"… величаво,
в сарафане новом,
подобравши прядей серебро
под косынку
цвета барбариса,
поутру проходит
Василиса —
секретарь
партийного бюро".
в сарафане новом,
подобравши прядей серебро
под косынку
цвета барбариса,
поутру проходит
Василиса —
секретарь
партийного бюро".
65 лет назад в СССР вновь стала носить возле сердца красную книжечку с профилем великого вождя член колхоза Елена Степанкова:
"Возвращение в жизнь
Письмо бывшей сектантки
"Прошу принять меня в ряды ВЛКСМ. Обязуюсь быть активным членом комсомола, честно и добросовестно выполнять все общественные поручения. Быть примером в труде и в жизни".
В 1956 году я окончила среднюю школу и сразу же пошла на работу в колхоз. Помню, многие уговаривали меня пойти учиться в техникум или сельскохозяйственный институт, говорили, что не следует работать рядовой колхозницей, имея среднее образование. Но я твердо решила поработать несколько лет в колхозе, а уж потом пойти учиться. Мне казалось, что так будет правильнее.
Примерно в это время я познакомилась с Анатолием Вознярским. Он был не из нашего села, а приехал из Дубовского района Ровенской области. Красивый, сдержанный, скупой на слова и жесты юноша произвел на меня сильное впечатление. Мне все нравилось в нем. Незаметно это чувство переросло в любовь.
Анатолий... Толя... Толик... Для меня не было на свете имени дороже, не было человека ближе него. Любовь ослепила меня, и я не видела многое, что должна была увидеть и что должно было встревожить меня. Мы с ним вместе никогда не ходили в кино или на танцы. Анатолий всегда хотел быть со мной наедине, вдали от людей. Много вечерних часов мы проводили на берегу моря.
Вскоре я почувствовала, что стану матерью. Этой радостью поделилась с Анатолием. Но он сразу помрачнел и сказал мне:
— Знаешь, Лена, я не могу жениться без разрешения родителей, придется нам подождать с регистрацией брака, пока я не получу их благословения.
Прошло некоторое время, и "благословение" родителей пришло. В своем письме они ставили условие: невестка должна принять истинную веру.
Готовясь стать матерью, я хотела, чтобы мой ребенок имел семью, отца и мать, а "истинная вера" представлялась чем-то туманным, не столь важным.
— Подумаешь, иной раз пойти в церковь, да повесить на стену распятие— велика важность! — так рассуждала я. Но оказалось, что "истинная вера" — это не только икона и распятие в доме, а нечто более страшное и нечеловеческое.
Вскоре после этого Анатолий повел меня к своим друзьям по религии. В маленьком домике на берегу моря, в полутемную тесную комнатку набилось 25—30 человек. Почти все собравшиеся были мои односельчане, а человек, руководивший этим сборищем, был фотограф нашего села Михаил Лавочный. Началось моление. До сих пор не могу забыть то животное со стояние, в которое вскоре впали собравшиеся. Одни бились на полу в конвульсиях, другие, уставившись тупым, бессмысленным взглядом куда-то в пространство, выкрикивали что-то несвязное. Истерические стоны Наташи Кватава переплетались с рыданиями Александры Ковалевой. Вся эта сцена произвела на меня тягчайшее впечатление. Я растерялась и не знала, что мне делать, как поступить.
Посещения этих сборищ повторялись несколько раз. В молитвенном доме — пресвитер, дома— мой муж, а на работе — некоторые подруги усердно растолковывали мне, что такое секта "пятидесятников", почему только их вера истинна и как можно добиться с помощью бога и молитв счастья не только для себя, но и для ребенка.
Настойчивая работа сектантов взяла свое. Прошло несколько месяцев, и я уже верила и в бога, и в черта, и в рай, и в ад. Словом, верила всем бредням мракобесов. После того, как члены секты убедились в моем обращении в лоно "истинной веры", надо мной был совершен обряд крещения. Произошло это так. Мы пришли на берег моря. Наш пресвитер Лавочный вошел в море по пояс. Ввели в воду и меня в одной рубашке и заставили трижды окунуться с головой. В это время Лавочный бормотал отрывки из библии. Только после свершения этого обряда Анатолий расписался со мной в ЗАГСе.
— Чтоб я тебя не видел больше в клубе, кино и на комсомольских собраниях. — заявил он мне. Началась страшная для меня жизнь. Муж запрещал мне встречаться даже с подругами и соседями— не членами секты. Из нашего дома исчезли все книги, кроме библии. Единственное, что мне разрешалось, — это работа в колхозе, да и то я не имела права выработать больше 120 трудодней, т. е. необходимого минимума, в то время как до замужества ежегодно вырабатывала 400—500 трудодней.
Анатолий говорил:
— На этом свете труд есть дань бренному существованию человека и наказание за его грехи. Поэтому нельзя работать больше необходимого минимума.
Что же я делала в свободное время? Можно сказать — ничего. По пятницам и воскресеньям мы ходили на молитвы, а в остальное время сидела дома в темном углу и читала "божественные книги".
Разумеется, резкая перемена в моей жизни не осталась не замеченной моими старыми комсомольскими товарищами. Вскоре они узнали и о том, что я стала сектанткой. Случилось то, чего я больше всего боялась, — меня исключили из комсомола. Порвалась последняя нить, связывающая меня с коллективом. Рождение ребенка так обрадовало меня, как будто вновь ко мне вернулась жизнь. Радовался и мой супруг, но радовался он тому, что появился еще один будущий сектант. Это окончательно убедило меня в том, что Анатолию не дорога семья, что ему безразличны и я, и наш ребенок. Тогда я поставила перед ним вопрос: или семья, или секта. Он выбрал последнее. Я разошлась с ним, порвала с сектой и вновь вернулась к нормальной человеческой жизни.
В тяжелые дни коренного перелома в моей жизни мои на стоящие друзья-комсомольцы оказались рядом со мной. Они помогли мне найти свое место в жизни, заботились обо мне и ребенке.
А что же сектанты? Они предавали меня проклятиям, обзывали отступницей, предательницей. Анатолий после оформления развода уехал из нашего села. Мне только 23 года, жизнь у меня еще впереди, и полученный мною горький урок является залогом того, что больше я не оступлюсь.
Я снова работаю в колхозе. Теперь я доярка. У меня 18 коров, и в прошлом году я надоила от каждой из них по 2.100 килограммов молока при плане 1.500. Летом работала на чайных плантациях и выработала 310 трудодней. Недавно меня восстановили в рядах комсомола, и я бесконечно счастлива, что вновь ношу возле сердца красную книжечку с профилем великого вождя.
Хочу обратиться ко всем сектантам, ко всем людям, одурманенным религиозной белибердой:
— Жизнь прекрасна, друзья, рвите ваши оковы, вернитесь к жизни, к людям, к радости, пока еще не поздно.
Елена Степанкова,
член колхоза имени Калинина села Бамбора Гудаутского района".
Комментариев нет:
Отправить комментарий