"Утром проснешься — а ты в шалаше!.."

"... Птицы поют, —
Хорошо на душе!.."
 

75 лет назад в СССР многое пошло бы иначе, если б махнул в Свердловск не только товарищ Липовский:
"Негодные порядки в гостинице
Неуютно, грязно в Новосибирской Центральной гостинице. Занавесок на окнах
нет, стекла не протерты. Столы покрыты сомнительной чистоты простынями, паркетные полы запущены. Чрезвычайно небрежно содержатся санитарный узел и душевые кабинки. Постельное белье меняется редко.
Красного уголка и читальни нет. Газетная витрина установлена так, что подойти к ней трудно, да и газеты не меняются по три— четыре дня. Много недостатков и в буфете.
Хочется посоветовать директору гостиницы тов. Липковскому съездить в Свердловск и побывать в гостинице "Большой Урал". Во всем, даже в мелочах, чувствуется забота о приезжих. Например, в самом недорогом номере вы увидите на стене подушечку, а в ней — две иголки с белой и черной нитками. Такой предусмотрительностью, к сожалению, не отличается дирекция Центральной гостиницы в Новосибирске.
М. Симонов.
                                                *    *    *
Много неудобств и беспокойства создает жильцам администрация Центральной гостиницы. Вернувшись в номер вечером, вы вдруг можете обнаружить, что койка занята или вам без причины предложат покинуть гостиницу. Бывают случаи, когда в женскую комнату вселяют мужчин, глубокой ночью вызывают жильцов к администратору, чтобы выяснить, свободна ли та или иная койка и т. п.
Управлению благоустройства и коммунальных предприятий при горисполкоме и санинспекции надо поинтересоваться "порядками" в гостинице.
А. Пухович,
Н. Миронова".
("Советская Сибирь", 1951, № 91 (22 апреля), с. 3). 

"Мы характером спокойны, да зато напористы…"

"… Мы Америку догоним
На советской скорости!"
 

65 лет назад в СССР под общим руководством товарища Юдалевича готовились перегнать Америку свиноводы товарищи Гильдебрант, Дынер, Штоллер, Шредлинг и многие другие:
"Хваленую Америку оставим позади
С именем великого Ленина у нас, тружеников советской деревни, связана вся жизнь. Это гений Ленина явился творцом плана кооперации сельского хозяйства — плана строительства колхоза и совхозов, которые выдержали все испытания времени. Колхозы и совхозы крепки, как никогда. Это высокотоварные хозяйства, оснащенные первоклассной техникой. Им под силу теперь соревнование с любой капиталистической страной, в том числе с Америкой.
Задачу догнать передовые капиталистические страны Владимир Ильич выдвинул еще накануне Октябрьской социалистической революции. В книге "Грозящая катастрофа и как с ней бороться" он писал: "…либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически". (Ленин, том 25, стр. 338). А в первые годы существования Советского государства Ленин был уже твердо уверен в том, что "...мы и добьемся того, чтобы нагнать другие государства с такой быстротой, о которой они и не мечтали" (Ленин, том 33, стр. 354).
Сейчас эти предвидения водя на наших глазах, нашими руками претворяются в жизнь.
Коммунистическая партия Советского Союза, руководимая Ленинским Центральным Комитетом, поставила перед тружениками сельского хозяйства задачу догнать и перегнать Соединенные Штаты Америки по производству сельскохозяйственной продукции на сто гектаров земли и на душу населения. Январские Пленум Центрального Комитета КПСС этого года еще раз подчеркнул необходимость скрыть все имеющиеся внутренние резервы колхозов и совхозов, постановил усилить помощь сельскому хозяйству со стороны государства, чтобы историческую экономическую задачу решить как можно быстрее.
Наш Чебулинский совхоз существует уже около тридцати лет. Он является примером для окружающих колхозов в развитии полеводство и животноводства. Мы больше, чем соседи, производим продукции в расчете на каждые сто гектаров земли, у нас высокие, устойчивые урожай зерновых культур. Но теперь этого мало. На совещании передовиков сельского хозяйства Сибири Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев посоветовал нам, руководителям хозяйств и специалистам, подумать и подсчитать, когда, в какое время каждое хозяйство сможет догнать Америку по производству мяса и молока.
Мы тщательно взвесили свои возможности и сразу после совещания в Новосибирске разработали программу. Наше хозяйство свиноводческое. Мясо — наш основной товарный продукт. До нынешней весны мы имели всего 15 тысяч гектаров пахотной земли. Недавно колхозники двух соседних с нами артелей изъявили желание влиться в совхоз. Эти хозяйства экономически послабее совхоза, менее интенсивно использовали землю. Мы приняли их свою семью. Теперь в совхозе 38 тысяч гектаров сельхозугодий. Вновь мы начали считать и пришли к такому выводу: по 45 — 47 центнеров мяса в убойном весе произведем на каждые сто гектаров сельхозугодий в 1963 году. В течение двух лет по сравнению с обязательством этого года увеличим производство мяса в полтора с лишним раза. Это будет уровень выше, чем достигнутый в Америке.
Великая цель рождает великую энергию. Благородная задача догнать США по производству мяса в 1963 году вдохновила рабочих совхоза на самоотверженный труд, на внедрение и широкое производство самых передовых приемов и методов, на боевое массовое соревнование.
В совхозе внедрены такие приемы, как групповое содержание свиней с поросятами, крупногрупповой откорм; применяются самокормушки и свободно-выгульное содержание подсвинков на откорме. Это резко повысило производительность труда, позволило лучше использовать производственные отношения. По почину свинарок тт. Гильдебрант и Дынер в совхозе развернулось соревнования на получение по тысяче поросят в год. На откорме больших групп свиней хороших привесов добились нынче свиноводы тт. Штоллер, Шредлинг и многие другие.
Решающее значение в увеличении производства мяса будет иметь, конечно, укрепление кормовой базы. Выполняя решения январского Пленума ЦК КПСС, советы Никиты Сергеевича Хрущева, мы нынче принимаем ряд мер по подъему урожайности зерновых культур, расширяем посевы кукурузы и сахарной свеклы, будем выращивать бобовые культуры.
Успехи, одержанные коллективом совхоза в первом квартале, вселяют в нас уверенность. И мы сегодня, в день празднования годовщины со дня рождения В. И. Ленина, твердо заявляем партии: хваленую Америку, безусловно, догоним и перегоним.
Г. Юдалевич.
Главный зоотехник Чебулинского совхоза Болотнинского района".
("Советская Сибирь", 1961, № 96 (22 апреля), с. 2).

"И вновь светлей на сердце стало, слова планету обошли…"

"… Цепные звери капитала
На Кубе лапы обожгли!
С победой!
Радостнее слова
Найти сегодня не могу:
Враги отброшены — и снова
На океанском берегу
Гаванский парень белозубый
Встал, на винтовку опершись…
С победой, солнечная Куба!
С победой, мир!
С победой, жизнь!"

65 лет назад тревожные вести всколыхнули советских людей:
"Народ победит!
Контрреволюционеры высадились на кубинской территории. Идут жестокие бои. Кубинские народ отстаивает свою родину от посягающих на нее врагов. Эти тревожные вести всколыхнули советских людей. Их симпатии на стороне народа, борющегося за свою свободу.
Как только было передано по радио заявление советского правительства в связи с вооруженным вторжением на Кубу и послание Н. С. Хрущева президенту США Д. Кеннеди, на заводе имени XVI партсъезда состоялся митинг. Выступая на митинге, шлифовщица Мария Игумнова сказала:
— Мы, советские люди, всем сердцем на стороне наших кубинских друзей. Коллектив завода большой радостью узнал, что нам поручен заказ на партию станков для Кубы. Они предназначены для мирного созидания. И вот сейчас на Кубе полыхает пожар войны. Подлые наймиты империалистов в США убивают беззащитных женщин и детей, хотят задушить свободолюбивый кубинский народ. Мы, советские рабочие, заявляем: не бывать этому! Пусть заправилы США уймутся, пусть сделают вывод из заявления нашего родного Советского правительства. Мы требуем немедленно прекратить агрессию против народной Кубы!
— Я только что прослушал заявление нашего правительства и послание Никиты Сергеевича Хрущева, — заявил инструментальщик Леонид Шмаков. —Мы, рабочие, всей душой поддерживаем эти шаги нашей партии и правительства. Американские империалисты, развязав в агрессию на Кубе, хотят зажечь пожар новой мировой войны. Уймитесь, господа! Происки авантюристов вызывают справедливый гнев у всех честных людей. Кубинский народ нельзя сломить. Сплотившись вокруг своего мужественного вождя Фиделя Кастро, он сумеет дать сокрушительный отпор агрессором. В этом ему помогут все миролюбивые народы мира.
— Руки прочь от Кубы!
На митинге единодушно принята резолюция: "Мы требуем прекратить разбой, —говорится в ней. — Мы требуем остановить зарвавшихся наемников империализма. Вон интервентов из Кубы!".
Коллектив завода решил досрочно выполнить заказ кубинского правительства —отгрузить на Кубу партию токарных комбинированных станков".
("Советская Сибирь", 1961, № 95 (21 апреля), с. 2).

"А когда шаловливый ветер..."

"... Вновь повеет запахом роз,
Никогда, никогда на свете
Не покинешь родной колхоз".
 

65 лет назад в советской драматургии отрицательные персонажи не преодолевали в карьерном росте должности зампредоблисполкома:
"Театр
Здравствуйте, люди милые!
Белые и тонкие березки ведут свой нескончаемый хоровод. Они то выплывают на авансцену, то уходят куда-то назад, за кулисы... И кажется, что течет за этой зелено-белой изгородью тихая, размеренная жизнь…
Но заблуждение развеивается в первые же минуты. "Идилия" взрывается Тимкиным криком:
— Мама приедешь ты или нет?!
С этого мгновения и до конца спектакля зрители становятся свидетелями острых столкновений людей не только разных характеров, ну и различных взглядов на жизнь. Да, как бы говорят авторы спектакля (постановщик К. Чернядев), есть на свете русская березка, родная земля-кормилица, в которую ты в врос корнями, но чтобы было счастье на этой земле, под этой березкой, надо до пота потрудиться, не знать покоя, драться, не щадя себя и других, за то, что считаешь правдой. Нет счастья без борьбы!
— Заслужила я счастье или нет? — спрашивает старая женщина Ульяна Игнатовна у председателя колхоза Егора Ушакова.
— Прежде думал, что заслужила… — безжалостно отвечает тот.
Значит, счастье надо заслужить? Так для чего же живет человек? Эти вопросы бередят душу многим героям новой пьесы Виктора Лаврентьева "Ради своих ближних "("Наследники Буданцева") и одноименного спектакля театра "Красный факел ". Драматург осуществил очень интересный замысел: он вернулся к героям своей известной пьесы "Иван Буданцев" и посмотрел, как живут они теперь, спустя несколько лет.. Новая пьеса Лаврентьева не только развивает идеи, заложенные в предыдущей, но и является более высокой ступенью в творчестве самого автора. Так для чего же живет человек?
— Про это Иван Петрович Буданцев знал. Егор Трофимович тоже знает, —убежденно говорит заведующий колхозным током Геннадий.
Буданцев... Он умер четыре года назад, но и теперь в Заливине о нем говорят, как и живом, по нему равняются, сверяют каждый свой шаг. Значит не зря прожил жизнь старый председателя колхоза. А новый — Егор Ушаков?
В кульминационной сцене пьесы на грозный вопрос зампредоблисполкома Шумского: "Интересно, что тебе не нравится в наших традициях борьбы за хлеб?" Ушаков отвечает:
—... Да только от нас одних зависит разумное и умелое ведение хозяйства. От нас. И поэтому я хочу, чтобы жатва проходила без крика, без судорог, а деловито и размеренно, чтоб страна была спокойна, всяк, занимаясь своим трудом, знал бы и верил, что ее поильцы и кормильцы не полоротые идиоты, а умелые мастера. Чтоб наш труд ценился не подачей рапорта к такому-то сроку, а изобилием продуктов и их дешевизной. Вот я чего хочу...
В этом монологе — весь Ушаков. Огромная целеустремленность и высочайшее чувство ответственности, вера в своих товарищей и умение смотреть далеко вперед. Разве не этого ждут от командиров производства партия и народ?
Драматургу здесь не столько важен внешний повод для столкновения, сколько позиции спорящих сторон. Шумский искренне убежден, что действует во имя интересов государства и потому кругом прав. На самом же деле он воюет лишь ради собственного благополучия. Хлеб ему наверняка представляет не потоком золотого зерна или теплым, вкусно пахнущим караваем, а колонкой аккуратно выведенных цифр. За эти колонки и дерется зампредоблисполкома. Ушаков же знает истинную цену народному богатству. За цифрами и графиком видит он и полновесное зерно, и судьбы людей, взрастивших его. Ради них он пойдет на любой риск, на любой бой, ради них примет на свои плечи любую ответственность.
Свое и общее — вот та формула, с помощью которой драматург, а вслед за ним театр, раскрывают ценность человека. Многие десятилетия крестьянин знал одно: будет у него свой клочок земли, своя лошаденка, свои семена — значит, сыт он и обут; не будет всего этого — пропало он вместе со своими домочадцами. И вот пришел на землю человек, который знает другое: станет он трудиться от всей души, со всем умением — получит государство всего в достатке, а значит, будет достаток и у него самого, у его семьи. Иное время — иная психология...
Ушаков — носитель новой психологии; личное и общее стала для него нераздельным. Так в Ушакове (как в свое время в Буданцеве) драматург конкретизирует типические черты нового человека, нашего современника.
Правда, Ушаков по сравнению со своим предшественником менее самобытен, а местами чересчур риторичен, и это, естественно, сказалось на сценическом решении образа (артист А. Беляев). И все же от этого крепкого человека с чуть ироничным, волевым лицом веет доброй силой и спокойствием. Верится, что такого не испугаешь, не заставишь свернуть с избранного пути.
Огромное чувство душевной близости, которое связывает Ушакова с Дашей, дедом Федосом, Тимкой, Лизой, идет от общности их интересов и целей. Все эти непохожие друг на друга люди — родные под духу. Их роднит то "святое и сокровенное чувство стремления вперед, беспокойство о завтрашнем дне", которое Ушаков сумел увидеть в своих товарищах и оценить. У каждого оно проявляется по-разному, но делает все эти образы глубоко современными.
Вот дед Федос (эту роль с большим чувством юмора играют артисты Г. Красильников и Л. Левин). Он как будто бы и сродни прославленному шолоховскому деду Щукарю, и в то же время это человек совсем иного "качества", созвучного времени, в котором живет. В трактористе Тимке (артист В. Гарин) —одном из самых интересных характеров в пьесе и спектакле — раскрывается нам богатый духовный мир молодого современника. Этот колючий, как еж, паренек наделен величайшим чувством справедливости. Он мечтатель и романтик, хотя осмеял бы каждого, кто сказал бы ему об этом. Прямой и бескомпромиссный, Тимка ненавидит всякую фальшь. Поэтому так болезненно переживает он разлад в семье Геннадия. Три дорогих ему человека — мать, брат и жена брата Даша — живут в каком-то тяжелом предчувствии грозы. Кто виноват в разладе, почему любовь двух прекрасных людей вот-вот готова разрушится? Понять это для Тимки — вопрос жизни. Ведь если они виноваты, если кто-то кого-то обманывает, значит, никому нельзя верить, и как же тогда жить? Потому так отчаянно и зовет он мать в первой картине спектакля: не смеет она, не должна обижать Дашу!
Ульяна Игнатовна, мать Геннадия и Тимки, перенесшая и голод и нужду, все время боится новых напастей. Этот страх делает ее жестокой и несправедливой, толкает на подлость. "Линия" Ульяны существуют в пьесе не сама по себе, не как побочная. История взаимоотношений свекрови с Дашей — это еще один аспект все той же формулы: свое и общее. Драматург рассматривает одну из самых живучих язв старого мира — власть собственности. Постановщик спектакля и  исполнительницы (Т. Ломоносова и К. Орлова), осуждая Ульяну Игнатовну, стремятся в то же время быть объективными. Различны только нюансы: в Ульяне—Ломоносовой больше проныливости, хитрости, героиня же Орловой моложе годами и тверже характером.
Тяжелая власть собственности, давлеющая над Ульяной Игнатовной, бесконечно чужда ее детям. Старший сын Ульяны — Геннадий, роль которого выписана драматургом довольно скупо, стал в спектакле значительной фигурой. Безграничное доверие к людям — вот главная "тема" этого образа. Кажется, пока жива вера Геннадия в любовь Даши, в порядочность Ушакова — есть человек, убей эту веру — и не будет Геннадия. Когда на сцене артист А. Малышев, высокий накал чувств Геннадия буквально обжигает зрителей. Другой исполнители этой роли —И. Попков — достоверен и искренен. Но в игре Малышева есть еще что-то сверх достоверности, чему трудно найти название, но что рождается подлинным искусством.
Рядом с таким Геннадием особенно досадны манерные, "цыганские" интонации, которые здесь, как и в некоторых других спектаклях, порой омрачают впечатление от актерской работы А. Покидченко (Даша).
Постановщик и актриса не забыли, что Даша пришла в новую пьесу Лаврентьева из его предыдущей пьесы, претерпев при этом серьезную эволюцию. У верной соратницы Ушакова прежний, Дашин, острый язычок и та же решительность. Только теперь она стала серьезней, многое поняла и перечувствовала. А. Покидченко удается оправдать предложенные драматургом несколько сентиментальные обстоятельства Дашиной драмы. Поэтому так волнует сцена разговора Даши с непутевой Райкой.
Автор задумал образ Райки как некий "вариант" прежней Даши. Райка — не столько "отпетая", сколько ищущая натура. Разговор ее с Дашей и о том, что радости жизни "за так" не даются, — это продолжение все тех же размышлений: для чего живет человек? Жить надо не для себя только, а ради людей, ради своих близких — к такому выводу герои пьесы из спектакля приходят через нелегкие испытания. Жаль, что Райка в "Красном факеле" (артистка Н. Воронкова) лишена той естественности, мальчишеского озорства, обаяния, каким наделена в пьесе.
Простоты, непосредственности недостает и Лизе (артистка О. Дзисько). Она очень хороша внешне — тоненькая, смуглая девочка с детскими косичками и широко открытыми глазами. Но едва актриса начинает говорить, как очарование пропадает. Робость становится нарочитой, волнение — наигранным...
Есть в пьесе Лаврентьева еще три персонажа, которым автор отводит в своем идейном замысле серьезную роль. Это Шумский, бывший "работник районного масштаба" Задорожный и уполномоченный по хлебозаготовкам Гречкин.
Шумский (артист В. Лиотвейзен — главный идеологический противник Ушакова — в спектакле проходит эпизодической фигурой. Есть в этом вина автора, но и театр увидел зампредоблисполкома явлением не слишком опасным. Задорожный (артист Л. Баландин), как и Даша, появляется в драматургии Лаврентьева и на сцене "Красного факела" вторично. Постановщик исполнителей стремились показать этого тупого и злобного карьериста на новом этапе. В сущности Задорожной остался тем же, он лишь сменил внешнее обличие. Л. Баландин точно понимает свою задачу, но временами ему не хватает органичности, сочности красок. В отношении обоих актеров к своим героям хотелось бы ощутить больше гнева, обличительной силы.
В этом смысле интересна работа В. Эйдельмана. Его Гречкин в какой-то степени неожиданность. Кто он — подлец или заблуждающийся? Актер не стремится ответить категорически. Он очень тонко и психологически оправданно "выворачивает" своего интеллигентного адвоката наизнанку. И все это без "лобовых" приемов, без крика и суеты. Мягкотелый, не привыкший самостоятельно думать и решать, а порой и просто равнодушный к окружающим, Гречкин уезжает из Заливина в чем-то поколебленным и растревоженным. Школа Ушакова, Тимк, Даши не прошла даром. Так велика сила их правды, что и гречкиным не устоять!..
Пройдет время, и из рук Ушакова примет эстафету новый наследник Ивана Буданцева— может быть, это будет Тимка или кто-нибудь из его сверстников — и понесет ее дальше, в будущее...
И вот снова замыкают свой круг на авансцене тонкие березки, под которыми только что радовались, плакали, спорили, объяснялись любви. И зрители, уже понявшие и принявшие поэтическую условно этой детали (как и всего оформление художника И. Рылова), прощаются с героями спектакля. Теперь они знают, кто и как живет там, за живой изгородью, и знание это чем-то обогатило их, сделала чуть-чуть зорче. До свидания, люди милые!..
М. Рубина".
("Советская Сибирь", 1961, № 95 (21 апреля), с. 3).

"Факелы, тлея, чадят..."

"… Утомлен наглядевшийся взгляд.
Дым из кадильниц излит,
Наслажденье, усталое, спит".
  

55 лет назад в СССР зритель сталкивался с полной галиматьей, когда герои советских спектаклей начинали ещё и философствовать:
Театр
"Единственный свидетель"
Зрительский интерес к спектаклю "Красного факела" "Единственный свидетель" можно было бы графически изобразить в виде прерывистой линии: несколько раз на протяжении трех действий пьесы А. и П. Тур он то оживает, то сходит почти на нет, то возникает снова.
Чем это обусловлено?
Прежде всего качеством пьесы, ее неровностью.
А. и П. Тур — опытные драматурги, знающие законы театра. Они умеют построить сцену так, чтобы актерам "было что играть", умеют подчас афористично и сжато "подать" мысль, "подарить", исполнителю яркую, броскую реплику. И самое главное — умеют с самого начала, в немногих еще словах и поступках героя намекнуть на сложность, многоплановость человеческого характера, заинтересовать зрителя.
Имя знаменитого хирурга, директора института академика Сабуровой стоит первым в списке, действующих лиц. Но Анна Степановна появляется на сцене не сразу: сначала мы слышим разговор о ней, столкновения различных мнений. Мы ждем встречи с личностью значительной — и не ошибаемся. Блестящий хирург, большой ученый, Сабурова, кроме того, еще и умница — пусть никого не смущает это "кроме того": увы, далеко, не всегда профессиональная одаренность и опыт совпадают с умом житейским. А Сабурова действительно умна: она "насквозь видит" Василия Федоровича Полуянова— карьериста и посредственность, она безукоризненно точно, с должной мерой достоинства и демократизма, ведет себя в разговоре с телевизионной дикторшей, она умно несет доставшееся ей бремя славы.
Умно — и все-таки...
Все-таки что-то "беспокоит" в Сабуровой. Как ни противостояла она, видимо, коварной стихии самоупоения, все же в какой-то мере этой стихии удалось завладеть ее сердцем. В ней может проявиться неожиданная деляческая черствость. Перед самой телевизионной передачей, которая посвящена ей, случается сердечный приступ у человека, который собирается сказать вступительное слово; и первое движение души Сабуровой: кто заменит? Конечно же, вовремя оказывается рядом столь презираемый ею Полуянов!
Можно посетовать, пожалуй, что дальнейшее развитие характера академика Сабуровой, история ее победы над собой в трудную минуту, когда нужно было принять ответственное решение, выглядит слишком прямолинейно. "Обещано" было больше. И все же в распоряжении артисток Л. Лепорской и В. Белоголовой был неплохой драматургический материал. Лепорская и сыграла эту роль с присущей ей точностью и интеллигентностью. Ее седовласая Сабурова решительна, где надо резка и... очень женственна. Да, именно женственна, и это привносит особое обаяние в создаваемый актрисой характер. В. Белоголовая предлагает несколько другой рисунок образа — ее Сабурова суше, строже.
Заслуженному артисту РСФСР И. Полякову тоже досталась интересная роль: его Садовников — заместитель Сабуровой по должности и, пожалуй, равный ей по значимости герой пьесы — человек добрый, безукоризненно честный, но где-то, незаметно для себя, начавший было "плыть по течению" и вдруг заметивший это.
Здесь опять-таки "есть что сыграть". И Поляков играет умно, тонко, человечно — и в наиболее острых сценах с Сабуровой, и в эпизодах с женой Викторией (арт. Е. Попенко), этакой интеллектуальной, современной, по-своему любящей мужа хищницей...
Все это интересно, все это, как говорится, "и смотрится, и слушается". Но есть в спектакле вещи, которые и не смотрятся, и не слушаются. Чаще всего это происходит тогда, когда герои отвлекаются от своих будничных дел и начинают философствовать.
Можно только посочувствовать артистке Т. Крикливцевой, которой досталась роль молодого хирурга Лины Калиненко, по заверениям авторов, — талантливого врача и, так сказать, скрытого антипода Виктории. В ходе диалога с тайно любимым ею Садовниковым Калиненко произносит душещипательную тираду о… калейдоскопе, о том, как ее в детстве увлекала эта яркая игрушка и как она была разочарована, когда разбила ее и обнаружила внутри лишь пестрые стеклышки. Мало того, Лина еше и дарит любимому калейдоскоп. С намеком. И диву даешься, как могли опытные авторы "клюнуть" на такой махровый литературный штамп, если не сказать — пошлость.
Нелегко, по-видимому, пришлось и исполнителям роли известного поэта Рощина — заслуженному артисту РСФСР Г. Яшунскому и артисту В. Эйдельману. Актеры сделали все, что могли: нашли (каждый по-своему) интересный внешний рисунок образа, интонацию, сумели тоже кое-что "пообещать" зрителям при первом знакомстве. По крайней мере, в антракте с интересом ждешь новой встречи с этим человеком, прошедшим войну, больным, мудрым, ироничным, любящим жизнь и людей, равнодушным к житейским благам и собственной славе. А приходится
артистам , в дальнейшем произносить многозначительные банальности о солнечном свете, который прошел сквозь ледяную космическую пустыню, чтобы стать зеленой травкой. А еще до того— являться в качестве призрака к задремавшему Садовникову и заниматься с ним скучной и плоской арифметикой: на что и как истратил тот драгоценные дни и часы жизни.
Мудреца не получилось. Получился резонер, И его резонерские монологи принадлежат к числу тех мест, где интерес к происходящему (а вернее, произносимому) на сцене почти пропадает.
Раздражает, кстати, обилие цитат, приводимых умствующими героями: император Калигула и Евгений Винокуров, древние галлы и поэт тридцатых годов Александр Олейников — кто только не привлекается в целях создания на сцене "интеллектуальной" — атмосферы. К концу спектакля это становится уже просто невыносимо.
Не кажется сегодня бесспорной и много раз повторяемая в пьесе мысль о безоговорочной несовместимости "творчества" и "карьеры", чисто "научной" деятельности и "административной". Если талантливые ученые и врачи должны как некоей скверны опасаться стремления к "руководящей" деятельности (а именно так получается у авторов), то кому же оставлять руководящие посты? Бездарностям? Посредственностям? Полуяновым? Этот вопрос поневоле возникает по ходу споров, которые ведут герои. И тогда споры начинают казаться фальшивыми.
Следует сказать, что режиссер Г. Оганесян, художник К. Лютынский и актеры сделали многое для того, чтобы создать по пьесе А. и П. Тур интересный спектакль. И в определенной мере добились успеха: в лучших местах спектакля со сцены, в полный голос звучат хорошие, нужные мысли о честности перед людьми и собой, о совести — "единственном свидетеле" многих человеческих решений и поступков.
Но до конца преодолеть несовершенства драматургии театру все-таки не удалось.
И. Фоняков".
("Советская Сибирь", 1971, № 91 (18 апреля), с. 4).

"Я иду, а мне навстречу..."

"… Трактора да трактора.
Почему любовь не лечат
Никакие доктора?" 
 

70 лет назад на советских киноэкранах вставала на ноги при правильном лечении балерина Грачёва:
"Посмотрите этот фильм
"Пути и судьбы"
Театр оперы и балета переполнен. Внимание зрителей приковано к сцене, где идет балет. В заглавной роли выступает известная балерина Грачева. Плавны и  грациозны ее движения, она легко скользит в танцы. И вдруг балерина останавливается на сцене, как вкопанная. Все в недоумении. Смолкают звуки оркестра. Из-за кулис сбегаются к танцовщице артисты. Грачева во отчаянии произносит несколько слов: "Ноги, ноги.." Балерину доставляют в клинику.
Так начинается недавно выпущенная на экраны кинокартина Киевской студии художественных фильмов — "Пути и судьбы". Фильм посвящен врачам-хирургам, излечивающим советских людей от тяжелого недуга. Болезнь балерины Грачевой, о методах лечения которой еще мало известно медицине, является стержнем, вокруг которого развивается действие кинокартины.
Начало болезни Грачевой совпало с успешной защитой диссертации заведующего отделением клиники Дмитрия Костенко и приездом сюда на работу в качестве ординатора его друга по институту Ивана Бойко.
В отделении, которым руководит Костенко, — идеальный порядок, везде чистота все покрыто белоснежными салфетками, на окнах цветы, все расписано по минутам. Никакая комиссия ни к чему не может придраться. Но врачу Бойко, попавшему в клинику после многих лет работы в Закарпатье, скоро становится ясно, что за показным благодушием скрываются серьезные недостатки. Не все работники отделения проявляют настоящих заботу о больных, порядки, установленные ими, тяготят тех, кто находится в клинике на излечении. В отделении создана такая атмосфера, при которой его руководителю Костенко курят фимиам. Он окружил себя людьми, во всем разделяющими его мнение.
Стремясь вылечить балерину Грачеву, Иван Бойко в архиве находит ценный материал, автором которого является врач Петр Винник. К нему он и обращается за помощью. И здесь Бойко узнает, что Дмитрий Костенко, работая в течение ряда лет с талантливым врачом Петром Венником над созданием новых методов лечения, выдал эти труды за свои и положил их в основу своей диссертации.
Бойко и Венник вместе ищут пути лечения балерины Грачевой и находят их. Они начинают лечить балерину по новому методу — методу доктора Венника. Заведующий отделением Костенко мешает врачам-новаторам. Воспользовавшись обострением болезни у Грачевой, которое было закономерным при новом методе лечения, он отдает распоряжение перевести больную в изолятор под его наблюдение. Костенко — карьерист и честолюбец — имел свой расчет: если Грачева окажется в тяжелом положении, он обвинит во всем Бойко и Венника, а если балерина выздоровеет, ее спасителем окажется он.
Собрав врачей своего отделения, Костенко заручается поддержкой группы подхалимов. Но Бойко — хороший врач и принципиальный человек — срывает эти подлые замыслы. Лечение Грачевой ведется по новому методу, и балерина скоро становится на ноги.
Фильм "Пути и судьбы" разоблачает дельцов от науки, подлых, морально разложившихся людей, каким является Дмитрий Костенко. Путь обкрадывания талантливого врача Венника, обмана полюбившей его медицинской сестры Веры привел Костенко к тому, что его счастливой судьбе, о которой мечтал и к которой стремился, пришел конец. Путь творческого труда, новаторство, верного служения народу, по которому шли Иван Бойко и Петр Венник, привел их к успеху.
Фильм смотрится с большим интересом. Этому способствует хорошая игра артистов Ю. Саранцева, Р. Быкова, А. Толбузина и других.
И. Кулишенко" .
("Рыбный Мурман", 1956, № 47 (18 апреля), с. 4). 

"День стоял веселый раннею весной..."

"… Шли мы после школы —
Я да ты со мной.
Куртки нараспашку,
Шапки набекрень, —
Шли куда попало
В первый теплый день".
 

65 лет назад в СССР некоторые матери-коммунистки считали, что ничто так не способствует правильному воспитанию детей, как выпиливание ими из фанеры букв для цеховой Доски почёта:
"В редакцию пришло письмо...
Почему это произошло?
"Прошу вас помочь спасти Володю. Мне, матери-коммунистке, очень стыдно, что мой сын так поступает"... Это письмо прислала в редакцию мать четырнадцатилетнего Володи Смолянинова Ольга Сергеевна, помощник мастера. Наш корреспондент побывал в этой семье, затем — в школе, беседовал с педагогами, работниками милиций.
                                                      *    *    *
Как он ушел из дому
Трое суток его не было дома. Ольга Сергеевна в отчаянии ходила по улицам, надеясь встретить сына, обращалась в милицию. Увидела Витю Аниськина, спросила:
— Где Володя?
— А вы его больше не увидите.
На четвертые сутки Володя пришел домой.
— Где ты был?
— Мы в трубах ночевали.
— В трубах? А что ели?
— Аниськин и другие днем по карманам лазили, а вечером делили на всех.
Мать схватилась за голову. Потом взяла себя в руки и сказала:
— Об этом позоре мы еще поговорим. А сейчас вот что. Мне для цеховой Доски почета надо буквы из фанеры вырезать. Сделаешь?
Володя, ни слова не говоря, уселся за работу. Он старательно выпиливал лобзиком буквы.
Потом Володя уже по своей инициативе сбегал в магазин за молоком. Потом раскрыл учебник, склонился над ним.
Вечером пришла классный руководитель Ольга Павловна Кюнель. Беседовала с Володей. Очень серьезное лицо стало у него, когда его спросили:
— А если у твоей матери получку из кармана вытащат? Одни трудятся, а другие хотят жить паразитами.
Он сказал, что завтра придет в школу.
Назавтра он в школу не пришел. Его снова видели с Витей Аниськиным.
Непобедимый Аниськин
Слово "непобедимый" следовало бы и в заголовке взять в кавычки. А не рано ли? Пока что влияние на Володю четырнадцатилетнего карманника Аниськина оказалось сильнее, чем влияние матери, ее товарищей по работе, педагогов средней школы № 19 и сотрудников детской комнаты милиции. Неправдоподобно, как это может быть?! Вот в чем и надо разобраться — почему это получилось?
...Володя Смолянинов и его младший брат Женя шли в школу.
На пути оказался Виктор Аниськин. Отобрал у них портфели и забросил куда-то. И тут же сменил гнев на милость:
— Ну, куда вы теперь пойдете? Заявитесь без портфелей — вам же попадет знаете как! Пошли со мной — не пожалеете!
День прошел незаметно, а вечером Аниськин сказал:
— Не идти же вам сейчас домой! Я вас в интересное место на ночевку устрою — будете довольны.
Ночь они провели возле труб отопления.
Что же было потом? С Володей беседовали мать, учителя, директор школы, соседи. А Аниськин — тот не докучал разговорами. Он приходил под окно и условным свистом ("вот здорово!") вызывал Володю на улицу. И предлагал очередную затею. Верно, плохую, даже очень, но ведь не хочется отказываться — еще подумает Аниськин, что Володя струсил.
В школе Смолянинов вел себя все хуже. Учился плохо, грубил учителям, держал себя вызывающе. Все чаще пропускал занятия. Но только не уроки математики. Есть у него способности, склонность к этой науке и очень интересно преподает ее Алевтина Васильевна. Но и на эти уроки перестал ходить Володя. Когда же наметился у него разрыв с математикой? Не тогда ли, когда его и Аниськина поймали в чужой кладовке и привели к хозяйке? А хозяйкой кладовки, к его ужасу, оказалась... преподавательница математики Алевтина Васильевна. Может быть, это могло стать переломным моментом в жизни Володи, его сознании, но не получилось так. В школе росла стопка протоколов заседаний родительского комитета и собраний, посвященных Смолянинову. С ним беседовали снова и снова. И чем дальше, тем меньше впечатления производили на него эти разговоры.
Безнадежен Володя? Нет к нему "педагогического ключика"? Не может этого быть. Но "затеям" Аниськина надо противопоставлять не слова, а тоже дела, затеи, только чистые, умные и по-настоящему увлекательные.
Ключ к сердцу
У девятиклассницы Рины Дозорец есть со Смоляниновым общий язык. Рина — пионервожатая шестого "В". Читать нотации она не любит и не умеет, приходит к пионерам по конкретному поводу. И Володя встречает ее с интересом:
— Что у нас сегодня будет?
Проводили сбор о правилах поведения на улице. Смолянинов активно участвовал, отвечал на вопросы. Так бывает и в других случаях. Но шестнадцатилетняя Рина еще не в силах оказывать на Володю решающее влияние, нужен ктото посильнее. В поисках этой силы мы решили побеседовать с преподавателем физкультуры Валентиной Васильевной Третьяковой. И вот что неожиданно узнали.
...Начинается урок физкультуры. Невысокий, худощавый мальчик в аккуратной спортивной форме выстроил учеников и отдал рапорт преподавателю. Он не дежурный сегодня, но взял это на себя. И на уроке ведет себя дисциплинированно, культурно. Этот мальчик— Володя Смолянинов, физкультура — его страстное увлечение. В дни межшкольных соревнований по волейболу он совершенно забывал о существовании Аниськина и его компании, боролся за честь школы самоотверженно. Но ведь соревнования бывают не каждый день… Есть секция по гимнастике, которой Володя очень увлекался. Но секция не работает теперь...
Мысль эта родилась в беседе с педагогом Валентиной Васильевной Третьяковой. У Володи нет отца, и мужская дружба очень нужна ему. А если таким другом станет ему хороший спортсмен-гимнаст, комсомолец, вдумчивый и сердечный человек? Если он. тренируя Володю, вырвет его из-под влияний Аниськина? И рассказывая о своей работе на заводе или в институте, о книгах, непосредственно делясь с ним многим хорошим, что есть в жизни, будет незаметно раскрывать перед ним новые интересы? Ведь не устоит Володя Смолянинов и отдаст свое мальчишеское сердце такому хорошему старшему другу.
                                                                *    *    *
А теперь хочется еще сказать несколько слов о Викторе Аниськине. Известно, что он совращает с честного пути своих сверстников. Педагоги, работники детской комнаты милиции убеждены, что детей надо уберечь от влияния Аниськина, что самого его следует перевоспитывать в трудовой колонии для несовершеннолетних правонарушителей. Дело на Виктора Аниськина передано в народный суд Октябрьского района. Но идет неделя, другая, третья... Аниськин безнадзорно бродит по городу.
— Беда с этим Аниськиным, — сокрушенно говорит народный судья т. Попова. — Назначила я судебное заседание, а он не явился. И родители его тоже.
Прошла еще неделя. Снова назначено судебное заседание. Но т. Попова не уверена, что Аниськин и его родители явятся и на этот раз.
Он в этот момент призывно свистит под окном у кого-то из сверстников...
Л. Марков".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 92 (18 апреля), с. 3).

"Порошков или капель — не надо..."

"… Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада —
Вот чем стоит лечить".
 

75 лет назад в СССР уже далеко проникли щупальца врачей-убийц:
"Врач отказался принять больного
20 километров ехал я с больной матерью до Никольской больницы. И мысли не допускал, что нам откажутся здесь в медицинской помощи. Однако, случилось именно так. Мы опоздали на полчаса и врач Горенштейн не приняла нас.
— Сегодня рабочее время вышло, завтра у нас выходной день, приезжайте послезавтра, — заявила она. Возмущенные таким черствым отношением к людям, мы ни с чем вернулись обратно. Говорят, подобные факты в практике работы врача Горенштейн отнюдь не единичны. Не к лицу это советского медицинскому работнику.
Д. Микляев.
Колхоз "Сигнал", Маныловского сельсовета".
("Рабочий леса", Тотьма, 1951, № 21 (12 апреля), с. 2).

"Мы о новых дорогах гадаем…"

"… — Все в порядке, родная земля! —
рапортует
товарищ Гагарин,
на планету
сойдя с корабля.
Как мы ждали
его возвращения,
глядя пристально
в синюю даль!
... И станки
продолжают вращенье,
и шофер
нажимает педаль".

60 лет назад советские люди были рады, что все те горе-пророки, которые столько лет клеветали на их великую отчизну и ждали ее краха, испытывают теперь лишь страх перед справившими себе новый кастет урками:
"Только вперед!
Рабочие цеха № 2 Мурманской судоверфи после сообщения о полете вокруг Земли первого космонавта снова стали на свои места. Они продолжали выполнять свои будничные обязанности, но напряженно думали о той необычной вести, которая только что стала им известна.
Кто он, этот наш соотечественник, отважно ринувшийся первым в космос?
Как родина отметит его подвиг?
Что сейчас испытывают все те горе-пророки, которые столько лет клеветали на нашу великую отчизну и ждали ее краха?
Они дождались... краха своих жалких бредней. Кто теперь поверит жалким вралям, пытающимся преуменьшить значение достижений народа, который строит свою жизнь по заветам великого Ленина?..
Обеденный перерыв. Вместо того, чтобы разойтись по домам или в столовые, судоремонтники сошлись в цехе № 2 возле разметочной плиты. С напряженным вниманием выслушали они снова сообщение о запуске космического корабля- спутника с человеком в кабине, которое сделал секретарь парткома судоверфи тов. Золотавин.
Слово попросил руководитель бригады коммунистического труда тов. Савичев. Он сказал:
— Мы, советские люди, привыкли встречать добрые вести добрыми делами. А сегодняшняя новость — особенная. И у меня есть предложение — достойно отметить такое волнующее событие успехами в труде.
Предложение было горячо поддержано всеми участниками митинга. Об этом говорили, выступая, начальник цеха тов. Телих, слесарь тов. Ильичев, технолог тов. Быстров и другие.
Единодушным решением всех судоремонтников на митинге стало:  в ознаменование великой победы, одержанной страной Советов в завоевании космоса, и в честь предстоящего XXII съезда Коммунистической партии включиться всем коллективом в борьбу за звание цеха коммунистического труда.
Председательствующий на митинге секретарь парторганизации тов. Морозов после оглашения проекта резолюции спросил:
— Кто — за?
Поднялся лес рук".
("Рыбный Мурман", 1961, № 46 (15 апреля), с. 3).