"… Ты
былое горе по ветру развей.
Над тобою, поле, небо голубое —
Небо Родины моей".
70 лет назад изучала проект Программы КПСС, глубоко
вчитываюсь в каждую строку, прибывшая из Бразилии на Родину новая сибирячка И.
Оселедец:
"Я вернулась на Родину
В феврале 1961 года, после долгих лет проживания в капиталистических странах, я прибыла из Бразилии на Родину, где нашла свое настоящее место в жизни. Обосновавшись на жительство в Новосибирске, я познала большое доверие и дружбу дорогих моему сердцу людей. По отношению ко мне проявили исключительное внимание: дали благоустроенную квартиру, оказали содействие в трудоустройстве, помогли определить детей в ш колу-интернат и детский сад. Я убедилась, что Советское государство делает все возможное для облегчения труда и жизни женщины.
Здесь, в СССР, я увидела, что женщина находится в рядах активных творцов того величественного социального сооружения, имя которому Коммунизм.
Советская женщина равноправна с мужчиной и в высших государственных форумах, и в семье. Она равноправна во всем — и в делах, с которыми связаны судьбы страны, и в тех делах, которые касаются ее сердца. Это — женщина-мать, женщина-гражданин, женщина-созидатель!
Видя такое чуткое отношение ко мне и наблюдая жизнь советских девушек и женщин, жизнь, полную радости и счастья, я, к своему удивлению, слышала от одной своей новой подруги слова зависти: "Какая ты счастливая! Ты повидала мир, ты повидала западную культуру, ты жила в Южной Америке! Ты видела жизнь!».
И вот я решила рассказать о том "счастье", которое испытала, о той "жизни", которую повидала в капиталистических странах.
* * *
В трехлетнем возрасте я была вывезена родителями в полуфеодальный в то время Китай. С этого и начались мои скитания, мучения и лишения на чужбине. С самого раннего возраста я не помнила ни одного светлого дня в моей жизни. Родители работали на предприятиях японских и американских капиталистов, беззастенчиво грабивших национальные богатства Китая и угнетавших его коренное население. Влача жалкое существование, они не имели возможности дать мне надлежащего образования. После смерти отца я вынуждена была прекратить учебу, окончив 4 класса начальной ш колы, и двенадцатилетней девочкой пойти работать нянькой у придирчивых хозяек, посудницей в кафе, работницей на телеграфе. Детский труд оплачивался дешево, и мы с матерью влачили полунищенское существование.
Казалось бы, наступила долгожданная спокойная жизнь в этой стране солнца и тепла. Но спокойствие было обманчивым. Мой муж, искавший земного рая, в 1959 году умер в чужой и далекой Бразилии, оставив меня с четырьмя детьми.
Я познала превратности жизни многодетной матери в капиталистическом обществе, где действует закон сильного.
Чтобы содержать детей и жить самой, нужны были средства. Устроиться на работу я не имела возможности: во-первых, само по себе трудно это, а, во-вторых, некуда определить детей.
В поисках работы я бродила по улицам Сан-Пауло. Я видела роскошь американских предпринимателей и нищету рабочих окраин. Кому я была нужна? Кто мог оказать мне помощь? Знакомые русские граждане, проживающие в Бразилии, сочувствовали мне, но помочь чем-либо не могли, так как сами испытывали огромные материальны е затруднения.
Я решила обратиться к владыке русского православного собора в Сан-Пауло, который ответил: "Бедных больше, чем богатых, и всех согреть мы не можем". Он посоветовал молиться и мужественно переносить тяготы судьбы.
А через два дня, когда я с трудом получила страховку за мужа, ко мне не замедлил явиться секретарь этого собора с предложением взять детей на воспитание, но с условием, если я внесу вступительный взнос в размере 40000 круйзеро,* буду ежемесячно платить за каждого ребенка по 1500 круйзеро (круйзеро — денежная единица Бразилии) и отдам свою мебель и квартиру для организуемого собором детдома.
Вот так отнеслась ко мне православная церковь. Это был явный грабеж.
Униатская церковь (Уния церковная — объединение православной и католической церквей) в капиталистических странах проповедует смирение, любовь к ближнему, помощь обездоленным. По совету знакомых я обратилась к униатским священникам. Но и здесь мне не оказали помощи. Наоборот, они оскорбили мои материнские чувства, предложив отказаться от детей: отдать, подарить или продать их богатым американцам. "Не беспокойтесь,— говорили они,— ваших детей американцы возьмут — они белые".
Определить детей в детский садик или в детдом церковь отказалась, пояснив при этом, что детские дома созданы лишь для богатых.
Думать о государственной помощи не приходилось, так как в Бразилии ее вообще не существует. Там нет ни одного родильного дома, финансируемого государством. Имеется ряд частных, где женщина должна прежде внести значительную сумму денег. Медицинская же помощь в роддоме оказывается лишь во время родов, а затем мать остается без наблюдения и помощи.
Вслед за материальными затруднениями осложнились и квартирные дела. Хозяин дома, в котором я проживала, заявил, что он, уважая моего покойного супруга, решил не брать с меня квартплаты. Казалось, что нашелся один добрый капиталист. Но этот "добряк" через два месяца заявил в органы власти о принудительном выселении меня из квартиры. Мне порекомендовали обратиться в полицию с жалобой на действия хозяина. Придя в полицию, я увидела, что начальником ее является мой квартирохозяин. Таким образом, круг замкнулся и выхода из него нет.
Русские граждане, оказавшиеся за пределами Родины, лишены каких бы то ни было политических прав. Они выполняют самую тяжелую и черную работу, за которую получают мизерное жалованье; часто вынуждены идти на унижения, а порой и на сделку с собственной совестью. Вся экономическая жизнь Бразилии в руках иностранного капитала, в основном американского, который грабит богатства страны, эксплуатирует ее население.
В ужасном положении находятся негры.
Право на работу в первую очередь имеют выносливые, физически здоровые люди. Больным, физически слабым, особенно женщинам, нет места в капиталистической Бразилии, они обречены. Если у них есть какое-либо состояние, они будут ограблены врачами-частниками, действующими сообща. Заболела моя подруга Тоня. Ее муж занял большую сумму денег для лечения, пригласил врачей. Но как они лечили? Полное излечение пациента для врачей невыгодно, поэтому они несколько улучшают состояние больного, а затем вновь наступает ухудшение, требующее новых ассигнований. Подобное отношение врачей довело мужа Тони до того, что он увяз в долгах и покончил жизнь самоубийством. В такой унизительной, омерзительной обстановке я жила за границей. Проходили лучшие годы, но счастья не было. Меня никогда не покидала мысль о Родине. Все время, как и многие мои соотечественники, тосковала я по незнакомой, но горячо любимой Советской стране.
Большую помощь мне оказал комитет "За возвращение на Родину и развитие культурных связей с соотечественниками". Читая журнал "Родина" и газету "Голос Родины", я поняла, что человек без Родины — это ноль. Только на Родине, в кругу большой семьи русских граждан, можно найти полное счастье, право на труд и спокойную, полную вдохновения светлую жизнь.
И я решила выехать на Родину, соединить свою судьбу с судьбой страны моего детства. Меня не пугало, а радовало будущее. Я уже не прислушивалась и не верила лживой пропаганде реакционной печати, издаваемой на американские доллары враждебными Советскому Союзу организациями, и другим печатным изданиям, возводящим клевету на советскую действительность, восхваляющим образ жизни русских граждан за рубежом.
Издательство газеты "Наше время" возглавляют недобитые потомки русских царей и царские полковники, бежавшие от народного гнева за границу и стремящиеся в настоящее время сплотить эмиграцию для "будущей Великой России". Эти прихвостни все еще ведут грызню между собой за раздел царского трона, изыскивая и беззастенчиво публикуя портреты царских внуков и правнуков.
Самая реакционная газета — "Посев", доставляемая в Бразилию из Западной Германии. В этой газете нагло извращаются факты, искажается политика Советского правительства и Коммунистической партии Советского Союза. Она запугивает русских граждан, желающих вернуться в СССР. Не только печать проводит работу против возвращения в СССР, этим занимается и религия, и отдельные реакционно настроенные лица — прислужники империализма.
Можно ли верить этим подонкам общества? Нет, конечно! Я лично видела и испытала восхваляемую ими "прекрасную" жизнь.
Взять, например, дядю Любы Вершининой, проживающего в Бразилии. Как он живет, какой образ жизни ведет? Чтобы построить небольшую лачугу, он годами копил деньги, питался фасолью и бобами, влез в долги к итальянцу-предпринимателю. Чтобы получить в долг деньги, он продавал старику-итальянцу на ночь свою племянницу и ее подругу Котову.
Вот такова жизнь за границей.
Как я могла поверить прислужнику реакционной антисоветской организации "НТС" Соколову, который уговаривал меня остаться в Бразилии. Этого человека я знала еще по Китаю, где он, обосновавшись в БРЭМе (бюро русских эмигрантов), готовил их для вооруженной борьбы против Советского государства. После освобождения Китая он бежал в Бразилию, где опять ведет враждебную деятельность против СССР.
Запугивание русских граждан, желающих вернуться в СССР, ведется не только идеологически, но и физически. Для этого созданы различные организации и отряды, называемые "Стукало".
Много лиц приходило ко мне. Они убеждали остаться в Бразилии, запугивали, что отберут вещи и посадят в тюрьму.
Не послушалась я, оформила документы. И вот на руках у меня советский паспорт, "дубликат бесценного груза"! Этот паспорт открыл передо мной дорогу в иную жизнь. С ним я возвращалась в страну, где родилась. В феврале, после долгих лет горя и скитаний, я прибыла в СССР. По дороге в Новосибирск я не переставала любоваться в окно необозримыми просторами, лесами, городами, колхозными селами. Невольно вспомнилось стихотворение И. С. Никитина:
Уж и есть за что,
Русь могучая,
полюбить тебя,
назвать матерью,
стать за честь твою
против недруга,
за тебя в нужде
сложить голову!
* * *
Сейчас я изучаю проект Программы Коммунистической партии, глубоко вчитываюсь в каждую строку. Этот великий документ нашей эпохи пронизан заботой о счастье трудящихся, о дальнейшем повышении их материальных и духовных благ. По тому, с каким вниманием относятся ко мне, я убедилась, что забота о человеке в Советской стране — высший принцип Коммунистической партии.
И. Оселедец".
Над тобою, поле, небо голубое —
Небо Родины моей".
"Я вернулась на Родину
В феврале 1961 года, после долгих лет проживания в капиталистических странах, я прибыла из Бразилии на Родину, где нашла свое настоящее место в жизни. Обосновавшись на жительство в Новосибирске, я познала большое доверие и дружбу дорогих моему сердцу людей. По отношению ко мне проявили исключительное внимание: дали благоустроенную квартиру, оказали содействие в трудоустройстве, помогли определить детей в ш колу-интернат и детский сад. Я убедилась, что Советское государство делает все возможное для облегчения труда и жизни женщины.
Здесь, в СССР, я увидела, что женщина находится в рядах активных творцов того величественного социального сооружения, имя которому Коммунизм.
Советская женщина равноправна с мужчиной и в высших государственных форумах, и в семье. Она равноправна во всем — и в делах, с которыми связаны судьбы страны, и в тех делах, которые касаются ее сердца. Это — женщина-мать, женщина-гражданин, женщина-созидатель!
Видя такое чуткое отношение ко мне и наблюдая жизнь советских девушек и женщин, жизнь, полную радости и счастья, я, к своему удивлению, слышала от одной своей новой подруги слова зависти: "Какая ты счастливая! Ты повидала мир, ты повидала западную культуру, ты жила в Южной Америке! Ты видела жизнь!».
И вот я решила рассказать о том "счастье", которое испытала, о той "жизни", которую повидала в капиталистических странах.
* * *
В трехлетнем возрасте я была вывезена родителями в полуфеодальный в то время Китай. С этого и начались мои скитания, мучения и лишения на чужбине. С самого раннего возраста я не помнила ни одного светлого дня в моей жизни. Родители работали на предприятиях японских и американских капиталистов, беззастенчиво грабивших национальные богатства Китая и угнетавших его коренное население. Влача жалкое существование, они не имели возможности дать мне надлежащего образования. После смерти отца я вынуждена была прекратить учебу, окончив 4 класса начальной ш колы, и двенадцатилетней девочкой пойти работать нянькой у придирчивых хозяек, посудницей в кафе, работницей на телеграфе. Детский труд оплачивался дешево, и мы с матерью влачили полунищенское существование.
Казалось бы, наступила долгожданная спокойная жизнь в этой стране солнца и тепла. Но спокойствие было обманчивым. Мой муж, искавший земного рая, в 1959 году умер в чужой и далекой Бразилии, оставив меня с четырьмя детьми.
Я познала превратности жизни многодетной матери в капиталистическом обществе, где действует закон сильного.
Чтобы содержать детей и жить самой, нужны были средства. Устроиться на работу я не имела возможности: во-первых, само по себе трудно это, а, во-вторых, некуда определить детей.
В поисках работы я бродила по улицам Сан-Пауло. Я видела роскошь американских предпринимателей и нищету рабочих окраин. Кому я была нужна? Кто мог оказать мне помощь? Знакомые русские граждане, проживающие в Бразилии, сочувствовали мне, но помочь чем-либо не могли, так как сами испытывали огромные материальны е затруднения.
Я решила обратиться к владыке русского православного собора в Сан-Пауло, который ответил: "Бедных больше, чем богатых, и всех согреть мы не можем". Он посоветовал молиться и мужественно переносить тяготы судьбы.
А через два дня, когда я с трудом получила страховку за мужа, ко мне не замедлил явиться секретарь этого собора с предложением взять детей на воспитание, но с условием, если я внесу вступительный взнос в размере 40000 круйзеро,* буду ежемесячно платить за каждого ребенка по 1500 круйзеро (круйзеро — денежная единица Бразилии) и отдам свою мебель и квартиру для организуемого собором детдома.
Вот так отнеслась ко мне православная церковь. Это был явный грабеж.
Униатская церковь (Уния церковная — объединение православной и католической церквей) в капиталистических странах проповедует смирение, любовь к ближнему, помощь обездоленным. По совету знакомых я обратилась к униатским священникам. Но и здесь мне не оказали помощи. Наоборот, они оскорбили мои материнские чувства, предложив отказаться от детей: отдать, подарить или продать их богатым американцам. "Не беспокойтесь,— говорили они,— ваших детей американцы возьмут — они белые".
Определить детей в детский садик или в детдом церковь отказалась, пояснив при этом, что детские дома созданы лишь для богатых.
Думать о государственной помощи не приходилось, так как в Бразилии ее вообще не существует. Там нет ни одного родильного дома, финансируемого государством. Имеется ряд частных, где женщина должна прежде внести значительную сумму денег. Медицинская же помощь в роддоме оказывается лишь во время родов, а затем мать остается без наблюдения и помощи.
Вслед за материальными затруднениями осложнились и квартирные дела. Хозяин дома, в котором я проживала, заявил, что он, уважая моего покойного супруга, решил не брать с меня квартплаты. Казалось, что нашелся один добрый капиталист. Но этот "добряк" через два месяца заявил в органы власти о принудительном выселении меня из квартиры. Мне порекомендовали обратиться в полицию с жалобой на действия хозяина. Придя в полицию, я увидела, что начальником ее является мой квартирохозяин. Таким образом, круг замкнулся и выхода из него нет.
Русские граждане, оказавшиеся за пределами Родины, лишены каких бы то ни было политических прав. Они выполняют самую тяжелую и черную работу, за которую получают мизерное жалованье; часто вынуждены идти на унижения, а порой и на сделку с собственной совестью. Вся экономическая жизнь Бразилии в руках иностранного капитала, в основном американского, который грабит богатства страны, эксплуатирует ее население.
В ужасном положении находятся негры.
Право на работу в первую очередь имеют выносливые, физически здоровые люди. Больным, физически слабым, особенно женщинам, нет места в капиталистической Бразилии, они обречены. Если у них есть какое-либо состояние, они будут ограблены врачами-частниками, действующими сообща. Заболела моя подруга Тоня. Ее муж занял большую сумму денег для лечения, пригласил врачей. Но как они лечили? Полное излечение пациента для врачей невыгодно, поэтому они несколько улучшают состояние больного, а затем вновь наступает ухудшение, требующее новых ассигнований. Подобное отношение врачей довело мужа Тони до того, что он увяз в долгах и покончил жизнь самоубийством. В такой унизительной, омерзительной обстановке я жила за границей. Проходили лучшие годы, но счастья не было. Меня никогда не покидала мысль о Родине. Все время, как и многие мои соотечественники, тосковала я по незнакомой, но горячо любимой Советской стране.
Большую помощь мне оказал комитет "За возвращение на Родину и развитие культурных связей с соотечественниками". Читая журнал "Родина" и газету "Голос Родины", я поняла, что человек без Родины — это ноль. Только на Родине, в кругу большой семьи русских граждан, можно найти полное счастье, право на труд и спокойную, полную вдохновения светлую жизнь.
И я решила выехать на Родину, соединить свою судьбу с судьбой страны моего детства. Меня не пугало, а радовало будущее. Я уже не прислушивалась и не верила лживой пропаганде реакционной печати, издаваемой на американские доллары враждебными Советскому Союзу организациями, и другим печатным изданиям, возводящим клевету на советскую действительность, восхваляющим образ жизни русских граждан за рубежом.
Издательство газеты "Наше время" возглавляют недобитые потомки русских царей и царские полковники, бежавшие от народного гнева за границу и стремящиеся в настоящее время сплотить эмиграцию для "будущей Великой России". Эти прихвостни все еще ведут грызню между собой за раздел царского трона, изыскивая и беззастенчиво публикуя портреты царских внуков и правнуков.
Самая реакционная газета — "Посев", доставляемая в Бразилию из Западной Германии. В этой газете нагло извращаются факты, искажается политика Советского правительства и Коммунистической партии Советского Союза. Она запугивает русских граждан, желающих вернуться в СССР. Не только печать проводит работу против возвращения в СССР, этим занимается и религия, и отдельные реакционно настроенные лица — прислужники империализма.
Можно ли верить этим подонкам общества? Нет, конечно! Я лично видела и испытала восхваляемую ими "прекрасную" жизнь.
Взять, например, дядю Любы Вершининой, проживающего в Бразилии. Как он живет, какой образ жизни ведет? Чтобы построить небольшую лачугу, он годами копил деньги, питался фасолью и бобами, влез в долги к итальянцу-предпринимателю. Чтобы получить в долг деньги, он продавал старику-итальянцу на ночь свою племянницу и ее подругу Котову.
Вот такова жизнь за границей.
Как я могла поверить прислужнику реакционной антисоветской организации "НТС" Соколову, который уговаривал меня остаться в Бразилии. Этого человека я знала еще по Китаю, где он, обосновавшись в БРЭМе (бюро русских эмигрантов), готовил их для вооруженной борьбы против Советского государства. После освобождения Китая он бежал в Бразилию, где опять ведет враждебную деятельность против СССР.
Запугивание русских граждан, желающих вернуться в СССР, ведется не только идеологически, но и физически. Для этого созданы различные организации и отряды, называемые "Стукало".
Много лиц приходило ко мне. Они убеждали остаться в Бразилии, запугивали, что отберут вещи и посадят в тюрьму.
Не послушалась я, оформила документы. И вот на руках у меня советский паспорт, "дубликат бесценного груза"! Этот паспорт открыл передо мной дорогу в иную жизнь. С ним я возвращалась в страну, где родилась. В феврале, после долгих лет горя и скитаний, я прибыла в СССР. По дороге в Новосибирск я не переставала любоваться в окно необозримыми просторами, лесами, городами, колхозными селами. Невольно вспомнилось стихотворение И. С. Никитина:
Уж и есть за что,
Русь могучая,
полюбить тебя,
назвать матерью,
стать за честь твою
против недруга,
за тебя в нужде
сложить голову!
* * *
Сейчас я изучаю проект Программы Коммунистической партии, глубоко вчитываюсь в каждую строку. Этот великий документ нашей эпохи пронизан заботой о счастье трудящихся, о дальнейшем повышении их материальных и духовных благ. По тому, с каким вниманием относятся ко мне, я убедилась, что забота о человеке в Советской стране — высший принцип Коммунистической партии.
И. Оселедец".
Комментариев нет:
Отправить комментарий