"И слышит Прага, слышит Сопот…"

"…Истошный шепот: «Тру-ля-ля!»

Но пробивается сквозь шепот

Кирзовый топот патруля!"

50 лет назад в СССР не стоял коллектив без активиста:

"Во имя безопасности братских народов

Иркутские обувщики фирмы "Ангара" собрались в красный уголок, чтобы выразить чистосердечное мнение и одобрить решение Советского правительства и правительств Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши о неотложной помощи братским народам Чехословакии.

На трибуне – ветеран фирмы, слесарь Моисей Самойлович Данилович.

- Наше родное правительство и правительства дружественных нам стран, - говорит Моисей Самойлович, - исходя из принципов дружбы и сотрудничества социалистических стран, подали братскую руку помощи народам Чехословакии. Ввод союзных войск на территорию этой страны сделан в мирных целях, чтобы защитить социалистические завоевания чехов и словаков.

- Мы единодушно одобряем меры, принятые Советским правительством и другими социалистическими странами по охране социалистических завоеваний чехословацких народов, - заявила от имени коллектива второго цеха фирмы Галина Шарова, - мы обещаем трудиться еще упорнее, еще больше выдавать продукции высокого качества".

("Восточно-Сибирская правда", 1968, № 199 (24, август), с. 1).

"Довольно Север мне найти, и я в короткий срок…"

"…Определить могу в пути, 

Где Запад, Юг, Восток".

60 лет назад Ближний Восток уже получил постоянную прописку в советской поэзии:

"Владимир Соколов

Ближний Восток

Волны… Радиоточек настройка…

Сообщений пронзительный ток…

Никогда еще близок настолько

Не был к нам этот Ближний Восток.

Как и многим, порой, северянам,

Имя самое "Ближний Восток"

Мне казалось случайным и странным.

Разве близок он? Очень далек!

Но впервые, страстями богата,

Прозвучала на тысячи миль

Не цветистая сказка Багдада,

А его современная быль.

Чужеземные жерла орудий,

Тень от крыльев на крышах домов…

Он приблизился к тысячам судеб,

К миллионам сердец и умов.

Он приблизился сразу, наплывом,

Из своей полусонной дали

Даже к малым поселкам и нивам

Необъятной российской земли.

И недаром в каком-нибудь доме,

Где-нибудь под Рязанью, опять,

Позабыв в эти ночи о дреме,

Призадумалась русская мать.

Отчего? Это всем нам понятно.

Все мы помним огонь батарей,

На бинтах почерневшие пятна

И тревожные сны матерей…

Волны… Радиоточек настройка…

Сообщений пронзительный ток…

Никогда еще близок настолько

Не казался ты, Ближний Восток.

Люди мира! Я слышу и вижу

Ваш ответ ненавистной беде.

Пусть не дальше она и не ближе,

А вовек – никогда и нигде!"

("Литературная газета", 1958, № 100 (21, август), с. 1).

"Надо бражникам старым засесть за холст…"

"Рыбам — петь, бабам — умствовать, птицам —  ползть…"

70 лет назад в СССР читатели и критика тепло встречали книги земляков: 

"Стихи Павла Кустова

Недавно издательство "Советский писатель" выпустило книгу стихов вологодского поэта Павла Кустова – "Северо-Восток". Книга нашего земляка была тепло встречена читателем и критикой.

Сейчас Павел Петрович Кустов работает над новой книгой стихов – "У нас на севере". Новые стихи поэта мы печатаем и сегодня.

Свинарка

Мои платья не ярки,

Серьги тускло горят.

У колхозной свинарки

Очень скромный наряд.

Может я б и хотела

Что поярче одеть, -

Только в этом ли дело –

На наряды глядеть?

Люди добрые, кабы

Я поведать могла,

Как забитая баба

К свету ощупью шла!

Как порой ошибалась,

Так что била слеза.

Как спина разгибалась,

Молодели глаза.

Ах, не в том еще доблесть,

Что – не счесть трудодней,

Что на целую область

Нет свинарки знатней.

Кровь вскипает по жилам,

Словно дело к весне.

Нам такое по силам,

Что не снилось во сне!

("Красный Север", Вологда, 1948, № 167 (22, август), с. 3).

"Может быть, они у нас другие, но ведь у невест во все века…"

"…Что глаза у всех солдат стальные,

Принято считать издалека".

70 лет назад продолжала триумфальное шествие по экранам СССР киноповесть о любви и дружбе:

"Кино

"Далекая невеста"

Закончилась Великая Отечественная война. Из Армии демобилизовались боевые друзья сержанты казак Захар Гарбуз и туркмен Керим. Они едут в солнечный Туркменистан. Захара ждет невеста Гюзель. С ней он познакомился на фронте, куда она приезжала с делегацией трудящихся своей республики, чтобы вручить бойцам подарки.

Но встреча Захара с невестой не состоялась. Рассеянный дежурный пристанционного отделения связи, увлекшись слушанием радиорепортажа о футбольном матче, потерял телеграмму Гюзели. "А если нет телеграммы, нет и прежнего чувства у невесты", - решает Захар.

Друзья едут в колхоз Керима. Жители аула встречают демобилизованный как самых близких людей. Встреча воинов – в центре действия фильма. Она происходит в праздничной и сердечной обстановке, рожденной радостью труда и дружбой народов.

Зная о горе Захара, отец Керима – председатель колхоза Алты-Ага старается утешить гостя. Не зная, что Керим любит Джемал, Алты-Ага хлопочет, чтобы девушка полюбилась Захару. Преисполненные отеческим чувством, жители аула во главе с председателем колхоза уговаривают Захара остаться у них в колхозе, и Захар остается. Керим, решив, что его любимая Джемал полюбила Захара, не может пережить горя. Он, по совету отца, едет тренером на Ашхабадский ипподром.

Друзья встречаются на республиканских конных соревнованиях. Здесь происходит развязка. Товарищи узнают, что стали жертвой ошибки.

На этом заканчивается киноповесть о любви и дружбе.

Сердечной теплотой веет от людей, чьи образы запечатлены в комедии. Сценаристы Помещиков, Рожков и Шкловский вместе с постановщиком Ивановым-Барковым нашли простые, но удивительные средства для того, чтобы раскрыть человечность и обаятельность героев, развернув действие в реальной бытовой обстановке туркменского колхоза. В этом и заключается художественная сила фильма.

Великодушны и привлекательны Керим (А. Карлиев), Захар (В. Нашипленко), Гюзель (С. Клычева), Джамал (М. Шафигулина) и Алты-Ага (А. Кульмамедов).

"Далекая невеста" – несомненный успех туркменских кинематографистов, рожденный в творческом содружестве с русскими работниками искусства.

Н. Бриш".

("Красный Север", Вологда, 1948, № 166 (21, август), с. 3).

"Вставай, патриот, на защиту страны…"

"…Наше грозное время не ждет. 

Повсюду умелые руки нужны 
И герои нужны, патриот!"

65 лет назад советские люди приветствовали успехи органов общественной безопасности города Цзинань: 

"Раскрытие шпионской организации в Цзинани

Шанхай, 20 августа. (ТАСС). Газета "Цзефанжибао" сообщает, что с помощью населения и группы католиков-патриотов органы общественной безопасности города Цзинань раскрыли шпионскую организацию "Корпус национального спасения". Эта организация была создана в Цзинани 24 ноября 1946 года по указанию и под руководством американских империалистов и начальника чанкайшистской разведки Дай Ли. Руководителем шпионской организации был католический священник бельгиец Раймонд де Эгер.

Органами общественной безопасности арестованы американо-чанкайшистские наймиты Чень Чжень-хуа, католические священники Го Цюань-дао, Лю Цзин-тань и Чжао- Цзэ-пин. У арестованных найдены радиопередатчик и радиоприемник американского образца, карты, планы, паспорта, инструкции, шпионские записи, списки и другие уличающие их в шпионской деятельности предметы и документы. Указанные лица занимались собиранием секретных сведений и вооружали своих агентов для организации бандитских нападений.

Накануне освобождения Цзинани ныне арестованный Чень Чжень-хуа создал несколько отделений "Корпуса национального спасения".  Другие преступники, в том числе Го Цюань-дао, Чжао- Цзэ-пин и Лю Цзин-тань являются организаторами местного "Легиона святой Марии". Американские наймиты распространяли провокационные слухи, старались срывать мероприятия органов народной власти, занимались вредительством".

("Советский Сахалин", 1953, № 199 (23, август), с. 4).

"Сталину слава! Октябрьским знаменам…"

"…И ленинской партии нашей хвала. 

Идем к коммунизму путем непреклонным, 
И вождь нас ведет на большие дела!" 

70 лет назад в СССР через большинство произведений проходил образ простого русского человека:

"П. Павленко, М. Чиаурели

Падение Берлина

Литературный сценарий П. Павленко и М. Чиаурели "Падение Берлина" посвящен исторической победе советского народа, одержанной в Великой Отечественной войне. Через все произведение проходит образ простого русского человека – сталевара Алексея Иванова, показавшего до войны образцы социалистического труда, а в годы войны героически сражавшегося против фашизма. В публикуемом отрывке события происходят накануне Великой Отечественной войны.

…Иванов шел по дорожке сада, оглядываясь по сторонам, куда бы скрыться.

- Ей-богу, я не могу, - шептал он генералу Власику, - отпустите вы меня, ради бога…  Ну что я… рапортовать надо или как?.. Лучше Хмельницкого вызовите, а?

Генерал Власик ничего не успел ответить. Сталин сам шел навстречу гостю.

Иванов, глубоко вздохнув, остановился. Губы его дрогнули.

- Здравствуйте, Виссарион Иванович, - вымолвил он через силу, - то есть, простите ради бога…

Сталин засмеялся и, подойдя, обнял Иванова за талию.

- Это моего отца звали Виссарионом Ивановичем, а я - Иосиф Виссарионович… Ничего, ничего… - и, смеясь, повторяя: "Виссарион Иванович", повел его в дом, где уже был накрыт стол.

… За столом сидели товарищи Сталин, Молотов, Берия, Жданов и Иванов. Все блюда стояли на столе. Подающих никого не было. Каждый, что ему надо, брал сам.

Иванов, чтобы не сделать какой-нибудь глупости, жевал один хлеб. Сталин сказал ему:

- Когда гость не ест, хозяину обидно. Возьмите вот это, - и положил на тарелку Алексея рыбу и налил вина в его бокал.

- За ваше здоровье, товарищ Сталин, - сказал Алексей.

- За мое здоровье часто пьют, - сказал Сталин. - Давайте за вас выпьем, за ваши новые успехи…

Все выпили.

Берия снова наполнил бокалы и сказал как бы вскользь, подмигивая Жданову:

- Их завод только Ивановым и держится, а вообще неважно работает…

- Наш завод? - Иванов не замечал шутки. Он возмущенно опрокинул в себя бокал и ответил достойно: - Нет, не зря нас орденом наградили, товарищ Берия. Наш завод сильный, смелый, народ у нас дерзкий, далеко вперед видит.

Сталин сказал:

- Завод у них ничего, руководство только отстает… Верно?

Иванов помотал головой, отрицая это.

- Нет! Таких директоров, как наш Хмельницкий, по всему Союзу поискать, - сказал он уверенно, - сталь мы даем хорошую, такую никто не дает. Так и называется у нас - хмельницкая сталь, - и, сказав это, опять выпил.

- Сталь многие дают, но не все отдают себе отчет, для чего она и сколько ее нужно нам… У вас о войне народ что думает?

Иванов ответил:

- Думают, что подходит она, подкатывается…

Молотов говорит Иванову:

- В будущей войне сталь будет решать все.

- Так-то оно так, Вячеслав Михайлович, да одна сталь ничто. Ей хозяин нужен. Без солдата и сталь пустяк.

Сталин ответил:

- Конечно, самое главное люди… Исход войны решат они, но чем богаче оснащен воин, чем сильнее его техника, тем ему легче победить.

Иванов заметил тогда:

- Сталь-то у нас, товарищ Сталин, хорошая, а будет еще лучше. Я вот выдал новую марку, а наш старик-сталевар Ермилов, гляди, меня через месяц-другой и перекроет. Получше выдаст. А там еще кто откроется…

Жданов спросил:

- А вы сдадитесь?

Сталин заметил:

- Конечно, сдастся. Успокоится на достигнутом - и все.

- Я на достигнутом?..- теперь уже более смело спросил Иванов и решительным жестом сам налил себе вина сразу в два бокала. - Сталь варить, товарищи, это надо головой работать, - сказал он вдруг, - может, вам так сообщают, что, дескать, рецепт есть, формула есть, технологический процесс указан - точка, делай.

- А разве не так? - спросил Сталин.

- И вовсе не так, - ответил Иванов, отодвигая от себя тарелки, ножи и вилки, чтобы было свободнее рукам. - Сталь - она как живая, товарищ Сталин. Все обеспечено, наука соблюдена, а глядишь - брак. В чем дело?.. В том дело, я вам так скажу, чтобы поймать ее во-время. Может, матери так детей не рожают, как я эту сталь. Вот как оно!.. Ходишь вокруг мартена, душа дрожит, все думки там, в печи, будто я сам в огне варюсь. Тут уж я о технологии не думаю…

Иванов останавливается…

- Рассказывайте, рассказывайте, - сказал товарищ Сталин, пытаясь придвинуть

к Иванову его тарелку, но тот решительно отодвигал ее, одержимый нахлынувшим красноречием.

- Сталь сердцем варят. Вот как заступит в сердце, - готова, открывай горн, зови ребят… гляну на металл и сразу знаю, - удалась или нет. Тут отца-мать забудешь.

А как пошла, такая радость берет, тогда все нипочем, петь тогда охота… "Эх ты, Ваня!" – неожиданно запел он и осекся.

- Извините, товарищ Сталин, завод вспомнил, петь люблю, когда работаю…

- А вы спойте, - предложил Жданов. – Что-то не помню этой песни.

- Песня эта хорошая, простая. Если можно, спою, - и запел.

Все стали подтягивать ему. Пел Иванов, пел Сталин, пел Молотов, пели Берия и Жданов. Пели, забыв обо всем на свете, и широко и вольно лилась песня.

Когда кончили петь, Молотов спросил:

- Вы женаты, товарищ Иванов?

- Приближаюсь, - туманно ответил Алексей.

- К чему приближаетесь? - спросил Сталин.

- К тому… к женитьбе приближаюсь, а не выходит. Не моей, видать, марки сталь. Если можете, помогите, товарищ Сталин.

Все засмеялись. Сталин развел руками:

- Тяжелый случай! Но если что от меня зависит, помогу. А в чем дело, по существу?

- Красавица! - сказал Алексей, потрясая кулаком. - И душа чистая! И умница! А вот стихами меня замучила… Вдруг, скажем, звонит по телефону: "Алло! Алексей, Алеша! "Кавказ подо мною. Один в вышине…" Продолжай!" Вы понимаете?

Сталин, смеясь, останавливает его:

- Что же вы?

- Я, конечно, не поддаюсь, насколько могу, но кто же столько стихов помнить может?

- А стихи между тем хорошие, - задумчиво произносит Сталин и, прищурив глаза, негромко читает наизусть:

   …Стою над снегами у края стремнины:
   Орел, с отдаленной поднявшись вершины,
   Парит неподвижно со мной наравне.
   Отселе я вижу потоков рожденье
   И первое грозных обвалов движенье…

Иванов замирает с бокалом в руке.

- Значит, тоже этим занимаетесь? - удивляется он, не веря глазам и ушами своим, и лицо его становится несчастным.

- Ничего, не пугайтесь стихов, - смеясь, говорит Сталин, - постарайтесь оказаться сильнее ее в деле – тогда ничего.

- Да это я сколько угодно… - робко улыбается Иванов, - а только керосином мое дело пахнет.

…Он прощается. Голос его нетверд, движенья счастливы.

- Нам, сталеварам, верьте, - говорит он Сталину, - не подведем, на десять очков всех этих заграничных обставим. Точно говорю. - Он идет, но тотчас возвращается. – Не обижайтесь на меня, товарищ Сталин! Может, я чего не так сказал, а?

Сталин кладет руку на плечо Иванова:

- Мы свои люди, все можем друг другу сказать… Передайте привет сталеварам. Наша просьба – не успокаиваться, не почивать на лаврах, добиваться новых успехов… Это важно и в личной жизни."

("Литературная газета", 1948, № 66 (18, август), с. 2).

"Небывало радостными стали каждый шаг, учеба и досуг…"

"…Потому что наш великий Сталин 

Нам, ребятам, самый лучший друг!"

70 лет назад подводили первые итоги пламенной деятельности советские педагоги:

"Прошлое и настоящее тутлеймской школы

Это было осенью 1933 года. Вызывают меня в райком комсомола.

- Поедешь, Дударов, в юрты Васькины. Надо там школу открыть.

Ехать в Васькины надо было на лодке, и я добрался до юрт через три дня. На второй день после своего приезда пошел собирать народ на собрание. Пришло человек одиннадцать. Я рассказал им о школе. Говорить старался как можно проще, чтобы все поняли. Переводчик перевел мои слова.

Ну, думаю, завтра ребята придут в школу.

Но радоваться было преждевременно. Мужчины, выслушав меня, молча закурили и стали расходиться. А минут через 20 пришел ко мне один ханты и сказал:

- Юва, тага, мир вохсан (Иди, народ зовет).

Я вышел на берег.

- Мета, манты месл (Хватит, пора ехать).

Оказывается, пока я проводил собрание, мои вещи уложили в лодку и решили отвезти меня обратно в Березово.

Пришлось ехать. Рассказал я в сельском Совете все, как было, а председатель говорит:

- Поезжай обратно!

Три раза ездил я в Васькины, и три раза меня отвозили обратно. Поехал в четвертый раз. Река вскоре замерзла, и я остался в юртах. Но ребят в школу ханты все же не пускали. Кое как набрал я уже в январе семь человек и занимался с ними до весны.

Постепенно ко мне стали привыкать. Иногда заходили в юрту, где я жил. Я ходил в соседние юрты. Появились знакомые.

… Пришла весна. Учебный год закончился. Я собрался ехать в Березово. Опять все вышли на берег. Но сейчас уже провожали меня по-другому. Мужчины говорили:

- Приезжай, Николай, опять. Осенью всех ребят отдадим в школу.

Однако приехать на следующую осень мне не удалось. Направили работать в другую школу…

Н. Дударов,

зав. школой интернатом,

ю. Тутлейм, Березовского района".

("Сталинская трибуна", Ханты-Мансийск, 1948, № 165 (17, август), с. 2).

"Скоро ль мы в родной сторонке милой…"

"…Вновь увидим трубы новых крыш?

И опять червонная калина,
Ты в окно ветвями постучишь..."

70 лет назад в Нью-Йорке собирал чемоданы выдающийся советский дипломат Яков Миронович Ломакин:

"Заявление генерального консула СССР в Нью-Йорке Ломакина на пресс-конференции

Нью-Йорк, 17 августа, (ТАСС). Вчера вечером генеральный консул Ломакин сделал на пресс-конференции в генеральном консульстве Советского Союза следующее заявление:

"В связи с распространяемой американской печатью неправильной и клеветнической версией по поводу случая с советской гражданкой – учительницей Касьенкиной Оксаной Степановной, генеральное консульство СССР в Нью-Йорке считает необходимым заявить следующее:

После того, как Касьенкиной удалось вырваться из рук белогвардейской организации, именующей себя "Толстовский фонд", было замечено, что насильственное похищение Касьенкиной белогвардейцами, сделанные ей похитителями укол и вспрыскивание какого-то препарата с целью сломить ее сопротивление, а также издевательства над ней и работа на кухне у главаря названной выше белогвардейской организации графини Толстой подорвали здоровье Касьенкиной и сильно отразились на ее психическом состоянии.

В генеральном консульстве, куда она была доставлена после освобождения из рук похитителей, для нее были созданы все необходимые условия для восстановления здоровья и душевного равновесия. Она общалась с сотрудниками консульства, была окружена вниманием и заботой, начала постепенно оправляться от прежнего кошмара и даже изъявила желание работать в канцелярии генерального консульства в ожидании отъезда на родину. Единственно, что ее раздражало и действовало угнетающе, - это усилившийся за последние дни беспрерывный поток враждебных клеветнических измышлений печати и радио в Соединенных Штатах относительно дальнейшей судьбы Касьенкиной и полицейско-судебные угрозы через печать и радио о том, что она будет насильственно вызвана в американский суд и подвергнется наказанию.

Все это резко отрицательно отразилось на душевном состоянии Касьенкиной и она в последние дни неоднократно с тревогой спрашивала сотрудников генерального консульства: "Неужели мне не посодействуют уехать домой и я опять попаду в руки этих белогвардейских извергов?"

Как известно, здание генерального консульства за время пребывания в нем Касьенкиной было окружено, особенно в дневное время, большой толпой корреспондентов, фоторепортеров, полицейских и каких-то посторонних личностей. Все это происходило на глазах у Касьенкиной.

Несмотря на неоднократные обращения генерального консула к полицейским властям с просьбой о принятии мер к ограждению генерального консульства от этой назойливой толпы, толпа продолжала окружать консульство. Это действовало на нервно-психическое состояние Касьенкиной, еще не оправившейся окончательно от всего ею пережитого.

Клеветнические заявления против нее белогвардейцев Вейнбаума, Толстой и Зензинова, о которых она узнала по радио и из газет, и, наконец, официальное заявление судьи верховного суда штата Нью-Йорк Дикштейна о том, что он требует ее в суд, резко усилили ее угнетенное состояние.

12 августа около 4 часов дня Касьенкину посетили две хорошо знакомые ей женщины и с ними двое детей – члены семей сотрудников генерального консульства. Касьенкина пожаловалась им, что у нее нет больше сил выносить эту толпу, ее назойливую и враждебную слежку с улицы и угрозы полицейских и судебных властей Соединенных Штатов. Беседуя с женщинами, она посмотрела в окно и, увидав, как от гостиницы "Пьер" к дверям генерального консульства побежала толпа, с ужасом отпрянула от окна с криком "Кажется, за мной пришли", выбежала в соседнюю комнату, где в порыве нервного припадка выбросилась из окна третьего этажа.

Из всего вышеизложенного видно, что ответственность за происшедшее лежит на тех, кто организовал похищение и учинил насилие над советской гражданкой учительницей Касьенкиной, а также на тех представителях американских властей, которые своими действиями и заявлениями способствовали усилению нервно-психического расстройства Касьенкиной, приведшему ее к акту отчаяния – мысли о самоубийстве".

("Красный Север", Вологда, 1948, № 165 (20, август), с. 4).

"И чудо свершилось: огромный индюк…"

"…Как мокрая курица, съёжился вдруг,

Попятился к лесу, 
За пень зацепился 
И вниз головою 
В канаву свалился".

55 лет назад в СССР самым важным из искусств считалась гэдээровская заказуха: 

"Мы и "Русское чудо"

За что иркутянам полюбился этот фильм

"Фильм "Русское чудо" показывает наш вчерашний день в сопоставлении с сегодняшним днем. Смотришь этот фильм и думаешь – вот как шагнула вперед наша страна!"

Н. Хрущев.

***

Эпоха рядом с тобой

Я рабочий. Я имею честь принадлежать к коллективу треста "Востсибэлектросетьстрой". И я говорю: правильный это фильм – "Русское чудо".

На экране оживают картины великого преобразования России, титанических усилий народов, у которых одно знамя – марксизм-ленинизм. Когда видишь их, вдумываешься в ход истории, сопоставляешь ушедшее в прошлое и нынешние, радующие душу достижения, - честное слово, проникаешься великой гордостью за наш народ, за то, что являешься частицей его силы, продолжаешь начатое в грозовые дни революционного семнадцатого года.

Кажется, фильм – простой репортаж. Но в нем крупным планом – правда нашей жизни, кипение больших чувств, пафос гражданственности, и это волнует, будит энергию, желание во сто крат лучше работать. Я, к примеру, смотрю теперь на жизнь иначе. Сажусь на бульдозер, посылаю его вперед и говорю себе: "Я на посту, выполняю то, что запланировано семилеткой".

Фильм очень убедительно показывает, что ключом к русскому чуду является марксизм-ленинизм, что он, этот ключ, может быть взят любым народом, если тот хочет вырваться из оков империализма и колониализма, если хочет достичь расцвета экономики, культуры, свободы человеческого разума и труда.

В. Устимов,

бульдозерист.

***

От имени матерей

Смотрела я этот фильм и все время в груди билось: "Да, так все и было… И вот как стало!"

Мне восемьдесят пять дет, довелось хлебнуть на своем веку горя до революции – с малых лет в няньках жила да батрачила. Нищета людская была и моим уделом. Когда первый сын родиься, плакала я над ним горько:

- И тебе злая судьбинушка на долю выпала – век в нищете коротать…

Но грянула революция, свежим ветром повеяло. Туго вначале жилось нам и в двадцатые годы – в обрез еды, одежки, но дети мои уже видели цель, за которую стоило бороться! Мужа убили кулаки, двое сыновей погибло от фашистов, нашу Родину защищая… Старший сын Василий из голодного заморыша в богатыря вымахал, на капитана дальнего плавания выучился, дочь одна работает врачом в Норильске, другая – учительница. Когда показывали в кино, как надвигались со всех сторон враги на Россию и шли отвоевывать родную землю красноармейцы в лаптях, как потом на субботники выходили, - не могла я от слез удержаться. Всю жизнь свою вдруг припомнила. Пришла домой и внукам говорю:

- А вы еще, бывает, киснете – вот в Италию нынче не удалось поехать, на холодильник очередь медленно движется, телефон испортился! Посмотрите этот фильм, узнаете, как жили мы.

Народ руками своими одну шестую часть планеты из нищей страны какой могучей державой сделал. Ему, народу, только цель настоящую дай, чтобы не на каких-то там бар спину гнуть, а светлое будущее, коммунизм строить – да он горы свернет.  А что еще будет у нас лет эдак через пятнадцать-двадцать…

Т. Филиппова,

домохозяйка".

("Восточно-Сибирская правда", 1963, № 192 (16, август), с. 4).

"Голос нынешнего века и виденья той поры…"

"…Уживаются с опекой 

Терпеливой медсестры".

70 лет назад от большого греха удушения голыми руками бывшего замечательного советского педагога спасла Зота Ивановича Чепурных четвёрка храбрых нью-йоркских полицейских:

"К делу Касьенкиной

Нью-Йорк, 15 августа. (ТАСС). Американская печать старательно замалчивает тот факт, что находящаяся в госпитале Касьенкина продолжает фактически оставаться в руках американкой полиции и что всевозможные заявления, которые от ее имени делают сейчас газеты, не имеют никакой ценности, поскольку они делаются через американскую полицию и агентов разведки, от произвола и планов которых в настоящее время зависит жизнь или смерть Касьенкиной. В палате, где лежит больная советская гражданка, постоянно дежурят две женщины-полицейские. Палату сторожат шесть агентов полиции в штатском, а вход в госпиталь блокирован полицейским постом. Во время состоявшегося 13 августа посещения Касьенкиной вице-консулом Чепурных у изголовья Касьенкиной стояли главный полицейский инспектор Ледден и полицейский агент Дешко. Две женщины полицейские также стояли у койки. Беседа продолжалась всего немногим более минуты, и Чепурных удалось задать Касьенкиной лишь четыре вопроса, после чего беседа была прервана полицейским инспектором Ледденом".

("Красный Север", Вологда, 1948, № 163 (17, август), с. 4).

"Памятник и госпиталь, церковь и приют…"

"…И поныне к Господу 

Камни вопиют". 

65 лет назад холод ужаса пронесся по волосам и лысинам читателей советских газет:

"Разоблачение чудовищных преступлений католических священников в Китае

Шанхай, 9 августа. (ТАСС). В китайской печати опубликованы материалы о чудовищных преступлениях империалистических агентов – католических священников и монахов, пытавшихся подорвать силы китайского народа путем массового истребления китайских детей.

Газета "Фуцзяньжибао" сообщает, что в приюте "Ситянь" провинции Фуцзянь за время с 1919 по 1945 год испанские и французские католические священники и монахи зверски убили более 30 тысяч китайских детей. В местечке Мааньшань (предместье г. Фучжоу) обнаружены ямы-могилы, в которых погребены десятки тысяч детей. Более 57 тысяч детей, пишет газета, было убито в приюте католической церкви в районе Хуаюаньшань, близ Учана, более 40 тысяч детей – в приюте "Благотворительной церкви" города Цзясин и более 30 тыс. – в канадском католическом приюте в Кантоне".

("Бурят-Монгольская правда", 1953, № 160 (12, август), с. 4).

"Как будто смог в стране поговорить он с каждым…"

"…Он знает все,

О чем мечтал любой из нас.

И вот с трибуны он

Всем миллионам граждан

Путевку в счастье выдает сейчас".

70 лет назад в СССР приближалась первая годовщина того дня, когда жизнь и учеба на крейсере "Молотов" пошли по-иному:

"На крейсере, где побывал И. В. Сталин

Внимание моряков крейсера "Молотов" приковывает художественно оформленная карта боевых походов корабля. На карте яркой линией отмечен незабываемый учебный поход 19 августа 1947 года, во время которого на борту крейсера находился товарищ Сталин.

В своих сердцах хранят моряки память об этих часах, когда товарищ Сталин, поднявшись на стальную броню палубы, окинул экипаж ласковым отеческим взором. Незабываема встреча с великим вождем у кормовых орудийных башен, где матросы, старшины и офицеры вели с ним задушевную беседу и фотографировались.

Покидая крейсер, Иосиф Виссарионович пожелал экипажу, как и всему славному Черноморскому флоту, новых успехов. С этого дня по-иному пошли жизнь и учеба на корабле. Изо дня в день моряки повышали свою политическую подготовку и боевое мастерство. Вскоре крейсер завоевал первенство во флоте. В учебных походах, преодолевая штормы, экипаж отлично провел стрельбы, показал высокие образцы управления сложной боевой техникой.

Совершенствуя свое боевое мастерство, экипаж крейсера неустанно изучает опыт Великой Отечественной войны, тех дней, когда он с именем Сталина в сердце геройски сражался за независимость и честь советской Родины.

Крейсер "Молотов" по праву считается лучшим кораблем Черноморского флота. Высокой оценки экипаж добился упорным трудом и учебой. Здесь живет замечательная традиция: стремиться быть всегда впереди.

День Военно-Морского Флота экипаж крейсера "Молотов" встречает большими успехами в боевой и политической подготовке.

Крейсер "Молотов" (Черноморский флот).

13 августа. (Спец. корр. ТАСС)".

 ("Красный Север", Вологда, 1948, № 162 (15, август), с. 1).