"День стоял веселый раннею весной..."

"… Шли мы после школы —
Я да ты со мной.
Куртки нараспашку,
Шапки набекрень, —
Шли куда попало
В первый теплый день".
 

65 лет назад в СССР некоторые матери-коммунистки считали, что ничто так не способствует правильному воспитанию детей, как выпиливание ими из фанеры букв для цеховой Доски почёта:
"В редакцию пришло письмо...
Почему это произошло?
"Прошу вас помочь спасти Володю. Мне, матери-коммунистке, очень стыдно, что мой сын так поступает"... Это письмо прислала в редакцию мать четырнадцатилетнего Володи Смолянинова Ольга Сергеевна, помощник мастера. Наш корреспондент побывал в этой семье, затем — в школе, беседовал с педагогами, работниками милиций.
                                                      *    *    *
Как он ушел из дому
Трое суток его не было дома. Ольга Сергеевна в отчаянии ходила по улицам, надеясь встретить сына, обращалась в милицию. Увидела Витю Аниськина, спросила:
— Где Володя?
— А вы его больше не увидите.
На четвертые сутки Володя пришел домой.
— Где ты был?
— Мы в трубах ночевали.
— В трубах? А что ели?
— Аниськин и другие днем по карманам лазили, а вечером делили на всех.
Мать схватилась за голову. Потом взяла себя в руки и сказала:
— Об этом позоре мы еще поговорим. А сейчас вот что. Мне для цеховой Доски почета надо буквы из фанеры вырезать. Сделаешь?
Володя, ни слова не говоря, уселся за работу. Он старательно выпиливал лобзиком буквы.
Потом Володя уже по своей инициативе сбегал в магазин за молоком. Потом раскрыл учебник, склонился над ним.
Вечером пришла классный руководитель Ольга Павловна Кюнель. Беседовала с Володей. Очень серьезное лицо стало у него, когда его спросили:
— А если у твоей матери получку из кармана вытащат? Одни трудятся, а другие хотят жить паразитами.
Он сказал, что завтра придет в школу.
Назавтра он в школу не пришел. Его снова видели с Витей Аниськиным.
Непобедимый Аниськин
Слово "непобедимый" следовало бы и в заголовке взять в кавычки. А не рано ли? Пока что влияние на Володю четырнадцатилетнего карманника Аниськина оказалось сильнее, чем влияние матери, ее товарищей по работе, педагогов средней школы № 19 и сотрудников детской комнаты милиции. Неправдоподобно, как это может быть?! Вот в чем и надо разобраться — почему это получилось?
...Володя Смолянинов и его младший брат Женя шли в школу.
На пути оказался Виктор Аниськин. Отобрал у них портфели и забросил куда-то. И тут же сменил гнев на милость:
— Ну, куда вы теперь пойдете? Заявитесь без портфелей — вам же попадет знаете как! Пошли со мной — не пожалеете!
День прошел незаметно, а вечером Аниськин сказал:
— Не идти же вам сейчас домой! Я вас в интересное место на ночевку устрою — будете довольны.
Ночь они провели возле труб отопления.
Что же было потом? С Володей беседовали мать, учителя, директор школы, соседи. А Аниськин — тот не докучал разговорами. Он приходил под окно и условным свистом ("вот здорово!") вызывал Володю на улицу. И предлагал очередную затею. Верно, плохую, даже очень, но ведь не хочется отказываться — еще подумает Аниськин, что Володя струсил.
В школе Смолянинов вел себя все хуже. Учился плохо, грубил учителям, держал себя вызывающе. Все чаще пропускал занятия. Но только не уроки математики. Есть у него способности, склонность к этой науке и очень интересно преподает ее Алевтина Васильевна. Но и на эти уроки перестал ходить Володя. Когда же наметился у него разрыв с математикой? Не тогда ли, когда его и Аниськина поймали в чужой кладовке и привели к хозяйке? А хозяйкой кладовки, к его ужасу, оказалась... преподавательница математики Алевтина Васильевна. Может быть, это могло стать переломным моментом в жизни Володи, его сознании, но не получилось так. В школе росла стопка протоколов заседаний родительского комитета и собраний, посвященных Смолянинову. С ним беседовали снова и снова. И чем дальше, тем меньше впечатления производили на него эти разговоры.
Безнадежен Володя? Нет к нему "педагогического ключика"? Не может этого быть. Но "затеям" Аниськина надо противопоставлять не слова, а тоже дела, затеи, только чистые, умные и по-настоящему увлекательные.
Ключ к сердцу
У девятиклассницы Рины Дозорец есть со Смоляниновым общий язык. Рина — пионервожатая шестого "В". Читать нотации она не любит и не умеет, приходит к пионерам по конкретному поводу. И Володя встречает ее с интересом:
— Что у нас сегодня будет?
Проводили сбор о правилах поведения на улице. Смолянинов активно участвовал, отвечал на вопросы. Так бывает и в других случаях. Но шестнадцатилетняя Рина еще не в силах оказывать на Володю решающее влияние, нужен ктото посильнее. В поисках этой силы мы решили побеседовать с преподавателем физкультуры Валентиной Васильевной Третьяковой. И вот что неожиданно узнали.
...Начинается урок физкультуры. Невысокий, худощавый мальчик в аккуратной спортивной форме выстроил учеников и отдал рапорт преподавателю. Он не дежурный сегодня, но взял это на себя. И на уроке ведет себя дисциплинированно, культурно. Этот мальчик— Володя Смолянинов, физкультура — его страстное увлечение. В дни межшкольных соревнований по волейболу он совершенно забывал о существовании Аниськина и его компании, боролся за честь школы самоотверженно. Но ведь соревнования бывают не каждый день… Есть секция по гимнастике, которой Володя очень увлекался. Но секция не работает теперь...
Мысль эта родилась в беседе с педагогом Валентиной Васильевной Третьяковой. У Володи нет отца, и мужская дружба очень нужна ему. А если таким другом станет ему хороший спортсмен-гимнаст, комсомолец, вдумчивый и сердечный человек? Если он. тренируя Володю, вырвет его из-под влияний Аниськина? И рассказывая о своей работе на заводе или в институте, о книгах, непосредственно делясь с ним многим хорошим, что есть в жизни, будет незаметно раскрывать перед ним новые интересы? Ведь не устоит Володя Смолянинов и отдаст свое мальчишеское сердце такому хорошему старшему другу.
                                                                *    *    *
А теперь хочется еще сказать несколько слов о Викторе Аниськине. Известно, что он совращает с честного пути своих сверстников. Педагоги, работники детской комнаты милиции убеждены, что детей надо уберечь от влияния Аниськина, что самого его следует перевоспитывать в трудовой колонии для несовершеннолетних правонарушителей. Дело на Виктора Аниськина передано в народный суд Октябрьского района. Но идет неделя, другая, третья... Аниськин безнадзорно бродит по городу.
— Беда с этим Аниськиным, — сокрушенно говорит народный судья т. Попова. — Назначила я судебное заседание, а он не явился. И родители его тоже.
Прошла еще неделя. Снова назначено судебное заседание. Но т. Попова не уверена, что Аниськин и его родители явятся и на этот раз.
Он в этот момент призывно свистит под окном у кого-то из сверстников...
Л. Марков".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 92 (18 апреля), с. 3).

"Порошков или капель — не надо..."

"… Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада —
Вот чем стоит лечить".
 

75 лет назад в СССР уже далеко проникли щупальца врачей-убийц:
"Врач отказался принять больного
20 километров ехал я с больной матерью до Никольской больницы. И мысли не допускал, что нам откажутся здесь в медицинской помощи. Однако, случилось именно так. Мы опоздали на полчаса и врач Горенштейн не приняла нас.
— Сегодня рабочее время вышло, завтра у нас выходной день, приезжайте послезавтра, — заявила она. Возмущенные таким черствым отношением к людям, мы ни с чем вернулись обратно. Говорят, подобные факты в практике работы врача Горенштейн отнюдь не единичны. Не к лицу это советского медицинскому работнику.
Д. Микляев.
Колхоз "Сигнал", Маныловского сельсовета".
("Рабочий леса", Тотьма, 1951, № 21 (12 апреля), с. 2).

"Мы о новых дорогах гадаем…"

"… — Все в порядке, родная земля! —
рапортует
товарищ Гагарин,
на планету
сойдя с корабля.
Как мы ждали
его возвращения,
глядя пристально
в синюю даль!
... И станки
продолжают вращенье,
и шофер
нажимает педаль".

60 лет назад советские люди были рады, что все те горе-пророки, которые столько лет клеветали на их великую отчизну и ждали ее краха, испытывают теперь лишь страх перед справившими себе новый кастет урками:
"Только вперед!
Рабочие цеха № 2 Мурманской судоверфи после сообщения о полете вокруг Земли первого космонавта снова стали на свои места. Они продолжали выполнять свои будничные обязанности, но напряженно думали о той необычной вести, которая только что стала им известна.
Кто он, этот наш соотечественник, отважно ринувшийся первым в космос?
Как родина отметит его подвиг?
Что сейчас испытывают все те горе-пророки, которые столько лет клеветали на нашу великую отчизну и ждали ее краха?
Они дождались... краха своих жалких бредней. Кто теперь поверит жалким вралям, пытающимся преуменьшить значение достижений народа, который строит свою жизнь по заветам великого Ленина?..
Обеденный перерыв. Вместо того, чтобы разойтись по домам или в столовые, судоремонтники сошлись в цехе № 2 возле разметочной плиты. С напряженным вниманием выслушали они снова сообщение о запуске космического корабля- спутника с человеком в кабине, которое сделал секретарь парткома судоверфи тов. Золотавин.
Слово попросил руководитель бригады коммунистического труда тов. Савичев. Он сказал:
— Мы, советские люди, привыкли встречать добрые вести добрыми делами. А сегодняшняя новость — особенная. И у меня есть предложение — достойно отметить такое волнующее событие успехами в труде.
Предложение было горячо поддержано всеми участниками митинга. Об этом говорили, выступая, начальник цеха тов. Телих, слесарь тов. Ильичев, технолог тов. Быстров и другие.
Единодушным решением всех судоремонтников на митинге стало:  в ознаменование великой победы, одержанной страной Советов в завоевании космоса, и в честь предстоящего XXII съезда Коммунистической партии включиться всем коллективом в борьбу за звание цеха коммунистического труда.
Председательствующий на митинге секретарь парторганизации тов. Морозов после оглашения проекта резолюции спросил:
— Кто — за?
Поднялся лес рук".
("Рыбный Мурман", 1961, № 46 (15 апреля), с. 3).

"Итак — сбылось!.. Пред Первым маем..."

"… Дыханье наше затая,
Мы человека посылаем
Туда,
В надзвездные края!
Он,
Первый вольный сын эфира,
В военном звании — майор,
На мирном спутнике,
Над миром
Светил небесных слышит хор".
 

65 лет назад в СССР уже не сажали за пересказ содержания красочного американского журнала:
"Мы были и будем всегда первыми!
Митинг в городке ученых
— У нас сегодня необычайный день. Все находятся под впечатлением сообщения ТАСС. Человек в космосе! Это потрясающе! — такими словами открыл митинг молодых ученых института гидродинамики Сибирского отделения Академии наук СССР кандидат технических наук Владимир Семенович Седых. Во всех лабораториях института возникали стихийные митинги. Учёные, работающие над самыми различными проблемами в области механики и математики, как никто другой, могли оценить эту грандиозную победу советской науки. И вот теперь молодые ученые собрались в конференц-зале института, чтобы выразить свое восхищение и благодарность всем людям, принимавшим участие в создании космического корабля, и его первому пилоту Юрию Алексеевичу Гагарину.
— С месяц назад мне попался красочный американский журнал. С обложки журнала глядело десять волевых молодых людей — первых претендентов на полет в космос. Журнал объявлял конкурс: кто из этой десятки первым побывает в космосе? И вот пока читатели журнала теряются в догадках, наш советский человек Юрий Гагарин совершил невиданный полет к звездам. Давно не было у нас такого большого праздника, — заканчивает свое взволнованное выступление научный сотрудник института Наталья Притвиц.
О грандиознейшей победе говорит своем выступлении кандидат технических наук Рэм Иванович Солоухин. Только при астрономической точности вычисления траектории полета, — сказал он, — появилась возможность послать человека в космос. И наша наука справилась с этой задачей. Мы, молодые ученые сибирского отделения, счастливы работать вместе с выдающимися учеными Советского Союза М. А. Лаврентьевым и С. Л. Соболевым, внесшими большой вклад в развитие математики, вычислительной техники и механики.
Член-корреспондент Академии наук СССР Эдуард Иванович Григолюк говорит: — Я счастлив что это радостное событие произошло у нас и связано с моей Отчизной.
В заключение секретарь партийного бюро института Николай Григорьевич Михайлов зачитал текст поздравительной телеграммы, единодушно одобренный всеми собравшимися:
"Горячо поздравляем ученых, инженеров, рабочих, осуществивших первый в истории полет к человека в космос.
Поздравляем пионера-космонавта Юрия Алексеевича Гагарина с завершением героического полета. Гордимся достижением советской науки и техники, отвагой и мужеством советского человека".
("Советская Сибирь", 1961, № 89 (14 апреля), с. 1). 

"Шагай, ровесник, дерзай, ровесник..."

"… Отчизне отдай молодую судьбу!
Тебя, товарищ, зовёт буревестник
На подвиг зовёт и зовёт на борьбу!"

45 лет назад в СССР интерес к дискотеке во многом объяснялся возможностью самовыражения:
"Культура нашего досуга
Свет и тени дискотек
В последние годы дискотеки стали одной из популярных форм массового отдыха молодежи. Под звуки диско-музыки и сияние слайдов танцуют старшеклассники и учащиеся профтехучилищ, студенты и рабочая молодежь, молодые специалисты и те, кому за тридцать. Дискотеки прижились во многих учреждениях культуры профсоюзов, в школах, вузах.
В чем притягательная сила новой формы досуга? Ведь музыка на дискотеках звучит, как правило, далеко не первоклассная, да и зрительный ряд не идет ни в какое сравнение с обычным кино. Что бы ни говорили поклонники дискотек о красоте и богатстве цветовой гаммы слайдов, снимки, надерганные из журналов и рекламных объявлений, выглядят весьма убого. Да и способ демонстрации их — перестановка слайд-оператором — по нынешним временам на редкость примитивен.
Что же касается режиссуры звука, то здесь огрехов, пожалуй, еще больше, чем со слайдами.
И все-таки танцы "под дискотеку" проходят при переполненных залах. Думается, что интерес к дискотеке во многом объясняется возможностью самовыражения. Участники диско-группы свободны и в выборе темы, и средств художественной выразительности. Они сами подбирают музыку и иллюстрации к ней. В результате рождается произведение, отвечающее эстетическим вкусам его создателей. Это в равной мере относится как к танцевальным, так и тематическим программам.
Подготовленная со знанием дела, отвечающая законам зрительского восприятия, дискотека становится действенным средством эстетического воспитания молодежи. Таковы, к примеру, слайд-спектакли "Триады" при Доме культуры им. Дзержинского, посвященные людям искусства. Студия межсоюзного Дворца культуры "Строитель" подготовила содержательную, интересную дискотеку «Мир Нади Рушевой". С большим эмоциональным накалом смотрится дискотека Дома культуры железнодорожников станции Инская "Кто ты, ровесник?" Авторы ее А. Илюшин и Н. Школин на богатом фактическом материале музыкальными и изобразительными средствами рисуют впечатляющую картину борьбы молодежи разных стран мира против империализма, расизма и войны. Причем делается это с большим тактом, убедительно и доходчиво.
Эти и некоторые другие программы служат делу идейного и эстетического воспитания молодежи. Их назначение — знакомить зрителей с помощью музыки, красок, света с теми или иными сторонами действительности. В этом их ценность.
Несколько по-иному обстоит дело с дискотеками танцевального характера. Как показал недавний областной смотр-конкурс, многие из этих программ весьма сомнительны в идейном и художественном отношениях. Подавляющее большинство их делается почему-то на музыкальном материале иностранных вокально-инструментальных ансамблей. Причем художественные достоинства музыки, как правило, невысоки. Да и подается она нередко с таким форсированием звука, что говорить об этом впору не музыковедам, а санитарным врачам, следящим за уровнем шума в производственных помещениях.
Вряд ли оправдано увлечение авторов "жизнеописанием" зарубежных музыкальных групп. Взять, к примеру, дискотеку "Таланты и поклонники" Дома культуры» им. Кирова (авторы Ю. Истомин и А. Давыденко). "Прокрутив" несколько мелодий в исполнении Аллы Пугачевой, авторы затем долго и нудно рассказывают о группе "Битлз". Под гром давно отгремевшей музыки повествуется о деяниях удачливых англичан, о их популярности у молодежи Запада. Тем временем на слайдах несчетное число раз мелькают герои дискотеки — то все четверо, то порознь. Зачем, спрашивается?
По такому же шаблону изготовлена В. Мурзиным программа "Пока продолжается праздник". На этот раз автор в восторге от шведской группы "АББА". По его словам, знак этой группы на пластинке — гарантия ее высоких музыкальных достоинств. Не будем возражать — о вкусах, как говорится, не спорят. Поспорить хочется о другом: зачем столь дотошный рассказ о двух музыкальных парах, если давно известно, что "АББА" — это своеобразное капиталистическое предприятие, владельцы которого давным-давно занимаются бизнесом не только на пластинках, но и на многом другом?
Если авторы только что названных дискотек увлеклись смакованием успехов иностранных ансамблей, то Ю. Федоров и С. Древин из пединститута посвятили свою программу "Диско-транс" самой фешенебельной дискотеке... Нью-Йорка. Положив в основу сценария известную публикацию Г. Боровика в "Литературой газете", авторы "Диско-транса" под видом критики американской дискотеки по существу расписывают ее исключительность. Мы узнаем, к примеру, какие огромные деньги тратятся на звуковое оформление, на световые эффекты и т. п. Весьма красочно живописуется жажда молодых американцев проникнуть в эту святая святых диско-музыки.
Беда многих авторов дискотек — неумение отобрать нужный, действительно ценный звуковой и изобразительный материал. Характерна в этом отношении программа "О парне простом и отважном история эта" Дома культуры им. Ефремова. Идея рассказать о бесчеловечности фашиствующей военщины Чили сама по себе никаких возражений не встречает. Но как это делает автор сценария A. Хлебников? Наряду с мелодиями, действительно зовущими к борьбе против поработителей народа, в дискотеке то и дело звучат ноты отчаяния. "О, господи, дай мне, беспомощной, силы", — причитает женщина. "Господи, помилуй и наставь раба", — завершает один из поэтических монологов парень. В результате антифашистская направленность дискотеки размывается, наиболее эмоциональными оказываются текст и мелодии о жертвенности, гибели. Тем более, что в конце дискотеки звучат пистолетные выстрелы, символизирующие смерть юного чилийца.
В заключение о самой атмосфере проведения дискотек. Очень часто она совсем не такая, какую предполагает культурный досуг. Вот как прошел, к примеру, вечер под дискотеку в школе № 11. Присутствовавший на нем B. М. Медведев пишет в редакцию: "На дискотеку шли, в основном, юнцы со спиртным или уже под градусом. В результате в столовой, где шли танцы, вместе со школьниками были полупьяные парни. Свет в зале, на лестничной площадке и в близлежащих коридорах выключили. О накале "дискотечных страстей" можно судить по тому, что в школу прибыла милиция, и недостойно ведущие себя были выведены из зала".
Этот факт, разумеется, единичный. Но он говорит о многом. И прежде всего о том, что дискотека, как форма досуга, нуждается в опытных организаторах. Отдавать ее на откуп людям равнодушным или недостаточно подготовленным нельзя.
Е. Квецинский".
("Вечерний Новосибирск", 1981, № 87 (14 апреля), с. 3).

"Вдруг, отодвинув радость всех событий..."

"… пришла к нам весть
огромнейшего роста...
Подумайте же, люди:
на орбите
не просто спутник,
не ракета просто,
не просто
в синеве корабль огромный
над всей землею
продолжает бег —
Там наш земляк
родной,
советский,
скромный,
двадцатого столетья человек".
 

65 лет назад в СССР счетные работники заявляли о своей решимости ещё лучше подводить итоги в каких-то ведомостях, а специалисты сельского хозяйства — о готовности ещё глубже погружаться в свои расчеты:
"Ошеломляющая новость
В конторе колхоза была обычная деловая обстановка. Счетные работники подводили итоги в каких-то ведомостях. Подошли специалисты сельского хозяйства и углубились в свои расчеты. Заглянули с сумками на боку письмоносцы. Внимание присутствующих привлекли позывные Москвы, доносившиеся из репродуктора.
— Тише, товарищи, по-моему, очень важное сообщение,— тихо проговорил бухгалтер Иван Николаевич Шестаков.
В помещении установилась тишина. Каждый, затаив дыхание, слушал уверенный, торжественно звучащий, голос диктора. Передавали сообщение ТАСС о полете советского человека в космос.
Передача окончена. У всех нас радостные лица. Каждому не терпится высказать свое мнение.
Это действительно ошеломляющая новость. Она быстро разнеслась по всему нашему колхозу. Труженики артели восхищены подвигами советских ученых и горды за нашу социалистическую Родину.
Очень радостно сознавать, что первым космонавтом стал советский человек. В ответ на эту большую победу нашей науки колхозники заявляют о своей решимости трудиться еще лучше.
Н. Беляевский, секретарь парткома колхоза "Россия".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1961, № 47 (16 сентября), с. 2).

"Не страшна на море качка..."

"… Да разлука нелегка:
Синеглазая морячка
Провожала моряка". 
 

65 лет назад в СССР не было места Ирине Марениной среди честных тружеников:
"Кто не работает, тот не ест
Где же твоя совесть, Ирина?
В городское отделение милиции привели девушку. Ей 22 года. Это Ирина Маренина. Задержана за продажу мужских наручных часов марки "Победа". Она ничуть не смущена. Да и чего ей стесняться, ведь не в первый раз попадает в милицию.
— Откуда у вас мужские часы? — спросил майор милиции.
— Дал один знакомый, — развязно отвечает девица, — он в траловом флоте работает — Василий Листов. Денег у него не было, он и подарил мне часы.
Видавший виды майор с минутной жалостью посмотрел на Маренину. Как получилось что 22-летняя женщина, у которой жизнь только начинается, стала развратничать?
… В январе 1956 года Ирина Маренина, приехав в Мурманск, поступила в школу ФЗО рыбокомбината. Окончила ее. Получила 4 разряд и стала работать на консервном заводе. Ее поселили в общежитие. Но честный труд был не по душе Марениной. За прогулы в октябре 1957 года она была уволена с завода.
Девушки завода не остались равнодушными к ее судьбе. С ней много говорили, пытались доказать, что только работа, жизнь в коллективе помогут ей идти правильным путем. Упросили администрацию холодильного завода № 1 взять Ирину на работу. Обещали ей всевозможную помощь и поддержку. Поместили в общежитие. Но Маренина не хотела работать, "прелести жизни" она находила в ничегонеделаньи и легком поведении.
Затем за кражу сельди и часов народный суд 4-го участка города приговорил к 3 годам лишения свободы.
Отбыв срок наказания, Маренина, не имея прописки, ночевала на вокзале, по чужим пропускам ходила в рыбный порт на корабли.
Ее помнят жители поселка Анатолия Бредова (дом № 27), Пригородного поселка (дом № 30), улиц Туристов, Ручьевой и других, куда она под видом жены моряка, ожидающей с моря мужа, просилась переночевать. Ее помнят какие-то Сергей, Василий, моряки тралфлота, у которых она выпрашивала деньги, вещи. Ее знают работники милиции, неоднократно задерживавшие Ирину за нарушение паспортного режима, бродяжничество и попрошайничество.
Ее не раз пытались устроить на работу, предоставить общежитие.
— У меня нет желания работать, — заявляет Маренина и продолжает вести жизнь тунеядца и бродяги. Ей не место среди честных тружеников нашего города.
Скоро она предстанет перед народным судом.
В. Разинков, младший лейтенант милиции".
("Рыбный Мурман", 1961, № 44 (11 апреля), с. 4).

"Я объездил, о Боже, твой мир..."

"… оглядел, облизал, — он, положим,
горьковат... Помню пыльный Каир:
там сапожки я чистил прохожим...
Также помню и бойкий Бостон,
где плясал на кабацких подмостках...
Скучно, Господи! Вижу я сон,
белый сон о каких-то березках..."
 

55 лет назад большие мастера выдумывать идеологически правильные истории ходили в Северную Атлантику на советских траулерах:
"На траверзе — чужие берега
Встреча в Бостоне
Тогда мне было 13 лет и, понятно, еще не все укладывалось в детской голове. С прожитыми годами появились опыт и знания, и я, кажется, сделал необходимые выводы, тем более что память сохранила очень многое.
Вот и сейчас перед глазами стоит одна страшная картина: через наше село отступает какая-то гестаповская часть. Солдаты в черных шинелях палят хаты, стреляют в каждого попавшегося на глаза. В узкую щель подвала я хорошо вижу всем известного в районе палача Зумбока. Унтер-офицер СС неподвижно стоит в автомобиле.
Вот к Зумбоку подвели дядьку Антона и всю его семью. А Антон Сполохович был у нас старшим полицаем. Он терзал и убивал людей не меньше своего хозяина. А тут... Тут Зумбок застрелил своего прихвостня, его жену и безвинных ребятишек. Почему он так поступил? Тогда я этого не понял. Зато недавно я очень хорошо постиг другое...
Как-то наш ППР для срочного ремонта зашел в Бостон. На судно сразу же пожаловали многочисленные официальные лица. Сначала пришли таможенники, за ними поспешили, кажется, работники иммиграционного бюро, санитарные службы и другие, неизвестно кого представлявшие чиновники. Когда все формальности закончились, а в рулевой руке началась моя вахта, к борту подошел еще один катер. На нем находилось несколько морских офицеров. Слишком непосредственные и веселые, они хотели побывать у капитана советского траулера-гиганта.
Проявить невежливость капитан, разумеется, не мог и настойчивых посетителей принял, заявив, что располагает лишь получасом. Вдруг один из военных вышел из каюты и зашел в рубку. Капитан последовал за ним и вновь пригласил к себе. Гость пояснил, что желает подышать свежим воздухом.
Внезапно иностранец, который только что отвечал капитану на английском языке, заговорил по-русски и назвался… русским. Четвертому помощнику и мне он предложил по пачке сигарет и сказал, чтобы мы не удивлялись. Дескать, мировая война сорвала его с отчего места и забросила далеко за океан. Живет он хорошо. Пожалуй, очень хорошо. Вот только по родной земле сердце болит да по землякам соскучился... Даже свой язык стал забываться, ведь его не знает ни прелестная супруга, ни дочь. Взрослая очаровательная дочь! Ее надо выдать обязательно за русского... А любящий муж и отец когда-то проживал в Белоруссии...
В этот момент в старавшемся расположить нас к себе собеседнике я узнал бывшего унтер-офицера Зумбока. Узнал того злодея из злодеев, который сеял невиданное горе и смерть. Да, это, безусловно, он!
Изрядно состарившийся Зумбок спросил меня, а затем штурмана, знаем ли мы английский. Наш ответ его удовлетворил, и он медленно начал разговаривать с четвертым помощником. Под конец разговора Зумбок вручил ему визитную карточку и вышел из рубки, по пути пытаясь вручить мне блестящую газовую зажигалку. На приглашение преступника наш штурман, разумеется, не откликнулся и в гости к нему не пошел. К тому же я рассказал ему, кого узнал столь "приятном человеке". Капитан также серьезно усомнился в принадлежности посетителей в морской форме к числу тех, за кого они себя выдавали.
Конечно, ничего страшного в данном случае не произошло. Да и вообще спровоцировать нашего брата не так просто. Важно другое. Недобитый гитлеровец вновь понадобился какой-то темной организации. У него и у его новых хозяев одна мораль, одинаковые цели и пути...
И. Васильев".
("Рыбный Мурман", 1971, № 42 (9 апреля), с. 4).

"– Где уж хуже… – А не спорьте..."

"… Кто не хочет, тот не верь,
Я сказал бы: на курорте
Мы находимся теперь".
 

40 лет назад в СССР пропагандист Головин морочил головы читателей не только привезенными с курорта дурацкими историями, но и плохо расслышанными названиями американских городов:
"Правда о правах человека
Судьба Анаиды Мхитарян
В Сочи ежегодно отдыхают почти 200 тысяч иностранных туристов. Люди разных возрастов, профессий, взглядов. Разные судьбы — у каждого своя. Вот одна из них.
...Анаида Мхитарян, уроженка Краснодара, ныне гражданка Соединенных Штатов, достает конверт с цветными фотографиями, и я заочно знакомлюсь с ее семьей. С дочкой Тамарой, живущей в Ракфорде-Элиное, с мужем Тамары — металлургом, недавно потерявшим работу, с двумя их детьми — девочкой и мальчиком, внуками Анаиды, с приемной дочерью Зинаидой, которая вышла замуж за военнослужащего и уехала в Австралию...
Отечество Анаида потеряла не по своей воле. В 1943 году была угнана фашистами вместе с четырехлетней дочерью Тамарой в Германию. Тяжелейшая дорога, холод, голод, унижения и постоянный страх смерти. Причем страх не только за себя, но главным образом за дочь. А потом и за ровесницу дочери Зину, которую Анаида подобрала в концлагере, когда мать этой девочки убили фашисты.
После войны Анаида с двумя детьми на руках очутилась в лагере для перемещенных лиц в американской зоне оккупации. При посредничестве Красного Креста оказалась вскоре за океаном, в городе Увакиген-Элиной под Чикаго. Перемещенные тогда были выгодным товаром, самой дешевой рабочей силой, людьми без гражданства и без документов.
— Конечно, некоторые устраивались, но что у них была за жизнь!— рассказывает Анаида Мхитарян. — Они продавались и душой, и телом. Это было грязно, унизительно. Почти все они погибли. Такая жизнь убивает человека. А мы выжили, я и мои девочки. Чтобы прокормиться, работали втроем.
Сначала была кожевенная фабрика. Там я резала кожи на конвейере. Однажды второпях отхватила себе палец. И тут же была уволена. Потом — один из заводов Форда. Опять конвейер. Изнурительный труд до одурения. Но вскоре лишилась и этого места: выдворили по сокращению штатов. Нанялась санитаркой, затем уборщицей в частном пансионе и так далее. Вечерами подрабатывала вязанием, стиркой. Девочки нянчили детей у тех, кто побогаче, убирали чужие квартиры: сызмала пошли в люди, как говорят в России.
Так продолжалось до 60-х годов, когда мы, наконец, немного окрепли и смогли позволить себе подучиться. Я — на курсах парикмахеров, девочки — в школе. Впрочем, из нужды мы так и не выбились, хотя живем в Штатах уже чуть ли не 40 лет.
Вероятно, вам трудно меня понять. Ведь вы живете в тепличных условиях, даже представить себе не можете, что это такое — борьба за жизнь, конкуренция, жесткость финансовых тисков. Из бесед с вашими людьми я знаю: даже такие элементарные вещи, как реальный доход американской семьи, вы представляете себе не совсем точно. Кстати, именно на этом строятся многие пропагандистские трюки.
Я, к примеру, получаю пенсию 375 долларов в месяц. Много это или мало? Кое-кто здесь у вас мне даже позавидовал. Да, в сравнении с пенсиями у вас это, казалось бы, немало. Но давайте прикинем: фунт хлеба у нас стоит до 1,5 доллара, фунт мяса — 5 долларов, за электричество я плачу до 60 долларов в месяц, за воду — до 30 и так далее. А налоги? Для большей наглядности могу сообщить: зимой у меня отапливается только одна комната, горит только одна лампочка на весь дом. Иначе не расплатиться за квартиру.
Но главное даже не это, а чувство постоянного унижения, которое возникает по самым разным поводам. Постоянно ощущаешь себя человеком второго сорта. Всем владеют и всем заправляют богачи, хотя их в Америке не так уж и много.
Вас, наверное, удивляет: как же я, такая бедная, позволила себе поездку в СССР. Она обошлась мне баснословно дешево: всего в 915 долларов. И их я собрала с трудом. Остальные 2000 долларов с лишним мне собрали проживающие в Штатах армяне. Мы держимся друг за друга, помогаем друг другу. Иначе нам тут нельзя. И дело не только в деньгах.
Вот, допустим, свободы, которыми кичится Америка. Я тоже поначалу думала, что это достижение демократии. Но потом осознала: это ее обратная сторона. Свобода личности в Америке оборачивается свободой грабить, насиловать, убивать, свободой жить против всех, только ради себя.
Вам, может быть, кажется, что я просто старая бабка, истосковавшаяся по Родине, а потому и такая злая на страну, которая, как бы там ни было, приютила меня. Но взгляните еще раз на фотокарточки. Вот внученька моя любимая, Маринка. Я так
боюсь за нее, у нее сердечко ранимое: когда уволили ее отца, зятя моего, она слегла в постель — такое потрясение! Она с первых дней учебы в школе стала подрабатывать. Вот здесь на фото она продает кружки на ярмарке. У нас практически все дети из семей простых людей подыскивают себе такие занятия.
Мальчики нередко лет с 12 развозят газеты, встают в пять утра, между прочим. А девочки подряжаются торговать чем-либо или присматривать за детьми, разумеется, за плату...
Моя собеседница знала, что советские люди всегда могут найти дело по душе, что они уверенно смотрят в завтрашний день, и гражданке США не надо было объяснять, сколь это важно для каждого человека. Но когда работа надежно обеспечена всем, не начинает ли кое-кто ее недооценивать? Прозрачный намек на это проскользнул в таких замечаниях Анаиды Мхитарян:
— Ваш продавец, например, может спокойно болтать с приятелем, когда покупатель уже у прилавка. Горничные в разгар работы могут распивать чаи. Таксист, бывает, отказывается везти пассажира. Сама столкнулась с этим. В Америке такое мне не приходилось видеть. Такие работники у нас в Штатах просто не выжили бы, их бы выгнали на улицу.
За 40 лет службы я опоздала на работу, пожалуй, один раз. И то был снегопад, транспорт не ходил. И от хозяина все равно взбучку получила.
Помолчав, добавила:
— Войны бы не было, да на хлеб бы хватало, да дети и внуки чтобы росли здоровыми... Вот и весь сказ…
Я не возражал гостье нашего курорта, хотя иные из ее размышлений вслух требовали хотя бы некоторых уточнений. Я пришел к ней не дискутировать, а выслушать ее суждения.
Прощаясь, поинтересовался:
— Извините, а как вас по отчеству? Надо бы полностью привести имя для газеты.
— По отчеству? — повторила она и на секунду-другую задумалась. — Это ведь от слова "отец", как «Отечество», правда? А у них (или у нас?) — она замешкалась — не принято величать по отчеству. Оно даже забывается. Отца моего звали Анушаван. Значит, я Анаида Анушавановна, не так ли?
Юрий Головин".
("Советская Сибирь", 1986, № 84 (8 апреля), с. 3).

"Партия, слушай, родная..."

"… Голос твоих сыновей.
Служит юность трудовая
Правде ленинской твоей!"
 

55 лет назад вставали снова на вахту, привычно берясь за штурвал и рубильник, даже графоманы из бывших троцкистов:

"Александр Смердов
Слово о делегате
Мой товарищ и сверстник —
Поколения зодчих и астронавтов
Гражданин Союза Советов,
Ильича наследный и верный сын, —
Ты сегодня шагаешь
В открытое настежь Завтра —
К самой светлой, заветной
Из земных надежд и вершин.
Завершая жаркую смену,
Деловито и вдохновенно
Ты навстречу весеннему утру
Устремляешь думы и взгляд.
В завихрениях звездных
Над тобою купол Вселенной,
Мириадами киловатт
Пятилеток зори окрест горят...
Сгиньте ж с глаз людских
Искалеченные виденья былого,
Миллионов убитых
Бескрайний крестовый погост...
Залп "Авроры",
Ленина слово
Шар земной
ведут по орбите новой,
В озареньи пятилучевых.
Негасимых вовеки горячих звезд.
И отныне над жизнью,
Над судьбою народов не властен
Тот закон, что веками —
Вершил на планете кровавый суд, —
Всей Земли коммунисты —
Людская правда, совесть и счастье —
Миру братство и волю
На знаменах, в сердцах боевых несут.
Мой напарник и сменщик —
По партии, общему делу и классу,
Выходящий первым в разведку,
На доблестный бой и ударный труд, —
Коммунисты, народ
С любовью и верой, единогласно
Делегатом избрали
                                     на XXIV.
И на съезде
                       в ЦК тебя вновь изберут.
И с трибуны Кремля,
Среди Ленинской гвардии славной,
С высоты отгремевших,
Перед строем новых встающих лет, —
Ты предстанешь пред миром
С девятым развернутым планом
Наших завтрашних, всенародных,
Небывало великих работ и побед.
И вставая снова на вахту,
Привычно берясь за штурвал и рубильник,
В Директивы вникая
Как в рабочий, срочный наряд и чертеж,—
Ты встречаешь вешнее утро
Века радости, света и изобилья,
Звездолеты, планетоходы
В мирозданья бездонную высь ведешь.
Мой герой и соавтор,
В лицо твое глядя родное, простое,
Проверяя дел твоих,
Замыслов великаний взлет и размах,
Всей душой вопрошаю:
Какой же ты кисти и песни достоин,
Как тебя возвеличить
В неизбывных, прекрасных, как жизнь,
                                                                           словах!!"
("Советская Сибирь", 1971, № 82 (8 апреля), с. 4).

"Нахлобучив мичманку на брови..."

"… Шёл в кино, в контору, на причал:
Полный свежей юношеской крови,
Вновь куда хотел, туда и мчал!"
 

65 лет назад в мозгах некоторых секретарей парторганизаций зашкаливал процент иностранных картин, попавших в советский кинопрокат:
"Претензии кинозрителя
Для меня неизвестно, зависит или нет от Тотемской конторы кинопрокат и отдела культуры выбор и план проката кинокартин. Но нужно сказать, что в кинотеатре "Октябрь" за последние годы очень много стало демонстрироваться иностранных кинофильмов, иногда неинтересных, бессодержательных. Безусловно, я далек от той мысли, что их не нужно показывать, однако, думается, и злоупотреблять этим не следует.
Лично мною было просмотрено: в 1958 году 112 кинокартин, из них 49 иностранных, в 1959 соответственно 82 и 30 и в прошлом году—79 и 36. За три месяца этого года из 31 кинокартины пришлось смотреть 14 иностранных. Как видно, процент иностранных кинокартин очень большой. Если можно, то этот процент нужно уменьшить, и мне кажется, что зрители не будут в обиде. Неправильно иногда поступает администрация кинотеатра, когда не пишет на афишах чей фильм (английский, французский, немецкий и так далее), а это следовало бы делать! Кроме того, часто можно видеть на афишах такую надпись: "Новый художественный фильм", на самом деле он двухлетней и большей давности. Вот, например, 1, 2 и 3 апреля демонстрировалась кинокартина "Улица молодости". На афише было написано: "Новый художественный фильм", тогда как этот фильм шел в Тотьме в августе 1958 года. Если администрация это делает с целью привлечь больше зрителей, то она поступает нехорошо, это не метод пропаганды кино.
А. Забродин, секретарь парторганизации пристани Тотьма".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1961, № 44 (9 апреля), с. 3).