливо сказались недостатки и самого Боровика-драматурга, явно уступающего в пьесе Боровику-публицисту. Беглость в обрисовке образов (даже таких, как Карлос Бланко) порой заставляет нас скорее предполагать, чем в чем-то убеждаться.
Роль Марты не составляет исключения. Г. Мамлеева играет ее неровно. В одних сценах она убедительна, в других бывает статичной, причем даже тогда, когда опасность, что умирающий в доме Бланко Рохас вот-вот будет обнаружен, становится особенно очевидной. А ведь для Марты чувство к Эрнесто не только любовь, но и верность, быть может, самому важному на этом свете — убеждениям.
Творческим достижением В. Эйдельмана стала, на мой взгляд, роль эстрадного клоуна Бома. Наивный и добрый человек, всю жизнь бывший в стороне от политики, Бом во времена Альенде, не задумываясь, отпускал на потребу богатым посетителям ресторана антиправительственные шутки и оказался, в сущности, безотчетным пособником контрреволюционеров. Но первые же дни после путча с ужасающей ясностью заставили его понять что такое режим хунты.
Примечателен разговор Бома с Карлосом Бланко, которого старый клоун просит походатайствовать об освобождении дочери. Еще благополучный, Бланко отвечает, что он не занимается тюрьмами. И тут Бом произносит свою знаменательную фразу: "Сегодня все занимаются тюрьмами". Это первый, но далеко не последний из серии ударов, которые нанесут "человеку над схваткой".
"Счастье — это когда твоя дочь не арестована", — добавит Бом, и в конце спектакля его слова страшным бумерангом вернутся к Карлосу Бланко, чья дочь Дина тоже окажется арестованной.
Так судьба объединит людей, стоявших, казалось, на разных ступеньках "лестницы талантов". Жуткая правда открывается им, когда они видят, что эта лестница не над баррикадами, а между. Что, идя по ней вверх или вниз, в сущности идешь в чей-то лагерь. Что их Чили стала не страной "свободы личности", а страной, где шестнадцатилетних мальчиков и девочек расстреливают только за то, что они рисуют на асфальте солнце и голубей.
Традиции политического спектакля, восходящие к Брехту, постоянно оживают и обновляются на советской сцене. Вдумчивый зритель, несомненно, отметит их в "Интервью…" краснофакельцев. С огорчением заметит он и слабости самой пьесы и ее сценического воплощения. Думается все же, что само желание драматурга и театра говорить о том, о чем сегодня с тревогой и гневом пишут газеты, заслуживает уважения.
О. Громов.
Слушатель Новосибирской высшей партшколы".
("Советская Сибирь", 1976, № 20 (25 января), с. 3).

"Обобрал Хрущев все республики..."

"… Снизил цены не на мясо,
А на рублики".
 

65 лет назад не скупились на обещания Никите Сергеевичу советские ребята:
"Письмо от Никиты Сергеевича
Лидия Михайловна Шевченко — первая учительница Никиты Сергеевича Хрущёва  — побывала у него в гостях на новогоднем празднике. Она передала ему письмо и поздравления от ребят Калужской школы имени К. Э. Циолковского, где проработала много лет. И вот Лидия Михайловны снова среди ребят. Сколько рассказов было о Москве, о новогодней ёлке в Кремле, о встрече с Никитой Сергеевичем. От него она привезла и письмо. Вот что написал Никита Сергеевич. "Коллективу учителей и учащихся средней школы № 9 имени К. Э. Циолковского. г. Калуга.
Получил ваше письмо и альбом с фотографиями вашей школы. Сердечно благодарю за поздравления с Новым годом и высказанные вами добрые пожелания. Со своей стороны от души желаю всем преподавателем доброго здоровья и больших успехов в вашем благородном труде по воспитанию подрастающего поколения.
Желаю всем ребятам хорошо учиться, готовиться к труду на благо Советской Родины, чтобы стать достойными строителями коммунизма.
Н. Хрущев.
10.1 - 1961 года".
Как обрадовались ребята этому письму! "Будем ещё лучше учиться", — обещают они Никите Сергеевичу".
("Пионерская правда", 1961, № 7 (24 января), с.  1). 

"Он в Саянах не бывал ни разу..."

"… Но в Саянах Сталин испокон,
В каждой грани горного алмаза,
В каждом сердце он запечатлен".

75 лет назад советские люди с огромной радостью встретили идею отправить товарища Сталина на выборную должность в Чувашию, а то и вовсе за полярный круг:
"Иосиф Виссарионович Сталин зарегистрирован кандидатом в депутаты Верховных Советов автономных республик
С огромной радостью трудящиеся Чувашии восприняли весь о том, что товарищ Сталин дал согласие баллотироваться в депутаты Верховного Совета республики. По просьбе представителей предприятий и учреждений, находящихся на территории Заводского избирательного округа г. Чебоксары, Окружная избирательная комиссия постановила зарегистрировать товарища Иосифа Виссарионовича Сталина кандидатом в депутаты Верховного Совета Чувашской АССР.
В честь этого замечательного события в столице республики состоялся митинг трудящихся. Задолго до начала митинга к Красной площади устремились колонны демонстрантов. Люди несли портреты всенародного кандидата в депутаты, великого знаменосца мира товарища И. В. Сталина. Слова безграничной любви к вождю, к большевистской партии были начертаны на лозунгах.
Выступая на митинге, инженер завода электроаппаратуры тов. Л. М. Воронель заявил:
— Я, беспартийный инженер, вместе с коммунистами, вместе со всеми избирателями города с огромной радостью буду голосовать в день выборов за великого Сталина.
Беспредельна любовь советского народа к родному товарищу Сталину. Многолюдные митинги состоялись и в других городах страны. Иосиф Виссарионович Сталин зарегистрирован кандидатом в депутаты Верховных Советов автономных республик — Бурят-Монгольской, Марийской, Мордовской, Северо-Осетинской, Удмуртской, Якутской, Нахичеванской, Коми АССР".
("Пионерская правда", 1951, № 7 (24 января), с.  1).

"Горит костер, кустами скрытый..."

"… Шумит над нами ель.
В кружок уселись следопыты
Неведомых земель.
Смотрим на карту, названья читая -
Мир перед нами открыт.
Может, и школьник в далеком Китае
Тоже над картой сидит".

70 лет назад в СССР пионеры могли изучать по своим газетам даже географию:
"Шпионы наказаны
Варшавский гарнизонный военный суд рассмотрел дело английского шпиона С. Дзидушко и его жены.
Работая первым механиком судна "Ярослав Домбровский "на линии Гдыня —Лондон, он установил связи с английской разведкой. По её поручению он передавал в Лондон сведения о польских военных самолётах, промышленных предприятиях и военных объектах. Из Лондона шпион привозил инструкции для других агентов, шпионское снаряжение. Суд приговорил С. Дзидушко к смертной казни, а его жену-сообщницу — к пожизненному тюремному заключению".
("Пионерская правда", 1956, № 7 (24 января), с.  2).

"И, сметая пережитки, предрассудки старых дней..."

"… Развернет на новом свитке
Торжество иных идей".
 

70 лет назад в СССР отвечал обществу пережитками старого, буржуазного член ВЛКСМ Соловьев:
"Поступок Соловьева заслуживает всеобщего презрения
Соловьев Валентин Михайлович, с 1937 года рождения, имеет образование 7 классов, член ВЛКСМ с 1953 года. Учится в училище механизации сельского хозяйства. Все это говорит о том, что Советская власть очень много дала и дает молодому человеку, чтобы он стал действительным строителем коммунизма в нашей стране.
Но Соловьев отвечает обществу пережитками старого, буржуазного — пьянством и хулиганством. Он с первых же дней учебы в училище начал пьянствовать, нарушать общественный порядок, за что неоднократно предупреждался дирекцией, дважды обсуждался на комитете комсомола. И это все на него не повлияло. 1 января, напившись пьяным и вооружившись самодельным кинжалом, Соловьев делал попытку к нанесению ножевых побоев своим товарищам по учебе Шаврину и Русинову.
Однако этот зверский замысел был предотвращен, и хулиган доставлен в органы милиции. Его не арестовали, дали еще раз возможность освободиться от пережитков капитализма. Соловьев административно наказан.
Поступок Соловьева заслуживает всеобщего презрения.
С. Рожков,
начальник Тотемского РОМ".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 10 (22 января), с. 4).

"Близко ты или далече..."

"… Затерялась в вышине?
Ждать иль нет внезапной встречи
В этой звучной тишине?"

50 лет назад в СССР давно уже утратила все качества женственности М. Л. Семенова:
"Из зала суда
Мошенница
Добывать себе на пропитание мошенничеством вряд ли кто станет в наше время. А вот на выпивку кое-кто пытается приобрести деньги и таким путем. Этот вид преступления возродило в районе в конце минувшего года М. Л. Семенова.
Имея большое пристрастие к спиртному, эта пятидесятилетняя женщина давно уже утратила все качества женственности. Систематические пьянки и беспорядочный образ жизни привели Семенову на скамье подсудимых…
В один из неприветливых осенних дней Семенова в поисках денег на выпивку с утра ходила по магазинам и столовым города, надеюсь на случайную встречу. Ей повезло. Она заметила обеспокоенную старушку по фамилии Некрасову. Та приехала из Бабушкинского района и спрашивала, где купить колбасы. Ничего не стоило Семеновой внушить доверчивой старушке, что работает она в столовой и может достать какие угодно продукты.
Некрасова отдала ей 10 рублей и стала ждать. Но тотьмичка Кожанова, хорошо зная Семенову, открыла глаза приезжей и решила ей помочь. Они направились по следу мошенницы, которая, минуя столовую № 2, прямым путем, через овраг, направилась в магазин № 5. Остановили Семенову у прилавка в тот момент, когда она на деньги Некрасовой уже купила бутылку водки, сырки и яички.
Поняв, что от ответственности не уйти, Семенова в магазине набросилась на Кожанову, ругалась.
Народный суд приговорил М. Л. Семенову за мошенничество и повторное в течение года мелкое хулиганство к полутора годам лишения свободы.
А. Хватов,
нарсудья".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1976, № 8 (20 января), с. 4).

"Довольно гнить и ноять, и славить взлетом гнусь..."

"… Уж смыла, стерла деготь
Воспрянувшая Русь".

70 лет назад в СССР два рубля экономила гражданка Затейщикова на каждом килограмме лапши:
"Короткие сигналы
В деревне В-Двор, В-Толшменского сельсовета, проживает некто Юшков А. С. Он занимается различными промыслами — шьет одежду, производит деготь и торгует им по 10 рублей за литр. И все это остается безучетно, проходит без обложения налогами. Почему же Юшкову позволена такая вольность?
М. Михайлова.
                                                            * * *
Рабочие 85 квартала, Сельменгского лесопункта (Михайловка), возмущены поведением продавца магазина Кузнецовой Б. Н. Она как промышленными, так и продовольственными товарами торгует "по выбору". Таким образом Кузнецова, например, недавно продала два полупальто. Лапшей торговала по 5 руб. 50 коп. за килограмм, а гражданке Затейщиковой после всех отпускала такую же самую лапшу по Зр. 50к. за килограмм.
М. Шмонин,
рабочий".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 9 (20 января), с. 3).

"Словно бусы, сказки нижут..."

"… Самоцветки, ложь да ложь.
Языком клевет не слижут,
Нацепили, и несешь".
 

60 лет назад зарубежные организаторы подрывных акций наталкиваясь в своей деятельности на патриотизм и высокое чувство гражданственности советского народа:
"Тайная война"
(Окончание. Начало в №№ 13 и 14).
Серый микроавтобус с западногерманским номерным знаком "Т-89-89" держал путь в Советский Союз. А вот и граница, таможенный досмотр. Оба пассажира, следовавшие в автобусе, предъявляют документы, которые удостоверяют, что они подданные США, — Базиль Лоу 1939 года и его супруга Данкен Карен Лоу 24 лет. Контролер спокоен, тактичен,  но вместе с тем и бдителен. После осмотра вещей заглянул в автобус. Бросилось в глаза различие между наружной и внутренней покраской дверей. Последовал более тщательный досмотр, и выяснилось неблаговидное: в автобусе-то были оборудованы специальные тайники, в которых находилась различная провокационная литература на русском и украинском языках, изданная в Мюнхене, Детройте, Стокгольме, а также более 6 тысяч листовок. Всю эту макулатуру супруги Лоу тайно везли для распространения среди советских граждан.
Поездка была прервана, супругам Лоу предложили покинуть нашу страну.
Чем можно объяснить такое поведение "туристов"? Что это, никчемная затея двух взбалмошных иностранцев? Отнюдь нет! Инициатива контрабандного завоза к нам в страну упомянутой "литературы" принадлежит не супругам Лоу. Они лишь согласились за определенную мзду выполнить волю своих заокеанских шефов.
Империалистические державы, стремясь не только разведать, но и ослабить наш военно-политический потенциал, наряду со шпионажем все настойчивей проводят против СССР и других социалистических стран разного рода провокации и идеологическую диверсию.
Каким же образом буржуазная пропаганда пытается ее осуществить? Вот что говорит на этот счет американский сенатор Спаркмэн: "Изменение положения в Советском Союзе невозможно только в результате внутренней эволюции. Для того, чтобы это стало действительностью, необходимо наше постоянное идеологическое воздействие на советский народ. Оно должно быть направлено на молодежь — путем пропаганды американского образа жизни, на среднее  население — путем разжигания частнособственнических инстинктов, на стариков — путем активизации церкви".
Для осуществления своих грязных целей империалистами создан гигантский пропагандистский аппарат, во главе которого стоит информационное агентство США— ЮСИА.
В этом комбинате над фабрикацией пропагандистского месива трудятся в поте лица 12 тысяч человек. В подчинении агентства находится государственная сеть радиостанций "Голос Америки", стоящая из 18 радиостанций и радиостудий, включая мощный радиоцентр в Мюнхене, и "РИАС" в Западном Берлине.
Помимо "Голоса Америки", на Советский Союз вещают, ведут передачи еще более 20 официальных радиостанций различных капиталистических государств, они, каждая на свой лад, строят передачи таким образом, чтобы ввести в заблуждение советских слушателей, навязать им свое мировоззрение, свой взгляд на происходящие события. В последнее время прислужники империализма, осознав, что оголтелая, открыто враждебная антисоветская пропаганда не может возыметь ожидаемого ими действия, изменили тактику, решив, что не мытьем, так катаньем добьются своего. Чтобы привлечь слушателя, большинство официальных радиостанций капиталистических государств включают в передачи "исторические" справки, музыкальные программы, беседы на темы литературы и искусства, уроки иностранного языка.
Создавая видимость объективности, они помещают тенденциозно подобранные сводки новостей дня, сообщения о текущих событиях, выступления буржуазной печати, "комментарии" по поводу выступления советской печати, мероприятий нашей партии и правительства. Замалчивая достижения Советского Союза в различных областях народного хозяйства и культуры, усиленно муссируют действительные и вымышленные недостатки, приводят различные догадки, домыслы, предположения, слухи.
Активную роль в проведении идеологической диверсии против стран социалистического содружества играют также органы империалистических разведок. Ими планируются и осуществляются силами своей агентуры различные
подрывные акции против СССР. Разведки создают и финансируют за рубежом под различными наименованиями антисоветские организации, руководят инспирированными ими радиостанциями. В радиопередачах, ведущихся круглосуточно с территории ФРГ, Испании, Южной Кореи, о. Тайвань, наряду с махровой клеветой на советскую действительность провозглашаются провокационные призывы к свержению социалистического строя, созданию подпольных подрывных групп, изготовлению и распространению антисоветских листовок.
Как только не изощряются наши недруги! Совсем недавно ЦРУ США выдало на-гора очередную стряпню антисоветского пошиба. В дорогом переплете с золотым тиснением в свет выпущена грязная книжонка — "Записки Пеньковского", шпиона, расстрелянного в СССР. Смесь нелепостей, досужих выдумок, подлога и безудержной клеветы — вот суть двухлетнего труда мастеров лжи.
Массовыми тиражами издаются и другие книги, журналы и газеты антисоветского содержания. Всю эту макулатуру вражеские разведчики пытаются засылать на нашу территорию с помощью воздушных шаров, по почте, с импортными товарами, через нечистоплотных иностранцев, выезжающих к нам, агентуру и шпионов.
За последние четыре года в воздушном пространстве СССР было обнаружено свыше пяти тысяч воздушных шаров, обнаружено и уничтожено советскими гражданами более миллиона антисоветских листовок.
Ряд разоблаченных агентов американской и западногерманской разведок имели задания не только заниматься на территории Советского Союза сбором шпионской информации, но и вести идеологическую обработку советских граждан, склонять их к измене Родине, проведению антисоветской деятельности.
Наталкиваясь в своей деятельности на патриотизм и высокое чувство гражданственности советского народа, организаторы подрывных акций не брезгуют использовать в своих гнуеных целях уголовные элементы и даже психически больных людей.
Года два назад у подъездов некоторых гостиниц города Москвы можно было видеть среди тунеядствующих дармоедов 18-летнего оболтуса, промышлявшего, как и его "коллеги", попрошайничеством и скупкой у иностранцев различных вещей — от нательного белья до валюты.
Склонность и готовность Тарасова Андреана к подлости была примечена некоторыми меценатствующими туристами. Зарубежные вояжеры снизошли до "сердечных" бесед с ним, используя куриный кругозор недоучки. Бесстыдно разжигая паразитические страсти, вдалбливали ему мысль о превосходстве частного предпринимательства, гнусно клеветали на советскую действительность. Задабривая подачками, снабжали заодно антисоветскими книжонками, содержание которых Тарасов охотно пересказывал окружающим. На этом поприще он встретил "единомышленника" в лице скупщика валюты и патологического ненавистника общественно полезного труда, Завиркина Франца. И не случайно на их жизненном пути появилась фигура заокеанского дельца.
Коммерсант одной из выставок США в гор. Москве легко нашел общий язык с уголовниками. Этот респектабельный господин, не тратя лишних слов, предложил двум подлецам доказать "на деле" готовность исполнить свои заверения "послужить Западу". И предательство было совершено. Тарасов и Завиркин вывезли заморского гостя в район расположения закрытого предприятия, показали ему этот объект, сообщили ставшие им известными от знакомых болтунов некоторые сведения о характере производства и выпускаемой продукции.
Потом появился турист из Англии, западный "специалист" русской литературы, француз Ги де Малляк Созье. Спаивая Тарасова в гостиничных номерах, Созье вел с ним беседы отнюдь не об искусстве и мастерах художественного слова. Литературовед собирал клеветническую информацию о Советском Союзе. Расставаясь, условились: Тарасов подыщет среди советских молодых литераторов "инакомыслящих" и свяжет их с представителями Запада, а также соберет материал для издания за границей антисоветской книги.
Месяца через два к Тарасову явился прибывший в СССР как турист некий Эцио Кодонна и потребовал ускорить исполнение задания Созье. А затем обретенные Тарасовым хозяева направили в его адрес письмо со шпионской инструкцией и средствами тайнописи. Но с этим посланием он ознакомился уже в кабинете следователя...
Некоторое время назад инженер научно-исследовательскогр кинофотоинститута Архангельский познакомился на выставке графики США с американскими гражданами Е. Базилевской и супругами Реут. Привел их в дом № 15/24 на
Васильевской улице к своим друзьям — Титову и его жене Строевой, страдающим психическим заболеванием — шизофренией. Собравшихся "объединяло" общее увлечение абстрактным искусством. Титов и Архангельский подарили иностранным гостям свои произведения: "картины" и "скульптурные изображения".
В дальнейшем, бесстыдно играя на нездоровой психике и растравляя изломленные души, суля организовать за границей выставку творений "непризнанных талантов", меценаты "свободного мира" стали склонять больных людей к распространению антисоветской стряпни. Дело дошло до того, что для "активизации" действий Титова и его "друзей" Буковского, Моделя и других, также страдающих психическими заболеваниями, был послан из-за рубежа эмиссар в лице небезызвестного англичанина Брука.
Вынашивая человеконенавистнические планы, империалистические круги тратят огромные средства на шпионаж и подрывную деятельность. Но толстосумов на этом поприще ждет банкротство. Надежды на "эрозию коммунизма" и тотальное "проникновение" шпионажа несбыточны.
Монолитная сплоченность советского народа вокруг Коммунистической партии, его беззаветная преданность высоким идеалам коммунизма и постоянная  бдительность — непреодолимая преграда на пути всяческих акций империализма.
А. Волков, И. Барсуков".
("Советская Сибирь", 1966, № 15 (19 января), с. 4).

"К оборотням не привыкну..."

"… До того хитры ребятки!
Да и сам я свистну, гикну —
Аж душа уходит в пятки!"
 

40 лет назад нередки были ещё случаи, когда определенные службы империалистических кругов пытались использовать любую возможность, чтобы склонить советских людей к предательству, невозвращению на Родину:
"Их нравы
Оборотни
Тупая боль появилась внезапно. Николай подумал, может, пройдет, ведь никогда подобного с ним не случалось. Но вскоре заломило поясницу, появились боли в животе. Он пошел к судовому врачу, тот осмотрел, сделал укол. А потом приступы последовали один за другим. Несмотря на обезболивающие лекарства, Николай порой впадал в забытье.
Случилось это на научно-поисковом судне ТУРНИФа "Мыс Юноны" в Южной части Тихого океана. После консультаций с берегом капитан принял решение доставить заболевшего техника научно-производственного объединения "Дальтехрыбпром" Н. Шишулина в ближайший порт. Так Николай оказался в больнице небольшого городка Олбани на юго-западном побережье Австралии. Тот, кто из вас, дорогой читатель, лежал в больнице, знает, как действует угнетающе ее обстановка. И даже когда вас навещают родственники, друзья, невеселые мысли нет-нет да и теребят душу. А теперь представьте положение двадцативосьмилетнего рыбака, оказавшегося внезапно в одиночестве в чужой стране.
На следующий день после помещения Шишулина в палату пришел доктор с переводчиком. Поляк-эмигрант Адам, работавший здесь же, в больнице, знал немного русский язык, и Николай с его помощью рассказал врачу Раймонду о своем самочувствии. А оно было не из лучших. Боль не отступала. Видя, что врачи затрудняются с диагнозом, Шишулин подумал, что, возможно, придется долго лежать, а если предстоит и операция... Нет, лучше не поддаваться этому настроению.
На третий день, когда Николай, лежа в постели, приходил в себя после очередного приступа, Адам привел своего земляка и коллегу. "Лешек Поребски", —прочитал Шишулин на карточке, прикрепленный к халату. Он переводил гораздо лучше. Но его отличие перед тихим, каким-то незаметным Адамом было не только в знании русского языка. И Николай это вскоре почувствовал.
Расспросив больного, откуда он родом, как зовут, Поребски, прощаясь, протянул сверток.
— Чтобы не было скучно, посмотри.
Николай развернул, взял в руки журнал. Обнаженная девица смотрела с глянцевой обложки, призывно улыбаясь. Посмотрел другой, третий — то же самое. И он зашвырнул со злостью всю кипу под кресло. Соседи по палате переглянулись — что так рассердило русского?
Утром Лешек снова к Николаю.
— Ты забери вот это, — Шишулин показал на журналы валявшиеся на полу.
Но такая встреча не смутила поляка, он стал задавать вопросы.
— Мне до сих пор неприятно, как только вспомню тот разговор, —рассказывает Николай. — Я сразу почувствовал, что Лешек преследует определенную цель. Интересовался, какие предприятия и где находятся, в каком районе океана работало наша судно, пытался выяснить фамилии членов экипажа, какое задание выполняли в рейсе... А когда понял, что беседа не получается, разговор принял другой характер.
— Зачем вы помогаете Афганистану?
Хотел ему ответить Николай, что не из книг, своими глазами видел, как люди в разных развивающихся странах — Йемене, Анголе, Мозамбике и других, где ему доводилось побывать желают избавиться от давления, зависимости империализма. И в этом стремлении к свободной, лучшей жизни они обращаются за помощью к Стране Советов. Да разве поймет этот человек, который ради своей выгоды покинул Польшу в трудное для нее время? Но Поребски и не намеревался вступать в дискуссию.
Его беседа с Шишулиным, скорее похожая на допрос, была лишь первой попыткой проверить, как поведет себя советский человек! Получив отпор, кое-кто в маленьком городке не успокоился. Какие события последовали вслед за визитом Поребски, вы узнаете из рассказа самого Н. Шишулина.
"Вечером этого же дня в палате появился пожилой мужчина и сразу же направился ко мне, словно не раз тут был: "Григорий Руденко" — представился по-русски и тут же поправился, — "Дуденко". Рассказав, что сам украинец, живет здесь с женой — они единственные в оба не из нашей страны. И вот когда узнал, что в больнице лежит русский, пришел навестить земляка. Принес мне фрукты, шоколад.
Его посещение оставила неприятный осадок. Во всем поведении Дуденко чувствовалось какая-то неискренность. Впоследствии это чувство не покидало и в другие дни, когда он приносил мне фрукты. Каждый раз я замечал, что делает это не от души а, а словно по обязанности. О чем бы с ним не говорили, он никогда не смотрит на собеседника. Я как-то спросил его:
— Ты, наверно, в годы войны полицаем был или власовцем, вот и сбежал поэтому?
— Нет, я жил на Западной Украине. Ещё до войны, в 39-м, с женой переехали в Австралию.
А сам как-то руки с места на место перекладывает, и глаза все время бегают. Рассказывал, что раньше, когда советские суда посещали Олбани, наши моряки были у него дома, поэтому мне нечего его опасаться. Дуденко настойчиво приглашал меня в гости. Один раз я вышел на прогулку, он меня взял под руку и настойчиво так своей машине ведет.
— Поехали, с женой познакомлю, она заболела, сама не может приехать.
Еле-еле отбился от него. Всякий раз, навещая меня, Дуденко расхваливал жизнь в Австралии. Приносит как-то яблоки, груши и говорит:
— Вот у вас ведро картошки десять рублей стоит.
— Откуда ты такие цены взял? Я перед рейсом картошку в магазине брал по двадцать копеек, а на рынке отборная по пятерке ведро с верхом.
Он не успокаивается:
— Я знаю, что в магазинах в продаже нет мяса, масла.
Снова говорю ему, что это вранье. Масло в любом магазине постоянно продают, мясо государственное, хотя и не каждый день бывает, зато кооперативное всегда на прилавке.
Чувствую, что его мои ответы не интересуют, надо лишь меня убедить, как у них все прекрасно. И вот что интересно. Дуденко перед всеми заискивал, да так, что жалко на него было смотреть, а со мной вел себя иначе.
— Знаешь как у нас хорошо живут. Даже безработный пособие получает, а я, например, свой дом имею.
— Так ты на него полжизни работал, мне же государство квартиру дало. Я на берегу 250 рублей получаю, в море еще больше, жена 220. Разве с твоими 160 долларами сравнишь?
Молчит, глаза в сторону отводит. Вот такие беседы были почти каждый день. Перед тем как мне выписаться из больницы, произошел такой случай. Только Дуденко закончил свои рассказы про шикарную жизнь в Австралии, принесли ужин. Я в кровати спиной к двери сидел. Слышу кто-то вошел и спрашивает: "Рашен?" Больные показали на меня. И я кое-как повернулся —  столик мешал — вижу: высокий старик. Встал у меня за спиной и говорит по-русски:
— Не хотели бы вы остаться в Австралии?
Ну я ему сразу:
— Пошел ты, знаешь, куда… — Столик отодвинул, обернулся — его уже никого нет. На следующий день, поблагодарив врачей (они определили, что у Николая были колики, вызванные камнями в почках), он с помощью советского консульства вылетел на родину…
Нередки еще случаи, когда определенные службы империалистических кругов пытаются использовать любую возможность, чтобы склонить советских людей к предательству, невозвращению на Родину. В их арсенале ложь, обман, шантаж, подкуп. Причем зачастую они стремятся использовать критическое состояние человека — несчастный случай, болезнь, неурядицы на службе. Как говорил один из руководителей ЦРУ, "моряки, когда они появляются на американской земле, становится легко доступной средой. И затраты на эти встречи с ними невелики. А главное — где еще можно так вольно общаться с представителями России". И они "общаются".
Предатели всегда стараются угодить своим хозяевам. Вот с такими людьми и свела судьба Н. Шишулина во время лечения во австралийской больнице. Он видел бывшего члена организации, которая не скрывала свою ненависть к коммунистом и демонстративно носила значок "Солидарности". Его пытался "перевоспитать" Лешек Поребски.
Или взять того же Григория Дуденко. Прав был Шишулин, когда почувствовал в нем не того человека. Не случайно "земляк" просил Николая не рассказывать по возвращению о встрече с ним.
Действительно, жил на Украине, работал на одной из железнодорожных станций. Но во время Великой Отечественной войны перешли к фашистам, служил в немецкой армии. Затем с отступающими гитлеровцами ушел на запад, переехал в Австралию и здесь отрабатывает свой "хлеб". Дуденко встречает каждое советское судно, заходящее в Олбани, приглашает моряков в гости и расписывают им прелести жизни в Австралии. Эта сторона его деятельности знакома, например, многим морякам, которые не раз давали достойный отпор провокатору.
Как дурной сон, вспоминает Николай Шишулин встречи с людьми, которых в народе издавна называют "оборотни". Но какое бы обличье они не принимали, советские люди не поддаются на их уловки.
К. Георгиев.
("Рыбак Приморья")".
("Рыбный Мурман", 1986, № 3 (17 января), с. 8).