"…Советский паспорт должен был
Он завтра получать".
60 лет назад
почти никто из советских людей из-за инфантильности или тупости не подходил
для шпионской работы в пользу США:
"В ад
и обратно
Это не
детективная повесть, а короткий, почти протокольный рассказ о судьбах трех изменников,
которые на собственной шкуре испытали прелести капиталистического "рая".
Выжатый лимон
Мысль убежать
с родины пришла солдату Виктору Сабурову на гауптвахте, где он проводил значительную
часть службы. Служил он неподалеку от границы. Однажды ночью он переплыл Аракс
и разбудил иранского часового.
Перепуганный
иранец поднял тревогу. Из ближайшего селения привели старика, немного
говорившего по-русски.
— Иди
обратно,— говорил старик Сабурову. — Из богатой и сильной страны ты пришел в
нищую. Иди назад, пока не поздно.
Мудрый был
совет, но дезертир ему не последовал.
На заставе
Сабурова грубо обыскали, отобрали записную книжку, авторучку и зеркало. Солдаты
непрерывно звонили куда-то по телефону. Затем один из них принес старую
иранскую форму, которую Сабуров напялил поверх своего обмундирования.
Вскоре
появился "джип", и Сабурова увезли в Джульфу.
После допроса,
который вел подполковник-иранец с переводчиком, изменнику привезли штатскую одежду,
а его вещи уложили в мешок и опечатали.
Подполковник
вызвал двух солдат. Сабурова снова усадили в "джип" и повезли
куда-то. Вот тогда перетрусивший дезертир вспомнил совет старика-иранца. Он
выпрыгнул из машины и убежал в ночную степь. Его искали, стреляли вслед, но он
отлежался между камней небольшой сопки.
Рано утром он
увидел прохожего и спросил, где граница. Тот махнул рукой в сторону Джульфы.
Сабуров пошел туда, но вскоре был схвачен пограничниками. Его скрутили веревками
по рукам и ногам, притязали к сидению "джипа" и увезли в Тегеран. Там
ему завязали глаза, долго вели куда-то и бросили в одиночную тюремную камеру,
где Сабуров просидел трое суток без допросов.
Заметим сразу:
в какую бы капиталистическую страну ни попал изменник, он неизбежно оказывается
в лапах американской разведки.
Однажды утром
в камеру вошел сержант, заставил Сабурова надеть темные очки и следовать за
ним. Он привел дезертира к худому смуглому человеку, который назвался Михаилом.
Так началось
знакомство Сабурова с "раем". Полтора месяца его допрашивали целыми
днями. Изменника заставляли чертить планы расположения воинских частей, где он
бывал, рассказывать о всех оборонных заводах, о которых он хоть что-нибудь
слышал, о железных дорогах и шоссе, о людях, с которыми встречался.
Затем под
диктовку Михаила Сабуров написал прошение о предоставлении ему "политического
убежища".
До октября
Сабуров прожил в полуподвале па окраине Тегерана. Ему было запрещено даже
приподнимать занавеску и выглядывать на
улицу. Как-то утром Михаил сказал:
—Сегодня
полетим самолетом.
Вечером за
Сабуровым пришел еще какой-то незнакомец—блондин с крючковатым носом. Все
поехали на аэродром. В самолете Сабурова заперли в туалет и выпустили только в
воздухе. После посадки в Афинах самолет прилетел во Франкфурт-на-Майне.
Следующие
сорок дней Сабурова то и дело перевозили с одной конспиративной квартиры на
другую, десятки раз проверяли на пресловутом "детекторе лжи", вели бесконечные
допросы и ни на минуту не оставляли без охраны.
Стать агентом
американской разведки его соблазняли двое: один назвался "шефом",
другой "дядей Мишей". Мы можем доверительно сообщить, что "шеф"—
это некий Рафаил Гольдфарб (он же Спайер и Петров), а "дядю Мишу"
кличут Николаем
Богачевым. Оба они давно продались за тридцать сребреников мистеру Аллену
Даллесу.
Сабуров
выбалтывал на допросах все, что ему было известно, но от службы в разведке
отказывался.
— Не хочу,
чтобы поймали и расстреляли.
— Бояться, что
поймают, не стоит, — убеждал Гольдфарб, — для этого будем тебя учить. Могут и
не поймать. Жизнь может быть короткой, но роскошной. Подумай!
Ты сделаешь
немного, другой — немного, а когда мы сложим все это, окажется много.
Снова дней
десять Сабуров сидел взаперти. В конце концов он решил согласиться на
предложение "шефа", чтобы хоть таким способом попасть в Советский
Союз и явиться с
повинной. Он дал согласие стать шпионом.
Сабуров жил
теперь в квартире на улице Фалькенстейнер вместе с двумя изменниками—Сухаревым
и Ильинским. Однажды Сухарев купил кинжал. Кто-то донес это американцам, и его
здорово избили.
Размышляя над
всем происходящим, Сабуров понял, что похож на лимон, который в любой момент может
оказаться выжатым. А такие лимоны выбрасывают на помойку.
После этого
Сабуров вновь отказался стать шпионом.
Американцы
решили выжать лимон до конца. Сабурова и Сухарева использовали для
антисоветского выступления на радиостанции "Освобождение". Снова продолжались
бесконечные допросы. Разведчики допытывались теперь, почему
Сабуров хочет
возвратиться на Родину.
Некоторое
время он еще служил в охранной, роте 4030. (Такие роты "лейбор сервис"
американцы используют для охраны своих военных складов в Германии). Вскоре он
твердо заявил, что желает вернуться на родину. Американцы взяли с Сабурова
подписку, что он обязуется никому, не говорить о пребывании у них и не давать никаких адресов.
После долгих
просьб дезертиру разрешили возвратиться в Советский Союз. Одиннадцать месяцев пробыл
он в "свободном" мире. Почти все это время — в камере или под
охраной.
Вояж за океан
В ноябре 1959
года с просьбой о репатриации обратился в советское посольство в Бонне и Евгений
Сухарев. Вначале жизнь его мало отличалась от похождений Сабурова. Когда
Сабуров, уже покидал "рай", Сухарева устроили кладбищенским рабочим,
а потом штукатуром в строительную фирму Георга Штемпеля. Оттуда Сухарев попал в
охранную роту 4030. Там и разыскал его разведчик Генрих Винцент, который прежде
занимался его "обработкой". Агенты Даллеса не оставляли надежды
заполучить Сухарева.
Отозвав
изменника в сторону, он сказал, что пора ему бросить службу и заняться
английским языком на курсах мисс Эткенс.
За обучение
Сухарева платали и давали небольшую
сумму на питание.
Однажды
Сухарева перевели на строго секретную квартиру (Франкфурт-на-Майне,
Имтурц-Франкфурт, дом 13, квартира 2). Там его встретили два американца,
которых он видел в разведшколе Обер-Аммергау. Снова по 4 — 5 часов в день продолжались
"беседы".
Сухарев
догадывался, что его собираются отправить в разведывательную школу. Винцент и
некий Джон с утра до вечера твердили ему, что сделают все для возвращения с
задания после заброски на советскую территорию, а потом его ждет якобы
легкая жизнь.
Как-то вечером
последовал приказ: приготовить вещи без ярлыков, указывающих на их немецкое происхождение,
и небольшой чемоданчик с самым необходимым. Когда это было сделано, у Сухарева отобрали
все документы и справки, тщательно осмотрели квартиру и повезли на аэродром.
В самолете
оказалось отдельное купе, где сидели Сухарев и не известный ему американец.
После посадки на Азорских островах самолет приземлился в Вашингтоне.
...Километрах
в двенадцати от столицы США, неподалеку от местечка Фальс Чорч, укрылся в лесу небольшой
дом, обшитый тесом. Рядом с ним грязноватый гараж и остатки
проволочных заграждений. Здесь в одной из комнат и поселили Сухарева.
У комнаты, где
жил Сухарев, посменно дежурили американцы Белл, Фред, Мартин и Патрик, встретивший
Сухарева на аэродроме.
Многочисленными
испытаниями дезертира на детекторе лжи американцы остались недовольны. Через месяц
ему сообщили, что он не подходит для шпионской работы, дали денег на дорогу и
отправили в Германию, заставив предварительно подписать бумагу, что никакой связи
с американскими правительственными органами он не имеет.
1 июня 1959
года Винцент встретил его во Франкфурте-на-Майне и предложил отправляться на
все четыре стороны.
Сняв комнату у
Вильгельма Мюллера, Сухарев устроился работать штукатуром фирмы "Георг Пот
К. Г.". В сентябре упал со стремянки и сильно повредил ногу.
Пока он лежал
в больницах "Бокенгайм" и "Ст. Маркус", деньги кончились.
Выйдя оттуда, он пытался связаться с Винцентом. Встречу ему назначили у
ресторана "Тайтунг".
Самолично "шеф" не явился, а прислал двух молодчиков.
Услышав, что
Сухарев собирается возвратиться на Родину, один из американцев сказал:
—Черт с тобой.
Только вещей с собой не бери,—и захлопнул дверцу машины.
Укрощение
укротителя
Переселение
Виктора Ильинского в "рай", о котором нашептали ему американцы, было связано
для него с некоторым риском и в самом деле очутиться на том свете.
Облизываясь от
предвкушения всяких благ, он на ходу спрыгнул с поезда у Аахена. (Ехал с цирком
на гастроли в Бельгию).
Допрашивать
его начали сотрудники немецкой контрразведки, а затем отправили в лагерь "Валка"
под Нюрнбергом.
Путешествие в
лагерь было обставлено с некоторой таинственностью. На вокзале в Нюрнберге он
должен был отыскать дверь, на которой изображен католический крест, и
передать любому из находившихся в той комнате записку.
Как
выяснилось, в записке были два слова "Нюрнберг. Валка".
В трамвай его
впихнули одного. На последней остановке он показал записку кондуктору, и она
равнодушно махнула в сторону леса.
Вскоре
показался лагерь — 12 старых бараков с деревянными нарами или двухъярусными
железными койками. Начальником лагеря был немец Крамер.
Ильинского
определили в барак № 1 (мечтал он о коттедже). Там его через несколько месяцев
разыскал "дядя Миша" и увез во Франкфурт, где устроил работать на
антисоветскую радиостанцию "Освобождение". Ильинский
специализировался на подслушивании советских радиопередач. Время от времени его
вызывали на грубые допросы в "рабочую виллу". Так назывался
трехэтажный дом желтого цвета неподалеку от главной квартиры американской
разведки. В комнатах виллы сотрудники ведомства Даллеса допрашивают
перемещенных лиц или подонков вроде Ильинского. Допросы продолжаются с 9 до 17
часов с небольшим перерывом. Проверяются показания на "детекторе лжи".
—Ты
сознательно нарушаешь дыхание,—орал на Ильинского толстый врач и продолжал
эксперименты, а разведчик снова и снова задавал
вопросы: пил ли ты сегодня чай?.. Был ли осужден за кражу?.. Болел ли
сифилисом?
Ильинского
заставили составить список всех своих знакомых в Советском Союзе, дать им
краткие характеристики и непременно указать, не замечал ли он хоть, в
ком-нибудь желания продаться американской разведке, включая его собственного отца. Таковых
не нашлось.
Быть шпионом
Ильинский отказался. Еще некоторое время он подвизался среди отравителей эфира и
даже создал одно "литературное" произведение. Извинившись перед
читателями, приведем его полностью.
"Я летчик
американской армии. Американская армия сражается не только за свободу Америки,
но и России. Помоги мне переодеться в штатское, укрой меня от властей и проводи
в район расположения американских войск".
Это —текст
листовки, которыми Аллен Даллес в случае войны думает снабдить всех летчиков
США. Планы, прямо скажем, далеко идущие.
Вскоре
Ильинского выгнали отовсюду: мавр сделал свое дело. Он убедился в своей полной
опустошенности. Был когда-то укротителем, а сейчас завидовал положению зверей,
которых пытался укрощать, хотя и усвоил из характера
бывших
питомцев самые скверные черты.
Таковы судьбы
трех преступников, поддавшихся льстивым речам о буржуазном рае. Каждый, пройдя
через бесконечную цепь унижений, понял, что на Западе его разжевали
и выплюнули.
Изменники
любых мастей— заведомо гнилой товарец. Но мистер Аллен Даллес и его сотрудники не
стесняются тратить на его приобретение деньги налогоплательщиков. Так пытались они сделать и
на этот раз. Но просчитались.
Все трое
попросились обратно в Советский Союз и заявили, что за совершенные преступления
согласны понести любое наказание, лишь бы не попасть снова в "свободный
мир".
Владимир Багрин".
("Известия",
1961, № 16 (18 января, московский вечерний выпуск), с. 4).
