"Как это оставили чекиста на свете…"

"…Батько, должно быть, и сам не ответит".

60 лет назад в СССР советские ребятишки порой рылись в ямах за свалками  возле железнодорожных столовых:

"Ночная тень

История, рассказанная полковником Ю. В. Улановым

(Продолжение. Начало см. в № 5)

Встреча на перроне

Любопытна и своеобразна жизнь станционного перрона. К приходу поездов он заполняется людьми— веселыми и грустными, серьезными и озабоченными. Но едва раздается прощальный свисток, как пустеет маленькая улица. Хозяевами ее становятся редкие прохожие, носильщики с медными бляхами да дежурные в красных фуражках.

За биением этого пульса на станции Бендеры терпеливо наблюдал невысокий человек в штатском костюме. Старший лейтенант Николай Перевертаев выполнял оперативное задание.

Рано утром, получив известие о возможной выброске шпионов-парашютистов, он проехал на дрезине до станции Раздельной, чтобы предупредить об этом дорожных мастеров и путевых обходчиков.

Предыдущие сутки Перевертаев дежурил и изрядно устал, но отдохнуть было некогда. Пока он ездил,  в комнату милиции при вокзале заведующий овощной базой П. Больбат и шофер Я. Сорока принесли пистолет. Его нашли ребятишки в яме за свалкой возле железнодорожной столовой. Это особенно настораживало Перевертаева.

День клонился к вечеру. Николай подошел к киоску, попросил бутылку минеральной воды со льда. Он налил стакан, сделал всего лишь глоток, как вдруг насторожился, подобрался и скрылся в тени, махнув продавщице.

На перроне появился смуглый черноволосый человек с наволочкой в руке. Вел он себя неуверенно, двигался торопливо. Вдруг он остановился перед рекламой ресторана, на которой был изображен румяный повар с дымящимся блюдом, сглотнул слюну и, видимо, раздумывал: войти в ресторан или не стоит.

Перевертаев внимательно наблюдал за незнакомцем: желтые ботинки не нашего фасона, кепка с кнопкой на козырьке, какие еще в двадцатых годах вышли из моды, наволочка в руках — все это вызывало подозрение.

Старший лейтенант подошел к неизвестному и попросил документы. Тот снял кепочку, вытер пот с узкого скошенного назад лба и полез в карман пиджака.

Он охотно показал паспорт на имя Умяра Даникаевича Юсипова, военный билет и справку о том, что он рабочий московской кондитерской фабрики "Ударница"  и находится в отпуске.

Все это очень напоминало документы, предъявленные при проверке Федоровым. Перевертаев вернул их Юсипову, подождал немного, зашел сзади и тихо, но решительно сказал:

— А теперь идите прямо, не оглядывайтесь и не вздумайте шевельнуть рукой.

Вокзал в Бендерах был тогда временный, и Николаю пришлось вести задержанного несколько сот метров вдоль глухого каменного забора. Люди, оказавшиеся случайно в этот момент на перроне, даже не обратили внимание на то, что произошло. А Николай Перевертаев шел и мечтал встретить хотя бы одного знакомого, чтобы подозвать на помощь.

Пройдя некоторое расстояние. Юсипов рванулся вперед, но перед ним сразу выросла фигура рослого сержанта милиции...

В комнате милиции Юсипов быстро понял, что ему вряд ли стоит придерживаться легенды, которую разработали для него за рубежом. В буханке хлеба, которую он нес в наволочке, были запечены 7.600 рублей, компас и флакон с жидкостью для смазывания подошв, если начнется преследование со служебными собаками. В брюках был подвешен пистолет. Налицо, таким образом, были почти все шпионские атрибуты.

Запираться не имело смысла, и задержанный признался, что он Абдулла Измаилович Османов — агент американской разведки. Не прошли и сутки, как его сбросили с самолета.

Понятно, что работников государственной безопасности интересовали многие детали, которые могли бы навести на след других шпионов. В Бендеры из Кишинева уже мчалась машина.

Османов сидел в углу комнаты, опустив голову. Время от времени он произносил: "Зачем я согласился? Зачем согласился?".

Увидев трех людей, входящих в комнату, он с криком бросился в сторону и ухватится зубами за угол воротника.

—Я прыгнул к нему, вырвал из зубов рубашку, разжал ему челюсти,— вспоминает Николай Перевертаев.— Воротничок мгновенно почернел. Вместе с врачом, который, к счастью, оказался в соседней комнате, мы полчаса отпаивали Османова молоком и промывали ему желудок марганцовкой. Хорошо, что все обошлось. Ведь я сразу же внимательно осмотрел воротник, но мягкую, как ткань, ампулу почти невозможно было обнаружить...

Вечер наступил быстро, как это всегда бывает на юге. Мгновенные сумерки и чернильная мгла уже накрыли город мягким темным пологом, приглушили звуки и принесли с собой желанную прохладу. Погода была превосходной, но многие свидания были отменены в тот вечер. Поиск продолжался.

Османов к этому времени подробно рассказывал о себе и о своих хозяевах.

По заданию американской разведки Османов должен был вначале ехать в Харьков, затем перебраться на Урал. Собрать там данные о воинских частях, аэродромах, заводах оборонной промышленности. Было и специальное задание, считавшееся особенно важным. Османову поручалось пробраться в одни из населенных пунктов, где, по мнению его хозяев, находилось атомное предприятие. Шпиону предлагалось тщательно изучить этот объект, собрать вокруг него образцы растительности и почвы, взять пробу воды. (Таким образом, по степени радиоактивности образцов американцы рассчитывали установить мощность предприятия).

После выполнения задания Османов должен был перейти советско-турецкую границу и просить турецких пограничников связать его с американским консульством.

Хозяева снабдили шпиона фальшивым советским паспортом на имя Умяра Даникаевича Юсипова, военным билетом и девятью справками о том, что он рабочий московской кондитерской фабрики "Ударница" и находится в отпуске. По срокам действия каждая справка продолжала другую, и Османов—Юсипов мог быть в "отпуске" с августа по ноябрь.

Шпион сообщил, что родился в селе Семеновка Горьковской области, как это и было указано в фальшивом паспорте. До 1949 года он работал кочегаром на кондитерской фабрике "Ударница". Имя Умяра Юсипова он выбрал не случайно. Человек с этим именем был его двоюродным братом, следовательно, существовал реально. В случае какой-либо проверки, все это могло ввести в заблуждение.

Османов был уверен, что с самолета сброшен не он один. Из Мюнхена до Афин, где самолет задержался на два дня, и дальше —к месту выброски его везли в специально оборудованной внутри самолета брезентовой кабине. (Сопровождающий его американский разведчик говорил, что это для его же безопасности. Видимо, американцы не считали нужным знакомить шпионов друг с другом).

В Афинах, проходя через самолетный салон, он видел чей-то разобранный велосипед, а за полминуты до прыжка в его кабину ворвался ветер, и он услышал команду: "Пошел!".

Османов вспомнил также, что в Афинах в одном доме с ним жили двое. Кажется, он видел их и в Кауфбейрене, где проходил подготовку.

Они все время держались вместе, но к нему и его сопровождающему не подходили ни разу.

Осмотрев велосипед, с которым был задержан Тищенко, Османов заявил, что это тот самый велосипед. который он видел в самолете.

Однако, увидев фотографию Тищенко, заявил, что с этим человеком никогда не встречался.

Оборванная нить

Николай Яворский из деревни Копанка, всего неделю назад демобилизованный из Советской Армии, собрался в Бендеры, чтобы оформить паспорт и купить себе кое-что из штатского платья.

Яворский вышел на шоссе, "проголосовал" и забрался в кузов пыльного грузовичка. На краю деревни в ту же машину сел еще один человек. Это был смуглый парень среднего роста, худощавый, в темном костюме и брюках, заправленных в хромовые сапоги.

—Значит, до Тирасполя махнем,— приветливо кивнул он Яворскому.

—Машина идет только до Бендер.

—А мне все равно,—продолжал незнакомец.—Торопиться некуда, а в Бендерах побывать тоже неплохо. Я, браток, воевал в этих краях. И Тирасполь, и Бендеры освобождал. А сейчас получил отпуск и решил погулять по военным своим дорогам. Давай знакомиться. Михаилом меня зовут.

— Сами-то откуда? — поинтересовался Яворский.

—Родился за Уралом, а теперь москвичом заделался. Закуривай, браток, чего-чего, а папирос хватает; на фабрике "Ява" работаю. Слыхал, небось?

—Конечно, слышал...

—Так вот, надумал я в теплые края податься. Фрукты у вас, можно сказать, даром, вино—тоже. Поищу в Тирасполе или в Бендерах работку подходящую. Не найду—так в Николаев поеду корабли строить.

Машина то и дело останавливалась. В кузове появлялись новые пассажиры. Но вот вдали показались белые домики Бендер. Не доезжая до города, шофер, заметив на шоссе милиционера, остановил машину, собрал скомканные пятерки и запылил дальше. Пассажиры пешком двинулись в город.

—Вот уж этого терпеть не могу, —говорил Михаил, шагая рядом с Яворским по каменистому шоссе, —последние сапоги в момент стопчешь. Пойдем-ка лучше по той вон дорожке.

Попутчики, минуя милиционера, сошли на петлявшую рядом грунтовую дорогу и вскоре были в городе.

Они пробыли вместе до полудня. Михаил казался Николаю бывалым парнем. Он много рассказывал о службе в оккупационных войсках в Германии. Дважды заходили они в закусочную, и новый знакомый угостил Яворского водкой и пивом.

—Сказать тебе правду. Николай, надоело жульничать,—говорил Михаил после  второй стопки.

—Ну, устроился на фабрику "Ява" чернорабочим. Заработок—четыре сотни. Разве проживешь? Вот и приходилось папиросы выносить. Только этим на отпуск и накопил.Думаешь, не противно? Не удастся устроиться в Николаеве, ей-богу, сюда подамся. Как найти-то тебя?

 Яворский назвал адрес, но записать его было нечем.

—Ладно, запомню! —успокоил Михаил.—Ну, браток, взглянул на Бендеры, пора в Тирасполь собираться. Где тут попутные машины останавливаются?

Вскоре Яворский посадил нового знакомого в кабину грузовика, помахал ему рукой и отправился в паспортный стол.

Вл. Багрин.

(Продолжение следует)".

("Известия", 1961, № 6 (6 января, московский вечерний выпуск), с. 4).

"Брызжет кляксы чекистская ручка, светит месяц в морозном окне…"

"…и молчит огнестрельная штучка

на оттянутом сбоку ремне".

60 лет назад в СССР несоветского человека выдавала привычка не держать сигареты в кармане брюк:

"Ночная тень

История, рассказанная полковником Ю. В. Улановым

"Пойманы с поличным" — так называется сборник фактов о шпионаже и подрывных действях США против СССР, выпущенный Советским информбюро. Каждая строка этой книги обличает врагов мира, каждая строка напоминает о бдительности.

Авантюристическая политика реакционных кругов США, возведение шпионажа в ранг государственной политики в самом обнаженном виде предстала перед человечеством. Обломки самолета "У-2" показали, что в результате провокационных действий разведки США мир может внезапно оказаться на грани катастрофы.

По сообщениям американского журнала "Ньюсуик", Соединенные Штаты "имеют на жалованье в разведке около 100.000 человек". Сто тысяч шпионов!

В той же статье сообщается, что США расходуют на разведку около 3 миллиардов долларов ежегодно.

Шесть глав книги "Пойманы с поличным" рассказывают о шпионско-подрывной деятельности разведки США против СССР и других стран.

В третьей главе "Провал — за провалом" приведены наиболее характерные случаи засылки на территорию СССР американских шпионов, завербованных из числа бывших фашистских наемников и уголовных элементов.

Редакция обратилась к работникам Комитета государственной безопасности с просьбой подробнее рассказать читателям об одном из таких фактов, как бы взглянуть сквозь страницы книги. О том, как простые советские люди помогли чекистам задержать двух агентов американской разведки, рассказывается в документальной истории "Ночная тень", которую "Известия" начинают печатать в этом номере.

Человек повернулся, во сне, перестал храпеть. Его левая рука выскользнула из-под простыни. На кисти была ясно видна татуировка—две буквы "С. Ф.". Старший лейтенант Михаил Власенко, уже несколько минут стоящий у изголовья, молча кивнул своим спутникам и тронул спящего за плечо.

— Проснитесь!

Человек встрепенулся, дико озираясь.

—Руки на одеяло!

Увидев около кровати трех людей в военной форме, он повиновался.

Так 6 сентября в 0 часов 43 минуты в городе Алма-Ате была закончена чекистская операция, носившая условное название "Днестр".

Операция "Днестр"

Началась' она 14 августа, в 23 часа 27 минут, когда в районе города Рени бывшей Измаильской области воздушный рубеж нашей страны пересек неизвестный иностранный самолет. Он шел со стороны Румынии с погашенными огнями, перелетел Дунай на режиме планирования, почти бесшумно, но его обнаружили пограничные наряды и посты противовоздушной обороны.

Прежде всего наши пограничники связались с румынскими. Ведь могло случиться, что в непогоду румынский самолет заблудился и случайно оказался над советской территорией, возможно, он неисправен.

Вскоре румынские, а затем болгарские пограничники сообщили, что в 22 часа 37 минут иностранный двухмоторный самолет, летевший со стороны Греции,  пересек болгаро-румынскую границу и удалился, держа курс на восток.

Сомнений не было. Воздушный пират вторгся в пределы нашей страны с враждебными целями. Именно таким образом нередко иностранные разведки забрасывали агентов-парашютистов.

Два дня шел мелкий моросящий дождь. В поймах Дуная и Днестра держался туман. Все это прекрасно учитывал экипаж самолета-шпиона. Он крался на низкой высоте, маскируясь облаками. Служба противовоздушной обороны  отметила, что в районе города Бендеры, где облачность была значительно выше, "Боинг-25" внезапно набрал высоту, затем вновь снизился, резко переменил курс и ушел на запад.

Работники государственной безопасности Молдавии, получив сообщение о нарушении государственной границы, сразу приняли меры, чтобы быстро задержать лазутчиков-парашютистов. Раздались телефонные звонки, на карту легли первые линии. Обозначился треугольник Рени — Бендеры — советско-румынская граница. Многим чекистам пришлось не спать в эту ночь. Они возглавили поисковые группы, в которые входили колхозники, рабочие совхозов, комсомольцы, хорошо знающие местность.

— Сами понимаете, что, кроме чекистов, многие люди были, встревожены,— неторопливо рассказывает полковник Юрий Васильевич Уланов. — В дни розыска мы обрели сотни добровольных помощников, но встретились среди них и беспечные люди. Ясно, что ни один из них не упустил бы врага, зная, что он  рядом. Речь идет о другом. Широкая душа, гостеприимство, готовность помочь даже незнакомому человеку привели к тому, что одному из вражеских лазутчиков удалось скрываться довольно долго. Может быть, именно поэтому стоит рассказать читателям некоторые подробности происшедшего.

...Первая весточка была получена от объездчика полей Богатова. Он прискакал в райисполком и разбудил дежурного. Богатов взволнованно сообщил о том, что ночью, над холмом за селом Талмазы самолет сбросил двух, а быть может, и трех парашютистов. На фоне посветлевшего после прошедшего дождя неба они скользнули темными тенями, словно летучие мыши, и исчезли во мгле.

Через несколько минут Богатов повторил свой рассказ по телефону человеку в генеральском кителе. Генерал И. Л. Мордовец разговаривал очень добродушным тоном, с мягким украинским выговором, даже шутил. Однако Богатов понял, что генерал стремится уточнить многие детали, на которые он не сразу обратил внимание.

Приблизительно через час к лейтенанту Перову — старшему одной из поисковых групп в районе села Талмазы — подъехал на велосипеде пожилой участковый милиционер.

— Как служба идет, папаша? Посторонних людей не видели случаем? — спросил лейтенант.

— Нет... Вот только у сельсовета побалакал с одним москвичом. В отпуск к нам приехал да заблудился на Днестре. Документы у него проверил, покурили и разошлись, — отвечал милиционер.

— Да, еще новость! Двое парней из колхоза имени Жданова Малакий Лука да Абабий Ульян здесь неподалеку пистолет нашли и четыре обоймы.

— Где это было?

— За углом сельсовета, в песочке закопан был.

— Когда нашли пистолет?

— Минут сорок назад.

— А этот москвич не побывал там случаем?

— Кто его знает, отходил на минуту, пока я документы проверял. Парень-то вроде правильный. Их, курортников, здесь теперь тысячи. У меня все записано. Я паспорт смотрел, даже номер записал, и отпускное удостоверение с красным штампом. Федоров он, рабочий с фабрики "Ява". Год рождения 1926-й.

—Товарищ участковый! Возвращайтесь немедленно обратно и постарайтесь найти "отпускника". Есть предположение, что нам с неба бывшие союзнички кое-кого, подбросили, а ты, дорогой, видимо, маху дал. Мы, в свою очередь, перекроем пути к железной дороге,— строго сказал Перов.

— На мякине провел, товарищ лейтенант,— сокрушался милиционер,— на самой что ни на есть мякине. До ветру попросился... А я еще извинился, что документы у него проверил. Лови теперь ночную тень...

Лейтенант позвонил в штаб и сообщил, что в районе Талмазы появился подозрительный человек и найден браунинг.

Очень скоро чекистам стало известно, что 42-е отделение Московской милиции паспорта гражданину Федорову, родившемуся в 1926 году, не выдавало. На фабрике "Ява" отпускных удостоверений не существует, не пользуются там и красной мастикой для штампов.

Приметы Федорова немедленно сообщили всем участникам поиска.

Странный велосипедист

В ту же ночь неподалеку от районного центра Каушаны был задержан велосипедист. Когда его окликнули, он попытался скрыться, но два комсомольца загородили ему дорогу.

На допросе он назвался Семеном Тищенко, краснел, заикался и не совсем уверенно повторял одну и ту же историю: ехал в Каушаны, а затем намеревался отправиться в Измаил разыскивать своих родителей. Работал он в Донбассе в разных местах. Подолгу нигде не задерживался. Документы и деньги у него украли в поезде. Велосипед и спортивную куртку нашел в придорожных кустах неподалеку от незнакомого села. Говоря откровенно, украл. Думал, что кто-то из местных жителей приехал работать в саду и оставил велосипед у дороги.

При обыске Тищенко в отвороте куртки была обнаружена мягкая и очень искусно зашитая ампула. Химическая экспертиза установила, что в ней цианистый калий — яд, убивающий человека за 3 — 5 секунд.

Велосипед также был не обычен. Специальные приспособления позволяли моментально разобрать его на две части.

Капитан Куратов терпеливо допрашивал задержанного.

— Ну , хорошо,— говорил следователь,— допустим на минуту, что вы честный человек, попавший в беду. Мы проверим это. Но я советую вам не тянуть время и говорить правду.

Утром на совещании оперативных работников государственной безопасности, участвовавших в розыске парашютистов, следователь обстоятельно докладывал:

— Ни у кого из окрестных жителей велосипеда не пропадало. Грязь на ободьях была абсолютно свежая, протекторы новые. Велосипед был "с иголочки". Он не мог сохраниться в таком состоянии со времени войны.

Проверка показала, что в магазинах Молдавии такие велосипеды не продавались, а вряд ли нужен кому-нибудь из жителей Каушанского района, где нет  многоэтажных зданий, велосипед с разъемной рамой.

—Честный советский человек не носит на себе ампулу с ядом, причем именно такую, какая встречалась в воротниках американских разведчиков. Они, между прочим, звали ее "подарком Даллеса",— продолжал следователь.

—Порой люди, прожившие долго за границей, усваивают некоторые чужеземные привычки в поведении или разговоре. Немцы, например, когда им что-нибудь не нравится, обычно говорят: "Das ist nicht gut" —это не есть хорошо. Мой подследственный несколько раз говорил именно так, пока я не указал ему на это. И еще одно обстоятельство: Тищенко держит сигареты не в кармане брюк, а в нагрудном кармане рубашки. Тоже не наша привычка.

Аргументация была довольно убедительна.

Один из участников совещания заметил:

_ — Ваши доводы вески, но что говорит сам Тищенко?

— Он категорически отрицает принадлежность к иностранной разведке, — ответил Куратов.— Когда я обратил его внимание на привычки, о которых упоминал, Тищенко неожиданно рассказал, что семь лет был в Западной Германии и репатриировался в 1950 году. Прежде ни слова не говорил об этом.

Генерал, руководивший операцией, попросил Куратова задержаться. Они долго о чем-то беседовали.

Утверждение Тищенко, что он разыскивает родственников, нуждалось в серьезных доказательствах. Предварительная проверка показала, что перед войной на одной из улиц Измаила жила семья Тищенко, приехавшая, как говорили соседи, "из-за Днестра". У них был сын. Однако по предъявленной фотографии ннкто не мог уверенно сказать, он ли это.

Кто мог поручиться, что семья Тищенко не находится где-нибудь на Западе, а агент иностранной разведки не использует версию "розыска"? Этот метод не был новым для чекистов.

Сведения, поступившие с "мест работы" Тищенко, были очень противоречивы.

Да и сам он говорил об этом путано. Был разнорабочим на шахтных отвалах, дорожным строителем, шофером.

Участковый милиционер, упустивший Федорова, также не мог определенно утверждать, с Тищенко или с кем-то другим он встретился минувшей ночью.

Вл. Багрин.

(Продолжение следует)".

("Известия", 1961, № 5 (5 января, московский вечерний выпуск), с. 6).

"Все дела и мысли, и желанья, всё биенье трепетных сердец…"

"…Жизнь до самого последнего дыханья,

Все тебе, любимый наш отец!"

75 лет назад уже полностью научилась понимать и строить свою жизнь начальник Варвара Даниловна Сыркова:

"Предвыборное собрание рабочих, инженеров, техников

и служащих Электрозавода Сталинского избирательного округа г. Москвы

Кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР выдвинут Иосиф Виссарионович Сталин

Речь начальника цеха Варвары Даниловны Сырковой

Товарищи! В нашей большой стране каждый человек делает часть великого дела, находит себе применение в гигантской стройке только потому, что у руководства стоит партия большевиков и ее вождь — Иосиф Виссарионович Сталин.

Сталин, как никто в мире, умеет обобщать революционный опыт масс, учиться у них и учить массы; вести их только вперед и только к победе.

Я вышла из нищей семьи, поступила на Ламповый завод 23 года тому назад, шла вместе с комсомолом, с партией, получила квалификацию, получила высшее образование. Я люблю советскую родину больше всего на свете.

В июле 1941 года я проводила мужа на фронт. В апреле 1943 года я проводила на фронт сына. Сама я, не жалея сил, продолжала работать на заводе. Таких, как я, — миллионы... Нас пробудила к активной политической жизни большевистская партия, социалистическая революция. Нас научил понимать, строить свою жизнь, любить советскую родину великий Сталин. Жизнь и деятельность Сталина, непрерывно связанная с жизнью и борьбой В. И. Ленина, всегда была ярким примером для нас, советских людей.

В Сталине мы видим воплощение любви к родине. Имя Сталина — символ мужества, символ славы советского народа.

"За Сталина", "За родину" —с такими лозунгами шла Красная Армия громить врага и победила. С именем Сталина стахановцы и стахановки наших предприятий в годы войны давали образцы высокой производительности труда, снабжая фронт всем необходимым, и теперь мы столь же упорно залечиваем раны, нанесенные фашистскими извергами, умножаем богатства нашей родины. С именем Сталина летают всех выше, всех быстрее прославленные герои-летчики —сталинские соколы. С именем Сталина мы идем к сияющим вершинам коммунизма. (Гром аплодисментов).

Я горячо поддерживаю предложение о выдвижении в Совет Союза кандидатуры нашего лучшего друга к учителя, прославленного полководца и великого вождя —родного Иосифа Виссарионовича Сталина.

Со словами "За Сталина", "За Сталинскую Конституцию" мы пойдем к  избирательным урнам 10 февраля.

Горячо любимому великому Сталину слава! (Бурные аплодисменты)".

("Известия", 1946, № 3 (3 января), с. 1).

"Великий рассвет коммунизма все ярче лучи свои льет..."

"…Как солнце, над милой отчизной

Прекрасное Завтра встает".

70 лет назад танком пёр в ответственные секретари Ленинградского отделения Союза писателей поэт Чивилихин:

"Анатолий Чивилихин

Век Ленина, век Сталина

У времени, у скорого

Неудержимый ход.

Нам время тем и дорого,

Что движется вперед!

Не нам глядеть с опаскою

В простор грядущих дней.

Мир видит башню Спасскую.

Верны часы на ней.

Как на часы истории,

Все пять материков

Глядят на них: ускорили

Они ведь ход веков.

Стяг, под который встали мы

Планету осенит:

Век Ленина, век Сталина

Вступает в свой зенит.

За это мы и подняли

Все, как одна семья,

Бокалы новогодние:

— За Сталина, друзья!"

("Правда", 1951, № 1 (1 января), с. 3).

"Нам звезды победные светят в просторах советской земли..."

"…Мы с именем Сталина в сердце

Полвека черту перешли".

70 лет назад советские люди были уже морально готовы к тому, что и вторая половина века станет такой же мясорубкой, как первая:

"Алексей Сурков

Новогоднее

Этот век суровый, беспокойный,

Век железных, небывалых гроз,

Сквозь страданья, бедствия и войны

Нашей правды красный флаг пронес.

Бьют куранты. Стынет белый иней.

Россыпь звезд над башнями видна.

В мире неприступною твердыней

Высится советская страна.

Пусть звериной злобой ослепленный

Старый мир грозит моей стране.

Волей к миру многомиллионной

Мы отрежем все пути войне.

Знаем мы—дотла разрушат годы

Мира обветшалого редут.

Общий труд соединит народы,

Братья братьям руки подадут.

И вторая половина века,

После испытаний и невзгод,

Солнечное счастье человека

Всем народам мира принесет.

Светят звезды древнего Кремля.

С нами Сталин — коммунизма знамя.

Тост за мир провозглашают с нами

Вес народы мира, вся земля!"

("Правда", 1951, № 1 (1 января), с. 1).

"Часы на башнях полночь бьют: вторая половина века!.."

"…На всей земле борцы встают

За мир! За счастье человека!

Все громче поступь тех борцов

Во всех углах земного шара,

И шайке подлых наглецов

И политических дельцов

Грозит заслуженная кара!"

70 лет назад советским людям постоянно хотелось восславить песней мудрого родного человека:

"Восславим песней мира торжество!

В тайге, в горах, на взморье, в снежном поле —

Повсюду виден свет Кремлевских звезд.

На всей планете люди доброй воли

Один и тот же поднимают тост:

— За мир между народами, за счастье

Простого человека. Он могуч.

Он, сын труда, один развеять властен

Гряду заокеанских черных туч.

— За то, чтобы умолкли батареи

В глухих чехлах на долгие года.

— За то, чтобы цвела земля Кореи,

Чтоб стал Вьетнам свободным навсегда!

Давайте же, друзья, бокалы сдвинем!

Куранты бьют, и входит Новый год.

Степям — леса, и жемчуг вод — пустыням,

И нивам — колос тучный он несет.

Двенадцать! Ровно середина века.

Восславим песней мира торжество

И мудрого родного человека,

Что научил бороться за него.

Он научил нас украшать Отчизну

И творческий огонь в груди зажег.

Творец великих строек коммунизма,

Он распахнул в века простор дорог.

Мы победим,—великий Сталин с нами.

Как много света! Вольно дышит грудь.

И осеняет ленинское знамя

Наш — всенародный — к коммунизму путь.

Николай Сидоренко".

("Известия", 1951, № 1 (1 января), с. 1).