"На площади Небесного спокойствия…"

"… Храня в глазах недавний отблеск боя,
Равняют строй могучие защитники
Труда, земного мира и покоя".

 

65 лет назад в СССР одним из важнейших искусств было искусство политинформации:
"Политинформация о преступных действиях агрессоров
— Мы с вами живем в такое время, — сказал недавно на политинформации старший лейтенант Кваша, — когда простые люди всего земного шара поднялись на решительную борьбу с империализмом. Многие народы уже сбросили с себя оковы капиталистического рабства и строят новую, счастливую жизнь. Это вызывает бешеную злобу колонизаторов.
Офицер рассказал воинам о чудовищных преступлениях американских агрессоров на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке. Он подчеркнул, что провокации американской военщины и продажной клики Чан Кай-ши против Китайской Народной Республики создают серьезную угрозу всеобщему миру и безопасности.
В заключение политинформации офицер призвал воинов неустанно повышать бдительность и боевую готовность.
А. Янголь".
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1958, № 221 (18 сентября), с. 2).

"Молодость, молодость, солнца попутчица…"

"… Все у тебя непременно получится,
Все обязательно сбудется, станется,
молодость, молодость, славы избранница".
 

 65 лет назад не желали тратить зря время советские колхозники:
"Еще раз о кино
В первых числах сентября в наш колхоз привезли кинопередвижку. Сегодня, когда пишем это письмо, 12 сентября, а кино мы все еще не видели. Правда, киномеханик тов. Гущин несколько раз пытался демонстрировать фильм, но что-нибудь да у него не клеится. В первый день не было звука. Назавтра не стало проекции на экран. А на третий день колхозники просто пожалели пусто тратить время.
После всех этих неудач куда-то "исчез" киномеханик. Так и ждем не дождемся кино.
Русинова, Алыкова, Коротина,
молодые члены колхоза "Совет".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1958, № 111 (17 сентября), с. 3).

"Слышен голос Отчизны родимой..."

"... От свободных просторов вдали.
Ничего нет на свете любимей
И дороже Советской земли".
 

35 лет назад у советских людей жила ещё вера в удачу, в свою счастливую звезду:
"Хмурое утро
Холодное, дождливое утро. Стандартные двухэтажные дома барачного типа. Сотни людей, заполняющих узкие коридоры. Группы около многочисленных дверей с табличками. Сосредоточенные настороженные лица. Руки, судорожно сжимающие какие-то бумаги. Тяжелый запах сырой одежды. И почти кладбищенская тишина. Если кто и перекинется словом между собой, так только шепотом. Даже у входных дверей, где собрались, укрываясь от дождя, курильщики, царит молчание...
Это пограничный транзитный лагерь Фриндланд. Здесь принимают немцев из Советского Союза и Польши, выехавших из этих стран в ФРГ в рамках воссоединения семей. Многие из присутствующих, как видно, притерпелись друг к другу. Но каждое новое лицо встречают недобрым взглядом, немым вопросом. "Кто такой? Зачем пришел?" Подозрительно оглядывали и меня, когда, найдя дверь с табличкой "Начальник лагеря" на втором этаже дома № 2, я входил в приемную.
В кабинете уже сидели, ожидая корреспондента, заместитель начальника лагеря З. Линдеман и представитель министерства по федеральным делам западногерманской земли Нижняя Саксония, отвечающий за связи с прессой, Т. Хетц. Они с готовностью рассказали, как живет и работает это не совсем обычное учреждение. Сопровождали при ознакомлении с лагерем. Терпеливо стояли поодаль, пока я разговаривал с "переселенцами немецкого происхождения", как их здесь называют, только что прибывшими из СССР. Предложили даже пообедать. Словом, корреспонденту советской газеты была создана обстановка "наибольшего благоприятствования". ...Жилой барак. Длинный коридор. Направо и налево — маленькие комнаты. В каждой— четыре двухъярусные койки и крохотный стол. Другой мебели нет.
Судя по тому, что мне рассказывают Линдеман и Хетц, тем, кто здесь живет, еще повезло. Лагерь перегружен —рассчитанный на 1.800 человек, он принимает сейчас 3.200. Поэтому сотни людей живут в спортзалах, палатках. Правда, утверждают, что длится это недолго—от восьми до четырнадцати дней, пока устанавливается "принадлежность к немецкой нации" и решается вопрос о том, куда будет направлена семья. Большинство, естественно, хочет поселиться поблизости от живущих здесь родных. Практически же большинство переселенцев ждет комнату в общежитии, которую предоставляют местные коммунальные власти. В некоторых городах, например в Билефельде, для семей из СССР и Польши жильем служат автоприцепы — домики на колесах. Летом это еще куда ни шло, но скоро настанет зима...
В коридоре общежития столкнулись с молодой супружеской парой. Парень от разговора отказался наотрез и даже отвернулся. Зато жена, Вера Артуровна, оказалась словоохотливей. Она медсестра. Тут же стоит ее отец. Бывший шофер, сейчас пенсионер. Отец Веры — человек нелегкой судьбы. Родился в Житомирской области. Родители были колхозниками. Отца его — деда Веры — в 1938 году посадили как врага народа. Ни мать Веры, ни отец его больше никогда не видели. Во время немецкой оккупации семью вывезли в Германию. После поражения Германии пообещали вернуть семью в Житомирскую область, однако вместо этого под конвоем отправили на Урал как спецпереселенцев. Сорок два года прожил на Урале отец Веры. Путь на родину, на Житомирщину, был ему почему-то заказан. Почему — он не знает.
— Мы вроде бы немцы, хотя и дети мои, и внуки не знают немецкого языка. Да и что дурного в том, что человек ищет где лучше? — оправдывает свой шаг Артур Рильке. Что ж, ему, как говорится, виднее...
В последнее время не проходит буквально и дня, чтобы в печати ФРГ не появился материал, связанный с проблемой переселенцев из Советского Союза. "Они приезжают в страну, которая для них является куда более чужой, чем самый отдаленный уголок Советского Союза,— пишет в одном из последних номеров журнал "Штерн".— У них нет никакого представления о своем будущем здесь, они не знают, найдут ли работу и квартиру".
Да, это так. И тем не менее у людей живет слепая вера в удачу, в свою счастливую звезду. Вскоре я понял, что источник этой веры—в судьбе тех переселенцев, которые приехали сюда несколько лет назад. Тогда их было немного — десятки, в крайнем случае, сотни. Многие действительно нашли работу, через определенное время получили дешевое жилье.
Теперь же обстановка резко изменилась, число прибывающих стало измеряться десятками тысяч — едут этнические немцы из Польши, ГДР, Румынии. Газета "Франкфуртер альгемайне" констатировала, что сейчас, когда число переселенцев резко подскочило, "к этому росту оказались не подготовленными ни политики, ни органы управления".
К переезду на Запад, думается, не готовы психологически и сами переселенцы. Это признают сейчас и те, кто приехал. "Золотой Запад часто превращается в кошмар",—цитирует боннская газета "Генераль-анцайгер" слова переселенцев из ГДР, семьи, приехавшей полтора года назад. Эта семья являет собой наглядный пример того, в каких тисках оказываются здесь люди, зачарованные витринами, легкостью, с какой можно взять в банке кредит или приобрести в магазине в рассрочку то, что кажется таким необходимым. Потом неизбежно наступает прозрение. Как оно наступило, например, в семье Марион и Петера Хельмке, двадцативосьмилетней мастерицы по фарфору. "Даже ее семья,—пишет "Генераль-анцайгер",—с более чем средним доходом должна крепко подумать, прежде чем истратить хотя бы марку: в месяц ей приходится выплачивать 1500 марок только в виде процентов, процентов на проценты и штрафов за отказ от взятых в кредит товаров. И ее долги, достигшие за полтора года 55 тысяч марок, не сокращаются ни на пфенниг".
Не секрет, что "коренные" западные немцы, т. е. жители ФРГ, в массе своей неодобрительно относятся к прибывающим. Они видят в них нахлебников, конкурентов, пользующихся неоправданными привилегиями. Их они считают людьми, из-за которых возрастет безработица, снизится их собственный жизненный уровень.
Правительство обнародовало сейчас пакет мер, которые должны помочь интегрироваться 200 тысячам переселенцев — такое количество, как ожидают,
прибудет в общей сложности в ФРГ в течение этого года. Речь идет об ассигнованиях на жилищное строительство, на курсы по изучению немецкого языка, профессиональную переподготовку, на выплату пенсий престарелым и пособий тем, кто так и не найдет себе работу. Но это программа на будущее. А как обстоят дела сегодня, сейчас?
Получив в нашем консульстве адреса нескольких семей переселенцев, приехавших из СССР шесть —восемь месяцев назад и теперь ходатайствующих о восстановлении в советском гражданстве и возвращении в Союз, я отправился по одному из них.
Небольшой городок в Нижней Саксонии. На окраине двухэтажные из бурого кирпича корпуса какой-то заброшенной фабрики, срочно приспособленные под жилье и превращенные в семейное общежитие с "удобствами" и кухней в конце коридора. Пустой, без зелени, неухоженный двор. Асфальт кое-где выбит, в образовавшихся ямах с песком играют ребятишки.
Не сразу нашел комнату того, кого искал —переселенца из Казахстана.  Подлинную фамилию по его настоятельной просьбе не называю. В комнату он меня не пригласил, предложил поговорить на улице.
—Зовите меня Вальтером. Кто знает, может быть придется остаться здесь, тогда житья не будет,—говорит он, смущенно объясняя свой отказ назвать фамилию.
—Когда мы оформляли выезд из Советского Союза —а нас давно звали сестра с  мужем, они живут здесь с 1937 года,— мы не думали, что придется пожалеть,—так начал он свой рассказ.—В Казахстане жили мы неплохо: я работал механиком в совхозе, жена —дома по хозяйству. Дочка кончила школу, курсы агрономов. Потом она вышла замуж, родилась внучка. Жили мы в собственном доме, излишков, правда, не было, но и ни в чей не нуждались. "Москвич" был свой. Жили, словом, как все. Что нас привело сюда? Ломаю голову, не могу понять. Ведь все бросили: дом, мебель, машину, скотину и вот приехали —ни кола ни двора. Мы с женой по возрасту пенсионеры, хотя дома я работал до последнего дня. Пенсии нам тут пока не дали, хотя обещают. Пока платят пособие по безработице. Деньги невелики, но до тех пор, пока живем в общежитии, хватает. Если же переберемся на квартиру —а от нас все время требуют, чтобы мы освободили место другим,—тогда будет, конечно, туго.
—А как дочь с зятем?
—С ними беда,—Вальтер оглянулся вокруг —не слушает ли кто.—Немецкого они совсем не знают. Ходят на курсы. Когда выучат, кто знает? Года два, наверное, потребуется, не меньше. Зять по профессии тракторист-бульдозерист. А здесь,  говорят, их хватает. Придется, может быть, переучиваться. Овладеет языком, будет искать работу. Это, конечно, если нам не разрешат вернуться в Союз. А мы бы вернулись все пятеро, хотя, честно говоря, представляю, как будет стыдно перед знакомыми и друзьями. Ведь не дети.
—Как к вам здесь относятся?
—Не знаю, как в других местах, но вокруг нас обстановка не совсем приятная. Выйдешь в город за покупками —нас уже многие знают —смотрят недобро, ворчат: "Ехали бы назад, в Россию!".
—А сестра, которая вас приглашала? Она-то вам помогает?
—Да нет, здесь, видно, так не принято. Каждый живет сам по себе. Считается, она свое дело сделала —послала вызов. Первые дни навещала, а теперь неделями не показывается. Видно, своих забот полно: дом, хозяйство.
Вальтер тяжело вздохнул:
— Старый я дурак! Себя сбил с толку, жену, детей. Теперь вот все и расхлебывают кашу, что я заварил.
Вальтер сокрушенно покачал головой, выудил из смятой пачки очередную сигарету и отвернулся в сторону, словно бы прикуривая. Потом как-то заторопился, не поднимая головы, сунул на прощание руку, буркнул: "До свидания" и быстро, не оглядываясь, зашагал назад, в сторону своего жилья.
Честно говоря, мне стало как-то не по себе. Ведь только что говорил с человеком, по собственной воле покинувшим родину...
Ю. Яхонтов.
(Соб. корр. "Правды"),
г. Бонн, сентябрь".
("Правда", 1988, № 260 (16 сентября), с. 6).

"Я люблю тебя, Россия, дорогая наша Русь..."

 "... Нерастраченная сила,
Неразгаданная грусть.
Ты размахом необъятна,
Нет ни в чём тебе конца.
Ты веками непонятна
Чужеземным мудрецам".
 

45 лет назад в СССР невнятно бормотал что-то столичный живописец Терехов:
"Литературная страница
Б. Е. Терехов в августе этого года в составе группы столичных живописцев, членов творческо-шефской комиссии Московского союза художников, побывал в колхозе имени Ленина. Замечательная природа нашего края, люди, его населяющие, оказали на него неизгладимое впечатленне. Свои чувства он выразил не только при помощи кисти на картинах, подаренных им народной галерее, но и написал несколько стихотворений, которые посвящены взволновавшим художника просторам Нечерноземья.
Одно из них предлагаем вниманию читателей.
Поля России
Совсем недавно голубые
Пленяли нас глаза льняные.
Совсем недавно до зари вставали рано косари.
Совсем недавно, с ними рядом,
Мы любовались тем парадом.
И вот в Москве, в метро в листок
Ловлю пригоршней рифмы впрок.
Невнятно что-то бормочу
И только так я жить хочу.
Совсем недавно сын России
Блаженство творчества вкусил.
Совсем недавно бездорожье
Нечерноземное месил.
Совсем недавно у погоды
Погоду ясную молил.
Совсем недавно дождь противный
Все лил и лил, все лил и лил.
Я и сейчас в Москве уютной
Про этот дождик не забыл.
Совсем недавно мы дарили
Москвы колхозу скромный дар,
Совсем недавно распалили
Искусства благодатный жар.
Совсем недавно в школьном зале
Звучала задушевно речь.
Нам много теплого сказали,
А сердцу то тепло сберечь.
Влечет славян к стогам и далям,
Влечет к Руси и будет влечь.
Осенние поля России
На вологодской стороне,
Застыв в волнах Нечерноземья,
Сияют в бронзовой броне.
Простите ж нас, поля России,
Что снова покидаем вас...
Мы в наши будни суетные
Вас будем помнить каждый час.
Спеша по шумным перекресткам
Родной хлопочущей Москвы,
Как плоть от плоти в сердце нашем,
В поступках наших — вечно Вы".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1978, № 116 (16 сентября), с. 2).

"Пустите меня на могилу Неруды..."

"... Горсть русской земли принесу. И побуду.
Прощусь, проглотивши тоску и стыдобу,
с последним поэтом убитой свободы".
 

50 лет назад советские люди клеймили позором подрывные действия чилийской реакции:
"Солидарность с чилийскими патриотами
В тяжелые для трудящихся Чили дни советские люди возвышают свой голос протеста против действий реакционных сил, свергнувших законное правительство Народного единства. Вместе со всеми демократическими силами мира рабочие, колхозники, деятели науки и культуры гневно осуждают зловещие планы репрессий против прогрессивных партий и организаций в этой стране. Они выражают уверенность, что никакой террор не способен сломить волю чилийского народа, преградить путь его экономического и социального прогресса.
Москва. "Боль и возмущение вызывают действия чилийской реакции,— сказал поэт Н. М. Грибачев.— Империалистические монополии и реакционная военщина обнажили свое истинное лицо, свою готовность не останавливаться ни перед чем, чтобы помешать движению чилийского народа к социализму. Я не ошибусь, если скажу, что все советские люди на стороне народа Чили, переживающего трагические часы своей истории. Думается, что военный мятеж не может окончательно прервать прогрессивные процессы в Чили".
Горький. С чувством тревоги встретил весть о военном перевороте в Чили многотысячный коллектив горьковских автомобилестроителей, сказал генеральный директор объединения "Автогаз", Герой Социалистического Труда И. Киселев. Наши рабочие выражают горячую солидарность с трудящимися Чили.
Ташкент. На многолюдных митингах рабочие и служащие заводов и фабрик Ташкента решительно осуждают преступления военной хунты.
— Клеймим позором подрывные действия чилийской реакции, — сказала мастер Первой обувной фабрики В. Алексеева.
В резолюции, единодушно принятой на митинге, коллектив фабрики выразил горячую братскую солидарность с народом Чили.
Фрунзе. "Рабочие нашего завода выражают гневный протест против волны террора, которая захлестнула Чили,—сказал электросварщик Фрунзенского завода сельхозмашиностроения, Герой Социалистического Труда Усенбек Макишев. — Реакционная военщина пытается повернуть вспять движение народных масс к социальному прогрессу. В это трудное для чилийского народа время мы вместе с ним".
(ТАСС)".
("Известия", 1973, № 217 (14 сентября, московский вечерний выпуск), с. 1).

"В любое время года, в грозу и темноту..."

"... Всегда мы на дежурстве,
Всегда мы на посту".
 

65 лет назад в СССР кое-где еще порой то ли учитывались, то ли не учитывались общественные интересы:
"Линию сняли, а новую не провели
Во всех организациях и в большинстве частных домов города Тотьмы горит электрический свет. Нет его, к сожалению, в здании районного отделения милиции (улица Красная). Здесь, как известно, установлено круглосуточное дежурство. И дежурный ночью вынужден находиться с керосиновой лампой.
Монтеры электростанции со спокойной душой сняли старую проводку, а новую не поставили.
Почему же такая безответственность в деле электроосвещения города? Причем здесь речь идет об общественных интересах, и их-то следовало бы учитывать.
И. Климов,
сотрудник райотделения милиции".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1958, № 110 (14 сентября), с. 3).

"Был город в тугие объятья тревожного сна погружен..."

"... Была она в бархатном платье,
Стоял перед ней микрофон".

 65 лет назад отлично выступил на пресс-конференции в Государственном комитете по культурным связям с зарубежными странами бывший 4-й помощник капитана танкера "Туапсе" Николай Васильевич Зибров, что помогло ему потом получить по приговору Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР не 15, а только 12 лет исправительно-трудовых лагерей:
"О провокационной подрывной деятельности американских радиостанций
Пресс-конференция советских и иностранных корреспондентов в Государственном комитете по культурным связям с зарубежными странами
12 сентября в Государственном комитете по культурным связям с зарубежными странами состоялась пресс-конференция советских и иностранных корреспондентов. Заведующий. отделом печати комитета К. Е. Зинченко ознакомил корреспондентов с некоторыми фактами провокационных приемов и методов подрывной антисоветской пропаганды, проводимой американскими  радиостанциями, расположенными на территории стран Североатлантического блока и некоторых других государств.
Госдепартамент США разработал целую "систему" этой пропаганды, основу которой составляют ложь и обман, распространение провокационных слухов и другие приемы.
Так, в полученной из Вашингтона американскими радиостанциями "Свободная Европа" и другими официальной инструкции, озаглавленной "Как составлять пропагандистские радиопередачи", прямо требуется: "...Используйте прием натравливания одного народа на другой, одной группы населения на другую, если возможно, большинство против меньшинства. Это очень важно... Всегда стойте на стороне тех, ...кого вы можете лучше всего использовать для осуществления вашей цели. Если вам некого поддерживать, создайте такого сами".
Особое внимание при этом уделяется подрывной работе, направленной против Советского Союза и других социалистических стран. Главным рупором агрессивных кругов в этой преступной пропаганде является "Голос Америки", имеющий большое количество радиостанции за пределами США. Особенно грязную и провокационную роль в распространении клеветы на СССР и другие
социалистические страны играют американские радиостанции "Свободная Европа" и "Освобождение", находящиеся в Мюнхене и фактически являющиеся филиалами "Голоса Америки". Кроме того, антисоветская пропаганда ведется через радиостанции во Франкфурте-на-Майне, Афинах, Сеуле, на острове Тайвань и в других местах. Пытаясь ввести в заблуждение общественное мнение, ряду радиостанций американцы присвоили громкие наименования: "Кавказ", "Новая Украина", "Наша Россия" и т. д. На оккупированном США японском острове Окинава американцами построена радиостанция, которую для маскировки они назвали "Байкалом". Эта радиостанция, прибегая к неслыханным воровским приемам, выдает себя за радиостанцию, якобы находящуюся то в Хабаровске, то во Владивостоке, и свои провокационные передачи ведет на частотах советских радиостанций.
Затем К. Е. Зинченко привел примеры того, как американские радиостанции в своих передачах пытаются дискредитировать миролюбивую внешнюю политику Советского правительства, возводят гнусную клевету на советских людей, на успехи СССР в развитии промышленности, сельского хозяйства и т. д.
Всем известно, что благодаря мужеству и героизму группы советских воинов был разминирован склад боеприпасов, оставленных в гор. Курске немецко-фашистскими войсками. Рискуя жизнью, отважные советские воины вывезли боеприпасы в безопасное место и по частям взорвали их.
Американская радиостанция "Байкал", вывернув этот факт наизнанку, в передаче от 6 марта этого года сообщила, что найденное в гор. Курске "тайное хранилище боеприпасов" принадлежало якобы не немцам, а какой-то "нелегально существующей на территории СССР боевой организации"?!
Та же радиостанция "Байкал" 3 апреля с. г. возвестила:
"К 1 мая было запланировано ввести в эксплуатацию новую линию московского метро от Ботанического сада до ВСХВ. Однако линия эта в срок сдана не будет, так как  произошел обвал на станции "Ботанический сад".
Все москвичи знают, что движение на участке метро "Ботанический сад"—ВСХВ открылось точно в намеченный срок —1 мая с. г., а сообщение об обвале является очередным вымыслом американских провокаторов.
Американская радиостанция под названием "Наша Россия" в передаче от 25 мая с. г. сообщила, что в г. Калинине в строительном институте работает некий доцент Порепов, хотя в г. Калинине нет строительного института и никакой Порепов в этом городе не проживает, и в за'ключение объявила несуществующего Порепова руководителем фантастической антипартийной группы, действующей в несуществующем институте.
В упоминавшейся ранее инструкции есть и такое указание:
"Используйте пропаганду, чтобы вызвать бессонные ночи, самоубийства, дезертирство, беспорядки, ошибки, колебания, чтобы создать заботы, возбудить подозрения, беспокойство".
Далее К. Е. Зинченко отметил, что американские разведывательные и  пропагандистские органы путем провокаций и угроз пытаются заставить часть т. н. "перемещенных лиц" принять участие в преступной деятельности против их Родины. На Родину, в СССР, возвратился ряд лиц, сказал в заключение т. Зинченко, которые работали на американских радиостанциях и могут сообщить присутствующим, как организуется подрывная радиопропаганда против Советского Союза.
Затем выступили с заявлениями Галина Олейник, Борис Виноградов, Владимир Жуков, Генрих Пелекайс, Ростислав Копейчиков и Николай Зибров.
Б. И. Виноградов рассказал, что, работая на американской радиостанции "Освобождение" сначала диктором, а затем режиссером русской редакции, он был свидетелем того, как по указке госдепартамента США фабрикуются самые грязные фальшивки о Советском Союзе.
На все руководящие должности на радиостанции "Освобождение" поставлены работники госдепартамента.
Шефом радиостанции был представитель госдепартамента США американец мистер Келли. За выпуск всей "продукции" отвечал директор американец Вильямс. Сотрудникам радиостанции известно, что Вильямс работает в разведке госдепартамента, в прошлом работал в американском посольстве в Москве. В должности так называемого шефа безопасности подвизался американец Кристенсен, который организовал слежку за сотрудниками радиостанции. Отделом русской редакции руководил англичанин Франк Виктор, ранее работавший на радиостанции Би-би-си. О нем сотрудники знали, что он работает в английской разведке.
Большая часть клеветнических материалов для передачи в эфир доставлялась радиостанции из США. Часть материалов для передачи по радио готовилась непосредственно на "Освобождении" путем грубого извращения материалов советской прессы, передачи радиостанций СССР, часть вообще выдумывалась в редакциях в отделе новостей. Широко практиковались выступления по радио подставных лиц по заранее написанным текстам от имени в действительности не существующих "перебежчиков" из Советского Союза.
Например, "Освобождением" был организован ряд радиопередач, посвященных воспоминаниям некоего, не существующего в природе "майора Матвеева", офицера Советской Армии, который якобы бежал на Запад.
Этот пасквиль на советскую действительность и Советскую Армию с подстрекательскими призывами к советским военнослужащим изменять Родине был сфабрикован сотрудниками радиостанции белоэмигрантом Роздановым и изменником Родины Оршанским.
Но заранее написанному тексту американцы заставили выступить перед микрофоном Бибикова Михаила, который выдавал себя при этом за редактора многотиражки Сталинградского тракторного завода, якобы бежавшего на Запад от "ужасов коммунистического режима".
В заключение Б. И. Виноградов сказал: "Указ об амнистии, опубликованный в сентябре 1955 года, решил все мои сомнения, и вот я у себя на Родине. Работаю в родном Ленинграде артистом в Театре им. Ленсовета. Ко мне хорошо относятся в коллективе. Недавно я получил предложение сниматься в кинофильме и на днях выезжаю на киносъемки".
В своем выступлении Г. В. Олейник отметила, что забота о куске хлеба, безработица, нищенская жизнь в американской зоне оккупации Германии, где она находилась после воины, вынудили ее пойти работать на американскую радиостанцию "Освобождение" в качестве диктора.
Работникам радиостанции было хорошо известно, что из СССР на радиостанцию не поступает никаких писем. Нимало не смущаясь этим обстоятельством, американцы сочиняли "ответы" на выдуманные ими же самими письма из Советского Союза. Эти фальшивки обычно начинались словами: "Отвечаем нашему слушателю "К" из Ленинграда», или "Дорогой "М" из Ростова-на-Дону. Ваше письмо получили". Для передач, озаглавленных "Дела одного колхоза", подбирались заметки из советской печати, в которых справедливо критиковались, например, председатель колхоза или члены правления колхоза. Получив такой материал, сочинители из "Освобождения" быстро стряпают передачу, в которой оплакивают такого председателя колхоза, сообщают, что он уже сослан в Сибирь, что в этом колхозе люди якобы умирают с голоду, что колхозники не выходят на работу и т. д.
Немалой заботой американцев, отвечающих за подготовку радиопередач на "Освобождении", являются поиски лиц, которые бы согласились выступить по радио под видом советских военнослужащих, якобы бежавших на Запад. Особенно набили на этом руку американцы Рональдс, Кричло и некоторые другие.
Я, говорит Г. В. Олейник, лично видела, как один и тот же человек читал подготовленный текст и выступал по радио в одном случае как бежавший из СССР капитан Зайцев, в другом —как подполковник Волков и в третьем —как рядовой Лебедев, якобы покинувшие пределы Советского Союза.
Р. В. Копейчиков рассказал, что, проживая в Западной Германии и перебиваясь случайными заработками чернорабочего на медицинском складе ЮНРРА, хотя и являлся квалифицированным радиомехаником, он остался с семьей в 4 человека безработным. Так продолжалось в течение двух с половиной лет.
Как раз в это время ему была предложена работа на "Освобождении". Он был принят американцем Вильямсом, который предложил ему "подработать", выступив перед микрофоном в роли советского солдата, ушедшего на так называемый "свободный Запад".
От сотрудников радиостанции Александра Кравченко и Олимпиады Косаревой Копейчиков узнал, что они тоже выступали в таких ролях. Первый выступил под видом немца, якобы бежавшего из бывшей республики немцев Поволжья в Западную Германию. Вторая выступила в роли жены советского офицера,  который в дни берлинской провокации, 17 июля 1953 года, будто бы был арестован советскими властями, а она сумела в последний момент избежать ареста и, потеряв ребенка, уйти на "свободный Запад". По словам Косаревой, она всхлипывала и рыдала перед микрофоном и с успехом разыграла роль несчастной женщины, что особенно понравилось американским организаторам этой провокации.
Сотрудников радиостанции, выражавших недовольство такой фальсификацией, американцы удаляли с "Освобождения".
В начале 1956 года, порвав со всеми страхами и сомнениями, которые так усиленно внушали мне американцы, говорит т. Копейчиков, я вернулся, наконец, на Родину и вместе с семьей живу в Грозном, работаю на старом месте по специальности и с отвращением вспоминаю прошлое.
Г. Р. Пелекайс сообщил на пресс-конференции, что, скитаясь в поисках работы по ФРГ, он по рекомендации некоего Кронзаса попал в так называемый "дом дружбы" в гор. Кайзерслаутерне. Такие "дома дружбы" созданы в ряде городов Западной Германии на средства госдепартамента США якобы для оказания временной помощи перемещенным лицам, а в действительности для подбора кандидатов в американские шпионские школы и людей, которых можно использовать во всякого рода провокациях против СССР. Директорами этих "домов" являются американцы, сотрудники госдепартамента и американской разведки, например, в Мюнхене —Вульферт, в Кайзерслаутерне, где я жил,—Руссель и т. д.
Однажды его вызвали в кабинет в Русселю, у которого находился ка кой-то американец в военной форме. На одном из стульев лежал магнитофон.
Руссель заявил Пелекайсу, что они намерены записать на пленку для передачи по радиостанции "Голос Америки" его выступление от имени некоего Трофимова Игоря, якобы бежавшего из советской воинской части в Западную Германию. Руссель тут же сказал, что в действительности никакого Трофимова не существует, но это и неважно, поскольку речь идет о том, чтобы навредить, как он выразился, "Советам". Выступление заканчивалось подстрекательским обращением к советским военнослужащим последовать его примеру.
Г. Р. Пелекайс рассказал также, что, проживая в гор. Мюнхене, он познакомился с неким Куриновым Виктором, который однажды пригласил его пойти вместе в редакцию "Голоса Америки", размещающуюся в здании американского консульства. Здесь ему предложили записать для пробы на магнитофон его голос, заявив, что, возможно, он подойдет для работы в качестве диктора.
Ничего не подозревая, Пелекайс зачитал перед микрофоном переданный ему текст выступления какого-то сержанта Советской Армии, якобы изменившего Родине, в котором возводилась клевета на Советскую Армию и условия жизни в СССР. В тот же вечер эту "пробу" они передали по "Голосу Америки".
Протест Пелекайса в связи с этим ни к чему не привел, но зато факт этот , хотя и не добровольного его участия в провокационных передачах "Голоса Америки" американская разведка попыталась использовать, чтобы привлечь его к шпионской работе против Советского Союза.
После выхода Указа об амнистии в сентябре 1955 года Пелекайс твердо решил вернуться домой к своей матери в гор. Чернигов, где жил до войны. Сейчас он живет в родном Чернигове, работает на фабрике, женился, своей жизнью доволен.
В. С. Жуков, отметив, сколько невзгод и лишений ему пришлось перенести в годы пребывания на чужбине, сказал:
"Я всегда жил мечтой возвратиться на Родину. Когда окружающим меня людям стало известно об этом моем желании, ко мне на квартиру пришел старый русский эмигрант Бойчевский, о котором было известно, что он является агентом американской разведки "Си-Ай-Си" и работал на радиостанции "Освобождение". Он стал отговаривать меня от поездки на Родину, предложил выступить по "Освобождению" с антисоветскими высказываниями и отказом от возвращения в СССР. Он обещал мне за выступление по радио большую сумму денег. Я отказался.
Тогда меня стали преследовать. Без всяких причин дважды меня задерживали на улице и доставляли в немецкую криминальную полицию, где я подвергался допросам и обыскам.
Теперь я на Родине. Я счастлив, что вернулся в Советский Союз и стал хозяином своей судьбы".
Моряк из команды танкера "Туапсе" Зибров И. Б. отметил, что все выступавшие до него говорили о центрах американской подрывной радио-пропаганды, расположенных в Западной Германии. Ему же пришлось столкнуться с американскими радиостанциями на Дальнем Востоке.
Два месяца моряков из команды "Туапсе" систематически и жестоко пытали и избивали в специальной тайбейской тюрьме.
Однажды Бенковичу, Гвоздику, Анфилову и Жукову чанкайшист Джу Ши-сюн заявил, что если они не хотят повторения перенесенных ими пыток, то они должны помочь, как он выразился, "свободному миру" бороться против существующего в СССР политического строя. Американцы, как он сказал, согласятся выпустить их из тюрьмы только в том случае, если каждый из них подготовит выступление по радио о жизни в СССР. При этом Джу Ши-сюн заявил, что для выступления перед микрофоном требуются заявления антисоветского содержания. "Пусть вас не смущает, если таких "фактов" в действительности нет", добавил он.
Несколько раз моряков принуждали переделывать тексты, пока они не были одобрены Лазариусом, офицером американской разведки, одним из организаторов захвата "Туапсе".
Как-то ночью полураздетых моряков с завязанными глазами, под усиленной охраной вывезли за город на радиостанцию, где заставили зачитать перед микрофоном эти фальшивки.
Упомянутым четырем морякам, ни на минуту не оставлявшим мысли о Родине, удалось в конце концов уехать с Тайваня в Бразилию, а оттуда выбраться на Родину.
В конце пресс-конференции выступавшие ответили на вопросы корреспондентов".
("Известия", 1958, № 220 (13 сентября), с. 4).

"Пронесся в небе звук протяжный…"

"… И зашипело всё кругом,
Как будто бы по ночи влажной
Прошли горячим утюгом".

40 лет назад косноязычно отрабатывали свою пайку советские "журналисты-международники":
"Провокация: истоки и уроки
Сначала несколько слов о деэскалации ответственности. После оглушительного провала шпионской миссии самолета У-2 президент Эйзенхауэр, выгораживая шефа ЦРУ "легендарного" Аллена Даллеса, взял вину на себя. Несколько лет спустя после не менее оглушительного провала провокации в заливе Кочинос — попытки вторжения на Кубу—президент Кеннеди вызвал "шпиона № 1", как величали Даллеса, и заявил ему:
— Согласно британским законам подать в отставку должен был бы я. Но по нашим законам боюсь, что это придется сделать вам.
"Легендарного" уволили. Ныне после бесславного, хотя и драматического барражирования самолета "Боинг-747" южнокорейской компании "Кориан эйрлайнз" над Камчаткой и Сахалином, ни президент Рейган, ни его личный друг и директор ЦРУ Кейси не желают брать на себя никакой ответственности и тем более выходить в отставку. Ни по британским, ни по американским, ни по каким-либо иным человеческим законам.
А теперь давайте перейдем от деэскалации ответственности к эскалации безответственности. Но разве это не одно и то же!— может спросить читатель. Не совсем. В данном конкретном случае они соотносятся друг с другом, как капля и океан, ну хотя бы тот, что сомкнулся над обломками «Боинга-747», когда его разведывательный полет был пресечен нашими пилотами. Преднамеренная, тщательно спланированная шпионская миссия южнокорейского лайнера с американскими компьютерами как в капле воды отразила сущность политики тех, кто запрограммировал эти компьютеры на международную провокацию, а в конце концов—на гибель.
Вашингтон утверждает с трибуны ООН, и из подворотен "Голоса Америки", — что "Боинг-747" сбился, дескать, с курса. Сведущие люди не верят подобным утверждениям. Газета "Сан-Франциско икзэминер", например, пишет: "На этом южнокорейском "Боинге" была установлена инерциальная навигационная система, с помощью которой астронавты на космическом корабле "Аполлон" долетели до Луны. Ее гироскопы и акселерометры настолько чувствительны и надежны, что могут привести лайнер над Тихим океаном к месту его назначения с отклонением всего в одну или две мили".
Так оно и было. Гироскопы и акселерометры "Боинга" точно привели его к цели, запрограммированной ЦРУ, — не на Луну и даже не в Сеул, а в наше воздушное пространство над базой наших стратегических ядерных сил. Следя за указкой, при помощи которой маршал Н. В. Огарков прослеживал на прессконференции полет "Боинга", я думал о том, что никакого отклонения от курса не было. И курса "Боинга", и курса Вашингтона. Они тоже соотносятся друг с другом, как капля и океан. В первом, как на радарах советской ПВО, отразился второй. Отразились его авантюризм и агрессивность, презрение к международному праву и пренебрежение к человеческой жизни, своекорыстие и заносчивость, безрассудная игра с огнем.
Буквально через несколько дней после того, как "Боинг-747" упал в океан, его пучины поглотили ракету "Першинг-2". Произошло это не в районе острова Сахалин, а к югу от Бермудских островов. То был предпоследний, семнадцатый по счету испытательный запуск ракет "Першинг-2", размещение которых в Западной Европе должно начаться в декабре текущего года. "Пока что все идет хорошо", —рапортовал о ходе испытаний некто Д. Харрис, представитель армейского ракетного командования, расположенного в Хантсвилле, штат Алабама. "Пока что все идет хорошо"... Кто знает, быть может, эти же слова содержались и в коротких кодированных сигналах, которые посылал "по назначению" командир экипажа "Боинг-747" Чон Бен Ин в роковую для него ночь на 1 сентября.
"Пока что все идет хорошо", — рапортует Вашингтону из Брюсселя главнокомандующий вооруженными силами НАТО в Европе генерал Роджерс. "Пока что все идет хорошо",—доносят Белому дому с берегов Женевского озера Рауни и Нитце, возглавляющие соответственно американские делегации на переговорах о стратегических и евроракетах. "Пока что все идет хорошо",—сообщают Пентагону командиры морских пехотинцев, находящихся в Ливане, и руководители групп военных советников в Гондурасе н Сальвадоре. "Пока что все идет хорошо",—потирают руки дирижеры антисоветской пропагандистской вакханалии и профессиональные подогревателн военной истерии. "Пока что все идет хорошо",— подвывают им стратеги избирательной кампании Рейгана и лоббисты военно-промышленного комплекса на Капитолии.
Хорошо ли? Невольно вспоминаются слова государственного секретаря США Шульца: "Соединенные Штаты не сознавали, что южнокорейскому самолету грозит опасность до тех пор, пока он не был сбит". Конечно, руководитель вашингтонского внешнеполитического ведомства лицемерил, говоря о конкретной провокации, но вот применительно к общей панораме международной жизни его слова отразили опасное заблуждение и самомнение, в котором пребывают правящие круги Соединенных Штатов. Дела их отнюдь не блестящи. Ни дома, ни за его пределами. Иначе зачем было засылать в наше небо злополучный "Боинг"?
Но у сигнала — открытого из Хантсвилла и закодированного с борта "Боинга"—есть и другая интерпретация. Что хорошо для американского империализма — плохо для дела мира и международной безопасности. Антисоветская свистопляска, поднятая под сводами ООН и в эфире, с удивительной рельефностью обнажила эту логическую взаимозависимость. Как за обломки кораблекрушения, цепляются за трагический провал провокационно-разведывательной операции "Боинг-747" те, кто ее запрограммировал, кто прочертил на карте (в первую очередь политической) ее курс. Знаменитый вашингтонский дуэт обозревателей— Эванс и Новак в статье с характерным заголовком "Право выступать с жестких позиций", опубликованной газетой "Вашингтон пост", пишет, что инцидент с "Боингом" дает Рейгану шанс перечеркнуть курс на разрядку, протащить в конгрессе ассигнования на ракеты MX, стать еще более неуступчивым на переговорах в Женеве. Другой обозревательский дуэт — Джермонд и Уиткавер из "Балтимор сан" — также считает, что жонглирование инцидентом позволит Рейгану провести "массированное наращивание военных расходов" и обуздать движение за замораживание ядерных вооружений. Наконец, Поль Нитце, прибыв в Женеву, многозначительно намекнул, что "кризис с самолетом отнюдь не будет содействовать улучшению атмосферы на переговорах". Еще бы, мистер Нитце, еще бы! Ведь именно для отравления этой атмосферы и был заслан в наше воздушное пространство "Боинг-747".
Да, засылка самолета-нарушителя в воздушное пространство Советского Союза н выбор момента для совершения провокации —это не "случайно случившийся случай". Вашингтон умышленно взвинчивает международную напряженность, чтобы заблокировать решение кардинальных проблем современности и в первую очередь—обуздания гонки ракетно-ядерных вооружений в Европе и во всем мире. "Боинг-747" летел не курсом разрядки, а курсом военных авантюр.
… Спровоцировав поджог рейхстага, Гитлер на фоне только-только разгоравшегося пожара уже кликушествовал: "Это—перст божий! Теперь никто не помешает мне железной рукой уничтожить коммунизм!" Мир знает, чем и как закончилось "тысячелетнее господство" нацистского рейха. Не "перст божий", а героический советский народ переломил хребет фашистскому чудовищу. Об этом не следует забывать любителям военных авантюр, декламирующим ныне над всплывшими и невсплывшими обломками южнокорейского "Боинга" с американским разведывательным "акцентом". Как было сказано на днях на священной земле Севастополя: у нас есть что защищать, есть кому защищать и есть чем защищать!
Так что, джентльмены, лучше не заниматься барражированием в международной политике!
Мэлор Стуруа".
("Известия", 1983, № 255 (12 сентября, московский вечерний выпуск), с. 1).

"Слово твое в синеве Казахстана…"

"…Где хлопка белеют цветы.
Мы будем, как Ленин, в трудах неустанны,
Мы будем, как Ленин, просты".
  

50 лет назад советский поэт Софронов считал привлекательным наличие у мастера пера массивного клюва и сильных лап с крупными загнутыми когтями: 

"Анатолий Софронов
Орлы
Писателям Казахстана
 
Где в небе воздуха дрожанье,
Там от скалы и до скалы.
Над белым пологом Тянь-Шаня
Взлетают юные орлы.
 
Они летят, раскинув крылья,
Смотря на дремлющий гранит,
Пытаясь сказку сделать былью
И быль как сказку сохранить.
 
На них в всевидящем прищуре
Орлы седые вслед глядят,—
Они свои минули бури
И потому так точен взгляд.
 
Все, что могли, они вручили
Своим сынам среди забот.
И острый взор, и силу крыльев,
И долговременный полет.
 
И вот летят, беря все выше,
Все дальше, юные орлы;
И клёкот их все громче слышен,
И песня, как полет стрелы.
 
Встают восходы, как пожары,
Лучами падая на грудь...
И слава вечного Мухтара
Их провожает в трудный путь.
 
Алма-Ата, 10 сентября.
(По телефону)".
 
("Известия", 1973, № 213 (10 сентября, московский вечерний выпуск), с. 5).

"Молодость мчится в полёте через простор площадей…"

"… Это идут патриоты
Родины богатырей".
 

50 лет назад в СССР не могли оставаться равнодушными не только ученые, но и горняки, металлурги, председатели колхозов, бывшие командиры партизанских отрядов и писатель Степан Олейник:
"Быть советским ученым — значит быть патриотом
Советские люди, ознакомившись с опубликованным в печати письмом членов Академии наук СССР по поводу порочащих звание советского ученого действий физика А. Сахарова, присылают в редакции газет, ТАСС, на радио и телевидение письма и телеграммы, в которых они полностью присоединяются к оценке недостойного поведения Сахарова, его попыток оклеветать советский строй, внешнюю и внутреннюю политику Советского государства. Отдельные ученые и целые коллективы, инженеры, рабочие, писатели, врачи, труженики сельского хозяйства, педагоги, художники, общественные деятели в своих письмах выражают горячее одобрение последовательной и целеустремленной ленинской внутренней и внешней политики Коммунистической партии и Советского государства, полностью поддерживают выработанную XXIV съездом КПСС Программу мира и практические действия Центрального Комитета Коммунистической партии по претворению ее в жизнь на благо советского народа, всего человечества.
Вместе с тем советских людей глубоко возмущает антипатриотическое поведение Сахарова. Рабочие, колхозники, интеллигенты — все они решительно осуждают антисоветскую деятельность Сахарова, которая играет на руку врагам мира и социализма.
С осуждением позиций Сахарова выступили ученые академий наук всех союзных республик. "Поведение Сахарова несовместимо с высоким званием советского гражданина и ученого, наносит огромный ущерб делу борьбы за мир и социальный прогресс, —пишут действительные члены Академии наук Белорусской ССР.—Его клеветнические измышления, используемые реакционными силами буржуазных стран, встречают справедливое и суровое осуждение советских ученых и мировой прогрессивной общественности. Помнит ли Сахаров, гражданином какой великой страны он является? Мы надеемся, что он серьезно задумается над своими идейными заблуждениями".
"Мы решительно осуждаем деятельность Сахарова, —пишут ученые Академии наук Узбекской ССР.—Эта деятельность порочит честь и достоинство советского ученого. Надеемся, что Сахаров серьезно задумается над своими действиями, идущими против Программы мира, выработанной XXIV съездом КПСС и одобренной всеми трудящимися нашей планеты".
"Интересы всего нашего народа и государства и, в частности, интересы развития науки настоятельно требуют дальнейшей разрядки в международных отношениях и последовательного проведения политики мира, и нас удивляет, когда ученый выступает с заявлениями, направленными против осуществления политики мирного сосуществования и сотрудничества, —пишут члены Академии наук Армянской ССР.
—Мы считаем, что академик А. Д. Сахаров своей деятельностью наносит урон чести и достоинству советского ученого".
Значительная часть писем, поступающих со всех концов нашей страны, принадлежит деятелям науки, культуры и искусства. Это и понятно: им дорого звание советского интеллигента. "Подобные Сахарову деятели, оторвавшиеся от своего народа, —заявляет коллектив Томского университета имени В. В. Куйбышева,— не найдут поддержки среди интеллигенции ни в Советском Союзе, ни среди прогрессивной интеллигенции за рубежом".
Академик Академии медицинских наук СССР профессор Л. И. Медведь пишет: "У меня лично и у возглавляемого мной коллектива ученых поведение Сахарова, его недостойные советского ученого поступки вызвали глубокое возмущение. Так может вести себя только человек, которому не дороги великие завоевания нашего народа".
Полна гнева краткая телеграмма из Киева писателя Степана Олейника: "Как и все советские люди, я глубоко возмущен подлостью и черной клеветой Сахарова на наш великий трудолюбивый народ, чей хлеб он ест, клеветой на наше родное Советское государство. Позор Сахарову и ему подобным".
Гордость за свою социалистическую Отчизну, Коммунистическую партию Советского Союза и суровое осуждение антисоветских действий Сахарова —таково основное содержание многочисленных писем и телеграмм, под которыми стоят подписи советских людей. Вот мнение горняков шахты "Михайловская" комбината "Карагандауголь" Я. Мусагалиева, Л. Л. Абгольца, О. Флато, К. Кунсеркина, Н. Веселова, Н. Шестакова и М. Редько: "Мы, горняки, не можем оставаться равнодушными. Мы выступаем против этого отщепенца —Сахарова, который не может  не знать, что вся наша работа и улучшение условий жизни советских людей на этой основе могли иметь место благодаря социалистическому строю".
От имени металлургов завода имени Петровского (г. Днепропетровск) старший горновой доменного цеха, Герой Социалистического Труда И. С. Терещенко заявляет: "Не знаю, как думает строить Сахаров свою жизнь дальше, но честно скажу: нам с ним не по пути. Рабочий класс, крестьянство и интеллигенция во все годы Советской власти рука об руку строят коммунизм. У них единая цель, и они не допустят, чтобы кто-то использовал знания и образование, данные ему народом, во вред народу же, чернил нашу страну и социалистический строй".
"Я считаю,—пишет председатель колхоза имени 50-летия Октября Рыбницкого района Молдавской ССР, Герой Социалистического Труда Е. К. Чеботарь,— что поведение Сахарова можно сравнить с поведением неблагодарного сына по отношению к своей матери, давшей ему жизнь и воспитавшей его в трудных условиях, порой недоедавши и недосыпавши. Я выражаю свое возмущение его поведением и осуждаю деятельность Сахарова, порочащую честь советского человека".
Вот строки из телеграммы бывшего командира отряда партизанского соединения Ковпака Платона Воронько: "Я видел и познал все тяготы, трагедии и ужасы войны, четырежды ранен в боях с фашистами, потерял отца, брата, многих лучших друзей в эти страшные годы. Горячо, всем сердцем поддерживаю последовательную мирную политику нашей партии, ее Центрального Комитета и решительно осуждаю позицию, действия Сахарова и Солженицына, направленные на подрыв и дискредитацию этой гуманной, благородной политики нашей партии".
"Идеи Сахарова, чуждые советским людям, подхвачены самыми реакционными органами буржуазной пропаганды и используются для того, чтобы оклеветать внутреннюю и внешнюю политику нашего государства, подорвать престиж и авторитет нашей Родины. Но тщетны эти попытки. Дело мира, идеи коммунизма невозможно опорочить", —говорится в заявлении ученого совета Московского государственного университета от имени многотысячного коллектива студентов, профессоров и преподавателей университета.
Можно привести множество других писем —их тысячи. В них выражается единодушная оценка действий Сахарова. "Служение Родине, способствование ее развитию и укреплению — высший долг каждого советского гражданина, —пишет ректор Латвийского университета имени П. Стучки, профессор, доктор юридических наук и доктор философии В. О. Миллер. —Может ли ученый, если он любит свою Родину, желает видеть ее процветающей и могучей, понимать свой долг как-то иначе? Может ли он не отдавать все свои способности, все свои силы построению самого справедливого и процветающего общества —коммунизму? Давно уже доказано, что "чистой" науки, науки для науки нет. Быть ученым и не быть патриотом своей социалистической Родины невозможно".
С этим нельзя не согласиться. Быть советским ученым —значит быть советским патриотом. Другого не дано.
(ТАСС)".
("Известия", 1973, № 212 (8 сентября, московский вечерний выпуск), с. 3).