"Не с порохом, не с золотом..."

"... С мечтою дружит молодость.
Ей по сердцу - творить и открывать,
Узнать все тайны атома,
Как птица, стать крылатыми,
И звёзды с неба девушкам срывать!"

 60 лет назад нагоняли страху на хулиганов советские товарищеские суды:
"Из зала товарищеского суда
Хулиган держит ответ
Житель г. Тотьмы Б. Н. Кирсанов выпил и решил показать свою удаль. В начале он выстрелил на улице из охотничьего ружья. А потом, поздно вечером вернувшись домой, устроил скандал. Ругался нецензурными словами в присутствии своих малолетних детей и дважды ударил кулаком по голове беременную жену.
Хулиганский поступок Б. Н. Кирсанова разбирал городской товарищеский суд. Подсудимый признал свою вину и дал слово подобного впредь не допускать. Суд объявил Кирсанову общественный выговор.
Н. Черницын,
зам. председателя городского товарищеского суда".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1963, № 44 (11 апреля), с. 4).

"По земной ширине, по родной стороне..."

"... Передышки не зная,
Мимо юных берез,
Из колхоза в колхоз
Скорым шагом идет посевная".
 

75 лет назад на сцене Московского театра драмы процессы борьбы старого и нового в современной колхозной деревне были переданы реалистически убедительно:
"Театр
Борьба за хлеб
(Пьеса Н. Вирты "Хлеб наш насущный")
По вине театров московский зритель увидел пьесу Н. Вирты "Хлеб наш насущный" с запозданием, после того как она уже прошла в ряде городов, привлекая всюду к себе вникание зрителей актуальностью темы, постановкой сушественных вопросов колхозного строительства.
Н. Вирта верно показал в своем произведении борьбу партии и народа с проникновением в колхозы враждебных колхозному строю частнособственнических  тенденций. В образе председателя колхоза Силы Тихого драматург раскрыл корни этих тенденций, питаемых осколками разбитого кулачества. Тихого в пьесе закономерно дополняет председатель райисполкома Твердова. Это горе-руководитель, отставший от жизни, утерявший чувство партийности. Зазнайство и самоуспокоенность таких руководителей и создают почву для разлагающей работы Тихого и ему подобных.
Хорошо показаны в пьесе силы, противоборствующие одиночкам вроде Тихого и Твердовой,— честные колхозники, верные социалистическим устоям сельского хозяйства, преданные большевистской партии. В их числе Мария Рогова—жена пропавшего без вести на фронте секретаря райкома Алексея Рогова. Ее неутомимая энергия, творческая инициатива я большевистская убежденность, внедряемые ею новые методы ведения хозяйства сплачивают колхозников на борьбу за урожай, помогают им видеть перспективы будущего, в то время как кулацкая политика утаивания хлеба у государства, проводимая Тихим, вызывает гнев и ярость колхозников. Неожиданное возвращение опытного руководителя-большевика, первого секретаря райкома Алексея Рогова, только ускоряет падение Твердовой.
На сцене Московского театра драмы (постановщик к спектакля — Б. Страдомская) эти процессы борьбы старого и нового в современной колхозной деревне переданы реалистически убедительно, ярко. Мы видим, как протекает напряженная борьба колхозников за хлеб: и с разбушевавшейся стихией — несвоевременныи и непрекращающимся проливным дождем, и с гораздо более серьезной опасностью — с "твердовщиной" и ее последствиями. И эта борьба победоносна. В первом же действия эпизодический разговор Твердовой с сотрудницей районной газеты Наташей Балашовой (ее превосходно играет В. Орлова) убеждает зрителя, что влияние Твердовой призрачно и пепрочно. Морально Наташа, почти девочка, сильнее, чем "хозяйка" района. Сила Наташи в том, что на ее стороне правда, которой давно нет у Твердовой. За нею народ, а за спиной Твердовой только Тихой и несколько прохвостов типа директора МТС Милашкина.
Образ Твердовой—руководителя, оторвавшегося от народа, лишившегося твердой почвы и пытающегося использовать, как якорь спасения, доверенную ей народом власть,— один из наиболее интересных в пьесе. Двадцать лет работала она в районе, потеряла на войне двух сыновей. Но Твердова давно отстала от жизни, утеряла драгоценные качества большевика—творческое беспокойство, чувство нового, умение разбираться в людях.
Е. Тяпкина, играющая эту роль, правильно подчеркивает резкость и самодурство, присущие Твердовой, но этим и ограничивается. Это обедняет ее исполнение, оставляя нераскрытыми многие другие стороны этого образа.
Большой удачей спектакля является исполнение роли Тихого актером А. Хановым. Ничто по внешности не напоминает в нем прежнего кулака. Но как тонко и последовательно раскрывает актер перед зрителем кулацкую душу Тихого, ущемленную победами колхозного строя! Давно осознав свою власть над Твердовой, он все же пользуется еще каждым поводом, чтобы выказать свое безоговорочное послушание "благодетельнице". Зато он не стесняется подчеркивать свою власть над колхозниками. Тихой умело использует обман, взятку, подкуп для собственного обогащения. Во он страшен не только этим: хуже, что он развращает сознание колхозников, оживляя в нестойких душах частнособственнические настроения. Однако при всей своей хитрости Тихой безнадежно туп, он просчитался в главном: осуществление излюбленной кулаками политике "не выпущать из-под себя хлебец", "регульнуть хлебцем" невозможно в условиях полной победы колхозного строя в нашей стране.
Сила колхозного строя убедительно раскрывается в спектакле в сценах, где действуют положительные персонажи пьесы — вернувшийся с фронта Алексей Рогов, его жена, члены колхоза "Новый путь".
Образы Рогова в его жены —главные в пьесе. От того, как они получатся в спектакле, зависит его идейное звучание. Молодая актриса А. Москалева, играющая Марию Рогову, показывает волевую, преданную партии женщину, но, несмотря на живость и искренность ее игры, фигура председателя колхоза все же вышла несколько схематичной. Ярко, умно играет актер С. Вечеслов роль Алексея Рогова. Он создает определенный и выразительный характер делового и внимательного, твердого и решительного в своих поступках большевика.
Почтя все исполнители ролей рядовых колхозников —и А. Морозов, играющий молодого бригадира Романа Мохова, и К. Пугачева, создавшая колоритную фигуру счетовода Лукерьи Соловьевой, и В. Бахарев, с юмором ведущий роль "безлетного" деда Андриана Федотыча,— создают живые, полнокровные образы. Они составляют слаженный ансамбль, превосходно передающий основную мысль автора: новое, социалистическое сознание, утвердившееся в массах колхозного крестьянства, непобедимо, и именно его сознание движет всеми их делами и поступками. Общность цели, братство в труде, преданность делу партии, делу развития и укрепления колхозного строя сплачивают их в монолитный коллектив, который способен преодолеть любые препятствия.
Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 года о борьбе с нарушениями колхозного Устава нанесло уничтожающий удар по явлениям, о которых говорится в пьесе. Дальнейшее укрепление колхозов обеспечило ту победоносную борьбу за хлеб, результаты которой так блестяще сказались в успехах колхозного крестьянства в 1947 году и которые с новой силой скажутся в борьбе за высокий урожай 1948 года.
А. Макаров".
("Правда", 1948, № 102 (11 апреля), с. 3).

"Летит он над утренним бором..."

"... Над тихой зеркальной рекой,
Парит неусыпным дозором
Над нашей великой страной".

35 лет назад советский летчик мог сгоряча слить на кабину натовского чересчур нахального разведчика тонну топлива:
"Сегодня—День Войск противовоздушной обороны
Главный пульт
Репортаж с Центрального командного пункта
Тяжелые крутобокие двери этого подземного объекта, пожалуй, впервые приоткрыты для журналиста. Не скрою, с волнением выхожу из лифта, вдыхаю кондиционированный воздух, густо настоянный тревогами планеты, вхожу во "вселенскую военную кухню", где сегодня, сиюминутно "варятся" по меньшей мере тридцать вооруженных конфликтов, вижу в ряду одноцветных телефонных аппаратов яркие, специальные, "прямые" — для связи с руководством Министерства обороны...
Утро
10 час. 35 мин. — подняты три истребителя на сопровождение американских разведчиков RC-135, Японское море.
10 час. 36 мин.— поступает доклад о запуске иракской ракеты, курс — Иран.
10 час. 38 мин.— выявлен нарушитель режима полетов, гражданский борт, следует из Варшавы в Москву без сигнала радиоопознавания.
10 час. 42 мин.— получено разрешение с Главного центра Единой системы управления воздушным движением: пропустить!
10 час. 52 мин.—Обнаружена пара турецких истребителей над Черным морем. Курс — Батуми.
10 час. 54 мин.—неопознанная цель западнее Ленинграда, малоразмерная, малоскоростная, авиации — готовность! (через пару минут выясняется — стая птиц).
10 час. 57 мин.—подняты истребители в Закавказье, турецкие самолеты сворачивают с курса.
10 час. 59 мин.—американский разведчик RC-135 сходит с трассы Анкоридж — Токио, курс — Камчатка.
11 час. 01 мин—поднят истребитель сопровождения.
Вот так, дорогой читатель! Это только выдержки из тех торопливых записей, что я сделал за сорок утренних минут, сидя в бельэтаже главного, скажем так, зала командного пункта и поглядывая на гигантский — от пола до потолка — электронный планшет с обстановкой в воздушном приграничном пространстве. Знаю, что далеко-далеко отсюда на командных пунктах рангом пониже приступили к работе новые дежурные смены. Здесь — вершина войсковой пирамиды, которую, по моим, сугубо приблизительным, оценкам, слагают десятки тысяч человек из состава дежурных сил Войск ПВО.
Утро начиналось с контроля готовности. Какая складывалась обстановка на седьмое апреля? Два стратегических бомбардировщика ВВС США B-52 прибыли в Испанию, кувейтский "Боинг" по-прежнему удерживается террористами на аэродроме Мешхеда, Ирак осуществил за истекшие сутки пять ракетных пусков по Ирану, в пятнадцать часов должны начаться плановые полеты ВВС Японии, ожидается пролет стратегического разведчика SR-71 на Севере, продолжаются учения в Турции и Южной Корее...
Теперь о том, что в стране: одно локальное учение, авиационный полк в полном составе собирается куда-то перелететь. Птицы, которым приказы командования нипочем—весна, миграция. Опасность? Безусловно. На контроле ЦКП — более тысячи воздушных судов, гражданских, военных, любых.
"Дежурный генерал" (есть такая, замещаемая, как правило, полковниками, действительно генеральская должность) полковник С. Чернышев подвел итог докладам начальников групп дежурной смены, напомнил, что за минувшие сутки пришлось 54 раза поднимать истребители и вертолеты, 150 раз приводить в готовность зенитно-ракетные дивизионы. Потом оглядел подчиненных и добавил:
—Сегодня —День здоровья! Прошу воздержаться от курения!..
На ритуальной площадке, напоминающей отсек крупной подводной лодки, дежурная смена получила приказ: "На боевое дежурство по защите Государственной границы СССР в воздушном пространстве заступить!" И "тридцать витязей прекрасных" разошлись под звуки марша по боевым постам...
Слова пушкинской поэмы, которую накануне нараспев читала дочка, вспомнил не случайно. В высшем эшелоне дежурных сил войск собраны действительно отборные кадры. Не было никакой возможности познакомиться с каждым, да и незачем, наверное, морочить людям головы в канун суточного дежурства, которое нужно не просто отсидеть, а в страшном дефиците времени принимать грамотные решения, выходить из нелегких "конфликтных" ситуаций. Поэтому постараюсь дать обобщенный портрет. Все они —старшие офицеры, исключительно коммунисты, с большим войсковым опытом. Не люблю слов "элита", "престиж"' и т. п., но заступающие на дежурство офицеры— это элита войск, их цвет. Люди немолодые уже, стойкие, закаленные, да, видимо, для подобной работы только такие и подходящи.
Нет, что бы ни говорили, будь моя воля, показывал бы регулярно эти командные пункты, позиции, аэродромы рабочим коллективам. Для взаимного, так сказать, обогащения.
День
15 час. 00 мин.— шведский разведчик, "каравелла", Балтийское море.
15 час. 02 мин.— поднят истребитель сопровождения.
15 час. 07 мни. —неопознанная цель западнее Таллина, маловысотная, малоскоростная (стая птиц).
15 час. 15 мин.—американский разведчик RC-135, Камчатка.
15 час, 19 мин.—поднят истребитель сопровождения.
15 час. 19 мин.—пара F-16, НАТО, Балтика.
15 час. 20 мин.—поднята пара истребителей.
15 час. 22 мин. —Камчатка, еще один разведчик RC-135.
15 час. 43 мин.—разведчик Р-3А "Орион", северо-западнее Мурманска.
15 час. 45 мин.—поднят истребитель сопровождения.
Право, складывается впечатление, что "давят" на нашу границу, пробуют, щупают. И аккуратненько, как бы невзначай, и нахально, с вызовом. Рисуют наши радиолокационные поля, "стыки", характеристики, ищут слабые места... Смотрю, вот натовский истребитель пошел энергично в сторону Крыма, круто развернулся "да спокойно в свой удел через море полетел". Мелькают мысли, будто цифры на электронном табло: зачем все это? Что на борту самолета? Что на уме натовского летчика? Вдруг "тормоза" откажут?..
Отмечено: силовое давление на советскую границу значительно, раза в полтора, возросло после "события 28 мая" — так в войсках называют прошлогодний инцидент с М. Рустом.
День тот стал, не будем лукавить, своеобразной точкой отсчета. Да, некоторые ворчали: дескать, круто обошлись! Были и такие, кто поснимал с мундиров знаки "Войска ПВО страны". Только вот уверенность советских людей в неприкосновенности воздушных рубежей, о чем и мы, грешным делом, из года в год возвещали, была изрядно поколеблена (почта редакции — тому свидетель).

Справедливости ради отмечу, что в последнее время значительно усилилось внимание к Войскам ПВО: к их многочисленным отдаленным гарнизонам, к обеспечению техникой, к основательно запущенной социальной сфере.
Обо всем этом мы беседовала со сменившимся "дежурным генералом" полковником Е. Левенцовым, бывшим командиром авиаполка, военным летчиком 1-го класса.
На лице моего собеседника — следы утомительного дежурства. Евгений Иванович не скрывает:
— Давление на границу усилилось, повсюду активно работают самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления тина АВАКС, на востоке в воздухе только ночью находились одновременно шесть четырехмоторных RC-135 да "Орион". И курьезы были. Например, солдат-пограничник доложил о неопознанном вертолете над нашей территорией в районе Таллина. Выяснилось, что на земле работал трактор, а в воздухе летели гуси...
И вот еще о чем сообщил "дежурный генерал": не снижается число нарушений режима полетов нашими собственными "воздухопользователями".
Вечер
19 час. 03 мин. — разведчик НАТО P-3A "Орион", Баренцево море.
19 час. 05 мин. — поднят истребитель сопровождения.
19 час. 05 мин. — перелет группы истребителей, 22 борта.
19 час. 09 мин. — появление над ФРГ E-3A "АВАКС", авиации — готовность! (Группа советских войск в Германии).
19 час. 26 мин. — старт иракской ракеты (десятый за день).
19 час. 30 мин.— Иран, группа самолетов, авиации в Закавказье — готовность!
Итак, продолжим. Теперь уже о собственных делах. Вот что, не скрою, к большому изумлению, узнал: за десять месяцев—с июня 1987 года по нынешний март зарегистрированы сотни нарушений порядка использования воздушного пространства СССР. Основные "вкладчики": гражданская авиация—52, Военно-Воздушные Силы—43, прочие, включая авиацию погранвойск,— 5 процентов. Я не специалист в вопросах управления воздушным движением, однако могу сделать кое-какие выводы, точнее, задаться некоторыми вопросами. К примеру, о совершенстве Единой системы УВД страны или о том, что у воздушного пространства слишком много "хозяев"...
Случается, что советские летательные аппараты непреднамеренно, конечно, но нарушали в чужие границы. Скажем, я июне прошлого года аэрофлотовский ИЛ-14 в течение двух минут идет над территориальными водами Норвегии. В августе истребитель ВВС появляется на три минуты над водами Японии. Нынче в марте самолет ПВО нарушает госграницу Турции... Допускаю, что летчик может сгоряча и "отчудить", слить, к примеру, "случайно" на кабину натовского чересчур нахального разведчика тонну топлива. Но это же не метод! Тут далеко до культуры "полемики"...
Приберег я и еще один вопрос. Касался он развития авиационного самодеятельного творчества. Меня твердо заверили: ПВО не станет тормозом, пусть летают дельтапланы и самодельные самолеты, но... Подобные летательные аппараты с точки зрения военного человека —малоразмерные, низколетящие объекты. Внезапное их появление на экранах локаторов вполне может привести к "конфликтным" ситуациям, особенно в приграничных районах. Если в войсках ничего не будут знать о планируемых полетах. Думается, озабоченность эта не лишена оснований.
...Вечером главнокомандующий Войсками противовоздушной обороны генерал армии И. Третьяк выкроил время для встречи с корреспондентом "Правды". Великую Отечественную войну Иван Моисеевич прошел, как говорят, от звонка до звонка, командовал ротой, батальоном, полком, в двадцать два года стал Героем Советского Союза. Спустя десятилетия командовал войсками ряда военных округов, стал Героем Социалистического Труда.
—Вы сами сегодня убедились,—сказал он,—нас везде, где могут, "пробуют". Поэтому от нас требуется наивысшая боеготовность. Войска наши —оборонительные, это отражено и в их названии. Сугубо оборонительная военная доктрина, которой мы руководствуемся, предусматривает прежде всего решение задачи недопущения войны. Для того, чтобы мы смогли решить ее, наш народ дает нам столько, сколько надо, за что наша искренняя благодарность ученым, конструкторам, рабочим. Это и определяет развитие Войск ПВО. Другая принципиальная сторона — нам в тесном взаимодействии с другими видами Вооруженных Сил, армиями стран Варшавского Договора нужно быть готовыми дать достойный отпор агрессору. Следовательно, наша задача —защитить, прикрыть силы и средства, способные на ответный удар. В этом наш долг перед Родиной. Этому мы и отдаем все свои знания, силы и опыт...
А. Горохов.
(Спец. корр. "Правды")".
("Правда", 1988, № 101 (10 апреля), с. 1, 3).

"Я знаю, как бы им хотелось разведать, где тонка броня..."

"... Но робость, скромность, мягкотелость
При мне — и только для меня".
 

 
40 лет назад в СССР шутки с чекистами были плохи:
"Конец "Артура"
ЦРУ на службе противников разрядки и мира
(Окончание. Начало в "Правде" за 8 апреля).
Ноябрьским вечером с туго набитым портфелем Юрис Бумейстер выехал в командировку в Астрахань. Но не доехал... Уже у самой Москвы соседи по купе — два сотрудника КГБ предъявили Буместеру ордер на арест. Он пытался сопротивляться, но, увидев в дверях третьего чекиста — рослого, сильного латыша (это был Ян), сразу присмирел. Немного отдышавшись, обронил:
— Да, я проиграл. Надо было еще глубже уйти. Преклоняюсь перед вами как профессионал перед профессионалами.
"Чтобы уйти глубже", он жил двойной жизнью, с постоянной маской на лице. Рассчитывал, что забудут о его прошлом, вотрется в доверие к людям, приобретет общественное положение, знакомства. Ради этого готовил диссертацию, писал брошюры, читал лекции. "Друзьям" па Западе нужны данные о ракетах и базах подводных лолок, описания советских самолетов, сведения об экономике. Секреты эти придется доставать. Бумейстер готовился тщательно, проявлял изворотливость.
И вот наконец, решив, что пришел "его час", вступил в контакт с иностранными разведцентрами. Помог это сделать выехавший за границу приятель, сотрудник института Вульф Стернин. Он отвез в США письмо Фредису Лаунагсу, единомышленнику еще "со школьной скамьи". Сотрудник американского разведоргана, Лаунагс будто ждал такого момента, быстро привел в действие нужные каналы...
Вскоре Бумейстера навестил связник из-за границы, передал материалы с указаниями для действий от ЦРУ, деньги и "подарки" от заокеанских "друзей". Летом 1978 года на квартире Бумейстера раздался телефонный звонок. На сей раз с ним пожелала встретиться агент ЦРУ Рута Штробль, отрекомендовавшаяся по телефону как туристка из ФРГ. Обрадовавшись приглашению, Юрис дал согласие, спросив только, где.
— В Юрмале, на перекрестке дорог...
Придя на условленное место, он увидел довольно миловидную особу, маленькую, худощавую. Длинные светлые волосы до плеч. Одета скромно, в легком платьице и босоножках. Она назвала пароль и, услышав ответ, энергично пригласила следовать за собой. Рута привела Бумейстера на известную уже квартиру Скайдрите. Сразу же стала задавать вопросы: как обстановка в Риге, где имеются военные объекты? Вумейстср не удивился, наоборот, охотно расказывал.
— Говорите, прибыли новые скоростные самолеты? — спросила Штробль и тут же властным тоном распорядилась:
— Сфотографируйте на старте! Сами понимаете, разведку США интересуют аэродромы, морские базы, стоянки подлодок, новые дороги, узлы связи. Вот адреса для передачи сведений почтой...
На суде Бумейстер сообщил, что выполнил поручения и направил по адресам за границу ряд тайнописных сообщений о военных объектах в Прибалтике.
Вскоре Штробль появилась в Латвийской ССР снова. Встретились опять в Юрмале.
Она первой начала разговор о самолетах, их характеристиках. Юрис называл технические данные, скорости, их число на аэродромах.
—Откуда узнали?
— Работал как-то с группой в колхозе. Познакомился там с бывшим военным летчиком. Он рассказывал о самолетах с большими скоростями. "Не верю,— подзадорил его,—кто тебе сказал? Трепач, наверно, какой-то". Разгорячился авиатор: "Да я сам летал". И пошел выкладывать цифры. А я все запоминал. На рыбалке еще один военный дополнил рассказ. Собрал все, отпечатал на машинке, сделал снимок текста, уменьшил его и послал вам под почтовой маркой.
Штробль заметила:
—Пленку получили. Но действуете рискованно, будьте осторожнее.
— Знаю, с чекистами шутки плохи.
Штробль передала агенту специальные средства для тайнописи, адреса, деньги, а также список конкретных заданий по сбору шпионской информации.
Бумейстер стал искать себе помощников. Ему удалось завербовать конструктора рыболовецкого колхоза "Банга" Дайниса Лисманиса, с которым по долгу службы часто встречался. После нескольких бесед на политические темы да изрядно выпитого вместе коньяка Бумейстер понял: дело имеет с единомышленником и стал готовить его к шпионской работе.
Позднее Лисманис признался, что он только собирал сведения, а Бумейстср передавал их за границу, получал деньги, частицу отдавая напарнику. И все время подогревал его разговорами о том, что скоро произойдут "важные события".
—Тогда я займу пост президента, —заявил он как-то Лисманису, —а кем бы ты хотел быть?
Лисманис не ответил, видимо, еще не решил, какой пост ему подойдет. Но готовился к "важным событиям", недаром у его тещи на хуторе чекисты нашли склад разного оружия. Они вдвоем ездили на машине по республике, кружили возле военных объектов, фотографировали их, делали схемы, выведывали у знакомых— случайных и не случайных — интересующие американскую разведку сведения. Не доверяя своему подручному, Бумейстер только сам принимал зарубежных эмиссаров.
У Бумейстера побывал и Вилнис Залькалис —агент ЦРУ, провокатор и клеветник, числящийся для отвода глаз редактором эмигрантской газетенки "Бривиба". Он раскрыл перед Вумейстером длинный список того, о чем хотела бы знать иностранная разведка. Тут и военные базы в Прибалтике, и места подводных лодок и радарных установок, и военных складов, и сведения о состоянии дорог. Мол, спецслужбы США хорошо платят за сведения подобного рода. "Артур" —таков стал теперь псевдоним Бумейстера, с готовностью согласившегося выполнить новые задания.
В тот вечер, положив в карман крупную сумму денег, агент получил от американской разведки еще одно неотложное задание. Ему поручили написать "меморандум" от имени латышского народа (всего-навсего!) с требованием независимости для республики. Этот меморандум должны были переправить на мадридское совещание. День и ночь потели Бумейстер и Лисманис, по-лакейски готовя редкое по лжи и пакостной галиматье письмо. Зачитываемые на суде отрывки из него вызывали чувство брезгливости у публики. "Раздробление нации продолжается. Игнорирование нации —также. Мы практически бесправны". И лозунг: "Латвия —только латышам". В письме все поставлено с ног на голову. Каждая фраза пропитана ядом ненависти к трудовому народу республики, его славным завоеваниям в экономике, науке, культуре, традициям, братской дружбе с советскими республиками.
Лисманис как-то вечером позвонил "хозяину" и спросил:
—Меморандум отправили?
—Да.
—Но под ним нет же подписей.
—Не твоя забота, —сказал Бумейстер. —Я написал, что подписали триста представителей предприятий и учреждений,—и добавил. —Обсуждено в Риге, Лиепае, Гулбене, Елгаве...
—Ведь это неправда.
—Не дрожи, Дайнис, — жестко прогудел в трубку Бумейстер. —Кто узнает? В нашем деле все средства хороши. Не раз ведь так сходило.
На следствии он показал: "Я многие факты экономической и политической жизни
страны, сообщаемые за границу, умышленно искажал, а часто давал и заведомую ложь". Так Бумейстер и Лисманис подлаживались под интересы и запросы иностранных разведок.
Следствие шло полгода. Шаг за шагом, добывая новые материалы, опрашивая свидетелей, следователи выявили новые грани "дела". И вот, наконец, в материалах следствия не осталось ни одной позиции, которая бы вызывала сомнение...
На суде первым давал показания Юрис Бумейстср. Его нелегко было узнать. С человека словно слетела маска. Тихим, дрожащим голосом он подробно рассказывал о своей преступной деятельности. Чувствовалось: понимает, что проиграл, все карты его биты. Сгорбленный, с отвисшим подбородком, нервно сжатыми кулаками, раскрывал он свою двуличную жизнь. Кажется, и золотистые очки поблекли, и сам он сник. Метил в кресло президента, а попал на скамью подсудимых. За тяжкие преступления перед Родиной. После оглашения обвинительного заключения в ходе допроса председатель спросил, признает ли подсудимый себя виновным. Бумейстер глуховато-сиплым голосом ответил:
—Да, полностью признаю себя виновным во всех предъявленных мне обвиненных. Я совершил тяжкие преступления перед Родиной, занимаясь шпионажем, сбором и передачей за границу сведений, составляющих государственную и военную тайну, клеветнических материалов, порочащих советский строй. Этим я стремился нанести ущерб Советской стране, способствовать восстановлению в Латвии капиталистического строя.
Помолчав, добавил:
—Но я прошу учесть, что многие годы работал в советских учреждениях.
Чем измерить такой цинизм предателя?
Ридом—Лисманис. Его бьет нервная дрожь. "Виноват, полностью признаю предъявленные мне обвинения, совершил тяжкие преступления перед Родиной. В это темное дело втянул Бумейстер—"прожженный интриган". Думал, что он товарищ, старший, опытный, потому и сошелся с ним, а теперь вижу: волк в овечьей шкуре, готов на любые подлости".
Лисманис вслух рассуждает. На что отданы годы? Говорили: способный рационализатор. Что-то мог бы полезное сделать, а потратил умение и силы во вред своему народу. Тяжело подводить итоги. Но он пытается разжалобить судей, юлить, недоговаривать, о чем-то умалчивать. Судьи вопросами вносят ясность. Был агентом иностранных разведок? Был. Собирал сведения о военных базах? Собирал. Составлял пасквиль-меморандум? Да. Вел валютные сделки? Да, да, да... "Я жил под постоянным страхом перед зарубежными разведцентрами". На это прокурор заметил:
—А вы не задумывались, что подумает и скажет наш, советский народ, которому вы в спину наносили удары, торговали оптом и в розницу интересами и секретами Советского государства?
Подсудимый молчит, еще ниже склоняя голову. В заключительном слове он клянет ловцов душ из ЦРУ, втянувших его в пропасть, просит дать возможность трудом искупить тягчайшую вину...
За преступления перед Родиной—строгий ответ. Такова воля народа. Заседание Верховного суда Латвийской ССР длилось несколько дней. Оглашается приговор: за измену Родине в форме шпионажа, передачу иностранным разведкам сведений военного, политического и экономического характера, другие действия, направленные против советского общественного и государственного строя, суд приговорил Бумейстера Ю. К. к 15 годам и Лисманиса Д. А. к 10 годам лишения свободы с содержанием в исправительно-трудовой колонии строгого режима и с конфискацией имущества.
М. Степичев".
(Спец. корр. "Правды"),
Рига —Москва".
("Правда", 1983, № 99 (9 апреля), с. 6).