"… Кто подводою в Рим из Нежина,
Кто с Соломенки – да в Салоники
Под заливистый плач гармоники,
Кто – в игорную Калифорнию,
В море Черное ночью черною,
А иной, весь век свой валандавшись,
То в Голландию, то в Лос-Анджелес!"
Кто с Соломенки – да в Салоники
Под заливистый плач гармоники,
Кто – в игорную Калифорнию,
В море Черное ночью черною,
А иной, весь век свой валандавшись,
То в Голландию, то в Лос-Анджелес!"
"Два мира — две жизни
Чужая среди чужих
(Окончание. Нач. В № 38).
Чуть-чуть выросло благополучие Марии Саркисовны на чужбине, но еще больше – недоверие, подозрительность окружавших ее людей. Не нравилось им многое. Например, чувство собственного достоинства: за старание хозяин решил поощрить подарком – кофтой, которую по нашим понятиям стыдно надеть. Отказалась. На курсы английского языка не приняли (долго воображать не нужно, каково жить в чужой стране, не зная языка): слишком откровенно высказывалась, что не питает любви к Америке.
Сами собой вспыхивали разговоры о внешней политике СССР – обострилась обстановка в Афганистане, затем в Польше, – снова не верили ей; старалась быть откровенной – платили подозрительностью, высказывала личное мнение – отвечали неприязнью. В спину, потом и в глаза начали говорить: "Русская шпионка, приехала коммунизм сеять".
Привычка людей жить замкнута, отгородившись от остальных своими заботами, безобидная в личных делах и в быту, возводилась в принцип ограниченного самодовольства, когда речь заходила о политике: "живем в самой богатой стране мира, ложь, что где-то можно жить лучше…" Дополнялся этот принцип, как ни кажется нам дико, подогреваемым страхом: "Чего хочет Россия?" Информация о событиях в мире доходило до Фресно скудная, искаженная. Но мало того – обыватели сами ограничили ее. По желанию налогоплательщиков местные власти отказались доплачивать за центральные телевизионные программы из Нью-Йорка.
Всеобщий страх шел от личного, маленького. После шести вечера на улицах Фресно редко можно было встретить прохожего. Пора радио и телевизору предупреждали: "Находясь в движущемся автомобиле, закрывайте дверцы на замок!" Не случайно: участился грабеж автомашин во время движения, преступники бросались с двух сторон, цеплялись за дверные ручки, водитель терял управление…
Мария Саркисовна показывает мне газетные вырезки. Читаю одну из них: "Известная оперная певица Марии Паоли, неоднократно выступавшая в Линкольн Центре, найдена убитой в своей квартире на вест-стрит 108.
Совсем недавно неизвестным человеком в кулуарах Метрополитен Опера была убита скрипачка Хелен Хейнс. Тайна ее убийства еще не раскрыта. Полиция думает, что, возможно, между двумя убийствами существует какая-то связь".
– Обратите внимание на эту фразу: "Драгоценности и деньги, находившиеся в квартире, не тронуты", – говорит Мария Саркисовна. – Я думаю, что такие убийства – дело рук агентов тайной полиции. Тихо вскрывают квартиру душит или режут, чтобы соседи не услышали… В последнее время, решив уехать, я стала бояться говорить лишнее: вдруг тоже убьют…
Больше года моя собеседница жила в одиночестве. От родителей переехала, когда в семье начались размолвки (отец, привыкший к местному образу жизни, не понимал дочь). Теперь половину из зарабатываемых денег Мария Саркисовна отдавала за квартиру, пришлось поневоле экономить.
– В магазинах есть все, – рассказывала она, – но люди ходят, смотрят и не покупают. В семьях принято покупать продукты на неделю: набирают сразу полную тележку – долларов на 150, так экономнее – реже ездить надо.
Я никак не могла привыкнуть к продуктам, которые там продают. Очень хотелось черного хлеба. Однажды выбрала не очень дорогой, два доллара за килограмм, – цены на хлеб разные. А есть его невозможно – что-то добавили искусственное. Нередко мы сетуем на очереди в магазинах, не хватает одного, другого, и кто-то замечает: "Вот у них…"
Верно, если есть деньги, в Америке можно купить многое, чего у нас не хватает, но услуги, которые торопятся оказать на каждом шагу, продиктованы не любовью к ближнему, заботятся не о тебе – заботятся о долларах.
– Апельсины продают круглый год, цена от сезона не меняется, а вот на вкус – пресные. Дело, оказывается, в том, что на хорошо оборудованных складах фрукты хранят зелеными круглый год, а перед продажей держат несколько дней в тепле, чтобы дозрели. Мне объяснили это, когда угощали апельсинами из собственного сада, – говорит Мария Саркисовна.
Подобных примеров в нашем разговоре было немало, хотелось разобраться, как стихийно складывается власть доллара над людьми. Вопрос не такой уж простой, если подойти к нему из житейских соображений. Плата за различные услуги далеко не равнозначна. Можно приобрести личную машину, даже имея скромный бюджет, – ее продают в кредит с длинной рассрочкой. Но никогда в кредит тебя не положит в больницу и не сдадут тебе на таких же условиях квартиру. Без автомашины прожить можно, лишившись здоровье и крова, человеку остается одно – умереть. Вот почему так развит у американцев страх перед болезнями. На этом страхе зарабатывают большие прибыли. Осенью, чтобы сделать укол, предохраняющий от простудных заболеваний, Марии Саркисовне пришлось заплатить 35 долларов и потерять час – именно столько продержали ее в клинике, чтобы за время "обслуживания" предъявить счет на лишние двадцать долларов. Как ни трудно было сводить концы с концами, откладывая на черный день лишний доллар, тяжелее были одиночество, изоляция в квартире, когда пойти некуда. По вечерам ей удавалось ненадолго забыться за шитьем, вязанием, журналы и книги, захваченные собой из Мурманска, возвращали воспоминания о прежней работе, друзьях, городе… Назад, во что бы ты ни стало назад – эта мысль не покидала ее. Тогда она еще не знала, что возвращение на родную землю растянется на долгий, самый тяжелый – второй год пребывания в Америке.
* * *
9 марта 1980 года Мария Саркисовна послала заявление в советское посольство с просьбой разрешить вернуться на Родину – эту дату она запомнила твердо. В газете "Новая русское слово" написали, что советское консульство в Сан-Франциско закрыто (позже выяснилось, что это не так). Предстояло добиваться разрешения на выезд и у американской стороны, искать возможные пути. Заведующая трикотажной мастерской дала ей телефон частного агентства в Сан-Франциско, оформлявшего выезд за границу. Содержала его армянка, прожившая в США тридцать лет. На звонок в агентство Марии Саркисовне вежливо пообещали: "Приезжайте, все сделаем".
Ну как ехать? Незнание языка становилась для нее тем барьером, который перешагнуть одной в длинной дороге не под силу. Знакомые сочувственно пожимали плечами. У многих были личные машины, однако, кого бы она ни просила, все отказывали, у всех находились неотложные дела.
Неожиданно составить компанию в поездке в СССР предложила бывшая советская гражданка, недавно получившая в наследство несколько тысяч долларов. Мария Саркисовна увидела в такой поездке спасительную для себя возможность. Впрочем, вскоре стало ясно, что новая подруга совсем не торопится. Около двух месяцев она откладывала поездку и согласилась лишь тогда, когда, потеряв терпение, Мария Саркисовна заявила, что выедет одна.
В июне сдали необходимые документы, заполнили анкеты… Содержательница агентства заверила: "В августе сможете выехать". Наступил август, ответа все не было. Мария Саркисов позвонила опять, и тут, к ее удивлению, в агентстве сообщили, что, по словам ее подруги, уезжать они раздумали. Спорить, обижаться было бесполезно. Марии Саркисовне предложили оформлять документы заново. Она начинала понимать, что с выездом на постоянное жительство будут под различными предлогами тянуть бесконечно долго. Попросила оформить туристическую поездку в СССР. Время было потеряно, часть скопленных денег ушло на оплату квартиры, другие расходы. Вновь нужно было собрать полторы тысячи долларов.
Пришлось ограничить себя во всем. По натуре отзывчивая к бедам людей, Мария Саркисовна одно время помогала больной пожилой женщине убирать большой собственный дом. Теперь помощь требовалось ей. Знакомая рассудила по-своему и отказалась предоставить ей даже кровать за меньшую плату. Узнав о беде, несколько русских предложили свое жилье. После перенесенного унижения на этот раз отказалась она сама.
В декабре отъезд сорвали снова, как не возмущалась и не просила Мария Саркисовна. И снова вставал вопрос средств, кончалось постоянная работа, а платить за квартиру приходилось из отложенных денег. В январе, феврале конец каждой недели она встречала с надеждой: по пятницам улетал самолет в Лондон. Звонки в агентство не помогали, в Сан-Франциско обращалась к советскому консулу.
Вообще позиция, занятая агентством, была, была, мягко говоря, странной. За отъезд людей в СССР агентство получало с них деньги. Любая отсрочка, казалось бы, приносила дополнительные расходы и хлопоты, но в агентстве об этом как-то не беспокоились и лишь сообщали о новых причинах задержки.
Доходило и до смехотворных и абсурдных заявлений о причинах задержки. Содержательница агентства однажды заметила: "Боюсь, зимой замерзнешь в России…"
И вот наступило 11 апреля 1981 года. Самолет, следующий через Лондон в Ленинград, оторвался от взлетный полосы аэродрома в Сан-Франциско. Марию Саркисовну предупредили: много вещей с собой брать нельзя. Она рассталась с счастью одежды, но полностью забрала всю советскую печатную корреспонденцию, которая помогала ей не потерять веру в себя, когда от бессилия опускались руки.
Не будем домысливать, что пережила она в те минуты, когда самолет оторвался от американской земли, – передать это невозможно, да и не нужно. А Америка готовила возвращающейся на Родину женщине свой последний "сюрприз". Самолет приземлился… в Бостоне. Более двух часов провела Мария Саркисовна в напряжении, когда, казалось, нервы не выдержат.
В программе туристической поездки по СССР пребывания Марии Саркисовны в Мурманске ограничивалось тремя днями, город включили по ее требованию. Надо было успеть получить разрешение остаться на постоянное жительство. Без долгих предисловий это поняли и в ОВИРе. Утром она подала заявление, вечером ей вручили положительный ответ…
Наконец-то возвращение на родину стало юридическим фактом. Можно было бы поставить точку в этой истории, но будет неполным, если не сказать, как сложилась судьба Марии Саркисовны Мамиконян в Мурманске после приезда, ведь и здесь ей пришлось практически устраивать жизнь заново.
– Я покинула Родину, и платить за это пришлось дорогой ценой. Спасибо советским людям, что поняли, помогли исправить ошибку, приняли на работу… Мы прощаемся, а в мыслях и снова и снова возвращаюсь к этой по-человечески трагичной истории, к счастью, благополучно закончившийся для моей собеседницы. Трагедия других бывших советских граждан, поддавшихся посулам разного рода "сострадателей" и "советчиков", продолжается и по сей день. Можно, конечно, попытаться заглушить в себе тоску по Родине, как это делает автор стихов, привезенных из Америки Марией Саркисовной:
Заткни роскошные фонтаны,
Не натирай души мозоль.
Не сыпь на собственные раны
Свою же собственную соль.
А если не удается заглушить боль остается жить надеждой, что возвращение на родину станет когда-нибудь возможным. Возвращение на Родину, который ты изменила.
На Родину, которая у каждого человека одна.
В. Блинов".
Комментариев нет:
Отправить комментарий