"… Лейтенант кудрявый,
С годовалой Клавой".
С годовалой Клавой".
"Будни советской милиции
Четыре дня лейтенанта Архипова
Архипов прислонился лбом к холодному стеклу. Сразу стало легче, отступило куда-то неистребимое желание заснуть. За окном полосовали февральскую ночь голубые мечи автомобильных фар, протяжно пели на станционных путях тифоны электровозов.
Думалось теперь легко, и лейтенант свободно восстановил в памяти последние четыре дня, которые по напряженности, может быть, стоили сорока.
--------
День первый
"Карты в руки".
Утром пришел старший лейтенант Разорвин.
— Опять хищение домашних вещей из контейнера. Сам знаешь, что раскрывать такие дела нелегко. (Это он на самолюбии играет!). Словом, тебе и карты в руки... Давай, ищи.
— И уже уходя, придержал дверь:
— Чем можем — поможем!
Архипов понимал, что впереди — целые горы тонкой, скрупулезной работы . На станции Инская — сотни путей, одновременно стоят или маневрируют десятки составов с самыми различными грузами. Поди узнай, кто бродил по междупутьям именно в то время, когда произошло хищение?! И со злым ли умыслом шел человек, оставивший следы, или просто пробирался под вагонами, сокращая путь к дому?
...На место происшествия выехали группой заместитель начальника линейного отделения Разорвин, старший инспектор УРа Боксгорн, Архипов и старший следователь Воробьев. По описи установили, что украдено. Ковер, посуда, личные вещи и — хозяйственная сумка с книгами. Среди названий — "Домоводство" и "Преступление и наказание" Достоевского. Выяснили, где стоял вагон, по какому маршруту перегоняли его из парка в парк, кто работал в ту смену.
Потом лейтенант, уже один, долго беседовал с железнодорожниками. Он дотошный, Архипов. То с одной стороны подойдет, то с другой. Видели на путях человека? Как одет? Может, знакомый? С сумкой? Нет? Жаль. А позже? Из тех, с кем беседовал инспектор, никто ничего не видел...
На станционных мачтах уже зажглись прожекторы, когда лейтенант устало побрел домой.
------------
День второй,
полный событий.
Приходит. Иногда один, иногда с другом. Друг? Нет, не железнодорожник. Вроде он его Пашкой называл. Сумка? Точно. Была сумка хозяйственная...
Профессиональным чутьем оперативника Архипов почувствовал, что держит в руках тот самый конец ниточки, потянув за который, можно распутать весь клубок, что идет по верному следу. А дальше были "орешки" проще — установил, где живет Цыганков, выяснил, что "Пашка" — это Павел Яковлев, что оба нигде не работают и систематически пьянствуют.
Начинать решили с Цыганкова. И немедленно, потому что приятели могли узнать о том, что милиция напала на след, и тогда поиски затянутся...
Цыганков оказался дома, но вступать в откровенный разговор не собирался.
— Я вас не звал. Еще раз говорю — ничего не знаю. Думаете вру — ищите! Только смотрите, как бы потом отвечать не пришлось.
А глаза бегали и спокойствие казалось слишком уж подчеркнутым. "Он", — решил Архипов и переглянулся с товарищами. Понял, что они тоже разделяю т его уверенность. Но шло врем я, а ничего из украденного найти не удавалось. Было похоже на то, что придется возвращаться в отделение с пустыми руками. Это явилось бы поражением. Полным, безжалостным.
— Чего пристали: с кем, с кем? Один был. Радуйтесь, что замели...
А второй день и впрямь был до краев наполнен событиями. Останься оперативники в доме еще на час, и пришел бы к ним Пашка, Павел Яковлев собственной персоной. Но он пришел позже. Первое, что увидел — оставленный на столе для отца Цыганкова протокол обыска.
"Бежать!" — эта мысль прошила сразу. И вторая: "Но куда? И на какие деньги?" На столике у зеркала — кольцо. Золотое? Для верности попробовал на зуб и сунул в карман.
День третий.
"Тебе мы доверим!"
Утром Архипов долго растирал лицо жесткими ладонями. И не потому даже, что хотелось спать. Просто то, о чем думал вчера, не давало успокоиться. "Вот должность — милиционер. Неважно, в каком звании. Будь ты полковник или рядовой — услышишь зов о помощи на темной улице — спеши! Даже если ты в своем законном отпуске и без погон.
— Пойдешь в транспортную милицию? Тебе мы доверим...
И, видно, толковый парень был тот секретарь райкома, потому что не о благах и о мнимых привилегиях стал говорить, а сразу "взял быка за рога":
И рассказал, именно о том, о чем думал Архипов, растирая утром лицо жесткими ладонями: в отпуске ли ты, в отгуле, в форме или в штатском — главное для тебя — долг.
Так в Инском линейном отделении появился новый сотрудник.
* * *
...Теперь Яковлев стал объектом № 1. Дома встретила мать. Плакала, утирая сразу покрасневшие глаза застиранным передником. И смотрела настороженно. Архипов не обижался, понимал: какой-никакой непутевый, а сын — из материнского сердца не вытащишь.
— Не знаю где. С женой развелся. То ночует, то нет. С кем дружит? А их сам черт не разберет. Вроде Таня...
Где служит? В ресторане, кажется. В каком? Ах, Таня? А почем знаю . Недослышу я.
И все-таки и мать, и "Таня" (у нее было другое имя) успели сказать Пашке, что уже идут по его следу и, если хочет вывернуться, чтобы смотрел в оба...
День четвертый.
С повинной.
что преступник обязательно приходит на злосчастное место. Это закон человеческой психики, и редко, пожалуй, кто мог бы представить факты, подтверждающие исключения. Архипов понимал, что у Яковлева сейчас два пути:
бежать, бежать, бежать, забиваясь в самую чащу и тем самым обрекая себя добровольно на одиночное заключение, или... Он видел, как Люся из ресторана шепнула у входа незнакомом у парню:
— Уходи, ищут!
И лейтенант стал ждать, потому что он твердо, надеялся на это "или". Он стоял в комнате, прислонившись к холодному стеклу. Было легко, отступило куда-то неистребимое желание заснуть. За окном полосовали февральскую ночь голубые мечи автомобильных фар и протяжно пели на станционных путях тифоны электровозов...
— Войдите! — Архипов обернулся на стук. В дверях стоял Яковлев. Лейтенант еще раз провел ладонями по лицу и указал Пашке на стул:
— Садитесь!
Ю. Дроздов,
Г. Котелевский".
Комментариев нет:
Отправить комментарий