"Слезами залит мир безбрежный..."

"… Вся наша жизнь — тяжелый труд.
Но день настанет неизбежный,
Неумолимо грозный суд!"

65 лет назад в СССР помогала желающим приобрести поддельные трудовые книжки некая Зарогатская Ревекка Матвеевна:
"Странное решение суда
Перед нами объемистое уголовное дело Берестнева (Гроссмана) Рудольфа Львовича, обвинявшегося по ст. 206 часть 2 и по ст. 196 часть 3 Уголовного Кодекса РСФСР.
Гроссман, двадцатидевятилетний, физически крепкий человек, имеющий семилетнее образование, предпочел жить на легкие заработки. На предприятиях не задерживался: то не нравилась работа, то не устраивал заработок. Он спекулировал дефицитными годными и негодными радиолампами, выполнял частные заказы, ремонтируя телевизоры, радиоприемники. Это давало хороший доход.
Финансовые органы обложили Гроссмана подоходным налогом. Платить его он отказался. Тогда к нему на квартиру пришли два инспектора — Лисицына и Баранова. Владелец вырвал у них платежные документы и бросил в печь, а затем бросился на женщин с топором.
Милиция предъявила Гроссману обвинение по ст. 206 часть 2 — за хулиганство.
В процессе следствия, однако, было установлено, что Гроссман, кроме того, пользовался поддельной трудовой книжкой. Помогла приобрести ее некая Зарогатская Ревекка Матвеевна, работавшая в отделе кадров облсобеса. Она же заполнила с его слов чистый бланк трудовой книжки, увеличив трудовой стаж на семь месяцев. Затем другая "специалистка" по подделке документов — Щекотова увеличила трудовой стаж Рудольфа Львовича... на 16 месяцев. Этой книжкой Гроссман пользовался четыре года, избегая неприятных для него объяснений с милицией.
Подделки установлены экспертизой, признал их и Гроссман.
Милиция предъявила ему еще одно обвинение по статье 196 часть 3: использование заведомо подложных документов.
30 декабря Гроссман был арестован. 13 марта 1961 года он предстал перед народным судом Центрального района города Новосибирска. Председательствовала судья М. П. Шолкина, защищал адвокат Пехман. Судья молодой, опыт у нее небольшой. Однако независимо от возраста, он не имеет права ошибаться. Его ошибка может принести вред обществу или искалечить жизнь человека. Не нужно иметь специального юридического образования, чтобы определить, что перед судом в данном случае предстал тунеядец, человек, не желающий вести честную трудовую жизнь, пользующийся поддельными документами, хулиган.
Можно ли исправить такого человека, не прибегая к суровым мерам наказания? Можно. Но это может сделать коллектив. Гроссман жил вне коллектива: он избегал его.
И вот финал. Суд вынес определение: "За использование подложного документа Гроссман не может нести уголовной ответственности". Почему? Документ якобы "не порождает прав для гражданина", иными словами — документ этот такой, с которым ничего серьезного сделать нельзя. Это не паспорт, не банковский чек.
Но Гроссман делал с ним многое. За трудовой книжкой он прятался от органов милиции, как за каменной стеной. "Меня, дескать, нельзя выселять, как тунеядца. Вот она, моя трудовая деятельность!".
Основываясь на подложной трудовой книжке, суд решил отмести статью 196, как не обоснованную.
Где же тут политическое чутье? Где же понимание существа дела?! Горестно то, что суд этим не ограничился. Он отверг обвинение и по статье 206, определив самое большое, что можно предъявить Гроссману, так это статью 193, часть 1. Статья 206 очень-де суровая и пригодна не для таких, как Гроссман. Ему хватит и 193, основываясь на которой можно ограничиться общественным порицанием. "...Действия носили не хулиганский и безмотивный характер, — заключает приговор, — а были направлены на определенных должностных лиц, находящихся при исполнении служебных обязанностей, и связаны были с угрозой для жизни, что прямо предусмотрено статьей 193 часть 1".
Если бы Гроссман набросился с топором и всячески оскорбил не должностных лиц, тогда было бы хулиганство. Что ж, должностных можно оскорблять, можно им угрожать?.. Но ведь это, как говорится, не умещается ни в какие рамки. При вынесении приговора суд учел "содеянное и личность подсудимого, его прежнюю судимость (кстати, он был уже сужден дважды — за спекуляцию и уклонение от уплаты алиментов), нежелание постоянно заниматься честным полезным трудом". Одним словом, суд признал, что это не полезный для общества человек. Но тут же оговорился: "учитывая его состояние здоровья и семейное положение, — наличие малолетнего ребенка...", а по сему приговорил... к трем месяцам лишения свободы, а по статье 196 часть 3 — оправдать за отсутствием состава преступления. Отбытие меры наказания считать с 30 декабря 1960 года".
Что же за состояние здоровья? Нервный. На учете в нервно-психиатрическом диспансере. А справки врачей говорят — такие нервы у многих людей...
В наличии малолетний ребенок. А в действительности ребенок воспитывается у бабушки.
Как иной раз судья может оказаться простаком, если не заглянет в существо дела как следует, если не прислушается к голосу свидетелей, а главное — к своей совести. Бабушка, мать бывшей жены Гроссмана, Чванова на суде показала:
— Ребенок, четырехлетний Женя, воспитывается у меня, так как Гроссман сам не воспитан.
В деле есть и более точные данные, показывающие лицо "любвеобильного" папаши. Гроссман издевался над матерью Жени, которая заболела и умерла. Затем он пытался отобрать ребенка у тещи только для того, чтобы передать на воспитание в детский дом. Чванова противилась, Гроссман побил ей стекла в доме.
После всех приведенных фактов более чем странным кажется решение суда. Оно не принесет пользы ни обществу, ни самому Гроссману. С делать его настоящим человеком может лишь общественно полезный труд, коллектив. А для этого на первых порах без принуждения не обойтись.
И. Тихомиров".
("Вечерний Новосибирск", 1961, № 199 (23 августа), с. 3).