"… Дать стране любимой клятву
В срок посев с полей убрать.
Приготовьтесь хлеборобы
В трудовой идти поход,
Постарайтесь все так, чтобы
Вам доволен был весь наш народ".
70 лет назад в
СССР тяжело переживали члены колхоза "Верный
путь" ошибки Ивана
Никифоровича:
"Литературная страница
В. Васильев
Дороги разошлись
Рассказ
Иван Никифорович после вечернего чая не спеша закурил и развернул свежий номер областной газеты. Видя, что он не тоpoпится уходить, Ксения Виссарионовна робко заметила мужу:
— Ваня, времени уже четверть восьмого, а у вас, кажется, на семь часов вечера назначено открытое партийное собрание.
— Ну и что ж из этого, без меня не начнут, невелика беда, подождут и не твоего ума это дело—последовал ответ.
Ксения Виссарионовна на это ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, а про себя подумала: ну совсем испортился человек. стал настоящий зазнайка, никого не признает, все только "я", да "я". Она вспомнила, как еще несколько лет назад в длинные зимние вечера всегда была полна изба народу. Иногда далеко за полночь затягивалась беседа о том, как лучше поднять на ноги пошатнувшееся в годы войны хозяйство артели. Многие заходили к Ивану Никифоровичу и по личным делам.
Но вот перестали люди навещать председательский дом, в правление только пошли по приглашению или когда "хозяин", как прозвали колхозники, был в отъезде. Даже ребятишки и те увертывались куда-нибудь в сторону, лишь бы не попадаться на глаза "дяде Ване".
Тяжело переживали члены колхоза "Верный путь" ошибки Ивана Никифоровича. Все видели, что он оторвался, отгородился от народа, перестал считаться с чьим бы то ни было мнением. Одни прощали председателю за старые заслуги, другие были еще в надежде, что он "опомнится". То и другое вредило общему делу и окончательно вскружило голову тов. Денисову.
... Председатель уверенной, хозяйской походкой вошел в колхозный клуб, молча огляделся вокруг и в недоумении пожал плечами: вопреки его ожиданиям, здесь собрались не только коммунисты, а и почти весь актив колхоза.
С какой стати их сегодня нелегкая принесла сюда, — не без приязни подумал Иван Никифорович и, не подав виду, с притворством улыбнулся.
— Долгонько вы нас задержали, товарищ председатель, — заметил секретарь парторганизации т. Осипов. Ждать 40 минут, конечно, не стали бы, если бы не ваш отчет.
— Отчитываться я в райкоме буду, а не перед тобой, — не утерпев съязвил т. Денисов.
— Передо мной, конечно, нечего ответ держать, а вот перед народом придется, — спокойно сказал Осипов.
— И так, на открытом партийном собрании у нас стоит один вопрос: "О выполнении перспективного плана развития хозяйства колхоза", — объявил председательствующий собрания и, после того, как повестка дня была утверждена, предоставил слово председателю правления т. Денисову.
— Говорить много нечего, — бойко начал Иван Никифорович. Все успехи, достигнутые за годы моего руководства, налицо, они известны не только вам, но и во всем районе. И докладчик подробно перечислил "свои заслуги". Кончил свое сообщение он такими высокопарными словами:
—Я и впредь не пожалею себя, чтобы у меня люди жили без нужды и без горя.
Докладчик сошел с трибуны довольный собой и с удивлением посмотрел на притихший зал, где наступило неловкое молчание. Однако оно продолжалось недолго, и сменилось бурей негодований.
Докладчику сыплются градом вопросы: почему общих собраний от отчетного до отчетного не собирается: почему в бригадах, на фермах, председатель перестал бывать; на каком основании племенной жеребец продан; в чем причины задержки выдачей дополнительной оплаты в животноводстве и т. д.
Желающих выступить в прениях оказалось много. И как гром средь бела дня для т. Денисова было то, что первое слово взял никто-нибудь, а его родной дядя Алексей Перфильевич.
— Ты уж прости меня, дорогой племянничек, начал старик —что я тебе скажу несколько горьких, но жизненно правдивых слов. Ты сам покрылся плесенью и хочешь, чтобы мы вместе с тобой загнили. А мы этого не желаем, и дороги наши, как видишь, разошлись, нам не по пути стало.
— Вот ты тут хвастал, что безмала по три кило хлеба нам выдал на трудодень. Не скажу, богат нынче у нас трудодень хлебом. Но вот почему председатель умолчал, чьими это усилиями достигнуто, а лишь приписал все это в заслуги себе
— Хотя раньше и была такая пословица в народе, — продолжал старый колхозник: "не красна изба углами, а красна пирогами", но кончился ей век, учти это Иванушко. У соседей вон радио, электричество, а у нас? Наш председатель и разговоров об этом не допускает. Что мы не имеем на это сил и возможностей? Побольше других, а такое скопидомство наносит и нанесло уже большой ущерб. Позавидуешь, когда в "Красном маяке" электродойку применили, а мы не можем полы в коровниках набрать, это называется у наших руководителей: "навоз копим". Как носили бабы десять лет назад на коромысле воду в скотные дворы, так они, бедные и теперь на себе таскают. Интересно, это как назовешь, Иван да Никифорович? Эх ты, хозяин, да разве можно в нынешние времена вести так дело?
Видно, что старик долго вынашивал свои мысли и неожиданно для многих закончил:
— Как близкий родственник, я скажу тебе при всем честном народе: не годишься ты, братец мой, больше нам в вожаки.
— Разрешите мне с места парочку слов сказать.
На голос все обернулись и, смущаясь, теребя концы платка, молодая доярка Надя Одинцова начала:
— Иван Никифорович тут говорил. что у нас по всем видам план развития поголовья скота перевыполнен А вот что это за фермы —не сказал. Ведь, товарищи, попрежнему считаем одни головы да хвосты. До слез обидно, что правление не хочет даже приобрести ни племенной телочки, ни бычка.
— А разве на конеферме лучше, —вмешался старший конюх Андрей Андреевич Трубочкин. Был один племенной жеребец "Гордый", да и того с благословения Ивана Никифоровича не стало. — Чего мы ему, говорит, овес будем зря кормить, лучше цыганам променяем.
Если т. Денисов еще первого оратора—своего дядю—молча слушал, только поеживался от его колючих слов, то доярке и конюху парировал:
— Вы тут пыль в глаза не пускайте.
— Ты сам нам пыль в глаза пускаешь уж не один год, чтобы мы не видели ничего, раздался чей-то голос. Председательствующий на собрании призвал соблюдать порядок и попросил:
— Что же, Мария Ивановна, иди на трибуну, скажи, что у тебя наболело. И скажу, отозвалась звеньевая по льну тов. Митрофанова.
— Наш председатель точь-в-точь по народной пословице: "Сам жнец, сам швец, сам и во дуду игрец". Работала у нас в колхозе зоотехник, да вы все помните девушка какая старательная, все мечтала племенную молочно-товарную ферму развести, так ведь и шагу самостоятельно ей Иван Никифорович не давал, добился таки своего, вынуждена была она уйти. Не лучше отношение и к агроному сейчас. Счастье наше еще, что не на слабохарактерного специалиста "наехал". А то ведь как получается. Мы, звеньевые и агроном, весной говорили т. Денисову:
— Надо семена льна протравить гранозаном, на всю площадь внести в расчете на гектар по 2,5 ц гранулированного суперфосфата и по 2 ц хлористого калия.
— Вишь, чего
захотели ,—я лучше вас знаю, что надо делать, и не суйтесь туда, где не
спрашивают,— получили мы в ответ. Вот попробуй тут убеди его.
… Какие же предложения будут, товарищи? —спросил председатель собрания.
Было единогласно решено поставить отчет правления на общем собрании колхозников. Такого оборота дела Иван Никифорович все же никак не ожидал. Комната поплыла перед глазами. Словно во сне, ничего не видя перед собой, он вышел на улицу.
* * *
Общее собрание колхозников, состоявшееся через три дня в присутствии секретаря РК КПСС, единогласно освободило т. Денисова и избрало председателем колхоза агронома т. Пономарева.
А Иван Никифорович, говорят, долг о считал себя незаконно обиженным, а потом понял свою ошибку и принял руководство комплексной бригадой. Дела, по рассказам очевидцев, у него в бригаде идут сейчас не плохо".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 112 (16 сентября), с. 3).
В срок посев с полей убрать.
Приготовьтесь хлеборобы
В трудовой идти поход,
Постарайтесь все так, чтобы
Вам доволен был весь наш народ".
"Литературная страница
В. Васильев
Дороги разошлись
Рассказ
Иван Никифорович после вечернего чая не спеша закурил и развернул свежий номер областной газеты. Видя, что он не тоpoпится уходить, Ксения Виссарионовна робко заметила мужу:
— Ваня, времени уже четверть восьмого, а у вас, кажется, на семь часов вечера назначено открытое партийное собрание.
— Ну и что ж из этого, без меня не начнут, невелика беда, подождут и не твоего ума это дело—последовал ответ.
Ксения Виссарионовна на это ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, а про себя подумала: ну совсем испортился человек. стал настоящий зазнайка, никого не признает, все только "я", да "я". Она вспомнила, как еще несколько лет назад в длинные зимние вечера всегда была полна изба народу. Иногда далеко за полночь затягивалась беседа о том, как лучше поднять на ноги пошатнувшееся в годы войны хозяйство артели. Многие заходили к Ивану Никифоровичу и по личным делам.
Но вот перестали люди навещать председательский дом, в правление только пошли по приглашению или когда "хозяин", как прозвали колхозники, был в отъезде. Даже ребятишки и те увертывались куда-нибудь в сторону, лишь бы не попадаться на глаза "дяде Ване".
Тяжело переживали члены колхоза "Верный путь" ошибки Ивана Никифоровича. Все видели, что он оторвался, отгородился от народа, перестал считаться с чьим бы то ни было мнением. Одни прощали председателю за старые заслуги, другие были еще в надежде, что он "опомнится". То и другое вредило общему делу и окончательно вскружило голову тов. Денисову.
... Председатель уверенной, хозяйской походкой вошел в колхозный клуб, молча огляделся вокруг и в недоумении пожал плечами: вопреки его ожиданиям, здесь собрались не только коммунисты, а и почти весь актив колхоза.
С какой стати их сегодня нелегкая принесла сюда, — не без приязни подумал Иван Никифорович и, не подав виду, с притворством улыбнулся.
— Долгонько вы нас задержали, товарищ председатель, — заметил секретарь парторганизации т. Осипов. Ждать 40 минут, конечно, не стали бы, если бы не ваш отчет.
— Отчитываться я в райкоме буду, а не перед тобой, — не утерпев съязвил т. Денисов.
— Передо мной, конечно, нечего ответ держать, а вот перед народом придется, — спокойно сказал Осипов.
— И так, на открытом партийном собрании у нас стоит один вопрос: "О выполнении перспективного плана развития хозяйства колхоза", — объявил председательствующий собрания и, после того, как повестка дня была утверждена, предоставил слово председателю правления т. Денисову.
— Говорить много нечего, — бойко начал Иван Никифорович. Все успехи, достигнутые за годы моего руководства, налицо, они известны не только вам, но и во всем районе. И докладчик подробно перечислил "свои заслуги". Кончил свое сообщение он такими высокопарными словами:
—Я и впредь не пожалею себя, чтобы у меня люди жили без нужды и без горя.
Докладчик сошел с трибуны довольный собой и с удивлением посмотрел на притихший зал, где наступило неловкое молчание. Однако оно продолжалось недолго, и сменилось бурей негодований.
Докладчику сыплются градом вопросы: почему общих собраний от отчетного до отчетного не собирается: почему в бригадах, на фермах, председатель перестал бывать; на каком основании племенной жеребец продан; в чем причины задержки выдачей дополнительной оплаты в животноводстве и т. д.
Желающих выступить в прениях оказалось много. И как гром средь бела дня для т. Денисова было то, что первое слово взял никто-нибудь, а его родной дядя Алексей Перфильевич.
— Ты уж прости меня, дорогой племянничек, начал старик —что я тебе скажу несколько горьких, но жизненно правдивых слов. Ты сам покрылся плесенью и хочешь, чтобы мы вместе с тобой загнили. А мы этого не желаем, и дороги наши, как видишь, разошлись, нам не по пути стало.
— Вот ты тут хвастал, что безмала по три кило хлеба нам выдал на трудодень. Не скажу, богат нынче у нас трудодень хлебом. Но вот почему председатель умолчал, чьими это усилиями достигнуто, а лишь приписал все это в заслуги себе
— Хотя раньше и была такая пословица в народе, — продолжал старый колхозник: "не красна изба углами, а красна пирогами", но кончился ей век, учти это Иванушко. У соседей вон радио, электричество, а у нас? Наш председатель и разговоров об этом не допускает. Что мы не имеем на это сил и возможностей? Побольше других, а такое скопидомство наносит и нанесло уже большой ущерб. Позавидуешь, когда в "Красном маяке" электродойку применили, а мы не можем полы в коровниках набрать, это называется у наших руководителей: "навоз копим". Как носили бабы десять лет назад на коромысле воду в скотные дворы, так они, бедные и теперь на себе таскают. Интересно, это как назовешь, Иван да Никифорович? Эх ты, хозяин, да разве можно в нынешние времена вести так дело?
Видно, что старик долго вынашивал свои мысли и неожиданно для многих закончил:
— Как близкий родственник, я скажу тебе при всем честном народе: не годишься ты, братец мой, больше нам в вожаки.
— Разрешите мне с места парочку слов сказать.
На голос все обернулись и, смущаясь, теребя концы платка, молодая доярка Надя Одинцова начала:
— Иван Никифорович тут говорил. что у нас по всем видам план развития поголовья скота перевыполнен А вот что это за фермы —не сказал. Ведь, товарищи, попрежнему считаем одни головы да хвосты. До слез обидно, что правление не хочет даже приобрести ни племенной телочки, ни бычка.
— А разве на конеферме лучше, —вмешался старший конюх Андрей Андреевич Трубочкин. Был один племенной жеребец "Гордый", да и того с благословения Ивана Никифоровича не стало. — Чего мы ему, говорит, овес будем зря кормить, лучше цыганам променяем.
Если т. Денисов еще первого оратора—своего дядю—молча слушал, только поеживался от его колючих слов, то доярке и конюху парировал:
— Вы тут пыль в глаза не пускайте.
— Ты сам нам пыль в глаза пускаешь уж не один год, чтобы мы не видели ничего, раздался чей-то голос. Председательствующий на собрании призвал соблюдать порядок и попросил:
— Что же, Мария Ивановна, иди на трибуну, скажи, что у тебя наболело. И скажу, отозвалась звеньевая по льну тов. Митрофанова.
— Наш председатель точь-в-точь по народной пословице: "Сам жнец, сам швец, сам и во дуду игрец". Работала у нас в колхозе зоотехник, да вы все помните девушка какая старательная, все мечтала племенную молочно-товарную ферму развести, так ведь и шагу самостоятельно ей Иван Никифорович не давал, добился таки своего, вынуждена была она уйти. Не лучше отношение и к агроному сейчас. Счастье наше еще, что не на слабохарактерного специалиста "наехал". А то ведь как получается. Мы, звеньевые и агроном, весной говорили т. Денисову:
— Надо семена льна протравить гранозаном, на всю площадь внести в расчете на гектар по 2,5 ц гранулированного суперфосфата и по 2 ц хлористого калия.
… Какие же предложения будут, товарищи? —спросил председатель собрания.
Было единогласно решено поставить отчет правления на общем собрании колхозников. Такого оборота дела Иван Никифорович все же никак не ожидал. Комната поплыла перед глазами. Словно во сне, ничего не видя перед собой, он вышел на улицу.
* * *
Общее собрание колхозников, состоявшееся через три дня в присутствии секретаря РК КПСС, единогласно освободило т. Денисова и избрало председателем колхоза агронома т. Пономарева.
А Иван Никифорович, говорят, долг о считал себя незаконно обиженным, а потом понял свою ошибку и принял руководство комплексной бригадой. Дела, по рассказам очевидцев, у него в бригаде идут сейчас не плохо".
("Рабочий леса", Тотьма, 1956, № 112 (16 сентября), с. 3).
Комментариев нет:
Отправить комментарий