"... Железный ульяновский вездеход,
Который зовётся "джип".
Который зовётся "джип".
"Почему я покинул Соединенные Штаты
Я, Гарольд Митчелл Кох, американский гражданин, до последнего времени проживавший в Чикаго, попросил политического убежища в Союзе Советских Социалистических Республик. Я сделал это в основном потому, что совершенно не согласен с политикой правительства Джонсона. Я сделал это знак протеста против несправедливой войны, которую американские руководители ведут против вьетнамского народа. Эта война с каждым днем становится все более жестокой и все больше угрожает миру в Юго-Восточной Азии и во всем мире. Далее, я протестую против того факта, что средства, которые следовало бы расходовать на программу борьбы с бедностью в Америке, выкачиваются на оказание поддержки богатым промышленникам, производящим военные материалы. Позиция американцев была наглядно продемонстрирована на последних президентских выборах, их отношением к Барри Голдуотеру, лидеру ультраправого крыла республиканской партии.
На последних выборах о Барри Голдуотере говорили как о лидере американских фашистов. Американский народ голосовал против него, так как боялся, что Голдуотер сперва будет стрелять, а потом уж думать, начнет войну, не думая о последствиях. Американский народ понимал, что Джонсон далеко не так велик, как были Рузвельт или Кеннеди, однако, отдав ему предпочтение, народ выбрал, как казалось, меньшее из двух зол.
Однако, как ни странно, получилось так, что Джонсон фактически намеревался следовать той же политике, какую предлагал Голдуотер. Он был опытным политиканом из "маленького городка" и знал, что самое важное —это добиться своего избрания. Не важно, если для этого требовалось купить несколько голосов, подмазать кого-нибудь или дать обещания, которые вы не можете выполнить.
Таким образом, сейчас в Америке сложилось такое положение, когда буквально весь американский народ проголосовал за мир или по меньшей мере против эскалации войны во Вьетнаме, а американские лидеры, в частности Джонсон, Макнамара и военно-промышленная группировка, вовлекли народ в войну. Итак, практически получается, что Джонсон играет роль Голдуотера, а не ту роль, ради которой за него голосовал американский народ. Напрашивается вывод, что на последних выборах американцы, которые всегда хвастались своей двухпартийной системой, в действительности не имели выбора.
Такое положение дел можно было бы считать забавным, если бы оно на деле не было столь трагичным. Во Вьетнаме уже погибло свыше одного миллиона человек; Северный Вьетнам бомбят в пропорциональном отношении больше, чем бомбили нацистскую Германию во время второй мировой войны. По-видимому, бедняки-крестьяне представляют для Соединенных Штатов более значительную угрозу, чем безжалостная нацистская военная машина. Американские войска используют напалмовые бомбы и отравляющие газы и при этом не испытывают угрызений совести; они используют отравляющие химические вещества, чтобы уничтожать урожай; бомбят плотины и ирригационные сооружения, не говоря уже о промышленных предприятиях и железных дорогах. Американская военная машина хочет вести войну на уничтожение, ради геноцида. По-видимому, вьетнамцев хотят уничтожить так же, как в первое время в Америке уничтожали индейцев. Хуже того, и я вынужден сказать об этом с большой горечью, — война во Вьетнаме для некоторых американцев является чем-то вроде спорта. Недавно я познакомился в Сильвер-Спринге в предместье Вашингтона (округ Колумбия) с одной дамой, муж которой служит врачом в американской армии. В отличие от большинства военных, эта дама была наделена тонкими чувствами; она сказала мне, что одна из самых печальных вещей в войне во Вьетнаме —это то, что некоторые (к счастью, только некоторые) американские юноши с большим нетерпением думают о том, чтобы отправиться во Вьетнам и убивать там бедных людей. Поистине, Макнамара хорошо делает свое дело!
Да, таково печальное положение в Америке —военно-промышленная группировка становится все более безжалостной; по всей стране распространяется инфляция; страну буквально охватила военная лихорадка. "Вторгайтесь в Северный Вьетнам", "Блокируйте Хайфон", "Отправляйте больше войск" и другие лозунги постоянно повторяются теми американцами, которые не хотят думать. Я спросил себя: "Не привязан ли уж голубь мира к бомбе войны?", "Не летит ли он в строю вместе с бомбардировщиками "В-52" или "Старфайтерами"?, "Не уносится ли оливковая ветвь дуновением отравляющего газа?"
Я начал испытывать глубочайшее отвращение к тому курсу, который проводят так называемые "руководители" моей страны.
Я подумал про себя, что я должен что-то предпринять. Но что? Да, многие американцы протестуют; но я хотел протестовать как можно эффективнее. Наконец, я понял, что единственный возможный для меня путь —это покинуть Соединенные Штаты, мою родину, и искать политического убежища в Советском Союзе. Этим путем я мог свободно и не боясь последствий осудить эту несправедливую войну. Советский Союз, который так часто изображают в Америке в неблаговидном свете, в действительности —страна, где можно открыто выражать свои мнения. Я был уверен, что здесь мой голос могут услышать во всем мире, несмотря на грохот пушек тех и вопли тех, кто взывает к войне.
В течение многих лет я много читал о классовой борьбе. Я занимался научными исследованиями в Сорбоннском университете в Париже, а также в других местах. Я знакомился с коммунистическими, антикоммунистическими и нейтральными источниками; я даже посетил Советский Союз, чтобы самому убедиться в верности того, что я узнал из этих источников. Наконец, я понял, что советское общество подошло к идеалу более близко, чем любое другое государство. Его руководители действительно настоящие люди, стремящиеся к обогащению своего народа, а не к собственному обогащению. Они борются за справедливость и равенство и имеют ясные планы, каким образом этого добиться. У них есть пятилетние планы с определенными заданиями для каждой отрасли экономики. Затем я посмотрел на Америку и увидел, что нынешний Сайгон с его коррупцией, операциями черного рынка и другими сомнительными операциями —это Америка в миниатюре. Преуспеть любой ценой, всеми правдами и неправдами. "Homo homini lupus" — человек человеку волк, а не брат себе подобному.
На время угроза маккартизма отступила. Верховный суд вынес несколько решений, чтобы сдержать размах этого надругательства над моей страной. Я почувствовал некоторое облегчение, будто в наполненной дымом комнате открыли окно. Однако в скором времени окно свободы пришлось закрыть. Пуля в Техасе быстро положила конец поискам "новых рубежей". Ударная волна от этой пули задела меня в такой же степени, в какой она задела остальной мир. Этот холодный октябрьский день вернул меня к холодной действительности американской жизни. Против новых идей и "новых рубежей" будут бороться не с помощью голоса разума, а будут уничтожать их путем применения силы. Нельзя допускать того, чтобы люди стремились к свободе от вмешательства со стороны других. Если люди говорят, что Вьетнам хочет всего лишь Вьетнама для вьетнамцев, как, например, Алжир хотел Алжира для алжирцев, то этих людей не считают патриотами, и высказывается мнение, что ими должна заняться комиссия по расследованию антиамериканской деятельности.
Таким образом, неясное положение в Америке начинает принимать четкий рисунок. Военно-промышленный комплекс стремится к тому, чтобы получить в свои руки контроль,—остальная часть народа должна выполнять его приказы. Борьба классов —это реальная действительность. Маккарти разыскивал всех, кто мыслит "по-другому"; комиссия по расследованию антиамериканской деятельности рыщет по Америке, разыскивая людей, занимающихся "антиамериканской деятельностью"; ФБР фотографирует участников похода; ЦРУ просочилось в университеты. Силы тех, кто направлял пулю в Техасе, становятся все более наглыми. Недавно законодательное собрание одного штата отказалось предоставить место избранному в него депутату, таким образом нарушая свою конституцию; оно сделало это потому, что он выступил против расширения вьетнамской войны. Герою второй мировой войны было отказано в погребении на Арлингтонском национальном кладбище только потому, что одно время он был коммунистом. Преподаватели, которые выступают за мир, увольняются из колледжей и школ. За подобные демонстрации студентов "наказывают" тем, что зачисляют их на военную службу. Профессоров университетов лишают принадлежащего им по конституции права на путешествия только потому, что они посетили страны, которые, по мнению государственного департамента, являются нежелательными. Люди боятся высказать свое мнение, чтобы не потерять свой паспорт или не натолкнуться на непреодолимые юридические препятствия в возобновлении паспорта. Все эти отдельные моменты начинают приобретать четкий рисунок, и этот рисунок расшифровывается так: фашистские репрессии и потеря свободы.
И тогда я подумал, как же я могу продолжать обучать американскую молодежь, рассказывая о Великом обществе, когда я сам увидел, что это общество —обман. Как я могу продолжать воспитывать уважение к таким патриотическим заявлениям, как, например речь Патрика Генри в законодательном собрании Вирджинии, в которой он жаловался на то, что, если Англия пришла для того, чтобы обеспечить мир, то почему англичане привезли с собой так много оружия? Эти слова звучали более справедливо для Вьетнама. Американские лидеры сейчас являются колонизаторами. Как я могу говорить о верности флагу, который американские лидеры используют, чтобы облечь покровом респектабельности свои преступления и убийства? Нет, я не могу. Передо мной был один путь: покинуть Америку, которую я любил, и искать свою судьбу в стране, которая символизирует мир и равенство для всех.
Я знал, что будут делаться попытки очернить мое имя.
Я, однако, должен поступать правиль но, независимо от последствий. Борьба за дело мира в Америке усиливается, и я хочу, чтобы мой призыв к миру услышали во всем мире.
Недавно многие выдающиеся люди высказались против войны во Вьетнаме. Самый видный из них, сенатор Грюнинг, выступая 3 августа в сенате, критически отметил, что правительство Джонсона не внушает к себе должного доверия.
Он говорил об умышленной попытке со стороны правительства сбить с толку американскую общественность. Грюнинг привел слова помощника министра обороны Артура Сильвестра: "Патриотический долг американских журналистов состоит в том, чтобы распространять только такую информацию, в свете которой Соединенные Штаты выглядят хорошо". Отвечая на обращенные к нему слова: "Разумеется, Артур, вы не ожидаете от американской прессы, чтобы она была служанкой правительства?", он заявил: "Это именно то, чего я от нее ожидаю". На основании этих, а также других фактов сенатор Грюнинг пришел к выводу, что "чиновники американского правительства сбивают с толку американский народ". Я хотел бы сделать еще один вывод: если это действительно так, то разве можно ожидать от многих американцев, чтобы они думали о войне по-другому; разве могут они искать утешения в чем-то ином, кроме вздора, вроде: "Я люблю бомбу; она обеспечивает мне свободу". Как могут делать разумные выводы люди, живущие в атмосфере, пропитанной грязным туманом заведомой дезинформации?
И после этого президент Джонсон находит в себе смелость надеяться, что люди поверят его предвыборным обещаниям. Выступая 19 августа в городе Сиракузы, штат Нью-Йорк, с речью, он обещал помочь "обитателям трущоб" и покончить с "извлечением прибылей из бедности".
Далее он охарактеризовал эксплуатацию бедняков владельцами трущоб как постыдную и пообещал пересмотреть существующее законодательство. Однако позднее мы прочли в печати, что он ратовал за шестерых новых представителей демократов в конгрессе. Таким образом, все сказанное им явилось типичным джонсоновским предвыборным трюком. Это были неискренние слова. Он обманул надежды народа в ходе выборов 1964 года —несомненно, он может сделать это еще раз. Но мыслящие американцы начинают отдавать себе отчет в абсолютной пустоте его слов. Как сказал Бертран Рассел и как думает все большее число американцев, Джонсон просто-напросто "худший президент из всех, кого когда-либо имела Америка". И все же он отваживается выдавать себя за великого выразителя Великого общества. Как можно ожидать от большинства американцев, чтобы они были чем-то другим, а не существами, не имеющими ничего общего с мыслящими людьми, если их не только бомбардируют вздором по радио и телевидению, но если и от своего "вождя" они слышат еще больший абсурд. Я много раз видел его по телевидению и знаю, как гладко он говорит, как он может сыпать неискренними обещаниями, как его "заносит" в результате собственного красноречия. Однако дела говорят громче, чем слова, и тысячи американцев начинают игнорировать слова Джонсона.
Когда я смотрел на дворцы культуры и парки, когда я видел счастливых людей Советского Союза, я думал о тех 20 процентах американцев, которые, по словам покойного президента Кеннеди, каждый вечер отправляются спать голодными, и о тех 30 процентах, у которых не хватает средств для удовлетворения самых насущных нужд. Я думал о сотнях тысяч людей, переходящих с одной нищенски оплачиваемой работы на другую. Я бывал в СССР раньше и понимаю то чувство гордости, с которым люди говорят о своих достижениях.
Затем я оглянулся на свое собственное положение в Америке и понял, что хотя я, как учитель, жил относительно неплохо, все промышленные предприятия и красивые дома принадлежат там избранным представителям "элиты". Я задумался над тем, как живут у нас цветные, над тем, как они сидят на порогах своих жилищ в состоянии, близком к прострации, проводя из-за вынужденной безработицы в безделье день за днем. Я видел, как полицейские и политиканы получали взятки от богатых землевладельцев за то, что "смотрели сквозь пальцы" на нарушение законов о жилищном строительстве и на многие другие преступления. В школе я видел, как цветные ребятишки, от рождения лишенные человеческих прав, с замкнутым, пустым взглядом ожидали, что их призовут в армию и отправят в качестве наемников в какую-нибудь далекую страну. А потом я вновь обратил свои взгляды к Советскому Союзу, о котором я так много читал и думал. Здесь я увидел сияющие лица здоровых юношей и девушек, жаждущих учиться, жаждущих быть полезными своей стране. Я подумал: как я хотел бы, чтобы все дети жили такой же жизнью, а не были простым пушечным мясом для всепожирающего военно-промышленного комплекса!
Так я пришел к решению покинуть страну, где родился, прекрасные берега озера Мичиган и проделать путь в тысячи миль; так я пришел к решению обратиться к советским властям с просьбой предоставить мне убежище с тем, чтобы здесь, в Советском Союзе, я мог бы надеяться заглушить голоса расистов и стремящихся к войне "ястребов" более звучным голосом разума. Я просил предоставить мне возможность воспользоваться советской печатью и другими средствами, для того чтобы мой голос мог заглушить вздор, изрекаемый теми, кто ратует за войну. Такая возможность была мне предоставлена. Получилось так, что я обрел более счастливую страну: протяженностью в 6.000 миль и шириной в 3.000, страну, которую,—увы, в отличие от Америки,—я могу сейчас с гордостью назвать своей.
Гарольд М. Кох.
17.9.66".
