"Мой костюмчик трикотажный для тебя я не сниму..."

"... Разговор твой трехэтажный
Мне в столице ни к чему".
 

35 лет назад сильно оскорбляла советских людей безвкусица:
"Безвкусица оскорбительна
Наш коллектив просит проверить общественный транспорт и наказать тех водителей, которые наклеивают картинки с изображением голых и полуголых женщин в роскошных позах для обозрения пассажирам, в том числе подросткам и детям. Едешь в таком громыхающем, неутепленном, грязном транспорте, и вот она — голая красотка, от манящего взгляда которой становится стыдно. Чувствуешь при этом себя оскорбленным.
Трубач, Бобров и другие".
 ("Советская Сибирь", 1990, № 19 (23 января), с. 2).

"Картины нет для нас милей... "

"... Шумит Москва, воркуют птицы.
Ребенок кормит голубей
На Красной площади столицы".
 

65 лет назад искала возможностей вернуться в Советский Союз Рита Севастьяновна Вагнер:
"У лжи короткие ноги
Правительство Аденауэра и его пропагандисты всячески расхваливают жизнь в Западной Германии. Почитаешь в газетах их выступления, и диву даешься. Если верить им, так Федеративная Республика Германии — это для немцев рай земной.
Возможно, есть еще среди нас, немцев, легковерные люди, которые поддаются на этот обман. Поэтому я решил через газету рассказать кое-что о себе и жизни моих родственников.
В годы Великой Отечественной войны мне пришлось испытать все прелести капиталистического рая. После оккупации Украины гитлеровские молодчики поспешили вывезти нас, как лиц немецкой национальности, в Германию. Там моя семья влачила жалкое существование. Мы были бесконечно рады, когда нам представилась возможность вернуться на Родину — в Советский Союз. Но часть наших родственников, попавшая в западные области Германии, насильно была задержана там сначала союзниками, а потом правительством Федеративной Республики. Дрогое время мы не имели о родственниках никаких сведений. В 1958 году пришла первая весточка — письмо, за ним второе, третье. Сестра моего отца Рита Севастьяновна Вагнер рассказала в них о "прелестях" аденауэровского "рая". Рита Севастьяновна пережила тяжелые испытания. Она не имеет в Западной Германии никаких прав. Такая же участь постигла и других.
Р. С. Вагнер, которой сейчас 55 лет, получает маленькую пенсию, всего 150 марок. Заплатив высокую квартплату, рассчитавшись за воду, внеся очередной взнос в кассу социального обеспечения, Рита Севастьяновна остается буквально без средств на существование. Чтобы иметь немного денег на расходы, она вынуждена сдавать свою жилую площадь квартирантам, в сама живет где попало.
Жить в Западной Германии Р. С. Вагнер стало уже невмочь и она ищет возможностей вернуться в Советский Союз. Этой же мыслью живут и многие другие немцы, обманутые аденауэровской пропагандой.
Свои письма Вагнер частенько заканчивает словами: "Вот так и страдаем мы, дорогие брат и невестка, в хваленой Германии".
Совсем другое можем рассказать мы. Нашей Родиной, заботливой и внимательной, был и остается Советский Союз. Я, например, работаю механиком на Череповецком заводе "Фанеродеталь". Специальность эту получил по желанию. Мне нравяься машины. В 1951 году я пошел на еурсы бульдозеристов. Окончил их и стал работать. Через три года, когда хорошо освоил машину, меня назначили механиком. В 1956 году администрация направила меня на курсы усовершенствования в лесотехническую академию имени Кирова.
Живу в отдельной двухкомнатной квартире, имеющей все коммунальные удобства вплоть до ванны. Материально моя семья, состоящая из трех человек, обеспечена хорошо. При переезде в новую квартиру купили диван, буфет, стол. И это мне было не в тягость, так как мой заработок в среднем за месяц составляет 1000 рублей.
В свободное от работы время ходим с женой в кино, театр. Летом часто отдыхаем на реке. У нас своя моторная лодка.
В СССР, как известно, самая низкая квартирная плата, бесплатная медицинская помощь. Мой сын, как только подрастет, будет учиться бесплатно. Мы уверены в завтрашнем дне. Нам не грозит страшная участь безработных, которых в Западной Германии теперь 700 тысяч человек. Я твердо знаю, что завтра мы будем жить лучше, чем сегодня. Многие рабочие нашего города, в частности, металлурги, имеют уже семичасовый рпабочий день, причем зарплата у них не понизилась, а стала выше. Скоро и наше предприятие перейдет на сокращенный рабочий день. В городе и в нашем поселке, который недавно вырос на месте бывшего пустыря, открываются новые магазины, столовые, кинотеатры, школы, больницы. Все это строится для нас, подлинных хозяев государства.
Нет, не обманут нас слащавые песнопения западногерманских борзописцев. У лжи короткие ноги. Мы привыкли верить фактам, а факты говорят в пользу Советского Союза, в пользу нашей родной Советской власти.
Б. Ригер.
г. Череповец".
("Красный Север", Вологда, 1960, № 18 (22 января), с. 4).

"Чаща. Мох. Озёр заплаты…"

"… Куний мост. Тропа в овраг.
Месяц, леший волосатый,
Поднял нос из-под коряг".

35 лет назад в СССР выходило так, что с прибором клал И. В. Бушило на Г. К. Жукова:
"В ожидании срока давности?
После сенсации
Почему И. Бушило "вышел из лесу" лишь спустя 42 года.
Многие центральные газеты, телевидение и радио широко рассказали о судьбе И. Бушило. В 1947 году, сообщили журналисты, он вступился за доброе имя маршала Жукова, попавшего в немилость к Иосифу Виссарионовичу, а затем смекнул: несдобровать за свой длинный язык.
И вчерашний солдат сгинул глухих лесах, затерялся в непроходимых топях. Не на год-другой: явился оттуда в родную деревню Бостынь буквально накануне нынешнего Нового года. Четыре десятилетия жил в лесу отшельником. Почему так долго хоронился, морил себя? Только сейчас, в эти дни, убедился: сталинизм сломлен, возврата к чинимому некогда беззаконию нет.
Итак, читатели, телезрители узнали о полесском Робинзоне. Признаться, и я передал в "Правду" репортаж об этом. К счастью, редакции публиковать его не спешили. И вдруг сигналы: не все просто и однозначно в этом сюжете. Ломая внутреннее сопротивление, убежденный в точности переданного репортажа, все же собрался в долгую дорогу по Полесью.
Из многих выслушанных людей самым памятливым оказался, пожалуй, Владимир Федорович Мижевский. Хотя прошел он войну от звонка до звонка, отдохнуть не довелось: уже через три дня после демобилизации назначили помощником прокурора. Работы оказалось непочатый край.
28 апреля 1947 г. на бостынских хуторах был убит депутат сельсовета беспартийный Г. Климов. Прикладом ему размозжили голову, нанесли несколько ножевых ран.
25 сентября 1948 г. в Малых Чучевичах убили бригадира колхоза Курака Григория и его сына Антона (оба коммунисты).
19 июня 1949 г. банда Цуба убила в Готке председателя сельсовета П. Лесковского.
4 декабря 1950 г. убит бригадир колхоза имени Жданова А. Кравцов.
10 сентября 1951 г. бандой Ковшика убит паромщик К. Востынец...
Спрашиваю у Владимира Федоровича:
— Неужели Бушило имел отношение к Цубу, ему подобным?
— Нет. Но он был в банде грабителей, руководимой Матусевичем. Я лично давал санкцию на его арест, но он ускользнул. Потом последовала амнистия — выходи, не бойся сам и не стращай других. Нет, все бродил, попугивал народ. Его в окрестных селах Полковником прозвали. Однажды через родственников я послал ему вырезку из газеты с текстом амнистии, а еще соответствующее письмо-объяснение сотрудников милиции, на котором наложил визу: "Удостоверяю верность изложенного, прокурор Лунинецкого района юрист I класса Мижевский В. Ф."
— И что, помогло?
— Какое, вернул назад, да еще с "лестной" приписочкой...
О тщетных попытках добром вытянуть Бушило из леса рассказывает также Александр Петрович Пучков. Вспомнил и о специально организованном для этого в Бостыне собрании: выступили на нем помилованный дизертир, 14 колхозников, старший оперуполномоченный майор Прихожнюк — мол, передайте люди, кто видит Ивана, подкармливает его: пусть не дурит, все грехи списаны за сроком давности. Надо жить по-людски, а не зверем...
— Ну а раньше, в 47-м и другие годы, пытались как-то уговорить его?
— Конечно, только все зря.
— Может, переусердствовали в "силовых" приемах?
— По части засад? А что прикажете делать, когда в лесу столько всякого отребья скиталось?.. Глубоко могло засосать то болото любого. Журналисты, явно однобоко отразили ситуацию.
Чтобы не допустить все той же односторонности суждений, побывал я и в Бостыне. Бушило не застал: опередили телевизионщики. Пока ждал его, почитал письма. Их много. Вот одно: "Из газет узнала о судьбе Ивана Васильевича и прониклась неизмеримым состраданием к этому человеку. Нужно найти его воинские награды и предоставить льготы участника Великой Отечественной...".
Много тепла приносят конверты. Женщины даже готовы выйти замуж за Бушило, скрасить заботой хотя бы его старость.
— Так как же все-таки было?
— Вранье, подтасовки, я ни в чем не виноват,— темнеет в ответ Бушило.— Никаких писем, никаких связей с бандитами не было, а родню мою посадили за то, что они мне свояки. Неправду вам наговорили...
Кому верить — фронтовику И. В. Бушило или фронтовику В. Ф. Мижевскому? Попробовал говорить с сельчанами — одни ничего не знают, у других память "пропала"... Надежда Васильевна Зылевич сказала так: "Я чужого не выдам, а уж своей крови человека...".
Оставались архивы. Ближайший из них — в Пинске, филиал областного. Там и нашлись несколько томов с упоминанием фактов и событий.
1947 год. "Бушило И. В. избил жителя д. Бостынь Дырмана Лукьяна Ивановича, 1885 г. р. и бывшего уполномоченного милиции Качановича Степана Григорьевича, пытавшегося предотвратить драку. После этого, боясь ответственности, перешел на нелегальное положение и влился в грабительскую вооруженную банду главаря Матусевича". (Иэ постановления на арест).
Июньским вечером того же года 8 человек, среди которых был и Иван Бушило, решили "навестить" деревню Чучевичи. В это время у здания сельсовета проходило организованное работниками райисполкома собрание. По показаниям свидетелей, Матусевич и Бушило предложили окружить собравшихся и отнять оружие у людей из района. После выстрелов, криков "Руки вверх!" толпа разбежалась, и лесные гости довольствовались лишь захватом автомобиля.
Мало! Тогда Матусевич поджег сельсовет, ограбил два магазина, погрузив добычу на "трофейную" машину. Позже, пряча награбленное в лесной глубинке, наткнулись на засаду. В итоге К. Носкович, дезертировавший в 1946 году из армии вместе с земляками-бостынцами Павлом и Василием Бунасами, погиб. Остальные скрылись, но в скором времени несколько человек все же попались.
"20 декабря часов в 12 дня в шалаше у Белого озера меня взяли солдаты. Со мной были еще Матусевич Степан Михаилович и Бушило Иван Васильевич, но им, видимо, удалось скрыться". (Из показаний Тельпука В. А., призванного в 1944 г. в армию вместе с И. Бушило. Заболев, 15 октября того же года Владимир Адамович дезертировал, скрывался в лесу у Бостыни).
"Аналогичные показания о преступной деятельности Бушило И. В. дали Кахович А. В., Бунас Н. А., свидетели Кубертяко К. М., Пересумкин Д. Ф. и другие. В конце 47-го—начале 48-го г. банда была ликвидирована". (Из постановления на арест).
Справка: 5 человек из банды Матусевича были убиты, 6 арестованы. Как сказано в деле, удалось скрыться лишь И. В. Бушило.
После гибели Матусевича его следы по архивам почти не прослеживаются. Но летом 1953 года Бушило опять попадает в поле зрения следственных органов. На сей раз доказывается, что в поселке Малый Бор вместе с мужем сестры П. Зылевичем и братом Владимиром он "взял" два магазина. Следствие выявило множество любопытных деталей на тему его лесной жизни, и прокурор района В. Мижевский 22 августа подписался  под следующими словами: "...Бушило Ивана Васильевича,
1922 г. р., уроженца д. Бостынь Лунинецкого района Пинской области подвергнуть аресту, обыску и этапированию в областную тюрьму № 1 г. Пинска..."
А вот "подельники" — Владимир Васильевич и Павел Степанович получили свое, угодили в лагеря. Брат И. В. Бушило, отбыв свой срок, так и остался в Коми АССР. Никто его с тех пор не видел, а эпизодическая переписка уже несколько лет не возобновляется. Павел Степанович недавно умер...
Что теперь? И. В. Бушило — полноправный гражданин нашей страны. При мне ему вручили первую пенсию — 30 рублей.
А. Улитенок.
(Корр. "Правды").
Брестская область".
("Правда", 1990, № 21 (21 января), с. 8).

"Это Ленин нам дорожку проложил..."

"... Это Сталин нам дорожку проторил.
Мы на светлой на дороженьке стоим,
Мы за счастье и за жизнь благодарим".
 

75 лет назад советский поэт Дудин считал, что всего прекрасней на земле быть ленинцем:

 
"Ленин
 
Пылают звезды  на Кремле.
Их свет горяч и неизменен.
Для всех людей на всей Земле
Звучит надеждой слово ЛЕНИН.
 
Когда приходит в первый класс
Простой веснушчатый мальчишка,
Он это слово в первый раз
Читает в самой первой книжке.
 
Войдёт он в мир труда и света,
И нет того пути светлей,
Он будет ленинцем, — а это
Всего прекрасней на земле.
 
Мы ленинцы! И крепче стали
Страны советской человек.
Ведёт нас к коммунизму Сталин, —
Он верен Ленину навек.
 
М. Дудин".
 
("Пионерская правда", 1950, № 6 (20 января), с. 1).

"Друзья мои! Когда придется вам..."

"... Взять перевалы над Афганистаном,
Вы приземлитесь в Индии, и там
Всяк выйдет к вам,
Как к братьям долгожданным".

45 лет назад советские люди очень переживали из-за того, как упражнялись в сочинении небылиц американские журналисты:
"Кабул:
Отпор клеветникам
Афганская печать, радио и телевидение в эти дни дают достойный отпор злобной кампании, поднятой буржуазными и пекинскими средствами массовой информации против нового правительства демократического Афганистана. Они вскрывают истинные причины клеветнических измышлений в связи с присутствием на афганской земле контингента советских войск, введенных сюда, как известно, в соответствии с имеющимся советско-афганским Договором о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве с единственной целью — содействовать афганцам в отражении агрессии извне.
Особенно упражняются в сочинении небылиц американские журналисты.
Мы уже сообщали, как нагло вели себя американские журналисты во время пресс-конференции Бабрака Кармаля: они пытались шикать и улюлюкать, оскорбляя тем самым афганских руководителей, заглушали вопросы советских журналистов. За ложь о событиях в Афганистане, распространяемую по всему миру, Революционный совет Афганистана принял решение выставить дезинформаторов из страны. По этому поводу главный редактор газеты "Кабул нью таймс" Рахим Рафат сказал нам:
— Соединенные Штаты и Китай вступили в открытый сговор, чтобы поставить в Афганистане прозападное правительство, которое бы служило интересам империализма. Они окружают Демократическую Республику Афганистан цепью военных баз и лагерей, где ускоренными темпами проходят военную подготовку диверсионные формирования для вторжения в нашу страну. Они полностью взяли на содержание контрреволюционное отребье от пресловутых "братьев-мусульман" до маоистов, сконцентрировавшихся сейчас в пакистанских городах Пешавар и Кветта.
По сообщению министерства внутренних дел ДРА, в настоящее время в Пакистане создано не менее 50 опорных пунктов и до 20 специальных "баз", где приводится подготовка этих групп, осуществляемая пакистанскими военными инструкторами под руководством американских и китайских "советников". Только за последний год там прошли "обучение" не  менее 15 тысяч наемников.
Руководители контрреволюционных афганских группировок имени возможность своботно передвигаться по территории Пакистана и выступать с подстрекательскими заявлениями. Любопытно, что наиболее заинтересованные слушатели лидеров контрреволюции, пишет газета "Хакикате инкилабе саур",— западные журналисты. Они неизменно присутствуют на всех их пресс-копференциях, тут же распространяет полученные из их уст сведении по всему миру.
Большинство руководящих деятелей этих группировок связаны с реакционной террористической организацией "братья-мусульмане". На всех этапах своей антинародной деятельности в Афганистане она выступала как самая активная подрывная сила против демократического движения, получая финансовую и иную помощь из-за границы.
Агентство Бахтар сообщает о массовом митинге протеста, который состоялся в Гардезе — центре находящейся по соседству с Пакистаном провинции Пактия. Выступивший на митинге губернатор провинции Хамид Хан Момиез сказал:
— Наш народ с энтузиазмом и одобрением встретил мероприятия правительства, ставшие возможными на новом этапе апрельской революции. Мы также благодарны нашему великому другу Советскому Союзу за интернационалистскую помощь.
Как сообщают местные газеты, подобные митинги проходят в эти дни и в ряде других провинциальных центров страны.
П. Демченко,
Л. Миронов".
("Правда", 1980, № 20 (20 января), с. 5).

"Наконец нашлась работа и для Красного Креста..."

"... Наконец
Ушибся кто-то.
Санитары!
На места!"
 

65 лет назад были еще люди, которые смотрели на советский народ из-за угла "с камнем за пазухой":
"Руки прочь, господа из Бонна!
… Не нужны ваши чулки и нитки
На днях из западногерманского Красного Креста мне прислали посылку с обрезком хлопчатобумажного материала, парой женских чулок и двумя катушками ниток.
Господа из Красного Креста ФРГ, наверное, считают, что от их посылочки буду радоваться. Нет! Напротив. Их действиями я обижен и возмущен.
Я, простой советский рабочий, имею заработок 900 рублей в месяц, материальных затруднений никаких не испытываю и от "помощи" милостивых господ отказываюсь.
В. Миллер.
Рабочий УНР-286.
г. Новосибирск.
                                                                 -------------------
Отвергаю подачки
Уважаемый редактор газеты "Советская Сибирь"!
Не так давно на мое имя поступило несколько посылок из западногерманского Красного Креста, в которых находилось 200 граммов жиров, 200 граммов сахара, 150 граммов сухофруктов, поливитамин, хлопчатобумажный шарф, варежки, мужские поношенные комнатные тапочки и старая трикотажная спортивная куртка. Все это я выбросил, как ненужное.
Своими "подарками" западногерманские "благодеятели" вызвали у меня негодование, и я им написал, чтобы они больше своими подачками меня не оскорбляли.
Неужели господа капиталисты думают, что в их суррогатах-продуктах и никому не нужном барахле нуждаются советские люди?
Мне смешно смотреть на подаяния капиталистов, ведь я, как никто, чувствую заюоту нашего социалистического государства о человеке. Восьми лет я остался без родителей. В условиях капиталистического общества я вынужден был бы нищенствовать и скитаться по уличным трущобам. В нашей же Советской стране я был определен в детский дом, где окончил семилетнюю школу и затем учился год в профессиональном техническом училище.
В настоящее время учусь в Новосибирском строительном училище № 8 на столяра. Через полтора года вольюсь в ряды передового рабочего класса.
Весь период учебф в детском доме и профессиональных училищах нахожусь на полном государственном обеспечении и ни в чем не нуждаюсь. Пусть знает об этом господин Аденауэр.
Я. Фриз.
Учащийся Новосибирского строительного училища № 8.
                                                                 -------------------
Оскорблен до глубины души
Прошу опубликовать в Вашей газете мое письмо с протестом в отношении деятельности западногерманского Красного Креста по оказанию так называемой "помощи" советским гражданам.
Советский народ завоевал к себе уважение и любовь со стороны всего прогрессивного человечества. Но есть еще люди, которые смотрят на нас из-за угла "с камнем за пазухой". Это бывшие гитлеровские единомышленники, нашедшие приют в Федеративной Республике Германии. Это они проявляют "доброту" к советским гражданам, присылая посылки с разной чепухой и продуктами-заменителями. Такой "чести" они удостоили и меня, направив в мой адрес несколько отрезков тканей-заменителей. До глубины души я оскорблен "подарками" и возмущен очередной провокационной вылазкой. Для чего мне нужна их милостыня, когда я зарабатываю по полторы тысячи рублей в месяц и более и живу в хорошей квартире?
Я написал господам из Бонна письмо, в котором просил их больше меня не беспокоить "подарками" и посоветовал им перечислять свои средства в фонд помощи безработным Западной Германии. Разыгрывая роль "доброго" дядюшки, западногерманские заправилы стараются обмануть общественное мнение. Я с уверенностью заявляю, что боннские господа в своих планах просчитаются. Советских людей не проведешь: они знают цену владельцам "денежного мешка".
В. Моярчук.
Рабочий стройуправления ТЭЦ.
г. Новосибирск.
                                                                 -------------------
Грязная цель
Уважаемая редакция!
Не могу оставаться равнодушным. В последнее время в мой адрес прибыли посылки из Красного Креста Западной Германии. Направляются они с определенной грязной целью — скомпрометировать советских людей.
Никогда я не обращался за какой-либо помощью в Красный Крест. Да и не нуждаюсь в ней, поэтому провокационные действия западногерманского Красного Креста меня глубоко возмущают.
Я, советский гражданин, моя родина — Советский Союз, стоящий во главе сил мира. До последнего времени я работал, в настоящее время ухожу на пенсию, которую заслужил честным трудом. Почти все члены моей семьи работают и неплохо зарабатывают. Бюджет семьи таков, что с ним не может сравниться
бюджет рабочего Западной Германии. Подачки западногерманского Красного Креста считаю оскорблением чести и достоинства советского гражданина.
Западногерманский Красный Крест мог бы найти лучшее применение своим силам, например, помочь безработным или бастующим горнякам Рура.
Я. Штумпф.
Пенсионер.
г. Новосибирск".
("Советская Сибирь", 1960, № 16 (20 января), с. 3).

"Той же пьесою неповторимой..."

"... Точно запахом краски, дыша,
Вы всего себя стерли для грима.
Имя этому гриму – душа".

75 лет назад в советской драматургии важно было соблюдение достоверности и последовательности исторических событий:
"Незабываемые дни
(Новая пьеса к тридцатилетию освобождения Севера)
В художественном совете отдела по делам искусств при Архангельском облисполкоме состоялось обсуждение пьесы А. Копылова "Незабываемые дни". Действие пьесы развертывается в годы гражданской войны и интервенции на Севере.
Осень 1918 года. В городе орудует группа предателей меньшевиков, эсеров, троцкистов, действующих в контакте с "военспецами" — офицерами царской армии.
Архангельск оказывается под угрозой. Начинается эвакуация. Уходит в подполье секретарь губернского комитета партии большевиков Кулагин и группа его товарищей. Город занимают англичане, американцы и русские белогвардейцы. Союзная контрразведка, хозяйничающая во временно захваченном городе, лихорадочно ищет подпольщиков. Наконец, ищейкам английской и американской разведок удается обнаружить типографию. Раненый Кулагин попадает в каторжную тюрьму "острова смерти" — Мудьюга. Автор рисует картины отвратительных зверств и издевательств, голода и пыток, которым подвергаются заключенные.
Кулагину удается бежать с каторги и, перейдя фронт, соединиться с наступающими частями победоносной Красной Армии. Пьеса кончается речью Кулагина, обращенной к жителям Архангельска, навсегда освобожденного от интервенции и русской белогвардейщины.
Выступившие в обсуждении тт. Кольцов, Пономарев, Чухин, Теппер, Емельянов и др. отметили, что пьеса в целом удалась автору. Верно передан дух эпохи, соблюдены достоверность и последовательность исторических событий.
Недостатком пьесы являются ненужные длинноты, нарочитый мелодраматизм некоторых сцен. Социальные характеристики отдельных персонажей сделаны недостаточно ярко.
Пьеса принята к постановке Архангельским Большим театром. Ставит пьесу главный режиссер театра заслуженный деятель искусств Туркменской ССР Н. Теппер.
Х. Кожевников".
("Правда Севера", Архангельск, 1950, № 13 (18 января), с. 4).

"Ночь тиха. Хлеба отшелестели..."

"... До зари простившись с ветерком.
Где-то песню девушки запели
О своем о чем-то и моем…"

 65 лет назад весело и зажиточно жили колхозники в советском кино:
"Новая кинокомедия
"Ссора в Лукашах"
Через туман, укрывший реку, пробивается солнце. Березовые рощи тонут в золотых просторах пшеницы. Хороша природа в Лукашах. Любят здесь хорошую песню, ценят острое слово, умеют сплясать. Весело и зажиточно живут колхозники. С появлением в колхозе своей техники новые, широкие планы рождаются у председателя Петра Трофимова.
Одно его беспокоит — не хватает в хозяйстве опытных механизаторов. Вот если бы удалось вернуть в колхоз техника-лейтенанта Костю Ласточкина? Но против этого резко восстает мать лейтенанта — Степанида, она уже видит сына в генеральских погонах. Не хочет и слышать о переселении Кости в деревню его невеста Лиза.
Внезапная демобилизация Ласточкина разрушает их мечты. Лиза охладевает к жениху…
Нелегко пришлось на первых порах и молодому механику колхоза, по-разному они с председателем относятся к технике. Постепенно в их ссору вовлекаются все жители Лукашей. На колхозном поле разрешается этот затянувшийся спор. Костя Ласточкин находит в этой борьбе новых друзей, обрел он в колхозе и настоящую любовь.
С 18 января новая кинокомедия демонстрируется в кинотеатре "Октябрь".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1960, № 7 (17 января), с. 4).

"Это здорово, честное слово!.."

"… Удивительно мудрый расчет:
Сокращается армия снова,
А могущество наше растет".
 

65 лет назад в СССР все в казарме прильнули к репродуктору:
"Слово воинов
— Никита Сергеевич говорит! — сообщил младший сержант Виктор Сычев.
Все, кто были в казарме, прильнули к репродуктору.
Воины слушали внимательно, чтобы не пропустить ни слова. На их лицах можно было прочесть и радость за новые успехи нашей страны в строительстве коммунизма, и гордость за ее богатырскую силу, и сердечное одобрение миролюбивой политики Коммунистической партии и Советского правительства.
Как только закончилась передача, каждый хотел высказать то, что наполнило душу солдатскую. Мой друг, младший сержант Виктор Сычев сказал:
— Мы честно послужили Родине. Это хорошо! Наша армия сильна, как никогда. Советский человек может спокойно трудиться. А вот, когда меня мобилизуют, с радостью возвращусь к прежней своей профессии. Руки так и просятся за трактор…
До армии Виктор закончил школу механизаторов в Красноярском крае. Полюбилась ему техника. Не раз он вспоминал свой трактор, с которым только-только познакомился, а потом пошел в армию. Его заветная мечта — стать отличным механизатором, подымать целину, радовать людей обильными урожаями.
Второй дружок — ефрейтор Анатолий Цапов подошел ко мне и говорит:
— Какой благородный шаг делает наша партия, наше правительство! Сокращение армии послужит делу мира.
— А куда ты, Анатолий, думаешь потом держать путь?
— На алтайскую землю. Сяду за руль автомобиля. Всюду работы по горло.
Беседуешь с товарищами, и каждый говорит о мирных делах, созидательном труде на благо Родины. Но если какой-то агрессор посмеет посягнуть на счастье советских людей, то у нас есть, чем усмирить его. Наша сила велика и грозна. Мы предлагаем разоружаться не от слабости своей, а от желания мира и процветания всем честным людям земли.
От всей души мы, воины, приветствуем и одобряем мудрое решение сессии Верховного Совета СССР о сокращении Вооруженных Сил Советского Союза.
Г. Мороз.
Сержант.
Сибирский военный округ".
("Советская Сибирь", 1960, № 14 (17 января), с. 2).

"Уж ругала она, ругала..."

"... Уж честила она, честила,
Всех прабабок приплюсовала,
Внучек-правнучек прихватила".

55 лет назад в СССР непочтение к советскому товарищескому суду оценивалось в пять рублей:
"Судят товарищи
Скандалистки
"Ничто не дается нам так дешево, как вежливость, и ничто не ценится так дорого, как вежливость", — метко заметил Сервантес — автор "Дон Кихота". 
Живут в поселке Камчуга две женщины, К. И. Семичаевская и Г. В. Порошина. Как сойдутся, так и разбранятся. Друг друга обругают, прозвищ надают таких, что не сразу и придумаешь.
Обе и заявления принесли в товарищеский суд, мол, разберите, кто прав, кто виноват.
Заседание товарищеского суда состоялось. Решили обеих предупредить. Но "перевес" в ходе заседания суда был все же на стороне Порошиной. Она перебивала выступающих, кидая реплики, и вообще вела себя вызывающе.
За непочтение к товарищескому суду Г. В. Порошина оштрафована на пять рублей.
П. Кунах,
председатель товарищеского суда Камчугского лесопункта".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1970, № 6 (15 января), с. 4).

"Струна замолкла, и строка уснула..."

"... сидит устало ученик Джамбула,
свой инструмент к колену прислоня.
Лишь крупный рот от радости смеется,
лишь сердце переполненное бьется,
и лишь глаза исполнены огня".
 

75 лет назад в СССР вели большую политическую работу народные акыны:
"Песни акынов
Алма-Ата, 14. (Корр. "Правды"). Народный акын Шаймерден Бекжанов заведует красной юртой. Она круглый год кочует по степным просторам Южного Казахстана. Сейчас юрта находится на далеких зимних пастбищах колхозов Сузакского района. Вечерами послушать акына собираются чабаны, табунщики, зоотехники.
В юрте на видном место размешены портреты В. И. Лепина и И. В. Сталина, плакаты, лозунги. Тут имеются книги, журналы, свежие газеты.
Сначала агитатор читает колхозникам "Положение о выборах в Верховный Совет СССР", беседует о Сталинской Конституции. Потом под аккомпанемент домбры акын поет. В своих песиях он прославляет Сталинскую Конституцию и ее творца великого Сталина, рассказывает о предстоящем всенародном празднике — дне выборов.
С незапамятных времен в казахских степях звучат песни народпых акынов. Раньше поэты-импровизаторы пели заунывные, тоскливые песни о народном горе, о тяжкой  доле батрака-пастуха и бедняка-кочевника. За годы советской власти неузнаваемо изменилась казахская степь, счастливой и радостной стала жизнь народа. По-иному зазвучали и песни акынов. Сейчас они поют о народном счастье и радости, о советской Родине, о дружбе, народов, о знатных людях колхозных аулов. Лучшие свои творения акыны посвящают тому, кто дал казахскому народу счастливую жизнь, — родному Сталину.
     "Великому Сталину славу пою,
     Кто нас окрыляет в труде и в бою.
     Чьим именем названа наша эпоха,
     С кем люди сроднились в большую семью..."
В дни подготовки к выборам народные акыны Казахстана ведут большую политическую работу в аулах и на зимних пастбищах. Своими песнями они вдохновляют тружеников полей и животноводства на новые подвиги во славу любимой Родины".
("Правда", 1950, № 15 (15 января), с. 1).

"Степь — это битва сорняков друг с другом..."

"... Сначала появляется пырей.
Он мелковат, но прочих побыстрей
И занимает оборону кругом".

35 лет назад в СССР трудные и запутанные случаи, требующие предельной выкладки сил, включая травлю зарвавшихся Гдляна и Иванова, поручали вышестоящие гебисты полковнику А. С. Духанину:
"В эфир не вышел
Органы КГБ обезвредили опасного шпиона
У него русские и фамилия, и имя, и отчество. Соотечественник. Может, я ездил с ним в одном вагоне метро, сидел рядом в театре. И это он, которого я буду в последующем называть "Дональдом" (псевдоним, присвоенный ему американскими спецслужбами), стал шпионом.
Как объяснить все это? Где истоки предательства? Объяснить все тем, что его обошли по службе, до конца не оценили его способностей (есть и такие мнения), наивно. Он начал работать на ФБР в 1961 году — на первой ступеньке своей карьеры, которая вознесла его потом очень высоко.
Извечно хлеб и сорняк растут рядом. Когда-то еще наше поле станет чистым... Думаю, никто не возьмется сказать, что он знает все извороты человеческой души. Какая она, наша душа? Иногда страшно заглянуть в собственную, и тем не менее мы пытаемся истолковать мотивы чужой. Скоропалительно ставим диагноз тому или иному поступку, хотя предполагаем невероятную глубину человеческой души, которую не познать и за целую жизнь.
И в данном случае не примитив. Корни запрятались где-то глубоко. Может, оттого и болеет наше дерево, что его питают такие корни. И мы все в надежде, видит бог, на оздоровление.
Вот что сказал на летней сессии Верховного Совета СССР председатель КГБ В. А. Крючков: "Одним из главных направлений деятельности органов госбезопасности является контрразведка, то есть защита наших интересов, секретов... Только за последние годы органами госбезопасности выявлено и привлечено к уголовной ответственности около 30 агентов специальных служб некоторых западных стран". И одной из крупнейших фигур среди них был "Дональд". Чтобы выглядели пристойно американские секретные службы, затушевать провал этого агента, работавшего на ФБР и ЦРУ, в зарубежной печати распространяются всякие небылицы по данному делу. Совсем свежему, пока не упрятанному в архив.
Следователь КГБ, сидящий передо мной, еще помнит каждое слово "Дональда", который, как и я, видел за окном этот же жилой дом. Его населяют всякие люди: злые и добрые, плохо обеспеченные и зажиточные. И все-таки у большинства из них идеалы приблизительно одинаковые, и они никому не позволят топтать их. И есть ценности, святость которых зависит не только от строя, а и от порядочности каждого, нравственной чистоты индивидуума. Вот когда нечто частное в нас перерастает в общий, народный дух, предать который—предать тебя, меня, его, нас, Родину. И в какие бы красивости ни обряжалась подлость, она была, есть и останется подлостью.
Инструкция иностранной разведки рекомендует попробовать все возможные клавиши человеческой души: "Не только приверженность к идеалам свободного мира, не только ненависть к советскому строю, но и ущемленное личное самолюбие, эгоистические интересы, жажда наживы, моральная опустошенность, недовольство своим служебным положением, связи с женщинами легкого поведения, склонность к алкоголизму побуждают чаще всего некоторых советских граждан стать на путь выдачи разведкам секретных данных. Разведчику необходимо направлять усилия на поиск таких лиц для привлечения их к сотрудничеству". На чем сыграли в случае с "Дональдом"? На какой-то слабости или сильной убежденности чем-то? Объяснение его самого звучало так:
—Я привык ходить по острию ножа и не мыслил себе другой жизни.
Хотя он и запутался в мотивах своего падения, все-таки прослеживается политическое и идейное перерождение на фоне болезненного самолюбия. Где-то был непонят, и вот они уже тут как тут с кривыми зеркалами— тщеславие, себялюбие. И еще он был самонадеян. Не верил в провал, думал, что его никто не уличит до гробовой доски, настолко продуманным был каждый его шаг.
—Я спинным мозгом почувствовал, что КГБ сел мне на пятки. Однако анализ деятельности опровергал мои опасения.
Догадки были, но он своими ходами умело рассыпал уже, казалось бы, собранную мозаику. А попался, кто бы мог подумать, но неряшливости, вызванной, очевидно, накопленной годами усталостью. И чекистам удалось "прочитать" код его радиосообщений. Шпиона искали по характеру переданных им сведений. Хотя доступ лиц к этим данным не так уж и мал, вычислили, проведя скрупулезную работу, не дав грязной тени коснуться честных людей, все-таки "Дональда".
Сырым поздним ноябрьским  вечером 1961 года он, далеко не рядовой член советской миссии при ООН, встретился на одной из нью-йоркских улиц с сотрудником ФБР Джоном Ф., которым познакомился накануне у американцев на приеме, и передал ему сведения о характере деятельности наших дипломатов, данные о шифровальщиках, сами шифры. Имея доступ ко многим сведениям, составляющим государственную тайну, "Дональд" торговал всем, что интересовало спецслужбу США. Все последующие свидания, вплоть до лета шестьдесят второго, проходили в отеле "Камерун". И в Москву "Дональд" возвращался уже напичканный различными инструкциями, условиями связи, снабженный графиком проведения тайниковых операций (одна в квартал).
—Так редко?
—Редко подвергать свою жизнь смертельной опасности четыре раза в год? —вопросом на вопрос отвечает мне следователь, и я понимаю, с каким человеком имел он дело, и становится ясно, почему на лице "Дональда" отсутствовал испуг и во время его задержания.
Крохотные магнитные контейнеры (предпочитал делать их сам), куда запрятывались шпионские сведения, он оставлял на Б. Полянке и Б. Ордынке, у метро "Добрынинская" и на троллейбусной остановке "Площадь Восстания", в ЦПКиО им. Горького и на кольцевой автомобильной дороге... Тайники обозначались различными графическими знаками, сигналами, нередко находились по дороге следования на службу и обратно. Ходит человек по одному и тому же маршруту, ни с кем не встречается, чего его подозревать. А ведь в это время арестовывают Пеньковского, шпиона почти с тем же стажем, что и "Дональд". Казалось, он должен бы опомниться, затаиться, насторожиться, в конце концов испугаться —ведь не веревки у него вместо нервов, но нет... Он лишь тщательнее, детальнее просчитывал варианты своей шпионской деятельности.
Изобретательно запрятываются шифроблокноты, таблетки для проявления тайнописи, инструкции, микропленки... На чердаке в доме матери, в обложках книг, в кисточке для протирки очков... Получив блестящее образование, будучи сам преподавателем в одной из академий, он одинаково хорошо разбирался во многих вопросах.
Цепочка деятельности "Дональда" многогранна, прослеживается в зашифрованных спецслужбами объявлениях, опубликованных в газете "Нью-Йорк таймс". Вот одно из них, от 20 мая 1964 года, которое затем повторялось в колонке "Объявления частных лиц" десять дней подряд.
"Муди-Дональд Ф., пожалуйста, пиши, как и обещал.
У дяди Чарльза и сестры Клары все хорошо. Они хотели бы, чтобы ты им написал.
Не забудь адреса Дейва, Дага и супругов.
Собираешься путешествовать? Когда? Куда?
Надеемся, что скоро вся наша семья вновь соберется вместе.
Привет и наилучшие пожелания, братья Эдвард X. и Джон Ф. Клостер, штат Нью-Джерси".
А вот что несли эти строки на самом деле:
"Пожалуйста, пиши, как и обещал" —напоминание о том, чтобы не забывал об определенных условиях связи с разведцентром.
"У дяди Чарльза и сестры Клары все хорошо. Они хотели бы, чтобы ты им написал" —готовность американцев работать через названный тайник.
Каждая строчка имеет скрытый смысл, пояснений не требуют только эти слова: "Собираешься путешествовать? Когда? Куда?"
"Дональд" едет работать в Бирму. В "Нью-Йорк таймс" появляется сообщение: "Муди-Дональд Ф. Чрезвычайно рад был узнать о том, как тебе повезло. Скоро навещу тебя. Все хорошо. Джон Ф.".
И сотрудник ФБР Джон Ф. не заставил себя ждать. Он прибыл в Рангун под именем Джона Мори, постоянно встречался с "Дональдом", пока не передал его агентам ЦРУ. Практика органов госбезопасности СССР свидетельствует, что иностранные разведки стремятся собирать разностороннюю информацию, охватывающую политику, экономику, идеологию, культуру, а также военный потенциал и научно-технические возможности соцстран. "Дональд" добывает важные и самые разные сведения, и в том числе о заболеваниях риса, пшеницы, кукурузы, о средствах защиты от химического и бактериологического оружия...
Мы обсуждаем поведение "Дональда" с полковником А. С. Духаниным, возглавлявшим следствие, и я вижу, как мой собеседник намеренно, чтобы избежать однобокости, прослеживает светлые пятна этой судьбы, про которую вот так просто ругательством не разразишься. Ведь и воевал неплохо...
Несколько месяцев Духанин, пришедший в КГБ в начале восьмидесятых, и еще десять следователей вели дело "Дональда". И вот недавно оно завершено, и состоялся суд, поставивший последнюю точку (высшая мера наказания). А у полковника на столе новое, не менее сложное дело, хотя он еще живет перипетиями предыдущего. Ему поручают трудные и запутанные случаи, требующие предельной выкладки сил, мобилизации всех знаний, поэтому от них и нелегко отойти, сразу оставив в прошлом. Следствие —это и искусный бой, и тонкая игра, в которой надо выложить неубойную карту. Следователь—профессия творческая, все, чем бы он ни занимался в ходе своей работы, прочно задерживается в его памяти, ибо это все рождается в муках.
А разве же когда забудет дело (тоже недавнее) В. А. Павлова и Ю. В. Смелякова, работавших во внешнеторговом объединении "Технопромэкспорт". У первого изъято ценностей больше чем на миллион рублей, у второго—на сумму около  трехсот тысяч. Им вменялись различные служебные злоупотребления, наносящие удар по экономике СССР. Передача контрактов за взятки слабым фирмам, что вело к удорожанию строительства по советским проектам и заставляло нашу страну гасить разницу за счет своих внутренних средств. Привлечение к делу посреднических фирм, чтобы, давая им заработать, получить и с них мзду. Выдача служебных тайн —тоже хорошо оплачиваемый коммерсантами промысел.
Павлов покупает в Переделкине у вдовы писателя О. Мальцева дачу за 100 с лишним тысяч, у него находят десятки тысяч долларов, двадцать один золотой слиток, 338 золотых цепочек, 100 колец с драгоценными камнями, 70 кулонов, великолепное оружие.
"Для нас стала очень актуальной защита коммерческих секретов, коммерческой тайны,—говорил недавно председатель Комитета госбезопасности В. А. Крючков.—Дело в том, что тысячи и тысячи наших предприятий вышли на прямые торгово-экономические связи с другими странами. А мы еще очень плохие бизнесмены. И если мы не будем оберегать коммерческую тайну, то это может вылиться в миллиардный ущерб для нашего государства". Одно из советских ведомств, ведущее строительство аа рубежом, нанесло ущерб нашей стране в 13.289.009 рублей. "Добренькие дяди", а точнее—законченные преступники принимали завышенные фирмой цены, шли на необоснованные льготы, уступки—таким образом, в ущерб СССР иностранцами извлекались сверхприбыли. Чтобы спрятать концы в воду, текст контракта на английском языке был одного исполнения, на русском—другого. Руководство ведомства создало огромный резервный фонд — около 3.000.000 долларов, которым распоряжалось самостоятельно.
— Переплачивали бизнесменам крупно и, конечно, не за здорово живешь,—говорит следователь. — Боясь опорочить имя фирмы, многие коммерсанты вернули деньги, ссылаясь на свое некорректное поведение в делах с нами.
Высшая мера наказания, большие тюремные сроки — вот чем расплатились за свои махинации наши сограждане. Я рассказал, какими делами занимался Духанин, пока "Дональд" находился в отпуске и сбрасывал усталость, накопленную в Бирме. Впрочем, он, и отдыхая, сношался с ЦРУ. В его московской квартире вспыхивала в настольных часах, откликаясь на радиосигнал, специальная лампочка—мол, вызываем на связь, информация из тайника изъята. В семье было не принято задавать лишние вопросы, хотя даже привычная милицейская мигалка вызывает простое человеческое любопытство.
В начале семидесятых "Дональд" едет работать в Индию. Здесь он встречается с  американским разведчиком Паулем Л. Диллоном, который знакомит его с новой шпионской техникой — быстродействующим приемопередатчиком,  предназначенным для общения в большом городе. С его помощью, находясь в Москве, "Дональд" переправлял американцам информацию прямо из  троллейбуса, идущего мимо посольства.
Только перечисление личных встреч "Дональда" с американскими разведчиками заняло десятки страниц. Читая о переданных им сведениях, я подумал, немало удивясь: "Боже, мы даже не предполагаем, что может интересовать спецслужбы".
Во время второй командировки в Дели "Дональда" предупреждают, что в открытой печати США сообщили о предательстве в начале 6О-х годов одного из сотрудников СССР при ООН, добровольно предложившего свои услуги ФБР. Первая мысль: "Это обо мне. Но как догадались?" По возвращении в Москву "Дональд" уничтожает значительную часть своей шпионкой экипировки, сохранив в неприкосновенности инструкцию по связи с американским разведцентром на случай выезда за границу.
Еще больше встревожился, когда медицинская комиссия, ссылаясь на состояние его здоровья, запретила ему выезд в жаркие страны. "Нет, это только предлог. Меня где-то заподозрили". Но, проверив все тщательно, слежки не обнаружил. Внутри у него вроде все утихомирилось, но глаза, они стали какими-то беспокойными, и он ничего не мог поделать с ними. Американцы просили подобрать материалы по гражданской обороне, выявить планы СССР относительно использования ядерного оружия при военных конфликтах. Передачу вел от кафе "Ингури", Краснопресненских бань, магазина "Ванда", Центрального дома туриста, с улицы Чайковского...
Он всегда помнит пароль: "607 Мэдисон авеню", если вдруг ему еще придется выехать за границу и в аварийном порядке разыскивать там своих хозяев. Однако... Попробуйте раскрошить лист бумаги на тысячи частичек, а потом, предварительно смешав их, определить каждой свое место, которое она занимала. Нечго подобное, чтобы увидеть, воссоздать целое, и при этом ничего не перепутав, проделали органы КГБ.
Если о чем-то совершенно безнадежном, то убедительнее не скажешь: "Искать иголку в стоге сена". Находят.
В. Чертков.
* Дача в Переделкине стоимостью 100 с лишним тысяч".
("Правда", 1990, № 14 (14 января), с. 3).