"Заводится сердце, сердце волнуется..."

"...Почтовый пакуется груз. 

Мой адрес не дом и не улица -
Мой адрес - Советский Союз".

30 лет назад Министерство культуры СССР не давало бездумно разбазаривать книги классиков:

"Слово читателя

В ноябре прошлого года я решил отправить своему другу-американцу, изучающему русский язык, посылку с советскими книгами, журналами, газетами. Однако на почте у меня приняли к отправке только периодику, сообщив при этом, что на пересылку художественной литературы требуется разрешение Министерства культуры СССР. Мне ничего не оставалось, как сесть и написать в адрес этой организации заявление с указанием паспортных данных (как будто это может повлиять на определение ценности книги!) и подробное описание каждой книги. У меня было всего три книги наших классиков: А. Блок, Л. Толстой, А. Пушкин. Каково же было мое удивление, когда, получив разрешение на пересылку книг, я узнал, что государственная пошлина составляет... 362 рубля 80 копеек! Признаться, я бы не поверил, если бы мне кто-нибудь рассказал о том, что за пересылку издающихся и переиздающихся у нас в стране книг нужно заплатить такую громадную сумму.

В связи с этим мне хотелось бы спросить: как долго будет сохраняться такое ненормальное положение?

Л. Морозов, студент

Ульяновск".

("Огонек", 1989, № 9 (25 февраля - 4 марта), с. 6).

"Светлее солнца светлый ум его..."

"...Он нам пути, как солнце, освещает.

Он нам сердца, как солнцем, согревает

Огромным жаром сердца своего".

70 лет назад у советских людей появилось больше возможностей купить книгу "Сын полка":

"Валентин Катаев

Сила нашего государства

Недавно в одной французской газете была напечатана диаграмма. Которую можно назвать "биографией" франка. Художник графически представил в ней падение покупательной способности французской валюты. В начале диаграммы, относящемся к очень далеким временам, против изображения монеты достоинством в один франк был изображен солидный кусок бифштекса. В конце ее, датированном 1948 годом, - кусочек мяса размером с ноготь. Остроумный автор пририсовал к нему лупу: только с ее помощью и можно рассмотреть эту крупицу пищи…

Не надо было напрягать воображение, чтобы продолжить эту диаграмму далее, за пределы прошлого и даже нынешнего года. Легко представить, как будет падать, съеживаться, терять последнюю покупательную способность французский франк, попавший в хищные лапы доллара. В то время, о каком рассказывал газетный рисунок, во Франции одинокому человеку нужно было пятьсот франков в день, чтобы как-нибудь просуществовать. Я не знаю, сколько их нужно сейчас, и сколько нужно будет через полгода или год. Будет это шестьсот, восемьсот или тысяча франков? Но я знаю, что миллионы французов не получают даже этих пятисот франков.

Я подумал о миллионах изможденных от голода людей, о жилищах, в которых холод и сырость день за днем подтачивают силы живущих, о домах, в которых люди не слышат детского смеха, - дети здесь давно разучились смеяться.

И тогда звериный лик капитализма выглянул из-за газетного рисунка, а круглая монета достоинством в один франк представилась мне символом голода, нищеты и страданий миллионов людей.

Это был франк. А доллар? Что с того, что покупательная способность доллара падает медленнее, чем франка. Но она падает, снижая и без того отчаянно низкий жизненный уровень трудящихся. И где взять этот доллар тому, кто лишился работы и не имеет надежды получить ее вновь: ведь в США с каждым днем увеличивается многомиллионная армия безработных. Нет, доллар не менее, чем франк, символизирует болезни, голод и отчаяние народа.

И вот я читаю перечень товаров, включенный в Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) о новом снижении с 1 марта 1949 года государственных розничных цен. Этот обширный список говорит о том, что все мы с первого марта стали жить лучше, чем накануне.

Нет во всей огромной нашей стране ни одной семьи, которая не оценила бы сталинской заботы советской Родины о каждом своем сыне, выраженной в Постановлении о снижении цен.

И это естественно в стране, которая каждым сыном своим любима, как мать, и к каждому из них относится по-матерински.

… Дело не только в том, что каждый отныне сможет потреблять больше масла или булок, или мяса, или рыбы. И даже не в том, что при новых, более низких ценах на предметы массового потребления, у советских людей будет больше возможностей купить много новых книг или чаще посещать театр. Все это, конечно, важно, но этим не исчерпывается значение того, что провозглашено в Постановлении партии и правительства. Не менее важна и судьба советского рубля – этой единственной в мире валюты, которая никогда не падает и все время повышается в цене. Вспомним, чего только не делали с франком, чтобы удержать его от падения в бездну. Для этого "блокировали" и цены и заработную плату, увеличивали налоги и, наконец, пошли на поклон к доллару. И каждый раз за каждым этим действием один результат следовал неизменно: новые тяготы для трудящихся, новые страдания для французского народа, новое обнищание страны, новые миллиарды на банковских счетах капиталистов. И разве не точно то же происходит с долларом или фунтом стерлингов?

Но не то происходит с нашим советским рублем. Пусть же попробуют потягаться с ним, этим крепнущим молодцом, все старые традиционные валюты капиталистических стран, все эти "платежные единицы" мировой биржи, с каждым днем теряющие свой фальшивый блеск. Напрасно стали бы мы искать в этих валютах их давно уже облезший золотой паритет. Не золотом, а горем и нищетой народов "обеспечены" эти деньги. Этот лежавший на них тяжелый груз и тянет их вниз, он-то и лишает их силы.

А наш советский рубль растет и крепнет во славу могучей социалистической державы".

 ("Литературная газета", 1949, № 18 (2, март), с. 2).

"Голоса, голоса, голоса, голоса..."

"...Надо лбом его дыбом встают волоса..."

60 лет назад в СССР негасимо было народное воодушевление:

"Под знаком великого единства партии, правительства и народа, с небывалым патриотическим подъемом, вызванным историческими решениями XXI съезда КПСС, прошли в воскресенье, 1 марта, выборы в Верховные и местные Советы Российской Федерации, Украинской, Белорусской, Узбекской, Казахской, Молдавской, Латвийской, Таджикской и Туркменской республик. Выборы повсеместно проходили, как светлый всенародный праздник, они вылились в яркую демонстрацию непреклонной решимости советских людей успешно выполнить величественную программу развернутого строительства коммунизма в нашей стране.

Голосуют москвичи

В этот день шоссе Энтузиастов, как никогда, оправдывало свое название. Людное, разноголосое, праздничное, оно, казалось, до краев было заполнено тем самым негасимым народным воодушевлением, в честь которого и получило свое название. Шоссе Энтузиастов – сердцевина Калининского избирательного округа, где баллотировался в Верховный Совет РСФСР Никита Сергеевич Хрущев.

По традиции многие пункты голосования разместились в школах. Я приехал в 439-ю школу. По широким коридорам чинно ходят избиратели, а в классах за партами беседуют производственники завода "Фрезер". Собираюсь, по старой репортерской привычке, заполнить блокнот торопливыми записями и мчаться дальше. Но после первых бесед с теми, кто пришел сегодня сюда, я, забыв о времени, прочно обосновываюсь в школе.

Видимо, так уж заведено у нас, что в день выборов люди становятся ближе друг другу, словоохотливее. Начинаешь особенно ясно ощущать и оценивать все, что дала нам наша родная Советская власть.

Света Давиденко – высокая кареглазая девушка в васильковом платочке – голосует сегодня в первый раз. Ей особенно приятно голосовать именно здесь, в школе, которую окончила. Она пришла вместе с подружками, все они – участники соревнования за звание бригады коммунистического труда. Света рассказывает, что изготовляет сверла для часовой промышленности, работать приходится с микроскопом.

- В белых халатах?

- Нет, халаты у нас синие, - говорит девушка и с улыбкой добавляет: - Но очень чистые.

Все ее подруги учатся в институтах, техникумах, вечерних школах. А если измерить их планы на будущее замечательным аршином семилетки, получится поразительная вещь: все члены бригады к концу семилетия станут инженерами!

С таким же настроением голосует впервые и Виктор Афроськин, пришедший после десятилетки на родной "Фрезер", и Виталий Варганов, направленный коллективом школы в театральное училище имени Щепкина, и многие другие юноши и девушки.

Среди избирателей не только молодежь, но и те, кто своими руками строил, укреплял и пестовал власть Советов. Избиратели выглядят по-разному: одни празднично нарядные, отдохнувшие, неторопливые, другие – в спецовках, в халатах, забрызганных машинным маслом; они пришли сюда прямо с ночной смены.

Пелагея Петровна Максименко пришла в железнодорожной шинели с флажками за поясом. Она спешит: ее подменили на дежурстве. Ей хотелось ранним приходом на избирательный участок подчеркнуть свое уважение к той власти, за которую она голосует. Железнодорожница награждена двумя медалями "За трудовую доблесть". Эта честная труженица, одна вырастившая сына и дочь, работающих теперь на "Фрезере", особенно обрадована – накануне она получила новую комнату.

Как ни торопилась Пелагея Петровна, чтобы первой подойти к избирательной урне, все же фрезеровщица Ольга Александровна Данченко опередила ее. Первой опуская бюллетень, она сказала:

- Сегодня у меня двойной праздник: день выборов и новоселье. Наша семья получила две комнаты в новом доме.

Новоселье! Какое это замечательное слово. И я думаю о том огромном количестве жилья, что за семилетку будет построено, - около 15 миллионов квартир!

- С радостью отдаю свой голос за Никиту Сергеевича Хрущева – верного и стойкого ленинца, - говорит, опуская бюллетень, хромировщик завода "Фрезер" Алексей Тимофеевич Сиземов.

С уваженим называют избиратели передовых людей "Фрезера", выдвинутых кандидатами в депутаты местных Советов, в частности новатора и активную общественницу фрезеровщицу Веру Арсентьевну Петрову, вторично баллотирующуюся в депутаты Московского Совета. Высокого доверия удостоились также бригадир ОТК А. Т. Жигарева, слесарь-механик П. Н. Мотырев. Люди не торопятся, они собираются небольшими группами у окон или садятся за парты в свободном классе, говорят о своей жизни, о светлом будущем, о семилетке.

Клуб завода "Каучук". Фрунзенский избирательный округ. Здесь голосуют за Екатерину Алексеевну Фурцеву, за директора школы Г. И. Чудина, токарей А. Н. Баранова и В. Г. Ерохина, за работницу комбината "Красная роза" Т. С. Есиневскую.

И здесь, отдав свой голос за власть Советов, люди говорят о нашей жизни, о своих планах.

Постановление об общественном питании, опубликованное накануне, с особым удовлетворением встречено женщинами.

- Кончится, наконец, "война с кастрюлями", - говорит пожилая избирательница, и ее дружно поддерживают спутницы.

Сотрудница Института питания Академии медицинских наук СССР Галина Сергеевна Коробкина рассказывает о большой работе института.

- Задача наших столовых, - говорит она, - не просто накормить человека, а накормить его вкусно и рационально.

…Один за другим подходили люди к урнам и опускали в них аккуратно сложенные листки бюллетеней. Москвичи голосовали за лучших людей Родины, за власть Советов, за наше счастье, за коммунизм!

Юрий Яковлев".

("Литературная газета", 1959, № 27 (3, март), с. 1).

"Нашу Родину мы сами строим смелыми руками..."

"...Ты цвети, Отчизна наша,

С каждым днём светлей и краше".

65 лет назад в СССР невиданный размах приняло развитие литовской музыкальной культуры: 

"Два спектакля

Мариан Коваль,

заслуженный деятель искусств РСФСР

Еще до войны на литовской сцене появились образы советских людей – Государственный театр оперы и балета Литовской ССР осуществил постановки оперы Дзержинского "Тихий Дон" и балета Глиэра "Красный мак". Энтузиазм художественной интеллигенции был велик, их творческие силы окрылились. Композиторы С. Шимкус и И. Пакальнис (ныне покойные) приступили к работе над оперой "Село у поместья" и балетом "Невеста". Это интересное начинание было прервано войной.

После освобождения Литвы от гитлеровских оккупантов в 1944 году развитие музыкальной культуры приняло невиданный размах. За истекшие годы во всех областях искусства были подготовлены свои национальные творческие кадры.

К смотру достижений литовского советского искусства в Москве композиторам и театру Литвы удалось создать и подготовить самое трудное и сложное – балет и оперу на советские темы.

Балет "На берегу моря" молодого литовского композитора Ю. Юзеклюнаса (либретто В. Гривицкаса, постановка В. Гривицкаса и А. Мессерера) – знаменательное событие в советском музыкальном искусстве. Авторам удалось средствами хореографии рассказать о новой жизни тружеников моря, показать силу духа советских людей. Спектакль убедительно говорит об обреченности враждебных сил, пытающихся помешать неодолимому шествию вперед нового, передового.

Танцевальные и музыкальные характеристики героев балета – колхозников-рыбаков – настолько ярки, что уже с первого акта запечатлеваются в памяти зрителей и слушателей. Прекрасны девушка Касте, с тоской и верой ожидающая возвращения из армии своего возлюбленного Марюса, ее веселая и лукавая подруга Оне, смеющаяся над своими пылкими поклонниками – боевыми парнями Витасом и Микисом. Глубоко драматична фигура молодого бригадира Иониса, безнадежно влюбленного в Касте.

Перед зрителем проходят и другие живые, правдивые образы.

Здесь и отец Марюса – хлопотливый старый Нарунас, и весельчак-счетовод Пляуга со своей ревнивой женой. Появление вернувшегося из армии Марюса, радость встречи его в родных местах с любимой Касте – эти сцены сделаны композитором и балетмейстером замечательно. Волнующая, красивая музыка раскрывает переживания героев, а их танец – это целый рассказ о пережитом, о радости долгожданной встречи.

Композитор находит нужную музыкальную характеристику и для врагов: бывшего кулака Крезаса и Густаса – бывшего эсэсовца, скрывающегося от честных советских людей. Если в характеристиках положительных героев широко использованы народные мелодии, явственно проступает светлая лирическая линия, то отрицательные персонажи обрисованы зловещими, сгущенно-психологическими тонами. Создавая образ врага, Ю. Юзелюнасу удалось избежать нарочито дисгармоничных, антимузыкальных звукосочетаний, к которым в таких случаях обращались иной раз наши композиторы. Характеристики действующих лиц Юзелюнас не отрывает от общего колорита чудесной приморской природы, радости мироощущения строителей новой жизни; все это прекрасно выражено в музыке. Яркое оркестровое вступление ко второму акту отлично передает тему созидательного труда.

Советские люди построили на морском берегу маяк. Однако враги в момент разыгравшейся бури пытаются потушить маяк, погубить рыбаков, находящихся в море. Ионис вступает в смертельную схватку с вредителями и гибнет, успев снова зажечь огни маяка и спасти жизнь товарищей. Вся эта напряженная сцена написана с большой силой: здесь и разбушевавшаяся морская стихия, и борьба человеческих страстей, и трагизм событий. Балетмейстеры также нашли убедительные средства для воплощения этой драматической сцены.

В заключение спектакля разоблаченных врагов постигает возмездие.Рыбаки торжественно празднуют открытие выстроенного ими причала, встречая прибывших из братских республик новые рыболовецкие траулеры. В музыке звучит гордость за советскую Родину, музыка славит братство наших народов. Красочные литовские танцы чередуются с танцами других советских народов.

Спектакль показал большое дарование литовских балетных артистов. Чудесна и обаятельна Г. Сабаляускайте в образе лирической героини спектакля Касте. И другие артисты и артистки создали на сцене реалистические образы, показали хорошую балетную технику. С большим подъемом ведет оркестр молодой дирижер Р. Генюшас.

                                    *    *    *

Опера "Марите" написана А. Рачюнасом, литовским композитором более старшего поколения, прошедшим сложный путь творческих исканий. На этом пути были у него и достижения, особенно в хоровой муцзыке, но были и заблуждения – увлечение декадентским искусством порою заглушало в его творчестве здоровые основы реалистической музыки. Решительно преодолевая наносные влияния, композитор создал оперу, посвященную недолгой, но прекрасной и героической жизни славной дочери литовского народа Марите Мельникайте.

Первое действие оперы – празднование свадьбы в литовской деревне, где только что начали строить новую жизнь. Собрались крестьяне, среди молодежи и Марите – инициатор всех лучших начинаний. Здесь же и секретарь уездного комитета партии Вашкис, любящий Марите. Композитор в этом акте не дал особенно ярких, запоминающихся музыкальных характеристик всем действующим лицам. Более определенную и рельефную музыкальную характеристику получила здесь лишь Марите. Однако автору удалось отразить в многочисленных хорах и танцах народный дух, колорит. Особенно это сказалось в оптимистически светлых хоровых темах.

Неожиданным взрывом бомбы обрывается народное ликование. Началась война. В широком, могучем финальном хоре выражено стремление народа к сплочению вокруг партии, уверенность советских людей в грядущей победе.

В последующих картинах показывается героическая борьба партизан, в которой вырастают отважные герои – Марите, Вашкис и другие…

…Волнующий образ Марите создала еще совсем молодая певица, студентка Вильнюсской консерватории Е. Саулевичюте, обладающая красивым голосом и незаурядным артистическим дарованием.

Отлично поют и играют в опере К. Гатаускас, Ю. Мажейка и молодые артисты М. Алешкевичюте, Е. Кудабайте, Я. Петрашкевичюте, И. Стасюнас, К. Шилгалис, А. Лиетувнинкас, Р. Сипарис, Г. Забуленас.

Спектакль хорошо поставлен Ю. Густайтисом (консультант – Е. Соковнин). Большую и сложную работу с солистами, хором и оркестром удачно выполнил молодой дирижер А. Жюрайтис.

Две постановки новых произведений советских литовских композиторов, с которыми сейчас познакомится наш зритель в связи с гастролями театра Литвы в Москве, и рядом с этим незаурядные постановки классических опер и балетов говорят о том, что литовский оперный и балетный театр находится на верном пути.

Мы от души желаем советскому литовскому искусству нового замечательного расцвета".

("Огонек", 1954, № 9 (28, февраль), с. 23-24).

"Они на расстоянии видны издалека..."

"...Как светлое сияние большого маяка. 

И даже в дни ненастные ты в сердце сохрани
Правдивые и ясные московские огни!"

65 лет назад одной думой волновали советских людей агитпункты:

"Огни агитпунктов

Мих. Матусовский

Агитпункт помещается в школе, где шумит детвора озорная,

Где звонок заливается утром, нам о юности напоминая.

Агитпункт помещается в клубе, где нанайцы в костюмах старинных

Молча слушают голос столицы, примостившись на шкурах звериных.

Агитпункт помещается в сакле, в облаках над долиною синей,

Где шагают железные мачты подвесных электрических линий.

Агитпункт разместился в каюте, где волна от зари до заката

С никогда не стихающей силой бьет в завинченный иллюминатор.

Агитпункт помещается в хате, где увидите пахнущий летом

Пыльный сноп прошлогодней пшеницы над мичуринским старым портретом.

И под трепетным бледным сияньем там, где тропы проходят оленьи,

И под добрыми звездами юга в одиноком рыбачьем селенье,

И в далекой гуцульской деревне, и на снежных равнинах России

Зажигаются ежевечерне агитпунктов огни золотые.

И одним они светятся светом и волнуют нас думой одною,

Словно множество новых созвездий появилось над нашей страною!"

("Огонек", 1954, № 9 (28, февраль), с. 6).

"Впрочем, что им, бесстыжим, жалость, совесть и страх..."

"...Пред живым чернокнижьем 

В их горячих руках?"

70 лет назад на высоком идейном уровне отзаседал Секретариат Союза советских писателей СССР совместно с комиссией по драматургии:

"В Союзе советских писателей СССР

Обсуждение пьесы В. Соловьева "Совесть"

Секретариат Союза советских писателей СССР совместно с комиссией по драматургии обсудил на расширенном заседании пьесу В. Соловьева "Совесть". Информационный доклад о пьесе сделал В. Залесский.

В пьесе "Совесть" автор грубо исказил исторические события первой пятилетки, оболгал советских людей. Все "положительные" герои пьесы – ущербные, политически незрелые люди. В. Соловьев устами одного из "положительных" персонажей пьесы Широкова проповедует такую гнилую "теорию": Если человек без изъяна, - не знаю, хороший он или плохой. Человек должен быть с изъяном, тогда ясно, на что я могу его поставить и на что не могу…

В. Соловьев вывел в пьесе целый букет врагов народа, тайных и явных вредителей, всевозможных уклонистов и оппозиционеров. Причем все они очень активны, а герои, которые должны выражать положительные качества советских людей, - вялы, бездейственны. Автор шельмует советский народ. Он заставляет различные персонажи пьесы рассуждать о совести, как об абстрактной категории. Совесть одного человека, по Соловьеву, - нечто маленькое, частное, она противопоставлена совести народа – всеобъемлющей, огромной. Разрывая советскую мораль на две морали – личную и общественную, В. Соловьев идейно оправдывает двурушничество.

С самого начала и до конца пьеса клевещет на советскую действительность.

Выступившие на обсуждении А. Суров, О. Леонидов, А. Штейн, Вс. Вишневский, Ц. Солодарь, В. Катаев, А. Софронов, К. Симонов квалифицировали пьесу В. Соловьева как лживую, антипатриотическую, объективно звучащую как антисоветский пасквиль.

Секретариат ССП счел необходимым обсудить пьесу В. Соловьева "Совесть" на собрании коллектива Московского театра драмы, принявшего ее к постановке и работавшего над ней вплоть до генеральной репетиции".

("Литературная газета", 1949, № 17 (26, февраль), с. 4).

"Мне все твоя мерещится работа..."

"...Твои благословенные труды: 

Лип, навсегда осенних, позолота
И синь сегодня созданной воды".

70 лет назад любого подозрительного Мориса советский парапраксис легко превращал в Моиса:

"Мысли художника

А. Герасимов,

президент Академии художеств СССР

Современное формалистическое изобразительное искусство во всех его антиморальных проявлениях – от кубизма до сюрреализма – это плоть от плоти самого капитализма, зеркало его реакционной идеологии, яркое свидетельство его упадка и маразма. Растленное формалистическое искусство явилось средством идеологической борьбы против прогрессивных устремлений народа, против передовой интеллигенции мира, соединяющей свое творчество с усилиями народа в его борьбе против воинствующей реакции.

Формализм в корне извратил общественное понимание задач искусства и роли художника. Творческий долг, интересы народа, высокие идеи, совершенные формы были принесены в жертву эстетствующей буржуазной моде дня. Искусство, произведение художника, стало простым товаром. На место подлинных ценителей прекрасного – широкого зрителя, пришли коммерсанты, торговцы картинами, набивающие цену на "художественную продукцию" с помощью "знатоков"- критиков и псевдо-теоретиков, с охотой истолковывающих и защищающих бессмысленное трюкачество формалистов-художников.

На место композиционной тематической картины, с общественно-историческим, бытовым сюжетом, появились "новаторские" измышления художника-индивидуалиста, "экспонаты" с кричащими названиями – "Абстракция", "Синтетический пейзаж", "Интродуцирование с четырех точек зрения". Вместо обычных материалов художника и скульптора – холста, краски, мрамора, бронзы, бумаги, применяемых для создания произведения, появились рогожа, мочалка, битое стекло, конский волос, ржавая жесть, фанера. Лозунгом формализма стало: "Рисуйте чем хотите – трубками, почтовыми марками, открытками, канделябрами, кусками клеенки, газетами. Мы никому не ставим ограничений".

Моис Надо в книге "История сюрреализма" как-то сообщил: "Пикассо также признает ценности вещи в себе. Чем, если не этим, можно объяснить его "склеенную бумагу", обрывки газет, куски веревки и даже экскременты, которые он вставлял в свои картины?" В этих случаях формалистам ничего не оставалось делать, как вешать под своими "произведениями" этикетки: "Живопись", "Скульптура", "Портрет", "Картина". Хороша живопись, хороши картины, если под ними нужно подписывать, что это именно живопись, чтобы ее не приняли за что-нибудь другое!

Таков был начальный этап формалистического, буржуазного упадочного изобразительного искусства. Каков же результат его более чем полувекового существования? Что ценного внесли в живопись, скульптуру и графику художники-формалисты Запада и Америки?

Плачевный результат!

Проповедь иррационализма с его культом мистики, алогизма, паранойи, всего подсознательного, вплоть до сумасшествия, как "высшей формы" художественного творчества, довели современное буржуазное изобразительное искусство до полной бессмыслицы, до крайней точки падения, за гранью которой

мрак, тлен и полное разложение.

Вот красноречивое свидетельство. Профессор школы Лувра Жермен Базен недавно опубликовал книгу "Сумерки образов", в которой признает упадок современной художественной культуры. Предаваясь грустным размышлениям, автор видит спасение только в бредовом иррационализме, завершающемся "черчиллизмом" с его атомной бомбой. По мысли Базена, не только художники и идеологи буржуазного искусства, но и сами предметы реального мира психически ненормальны. "Каждый предмет, - пишет он, - утомленный своей индивидуальной формой, пылко отдается параноическому опьянению: испробовать в одно мгновение тысячи возможностей, которые содержатся в нем".

Массовый психоз человечества и всего окружающего – таков конечный вывод Базена.

Мне приходилось бывать во многих капиталистических странах. Рассматривая продукцию формалистов, часто затрудняешься определить, что именно тут создано художником с больной психикой и что подделывающимся под художника дельцом с целью наживы и где тут творчество так называемых "новаторов" формы.

Приведу пример. Сальвадор Дали написал картину "Постоянство памяти". На фоне пейзажа изображены карманные часы. Они свешиваются о ветки дерева, с края ящика и огибают шею лежащей на земле, до неузнаваемости изуродованной человеческой головы с огромной ресницей. Понять эту вещь, даже по собственному признанию Дали, невозможно. Он сам удивлен и испуган теми "образами", которые появляются на его полотнах. А вот американский искусствовед Альфред Бэр понимает и находит "объяснение" этой картине. "Мягкие часы иррациональны, невозможны, фантастичны, парадоксальны, беспокоящи: они ставят в тупик, тревожат, гипнотизируют, они бессмысленны и сумасшедши, но для сюрреалиста эти прилагательные есть высшая похвала". К этому можно добавить только то – каково искусство, такова и буржуазная критика.

В связи с критикой могу указать на следующее. Французский журнал "Этуаль" обратился к художнику Франсису Журдэну с вопросом: "Думаете ли вы, что общественные задачи, актуальные события могут влиять на изобразительное искусство? Верите ли вы в то, что война, оккупация, подвиги подпольной борьбы могут способствовать появлению у наших художников и скульпторов новых сюжетов и может ли действительность, как рассказ или аллегория, стать определяющим элементом их произведений?" Журдэн категорически заявил: "Со своей стороны, я не верю в то, что сюжет, каким бы он ни был, может быть определяющим элементом живописи. Существует только один сюжет картины: автор".

Из этого можно сделать вывод, что буржуазного художника интересует только собственная его персона. На кого же тогда "работают" эти художники? Любопытен ответ художника Жоржа Брака на анкету журнала "Ар де Франс":

"Я не могу ответить на ваш вопрос: для кого вы работаете? Я об этом не думаю никогда".

В этих кратких словах все идейное и творческое кредо буржуазных художников.

Французскую печать и художественную критику в их суждениях о судьбах буржуазного искусства и роли буржуазного художника красочно дополняют английские и американские критики. Так, английский реакционный писатель-разведчик Сомерсет Могэм в книге "Подводя итоги" заявляет:

"Только художник и, быть может, преступник, могут поступать, как им вздумается".

Американские критики уверяют: "Америка больше не нуждается в том, чтобы жить искусством Европы. Она создает новые художественные ценности, равные произведениям итальянского ренессанса". Трудно сказать, чего больше в этом заявлении – наглой глупости или рекламного цинизма.

Но к какому же "ренессансу" пришли американские буржуазные художники? По признанию журнала "Арт ньюз", художника-сюрреалиста Сиднея Гросса больше всего интересует "гниение и разложение предметов". Этот Гросс "с любовью изображает гниющие балки и перегной, претворяя их в символы общего значения". Какой уж этот "ренессанс", если от него даже из-за океана несет гнилью и разложением!..

… Для всех честных тружеников мира большой и поучительный опыт советских художников в их борьбе за искусство социалистического реализма явится той путеводной звездой, которая выведет их на широкую дорогу беззаветного служения своим творчеством всему прогрессивному человечеству.

Советское изобразительное искусство прошло путь ожесточенной борьбы с влияниями буржуазного формалистического искусства. Эта борьба была направлена против всех, кто в рабьем низкопоклонстве перед Западом оплевывал все русское, в том числе и искусство, созданное великими русскими художниками Репиным и Суриковым, А. Ивановым и Фелотовым, Крамским и Петровым, без зазрения совести тащили в русское искусство всю гниль и разложение буржуазной упадочной западной культуры.

То же самое делали безродные космополиты в искусстве Польши, Чехословакии, Болгарии, Венгрии, Румынии. Опыт советского искусства позволяет искусству этих стран значительно быстрее освободиться от всего гнилого, буржуазного, восстановить свое классическою художественное наследство, поставить свое искусство на службу делу строительства социализма, делу народа".

("Литературная газета", 1949, № 16 (23, февраль), с. 4).

"Маленькие, нудные людишки ходят по земле моей отчизны..."

"Ходят и — уныло ищут места,

Где бы можно спрятаться от жизни".

70 лет назад советские люди отдавали все силы борьбе с извращением вопросов эстетики:

"Повысить бдительность!

На партийном собрании в Институте мировой литературы им. А. М. Горького

На-днях в Институте мировой литературы им. А. М. Горького АН СССР проходило партийное собрание, посвященное обсуждению редакционных статей газет "Правда" и "Культура и жизнь" об антипатриотической группе театральных критиков.

С докладом о безродных космополитах выступил секретарь партийной организации Института мировой литературы И. Мартынов. Докладчик осветил антинародную, враждебную советскому искусству деятельность группы юзовских, гурвичей, альтманов и других, которая являлась выражением буржуазного ура-космополитизма, барского эстетства и снобизма. Их политически враждебные вылазки были направлены к дискредитации советской литературы и театра и наносили прямой ущерб развитию советской культуры.

- Разоблачение антипатриотической группы театральных критиков, - сказал докладчик, - еще раз свидетельствует об отеческой заботе нашей партии о советском искусстве, о воспитании нашего народа в духе советского патриотизма.

Докладчик отметил, что до 1947 г. в стенах Института мировой литературы подвизался один из главарей антипатриотической группы – Юзовский. Юзовский был из института уволен, но у него нашлись защитники в лице членов партии И. Новича и Т. Мотылевой, которые ходатайствовали о восстановлении его на работе.

Докладчик подробно остановился на характеристике безродного космополита Б. Яковлева (Хольцмана), который в своих вредных статьях и докладах извращал вопросы эстетики социалистического реализма, клеветал на советскую литературу, всячески пытаясь принизить ее значение, и докатился до прямой фальсификации высказываний Ленина и Сталина.

Выступавшие в прениях тт. Еголин, Петров, Максимова, Успенский, Зозуля, Козьмин и другие единодушно одобрили редакционные статьи газет "Правда" и "Культура и жизнь" и подчеркнули, что задачей партийной организации является разоблачить до конца все и всяческие проявления буржуазного космополитизма в литературоведении и критике.

Выступавшие подвергли критике коммунистов И. Новича, В. Кирпотина, Т. Мотылеву, которые примиренчески относились к "деятельности" космополитов, а иногда выступали с прямой защитой безродных космополитов Юзовского и Б. Яковлева (Хольцмана).

Общее негодование партийного собрания вызвали лицемерные и наглые выступления Б. Яковлева (Хольцмана), пытавшегося отделить себя от антипатриотической деятельности безродных космополитов путем клеветнических ссылок на статьи советских критиков.

Партийное собрание приняло резолюцию, полностью одобряющую редакционные статьи газет "Правда" и "Культура и жизнь" об антипатриотической группе театральных критиков.

Партийное собрание исключило безродного космополита Б. Хольцмана из рядов ВКП(б).

Партийное собрание указало т. В. Кирпотину, руководившему работой Б. Хольцмана на то, что он безответственно подошел к своим обязанностям руководителя, по сути дела, прикрыв деятельность Хольцмана своим именем.

Партийное собрание поручило партбюро рассмотреть вопрос о примиренческом отношении коммунистов Новича, Кирпотина, Мотылевой, Бялика к антипатриотической деятельности в институте безродных космополитов Юзовского и Хольцмана. Партийное собрание обязало коммунистов института всемерно усилить партийную бдительность и до конца разгромить всяческие проявления буржуазного космополитизма.

Собрание призвало коллектив института ликвидировать вредные последствия антипатриотической деятельности критиков космополитов путем издания высокоидейных и патриотических трудов, посвященных драматургии А. М. Горького, истории советской литературы и анализу творчества ведущих советских писателей".

("Литературная газета", 1949, № 16 (23, февраль), с. 2).

"Не шуми, широко поле, спелою пшеницею..."

"...Мы читаем всем колхозом

Повесть Солженицына".

45 лет назад миллионам честных советских людей были дороги революция, социализм и подвиги героев:

"Отщепенцу – презрение народа!

Скатертью дорожка!

Солженицын дождался того, что заслужил: он выдворен за пределы Советского Союза, лишен гражданства советского.

Вот уже несколько лет Солженицын, живя в Москве, вел себя как внутренний эмигрант, сотрудничая в буржуазной реакционной прессе, поставляя своим заграничным боссам "произведения пера", дышащие ненавистью ко всему советскому. Он не стеснялся грязно клеветать на все, что дорого сердцам миллионов честных людей: на революцию, на социализм, на подвиги героев, посвященные свободе и демократии. Он не стыдился выступать в роли заядлого мракобеса, холуйски прославляющего военную машину кайзеровской армии или предательски оправдывающего изменников Родины – власовцев. Все русское, советское, все честное, героическое стало ему ненавистно, и он яростно клеветал на наши духовные святыни, радуя своих заграничных заказчиков и покровителей.

В последние годы само имя Солженицына вызывает негодование миллионов советских людей, миллионов зарубежных друзей нашей страны. Оно – синоним предательства, измены. "Вон из нашего советского дома!.. Прочь из Советского Союза!.." – слышатся миллионы гневных голосов.

Злоба иссушает мозг, опустошает сердце. Сегодня Солженицын – мертвая душа. И место его – среди тех смердящих полутрупов, которые подвизаются в органах черносотенной пропаганды на Западе, ведущих свою родословную от газеты, просто и точно прозванной Щедриным "Помои". В таких помойных изданиях, как "Грани" или "Новый журнал", на таких помойных радиостанциях, как "Свобода" или "Свободная Европа", - там подлинное место Солженицыну.

И пусть он будет поближе к ним. Как в народе говорится: скатертью дорожка!

Александр Дымшиц,

профессор,

доктор филологических наук".

("Огонек", 1974, № 9 (23, февраль), с. 4).

"Застава славится своею дружбою..."

"...Не зря надеется на нас страна! 

В боях испытано у нас оружие,
А дружба кровью скреплена!"

60 лет назад легко справлялись с неожиданной нагрузкой тренированные сердца советских пограничников:

"Дозорной тропой...

Тишина и покой. Изредка послышится шуршание камешка, покатившегося под гору, да сухой шорох налетевшего ветра в безлистых кустах. Легкая туманная дымка глушит, смягчает звуки, размывает очертания предметов, так что кажется, будто видишь их сквозь запотевшее стекло...

Двое в зеленых фуражках с автоматами на груди идут, бесшумно ступая. Под ногою то ребристая твердость гранита, то увлажненная упругая земля. они шагают спокойно, размеренно. Лишь по особой их подобранности можно догадаться, с каким напряжением они вслушиваются в тишину...

Вдруг идущий впереди резко присел. На небольшом островке мягкой серой земли отпечатался след каблука... Не понадобилось долго исследовать "визитную карточку", чтобы решить: кто-то прошел здесь совсем недавно.

Быстро осмотрены прилегающие окрестности, выяснено: следы пересекают тропу под прямым углом. Теперь надо определить, в какую сторону шел неизвестный. То, что следы указывают в сторону границы, еще ничего не значит. Возможно, нарушитель прошел затылком вперед.

Но вот и этот вопрос решен: человек двигался к границе.

Спустя минуту дан сигнал на заставу. Теперь вперед!

След петляет. Он то уходит вниз, в лощину, то отклоняется в сторону, параллельно границе, взбираясь в гору. Тренированные сердца пограничников легко справляются с неожиданной нагрузкой. Но... Впереди лежит узкая, похожая на мостовую каменная дорога. Это русло пересохшей горной речки. Неизвестный ступил на камни, и теперь уже человеческому глазу след недоступен.

Вскоре подоспел проводник с собакой. А через двадцать минут неизвестный был остановлен властным окриком: "Стой!"

...На разборе операции присутствовали и двое из наряда и сам "нарушитель" – их товарищ по службе. Начальник заставы оценил действия наряда как отличные.

Это были занятия. Но у пограничников учебные операции максимально приближены к боевым. И можно не сомневаться: будь в данном случае нарушитель не "учебным", а настоящим, ему все равно не уйти бы от тех, кто обнаружил след. Недаром застава офицера В. Н. Грибанова и застава офицера И. К. Зубкова носят звания отличных.

В летопись застав записано много историй, повествующих о бесстрашии, находчивости и боевом мастерстве пограничников – рядовых, сержантов, старшин, офицеров.

...На границе многословие не уважается. И если вы попросите, скажем, сержанта Николая Каленчука рассказать о том случае, когда он задержал крупного преступника, пытавшегося уйти за кордон, он изложит все в двух словах. Рассказ его будет скуп и некрасочен.

Но если подробно расшифровать этот рассказ, мы узнаем о днях и месяцах упорной тренировки, о долгом воспитании воли и характера. И о беззаветной верности солдатской присяге.

Таких, как сержант Каленчук, не обманет враг, кто бы он ни был, в каких бы зловещих "академиях" ни готовили его к переходу на территорию СССР.

На даже если нарушителю удастся оторваться от погони, он далеко не уйдет. Человек не иголка, ему не спрятаться в щель стены, не затеряться в стогу сена. Уже в ближайшем тылу на незнакомца обязательно обратят внимание пастух или парнишка с красным галстуком на шее, рыбак, смолящий лодку, или девушка, полоскающая белье в ручье... Обратят внимание и тут же дадут знать друзьям-пограничникам. А финал возможен только один: враг будет задержан или уничтожен, если откажется сдаться.

У пограничников есть пословица: если смелость берет города, то бдительность бережет их...

Тишина и покой. Лишь изредка прошуршит камешек, покатившийся под гору, да послышится в кустах сухой шорох налетевшего ветра.

О. Шмелев".

("Огонек", 1959, № 9 (22, февраль), с. 12-13).

"На подвиги готовые, мы беззаветно сторожим..."

"...Суровые, суровые, 

Пограничные рубежи".

65 лет назад много радости сулили советским читателям книги о воинском воспитании молодежи:

"Безудержные выдумки

Марийское книжное издательство выпустило повесть В. Юксерна "Атаманыч" (1953. 220 стр.).

Автор задался целью написать повесть для юношества о наших славных пограничниках, о боях с войсками империалистической Японии на Сахалине, о мужественных и сердечных советских офицерах – воспитателях молодежи.

Герой повести – 14-летний сирота Миша Ковальчук, прозванный школьными товарищами "Атаманыч", усыновлен полком пограничников и здесь находит большую дружную семью.

Как интересно можно было бы рассказать об этом, и сколько радости могла бы эта повесть принести, - ведь у нас, к сожалению, еще очень редко выходят книги о воинском воспитании молодежи.

Но знакомство с повестью "Атаманыч" вместо ожидаемой радости приносит огорчение. Правдивый показ жизни пограничников автор заменил литературными выдумками в дурном смысле этого слова. Одну за другой преподносит В. Юксерн читателю необыкновенные истории: то японский диверсант, напялив оленью шкуру, перебегает границу, как олень, и обманывает не только Атаманыча, но и опытных офицеров-пограничников, то наши разведчики легко и просто захватывают вражеские наблюдательные вышки и дзоты, то все тот же Атаманыч, столкнувшись с огромным медведем и ранив его, притворяется мертвым, а медведь, видимо, решив поиграть со своей жертвой, "поднял Атаманыча передними лапами, подержал минуту в воздухе и бросил в снег..."

Прочитаешь такой эпизод и перестаешь верить даже тому, что не должно было бы вызывать сомнений.

Автор же, словно испытывая степень твоей доверчивости, продолжает описывать фантастический бой с самураями, где враг представлен и неумелым, и неумным, и трусливым, а 14-летний Атаманыч совершает чудеса воинской отваги.

Мальчик охотно и успешно поучает взрослых военнослужащих. Без него не обнаружили бы шпиона, не выиграли бы боя, он отчитывает бойца Кулагина, обвиняя его в трусости, и не однажды подсказывает правильные решения сержанту Кандалину.

Все это настолько несерьезно, что вызывает лишь досаду и недоумение.

В.Юксерн грешит и против точности в изображении военной жизни. Он говорит о помощнике (?) адъютанта командира полка, о курсантах (?)  суворовского училища пишет: "Бойцы снова ползут и, насколько это возможно лежа, спешат" (?!).

Вообще язык повести местами очень плохой.

"Ночь... машет своим черным кафтаном". "Огненный сегмент солнца" выплывает из-за горизонта. Говорится о мрачных страницах истории, "темной тучей висевшей над головами порабощенных людей", и, наконец, о том, что "бойцы без всякой команды подтянулись и, соблюдая тишину, полушепотом провозгласили "ура!".

Можно было бы сказать и об отдельных удачных местах повести, и о живых черточках характеров, но в этой книге для юношества, книге о наших пограничниках так много непростительных погрешностей, идущих от нетребовательности писателя к себе, что не хочется адресовать ему какие-то добрые слова, которые он, наверно, заслужил.

Обидно, что интересный замысел осуществлен так легковесно.

Борис Изюмский".

("Литературная газета", 1954, № 21 (18, февраль), с. 3).