"Там дятлы, качаясь на дубе сыром..."

"... С утра вырубают своим топором
Угрюмые ноты из книги дубрав,
Короткие головы в плечи вобрав".

65 лет назад дошли  наконец у партии руки и до музычки: "... ЦК ВКП(б) в своём постановлении указывает, что «многие советские композиторы, в погоне за ложно понятым новаторством, оторвались в своей музыке от запросов и художественного вкуса советского народа, замкнулись в узком кругу специалистов и музыкальных гурманов, снизили высокую общественную роль музыки и сузили её значение, ограничив его удовлетворением извращённых вкусов эстетствующих индивидуалистов». Композитор Прокофьев сумел написать строгую, волнующую музыку к картине «Александр Невский». Почему же он так обездолил прекрасную сказку «Золушка»? Сказочные декорации резко контрастируют с музыкой. Артистам балета, наверное, очень трудно играть под эти обрывки мелодий и взвизгивания скрипок. Откуда взялось это «двигание комодами», как сказал один подросток о Восьмой симфонии Шостаковича?"

"Художник нам изобразил..." - 199

"Ты спал, прижав к подушке щеку..."

"... Спал, – со всех ног, со всех лодыг
Врезаясь вновь и вновь с наскоку
В разряд преданий молодых".

65 лет назад в СССР культура уже протоптала дорогу в некоторые рабочие общежития:

"Особенно много труда вложено для приведения в культурный вид общежития № 16, в котором живут 110 слесарей, кузнецов, молотобойцев и станочников цеха. Это общежитие было самое невзрачное, запущенное. На средства, отпущенные цехом и при содействии жильцов, во главе с председателем совета общежития строгальщиком т. Савкиным, отремонтировали четыре больших комнаты и кухню. В чистом помещении стали культурнее вести себя и жильцы. Уже они не хранят грязной одежды под подушкой, как было раньше, а вешают на вешалку, в комнате поддерживают порядок".

"Вперед дорога - не назад, вперед - веселый труд..."

"... Вперед - и плечи не болят,
И сапоги не трут".
Прошло чуть меньше шестидесяти пяти месяцев с того дня, как начали мы покупать и продавать ценные бумаги на рынках США, имея на своём счету $5000. Стоимость нашего портфеля на 1 апреля 2013 года составляет $17253:

Остаток наличных на конец марта 2013 года составляет всё те же $17.
 Итак, наш счёт на конец марта 2013 года мы можем оценить в $17270, что означает увеличение счёта за март на $1118, или на 7%. С начала 2013 года счёт стал больше на $2233, или на 15%. С 8 ноября 2007 года по 31 марта 2013 года счёт увеличился на $12253, или на 245%.

"В любую погоду с утра до утра по городу ходят к больным доктора..."

"... Иль с красным крестом на стекле и борту,
Пугая прохожих гудком за версту,
Машина закрытая мчится
К бессонным воротам больницы".

В этот день 60 лет назад советские люди узнали, что совершенно правильно лечили врачи-вредители товарища Жданова, и туда ему, конём бы его, и была дорога:

"Министерство внутренних дел СССР  провело  тщательную проверку всех материалов предварительного следствия и других данных по делу  группы врачей, обвинявшихся во вредительстве, шпионаже и террористических действиях в отношении активных деятелей Советского государства. В результате проверки установлено, что  привлеченные по этому делу профессор Вовси М. С ,  профессор Виноградов В. Н.,  профессор Коган М. Б., профессор Коган Б. В., профессор Егоров П. И., профессор Фельдман А. И., профессор Зтингер Я . Г., профессор Василенко В. X., профессор Гринштейн А. М., профессор Зеленин В. Ф., профессор Преображенский Б. С., профессор Попова Н. А., профессор Закусов В. В., профессор Шерешевский Н. А.,  врач Майоров Г. И. были арестованы бывшим Министерством государственной безопасности СССР неправильно, без каких-либо  законных оснований. Проверка показала, что обвинения, выдвинутые против перечисленных лиц, являются ложными, а документальные данные, на которые опирались работники следствия, несостоятельными.  Установлено, что показания арестованных, якобы подтверждающие выдвинутые против них  обвинения, получены работниками следственной части бывшего Министерства государственной безопасности путем применения недопустимых и строжайше запрещенных советскими законами приемов следствия. На основании заключения следственной комиссии, специально выделенной Министерством внутренних дел СССР для проверки этого дела, арестованные Вовси М. С , Виноградов В. Н., Коган Б. Б., Егоров П. И., Фельдман А. И., Василенко В. X., Гринштейн А. М., Зеленин В. Ф., Преображенский Б. С., Попова Н. А., Закусов В. В., Шерешевский Н.А., Майоров Г. И. и другие привлеченные по этому делу полностью реабилитированы в пред'явленных им обвинениях во вредительской, террористической и шпионской деяльности и, в соответствии со ст. 4 п. 5 Уголовно-Процессуального Кодекса РСФСР, из-под стражи освобождены. Лица, виновные в неправильном ведении следствия, арестованы и привлечены к  уголовной  ответственности".

"Паскудили бронхи автобусным чадом..."

"... В газетном окне наблюдали Вьетнам,
Жевали. И все это было началом
Единственной жизни, позволенной нам".

50 лет назад советские люди жадно всматривались в очертания начал коммунизма:

«О том, что кузнечане широко распространяют коммунистические начала, многие магнитогорцы уже слышали. Члены делегации решили ближе познакомиться с этими зачатками будущего, чтобы, приехав домой, применить их у себя. Первым в поиски «пустился» Иван Макарович Крайний. Изучая огнеупорное производство, он заглядывая в душевые, столовые, интересовался выдачей денег без кассира. А вечером делился мнением с членами делегации. — Понимаете, в раздевалках душевых у них нет замков. И ничего не теряется, — рассказывал он. Коммунистические душевые у кузнечан действительно нашли широкое применение. Они основаны на полном доверии к товарищу. Но именно пока к товарищу, которого хорошо знают, а не к каждому члену коллектива. С одной из таких душевых пришлось познакомиться и мне. В огромном трехэтажном здании разместились бытовые помещения нескольких цехов. Здесь интересное сочетание — пережитков прошлого и коммунистического завтра. Душевая среднесортного цеха на 300 мест. В ней не только нет замков, но и нет шкафов. Чистая верхняя   одежда — приличные пальто, костюмы — висят на общих вешалках побригадно. Такой же порядок в рабочей раздевалке. Потеря чего-либо исключена, люди хорошо знают друг друга. А против коммунистической душевой пережиток прошлого, точнее говоря, сегодняшний день — раздевалка с покосившимися шкафами. На каждом из них замок, а на некоторых даже по два висят. Замок, как страж личного, как символ собственного «я», не доверия к другому человеку, у кузнечан бытует еще прочно. Правда, здесь ему объявлена беспощадная война, но крепко уцепился он своей металлической клешней за ушко шкафов, инструментальных, раздевалок. Об этом «страже» мы завели разговор с пожилым токарем вальцетокарного отделения среднесортного цеха. — Нет, с замком я не расстанусь до самого коммунизма. Смотри, какой у меня запас (в его инструментальном шкафу был целый склад резцов). Открой, через смену ни одного не будет».

"В то утро удивительно пилось..."

"... Вода все приговаривала: пейте!
Потом купили пачку папирос.
И не осталось больше ни копейки".

30 лет назад любой грамотный советский начальник всегда старался начать любой разговор с упоминания недостатков подчинённых и общего низкого уровня умственного развития населения:

«В последнее время в редакцию все чаще стали приходить письма, в которых наши читатели пишут о неритмичном обеспечении водой, что ее не бывает по нескольку дней. «Особенно неприятно отсутствие воды в выходные дни, — пишут нам, — когда обычно проводится уборка квартиры, стирка». Отчего же случаются такие перебои? С таким вопросом наш корреспондент обратился к начальнику водопроводно-канализационного хозяйства управления предприятиями жилищно-коммунального хозяйства комбината Владимиру Ивановичу ФЕДОРОВУ.

— Да, в последнее время действительно участились случаи жалоб наших горожан на отсутствие воды. Надо признаться, что они справедливы. Действительно, вода — первая жизненная необходимость. Жаль только, что многие вспоминают об этом лишь когда она отсутствует. Когда же она в достатке... Легко представить такую картину. Утреннее умывание. Как вы думаете, сколько воды нужно для того, чтобы умыть лицо. Немного. Только иным нашим людям нужно для этого ведра два, а то и больше. И это не преувеличение. Подсчитано, что десятая часть всей воды уходит только на эти незначительные процедуры. Что говорить о более крупных? А ведь запасы воды не бесконечны».

"Блестят серебром инструменты и таз..."

"... Больному хирург оперирует глаз.
Бежит за мгновеньем мгновенье...
И в эти мгновенья бегущие спас
Товарищ товарищу зренье".
 

75 лет назад советским людям уже было нетрудно увидеть в пламенном чекисте преуспевающего звероподобного начальника, а в выдающемся теоретике-марксисте - отвратительного фашистского демагога:
"... Бешеное, чудовищное властолюбие было манией главарей этой шайки.
Самоотверженный, до конца преданный делу Ленина-Сталина, большевик Менжинский сжат тисками жестокой болезни - грудная астма и жаба душат его. Ягода, которому он мешает занять пост народного комиссара внутренних дел, все делает для того, чтобы ускорить разрушение организма Менжинского.
«Действовать», с точки зрения этого палача, - значило убить человека, чтобы самому занять его место.
С подлинно фашистским изуверством творила свои кровавые дела право - троцкистская банда. У изголовья больного Горького дается указание о том, чтобы как можно больше нагружать это надорванное великое сердце и беспощадно бить в самую уязвимую точку больного организма - в хронически пораженные легкие. Ведь мудрый, непоколебимый в своем душевном и интеллектуальном величии человек противостоит делу реставрации того строя, о котором потаенно мечтают убийцы. Ведь это он, он, поверженный болезнью старик - беспощадный, неумолимый враг и обличитель кроваво - грязных инстинктов и чувств, ярчайшими носителями которых являются его убийцы...
Трудно сказать, кто из этих бандитов был более омерзителен. Если шпион Чернов, связавшись с фашистской разведкой, не брезговал деловито и регулярно получать от нее изрядные суммы на «личные нужды», то Ягода, Крестинский, Розенгольц сами переводили на «личные нужды» фашистским разведкам кровные деньги трудового народа.
Ягода, член «право - троцкистского блока», финансирующий агента Гестапо Троцкого... Что это такое? Это - финансовое объединение родственных предприятий. Деловое, коммерческое единство двух «касс», гнусный расчет лавочников, торгующих кровью.
Им было в высшей степени свойственно характернейшее для алчной трусливой буржуазии стремление загрести жар чужими руками, вероломно предать своих вчерашних союзников и, наспех вытерев окровавленные руки, молитвенно и ханжески сложить их над еще теплыми трупами.
Иезуит Бухарин, намереваясь в случае войны открыть фронт врагу, хотел потом отдать под суд виновников поражения на фронте, чтобы демагогически обмануть массы и самому выйти сухим из воды. Ягода уничтожает Борисова - своего соучастника в деле убийства товарища Кирова. Каждый из участников этой банды таил от другого мыслишку - оттеснить своих вчерашних коллег и самому стать полновластным диктатором.
Претендентов на роль российского Гитлера оказалась сразу не менее шести человек. Да, поистине, как в настоящем «торговом доме», этими предпринимателями от ножа и петли велась двойная бухгалтерия. Каждый, подло и вероломно обманывая страну и советское правительство, одновременно пытался обмануть, обжулить, половчее использовать, а впоследствии половчее «прижать» своего соучастника...
Мудрено ли, что когда фирма с треском провалилась, они сцепились друг с другом как пауки в банке.
- Во всем виноваты Бухарин и Рыков, а я не был членом центра! - вопил Ягода.
- Я не имею ничего общего со шпионажем! - увивался Бухарин.
- Вы врете, не врите хотя бы в последний раз! - с места кричал ему Шарангович.
Рассвирепевшие лазутчики капиталистического мира, они несли на себе груз свинцовой тупости, предрассудков, интеллектуального убожества этого родного им мира.
У шпиона Розенгольца при обыске нашли в штанах кусочек сухого хлеба, завернутый в бумажку с молитвой: «Да воскреснет бог и расточатся врази его и да бежит от лица его, все ненавидящие его, яко исчезнет дым да исчезнет, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы от лица любящих бога...»
Какое нужно было иметь двойное дно - не только политическое, но и психологическое, - чтобы совмещать фальшивое благоговение перед теорией Маркса с этой тайной, подпольной, знахарской верой в бессмысленные заклятия!
Максим Горький в замечательной статье «О предателях», подвергая тщательному анализу фигуру провокатора Евно Азефа, указывал на характерное для этого подлеца стремление к боженьке.
«Сидя в тюрьме, он вспомнил, что для удобства мещан создан, между прочим, бог и в письме к «Роскошной» (его любовница. - В. Г.) писал: «Бог должен дать мне силы. С божьей помощью я все перенесу».
Нередко нечеловеческая подлость озверевших мещан заставляет предполагать в них нечто демоническое, таинственное. Однако это - заблуждение.
Продолжая анализировать все того же грязного предателя Азефа, ближайшего родственника фашистских мерзавцев из «право - троцкистского блока», М. Горький писал:
«Как большинство героев, он оказался «дутым», а в сущности был чудовищно «простой человек...» Он был жирный, толстогубый, сентиментальный. В письмах к своей возлюбленной он именовал себя «твой единственный зайчик», «твой папочка»...»
Противоречивость натуры? Глубина? Нет! Горький заключает свой анализ следующим блестящим афористическим сравнением: «Среди мещан встречаются натуры не менее глубокие, чем помойная яма».
И как увязывается с этим замечанием великого знатока и обличителя мещанских душ Максима Горького то, как вели себя в последние минуты подсудимые. Злодейски убив таких светлых, замечательных, незабываемых людей, как А. М. Горький, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, В. Р. Менжинский, они осмелились перед общественным мнением всей страны, перед лицом всего мира настойчиво и жадно просить сохранить им жизнь. Вот она - «глубина» и «сложность» современных рыцарей фашизма!
Всеми своими мыслями, инстинктами, всеми чувствами эти взбесившиеся волки жаждали того строя, который создан для них, как падаль для гиен, как перегной для червей! Ах, как удобно устроил бы этих господ собственнический строй! Как нетрудно представить себе Розенгольца с его молитвой, зашитой в брюках, в роли главы капиталистического концессионного предприятия! Как нетрудно представить себе Ягоду преуспевающим звероподобным начальником департамента полиции! Как нетрудно представить себе Бухарина отвратительным фашистским демагогом типа Геббельса!"

"Художник нам изобразил..." - 198

"Здесь, у передовых позиций среди защитников таких..."

"... В бой штыковой с врагом сразиться 
Неудержимо рвется стих".

60 лет назад вниманию советских читателей вновь и вновь предлагались разные военные небылицы, облегчавшие вживление в их мозг образа лихого фронтовика Гуталина:  
" Думая о контрнаступлении, зорко выжидая момент для его начала, Сталин в эти дни лично знакомился с боевой обстановкой на разных участках Подмосковного фронта. Сейчас Сталину особенно хотелось быть как можно ближе к Действующей Армии.
... В большом селе на Волоколамском шоссе, по пути на передний край нашей обороны, Сталин увидел над входом в каменное здание небольшой белый флаг с ярким красным крестом в центре. Это был полевой армейский госпиталь. Сталин неожиданно приказал остановить машину. Через несколько минут он уже был в палате, где находились раненные в последних боях.
Их было четверо. Все они лежали на одинаковых белых больничных койках, поставленных в один ряд, с промежутками для прохода, изголовьями к глухой стене. На противоположной стене было два окна, выходящих на юг, - не поднимая голов с подушек, раненые видели, как низко над домами по другую сторону шоссе проходило красноватое солнце.
Внезапное появление в палате Верховного Главнокомандующего в сопровождении генералов, начальника госпиталя и дежурного врача несказанно взволновало раненых. Все четверо одновременно сделали порывистые движения под шерстяными одеялами, безотчётно подчиняясь мысли встать, встретить Сталина по - военному, но только один из них, с забинтованной под рубахой грудью и шеей, с трудом сел на кровати... Остальные трое лишний раз почувствовали своё бессилие. Теперь это особенно тяжко огорчило их. Они умели безмолвно сносить любые физические боли, но не могли скрыть ту душевную боль, какую испытали сейчас, когда не хватило сил встретить Сталина стоя: один вздохнул с мучительным стоном, другой сокрушённо пошевелил головой на подушке, третий от горькой досады стиснул зубы...
Сталин заметил, что раненые взволнованы.
- Здравствуйте, товарищи, здравствуйте! - сказал он поэтому несколько приподнятым тоном, останавливаясь у крайней от двери кровати, на которой сидел раненый с удивлённым и счастливым выражением на молодом скуластом лице. - Но у меня к вам, товарищи, одна большая просьба: вы должны лежать спокойно... - сказал он после того, как раненые ответили на его приветствие. - Да, да, вам надо лежать. А мы можем и должны постоять перед вами... 
В быстрых серых глазах раненого, который сидел на кровати, мелькнуло выражение растерянности.
- Разрешите мне, товарищ Сталин, посидеть, - сказал он, хватаясь худыми пальцами за края кровати..."

"А вечером, когда, за клубом клуб..."

"... Под шорох вай с трясин ползли туманы -
Сложив костёр, он вверх, как обезьяна,
Вскарабкивался на широкий дуб".

 55 лет назад в СССР клубная работа наступала на всех фронтах: 
" Давно уже у афишных тумб не собиралось так много народа. Привлекал броский плакат:
«Был ли Христос?
Встреча у реки с чудотворцем Иоанном.
Евангелие само себя разоблачает.
Явление Иисуса на белом коне.
Обо всем этом и многом другом, касающемся истории христианства, вы узнаете, придя в наш Дом атеиста на улице Жуковского, 38. Вход свободный».
Дом атеиста создан по инициативе комсомольцев Ленинского района города Одессы при Дворце культуры имени Леси Украинки. Коллектив дворца оказался настоящим поборником всего нового в клубной работе, широко распахнул двери для самодеятельности, инициативы комсомольцев. И не случайно именно здесь два года назад обосновались самодеятельный «Клуб занимательных встреч» и клуб школьников «Знать и дерзать». А прошлой осенью рядом с вывеской Дворца культуры появилась еще одна - «Одесский Дом атеиста», который стал не только очагом атеизма, но и методическим центром всей пропаганды научно - естественных знаний. При Доме атеиста работают секции «чудеса без чудес», астрономии, лекционная, дискуссий, литературно - художественная, гражданских обрядов, организационная.
На открытие Дома атеиста собрались сотни юношей и девушек, пришло много пожилых людей. С интересом рассматривали они выставки «Происхождение человека», «Литература и религия». В фойе работал консультационный пункт, в киосках продавались книги на антирелигиозные темы. Студенты Института связи продемонстрировали новейшую технику беспроволочной связи, кружковцы областной станции юных техников - достижения в области химии и физики. И лекция на сей раз собрала очень много слушателей - выступал бывший кандидат богословских наук, ныне студент философского факультета Киевского университета Евграф Дулуман. Закончился вечер театральной постановкой комедии Проспера Мериме «Женщина - дьявол» или искушение святого Антония».
Следующий вечер мы посвятили запуску советского искусственного спутника Земли и назвали его «Небо без бога». Актив Дома атеиста подготовил много наглядных пособий, выставки «Наука и религия», «Вселенная». Молодежь участвовала в астрономической викторине, слушала голос «маленькой луны», записанный на пленку студентами института связи, а кое - кто пытался «искать» спутник с помощью телескопа.
Затем мы провели тематические вечера: «Действительность и религия», «Империя тьмы и подлости», «Был ли Христос?», «Правда об иудейской религии»".

"Старый электрик вышел за водкой, маленький Вова занялся проводкой..."

"... Рубильник включила чья-то рука -
Хлопьями пепел летит с потолка."

55 лет назад в СССР большой популярностью пользовались не только производственные романы, но и производственные стихи:

 "На подстанции.
Ночь.
Реле жужжит тихонько,
Наполняя шумом зал.
Вдруг на стенке звонко-звонко
Рассигналился сигнал.
Вижу лампочка зарделась,
Будто зорька поутру.
Я опять берусь за дело —
Отключилось ГРУ.
Выключатель я включаю,
Успокоился звонок,
И по меди величаво
Побежал незримо ток.
Загудели вновь машины,
Всюду лампочки горят...
Перезванивает в шинах
Электрический заряд.
Я цеха питаю током
В этом всей работы суть.
От заката до востока
Мачты линию несут.
Кто-то выключит, а ты вот
Находи, успей включить.
Слышу вновь сигнал игриво
Колокольчиком стучит.
В. Лапко,
электрик цеха электросеть".

"На пальце у нее железный грубый перстень..."

"... Обувка не модна, и выгорел платок,
Но белые чулки домашней толстой шерсти
Не портят стройности девичьих легких ног."

50 лет назад советские люди, оказавшиеся по делам за рубежом, на каждом шагу могли стать участниками буржуазных пропагандистских штучек: 
" Дильбар ждала малыша  с нетерпением. Было ей легко и радостно. И ничто не напоминало о том, как относились в Узбекистане к беременным  женщинам несколько десятилетий назад. Беременная женщина считaлась существом нечистым. После нее нельзя было пить и есть... Мужчина не подходил даже к грудному ребенку: ведь он связан с нечистой матерью. А Дильбар! Об этом никто не знал, конечно, но ведь ее мaлыш вместе с ней был на Всемирном фестивале молодежи в Хельсинки. Там она, молодая узбекская женщина, покорила своими танцами, своим одухотворенным лицом и веселой улыбкой сотни людей всех рас и народов... По мнению Дильбap, все должны знать, какова новая узбечка. Об этом многие узнали и в Хельсинки. Хотя бы тот американец в коротком плаще. Может быть, он не случайно подoшел к Дильбар, может, слыхал об исконной ро6ости узбекских женщин. Он протянул Дильбер открытку. Она взяла и  почувствовала в руках что-то мягкое. Сзади к картинке были прикреплены чулки. Обыкновенные капроновые чулки. Дильбар оглянулась. В толпе среди участников фестиваля мелькали какие-то подозрительные типы с фотоаппаратами. Она мгновенно догадалась: фабрикуется одна из пропагандистских штучек, какими пестрят буржуазные газеты. Завтра появятся ее фотографии с воплями: "Cоветская девушка впервые держит в руках капроновые чулки".   - У нас такие подарки не дарят, - сказала Дильбар, в упор глядя на американца.-  Возьмите. Он не брал. Тогда Дильбар взмахнула свертком, чулки развернулись. Дильбар с быстротой, которой научили ее родные танцы, приколола их к лацкану пиджака. Вот так. Теперь можете делать снимки. Все в порядке. Американец пустился наутек" ("Крестьянка", 1963, №3, с.5).

"Кому знаменосцем не хочется стать..."

"... Для этого надо не только мечтать.
Учись и работай, участвуй в борьбе –
И красное знамя доверят тебе!"

50 лет назад в СССР тема хранения, утраты, а то и подмены знамени здорово будоражила умы не только военных, но и штатских:  
" Звонок из Шахтинского монтажного управления. Начальник нашего Каменского участка т. Сухарев снял трубку.
    - Вам присудили переходящее Красное знамя управления,- услышал он.- Пришлите человека.

   Послали прораба. Через час он вернулся со знаменем… в кармане – древка у него не было. Недолго думая, т. Сухарев прибил полотнище на стену в своем кабинете. Среди коллектива прошел слух о том, что нам присудили знамя.

   - За что? За какие показатели?- спросили мы у т. Сухарева
   - Этого сам начальник управления т. Везарко не знает. Присудили,  и ладно.

   Рабочие поздравили друг  друга и, раз уж получили знамя, мы решили трудиться ещё лучше.

   Но вот в феврале побывал на участке начальник управления т. Везарко, а после его отъезда обнаружилось, что полотнище подменили: было одно, а стало другое.

Почему подменили? Что это означает? Этого опять никто не знает".

"Помнят амурские дали, помнит тайга у реки..."

"... Как на Амуре мы зажигали
Стройки большой огоньки."

50 лет назад в СССР отмечалось 30-летие первого чудовищного бардака из множества тех, которыми умелое лишь по части охраны зэков начальство всегда встречало вольных строителей, регулярно сваливая вину то на зарубежных империалистов, то на отечественных поджигателей: 
" Он пошел ночью, этот первый снег первой зимы Комсомольска. Володя Крайчик дежурил по лагерю. Кутаясь в тулуп, ходил между бараков, притихших в ночи, и казалось ему, что над всей тайгой слышно сейчас мирное дыхание спящих после трудного дня ребят... Но что это?
Откуда-то потянуло гарью. Над одним из бараков взметнулось, пламя. Длинный багровый язык переметнулся со стены на крышу, дружно вспыхнула кровля и кинула на снег тень человека, метнувшегося в тайгу.
Тревога! Володя несколько раз ударил по рельсу и, скинув тулуп, бросился в тайгу. За спиной слышался гул встревоженного лагеря. Под ногами шуршали опавшие листья, сапоги скользили по влажному мху на камнях. Темная фигура мелькала впереди, скрываясь за деревьями и появляясь снова: враг уходил. Крайчик напряг силы. Расстояние между ним и черной тенью стало сокращаться. Позади слышались голоса ребят, бежавших следом. «Задержать, задержать во что бы то ни стало»,— думал Володя, сдерживая рвущееся дыхание.
Неожиданно поджигатель остановился и повернулся лицом к Крайчику. В смутном свете луны Володя увидел его сильные плечи, блеснувшее лезвие ножа. На мгновение он замедлил бег, крикнул, не оглядываясь:
— Сюда, ребята!
И метнулся под ноги верзиле. Они покатились по земле. Враг хрипло дышал то сверху, то рядом, изворачивался, чтобы достать Володю ножом. Ожгло в плече, рукав быстро набухал кровью, но в просвете между деревьями, на фоне пожара, уже мелькали фигуры ребят... Чьи-то руки выбили нож, отбросили верзилу в сторону".

"Художник нам изобразил..." - 197

"Разгорелся день веселый, морем улицы шумят..."

"... Из открытых окон школы
Слышны крики октябрят".

75 лет назад в СССР руководство решило временно повести непримиримую борьбу с отдельными перегибами по части бдительности:
"Очередное занятие студентов пятого курса 2-го ленинградского медицинского института происходило в психиатрической больнице. Студенты должны были познакомиться с историей болезни одного буйно-помешанного. Санитары привели больного, который прямо от дверей пошел на студентов, хлопая руками, как крыльями, с криком:
- Заклюю!
- Не волнуйтесь, - сказал профессор больному. - Мы сегодня у вас в гостях.
Больной засмеялся, крикнул петухом и затем, уставившись на одну студентку, сказал:
- Я вас знаю, Эмма!
Студентка, к которой относилась эта фраза, покраснела и отошла в сторону. Ее действительно звали Эммой, и неожиданное заявление больного, которого она видела в первый раз, естественно, смутило ее.
Но так как больной не настаивал больше на своем заявлении, а уже опять подражал петуху, то ни профессор, ни студенты не придали его фразе никакого значения. Профессор продолжал свои объяснения, студенты вели свои записи, и только в сердце комсорга пятого курса Широкобокова вкрался червь сомнения.
Это беспокойство усилилось, когда Широкобоков узнал, что больной Таневич принадлежал раньше не то к торговому, не то к дворянскому сословию.
- Да, - решил Широкобоков, - здесь что-то не так.
Чтобы не терять времени, он тут же отправился в Институт и принялся изучать личную карточку комсомолки Эммы. Но карточка была в полном порядке.
- Значит, Эмма что-то скрывает, - решил комсорг. - А раз скрывает, то у нее, по всей вероятности, дело нечисто.
На следующий день комсомолка Эмма была вызвана для допроса.
- Кем приходится вам гражданин Таневич? - задал вопрос Широкобоков.
- Он клинический больной, - не смущаясь, ответила Эмма.
- По родственной линии?
- Никем.
- Мы имеем заявление, что вы находились в близком знакомстве с этим человеком.
- От кого это заявление? - полюбопытствовала Эмма.
- От самого Таневича.
- Так ведь он же сумасшедший!
- Это все равно, - ответил Широкобоков. - Кто бы нам ни подал заявление, мы обязаны его расследовать. Поэтому честно и прямо сознавайтесь во всем...
- Я не знаю за собой никаких проступков.
- Смотрите, будет хуже, если мы распутаем это дело без вашей помощи.
- Что ж, попробуйте, - сказала Эмма и ушла.
Может быть, комсорг и сам уже чувствовал всю абсурдность предъявленных им комсомолке обвинений, но по натуре он был большим трусом и страшно опасался одного: а вдруг реплику сумасшедшего Таневича слышали другие студенты и его, комсорга, обвинят в недостаточной бдительности?
Пусть комсомолка Эмма будет полностью реабилитирована. Пусть все его подозрения окажутся необоснованными, пустыми. Пусть, наконец, кой-кто над ним и посмеется. Зато он проявит бдительность и настороженность, внимание к сигналу (хотя бы и к сигналу сумасшедшего).
Надо показать себя! Представился такой удобный случай...
Он начал следствие.
Вызывал к себе студентов, задавал им различные вопросы. Но ребята, точно сговорившись, отвечали одно и то же:
- Как же, знаем ее! Девушка хорошая, активная, побольше бы таких!
Следствие не двигалось с места. Тогда комсоргу пришла в голову блестящая идея: он решил отправиться в психиатрическую больницу и снять показание с самого Таневича. Раз уж он сделал заявление, так он обязан дать и подробные материалы к нему.
У входа в буйное отделение Широкобокова встретил дежурный врач.
- Мне нужно видеть больного Таневича, - сказал Широкобоков.
- Приходите двенадцатого, сегодня, к сожалению, неприемный день.
- У меня серьезное дело. Я должен получить у него показания.
Дежурный врач удивленно оглядел комсорга:
- Какие, собственно, показания вам нужны от сумасшедшего?
- Этот сумасшедший намекнул на свои связи с одной нашей комсомолкой, и я должен распутать это дело.
- А сколько лет вашей комсомолке? - заинтересовался врач.
- Двадцать пять. 
- Ну, так идите спокойно домой. Ваша комсомолка ходила еще под стол пешком, когда Таневич был уже у нас в больнице.
- Тогда, значит, он знал ее родителей! - возбужденно сказал Широкобоков. - Пустите меня к Таневичу, и мы ее моментально разоблачим!
Дежурный врач не разделил восторгов комсорга и вежливо, но решительно выставил его на улицу. Широкобокова это, однако, нисколько не обескуражило, и он побежал в Институт снимать новый допрос с Эммы.
- Так, кто были ваши родители? - многозначительно спросил он.
- Трудящиеся.
- А где они сейчас?
- Умерли.
- Ложь, - сказал комсорг. - У меня точные сведения, что они были эксплуататорами.
Эмма вместо объяснений представила пенсионную книжку.
- Не верю, принесите справку из загса.
Эмма принесла и такую справку. Как будто можно было считать вопрос исчерпанным. Но Широкобоков не успокоился.
Двенадцатого, в приемный день, он явился в психиатрическую больницу и получил свидание с Таневичем.
- Кукареку! - приветствовал буйный больной неугомонного комсорга.
- Вы это оставьте, - посоветовал Широкобоков больному. - Расскажите лучше, откуда вы знаете Эмму и где ее родители?
- Кукареку, - хлопая руками, точно крыльями, кричал больной.
- Милый, у меня к вам серьезное дело, - умоляюще сказал одержимый Широкобоков. - Один член ВЛКСМ из моей организации что-то скрывает, и нам надо вывести ее на чистую воду.
- Заклюю! - крикнул Таневич и бросился на комсорга. Тут прибежали санитары и связали буйного...
Зарвавшийся молодой чиновник хотел исключить комсомолку Эмму из организации. Однако комсомольцы воспротивились этому. Но комсорг остался верным себе и, когда Эмма попросила дать ей характеристику для вступления в партию, ответил ей грубым отказом.
Итак, сам Широкобоков помог нам нарисовать образ махрового перестраховщика в комсомоле. Такой комсорг, как Широкобоков, пользуясь каким-нибудь слушком, может исключить из организации не одного, а пять, десять честных комсомольцев.
Не удалось Широкобокову исключить Эмму, так он страхует себя новым приемом: тормозит ее перевод в партию.
Но почему?
- Да так, - решает Широкобоков, - на всякий случай.
Перестраховщикам чужды большевистская принципиальность и большевистская чуткость к живым людям.
Куйбышевский горком комсомола, не задумываясь, вынес решение об исключении инженера Станкостроительного завода Плафа «за связь с Америкой». А нужно было лишь немного разобраться, чтобы выяснить, что дядя Плафа уехал в Америку в 1909 году - за пять лет до рождения своего племянника.
Газета «Магнитогорский рабочий» сообщает о таком факте:
«Комсомолка шамотно-динасового завода тов. Банная долгое время не имела квартиры. Наконец, квартиру ей дали. Но впоследствии начальник цеха, который предоставил квартиру Банной, оказался врагом народа. Для руководителей комсомольской организации этого было достаточно, чтобы обвинить Банную в связи с врагами народа. Ее исключили из комсомола.
Но этим дело не кончилось. Комсомольские руководители принялись расследовать, с кем дружила Банная. Ее подругой оказалась комсомолка Терентьева. И тут же явилось новое решение - об исключении из комсомола Терентьевой за... связь с Банной».
На Горьковском автомобильном заводе имени Молотова нужно было привести в порядок анкеты комсомольцев - инженерно - технических работников.
Вместо того чтобы провести это дело самым нормальным путем, заведующий отделом кадров тов. Соскин предложил своему заместителю Куликову создать тройку под руководством Григория Васильевича Кокорина.
- А кто такой Кокорин?
- Это один бойкий малый, - ответил Соскин.
И вот анкетная тройка в составе «одного бойкого малого» (остальных Соскин так и не подобрал) приступила к работе.
Григорий Васильевич Кокорин разместился в большой изолированной комнате и повел разговоры с комсомольцами в такой форме:
- Фамилия?
- Бойко.
- Год рождения?
- 1908.
- Специальность?
- Инженер.
- Ах, инженер... тогда ответьте, какой министерский пост вы занимали при Временном правительстве? 
- Никакой.
- Почему?
- По той простой причине, - ответил Бойко, - что даже при Временном правительстве детям девятилетнего возраста не давали министерских портфелей.
Кокорин метнул на молодого инженера недоверчивый взгляд и продолжал:
- А в каком чине вы служили в белой армии?
- Ни в каком.
- Почему? - снова осведомился Кокорин.
- Потому, что десятилетних ребят также туго производили в офицеры, как девятилетних в министры.
- Не отпирайтесь, - мрачно посоветовал Кокорин. - Если вы не успели стать офицером, то, по всей вероятности, были связистом при штабе Юденича.
- Откуда вы это взяли? - заинтересовался Бойко.
- О, меня не проведешь, - ответил Кокорин, - я знаю, вы любите носить погоны!
- Представьте, нет.
- Почему?
- Так, по складу своего характера.
Григорий Васильевич Кокорин нервно прошелся по комнате. Ему явно не везло.
- А в армии Франко вы бы хотели служить?
- Что? - не понял Бойко.
Пока Кокорин задавал только идиотские вопросы, комсомолец Бойко еще терпел. Но провокационный вопрос попросту возмутил молодого инженера.
- Мой отец - рабочий, - сказал он, - а я советский специалист, и этот разговор оскорбляет меня.
Карьерист Кокорин задавал провокационные вопросы, а заведующий отделом кадров Соскин сидел в соседней комнате и потирал от восторга руки.
- Ну и загибает, бестия! - кричал он своему заместителю Куликову. - Прямо Шерлок Холмс какой - то!
А бестия гнул и гнул дальше. Гнусной провокацией «бойкий малый» стремился упрочить за собой славу бдительного человека и опорочить честных советских специалистов, членов Ленинского коммунистического союза молодежи.
Но новоявленному Шерлоку Холмсу не повезло: комсомольцы быстро разоблачили гнусного карьериста и призвали его к строгому ответу.
Перестраховщики, карьеристы и клеветники, спекулируя на бдительности, творят вреднейшее, антипартийное дело.
Партия и ее сталинский Центральный комитет всегда учили и учат, что революционная бдительность ничего общего не имеет с бездушным и огульным подходом к людям. Быть бдительным - значит уметь отличать друга от врага и врага от друга.
Клевета на честных людей - одна из форм вредительства.
Решения январского Пленума ЦК ВКП(б) вскрыли новую гнусную тактику врагов, которые клеветой и провокацией стремились перебить большевистские кадры и посеять в наших рядах неуверенность и излишнюю подозрительность.
Замаскированным врагам в их провокационной работе помогали карьеристы - перестраховщики. Многие комсомольские организации, идя на поводу у таких крикунов и карьеристов, огулом исключали из комсомола ни в чем неповинных молодых людей.
Исходя из решений январского Пленума ЦК ВКП(б), Центральный комитет комсомола вскрыл серьезнейшие ошибки в комсомольских организациях.
«Пора понять, - говорится в постановлении V пленума ЦК ВЛКСМ, - что необоснованные исключения из комсомола, бездушное отношение к людям, членам ВЛКСМ, выгодны врагам народа, так как такие антибольшевистские действия сеют излишнюю подозрительность в рядах ВЛКСМ, создают недовольство и озлобление у неправильно исключенных из ВЛКСМ, а троцкистско - бухаринские агенты фашизма нередко подцепляют таких недовольных и озлобленных товарищей и тащат их за собой во вражеское болото».
Задача всех комсомольских организаций состоит в том, чтобы провести в жизнь решения V пленума ЦК ВЛКСМ, наметившего конкретные мероприятия для быстрейшей ликвидации допущенных ошибок.
Решения Центрального комитета ВКП(б) и Центрального комитета ВЛКСМ учат нас еще сильнее и смелее разоблачать врагов народа, но врагов действительных, а не мнимых".

"Ищет рифму к слову «Нина» начинающий поэт..."

"... «Нина — Нина — солонина,
Нина — Нина — скарлатина...»
Подходящей рифмы нет.
«Нину — в спину, Нину — двину,
Нину — льдину — дисциплину...»
Снова рифмы на листе
Всё не те, не те, не те!"

30 лет назад по СССР уже пятый месяц громыхала борьба за укрепление дисциплины труда:
"На полках в шкафу стояли ровными рядами бутылки водки, вина, всевозможных наливок и шампанского. В углу сиротливо притулилась двухлитровая баночка самогона. Строгий конторский шкаф скрывал за своими полированным дверками витрину хорошего винного магазина.
— Это спиртное пытались пронести в марте, — оказал  заместитель начальника ВВО Петр Тимофеевич Бабарыкин.
Надо сказать, что работники охраны уже привыкли с таким натюрмортам. А постороннему упрямство, с каким стремились некоторые работники комбината напиться на территории завода, внушало страх. Только в прошлом году на проходных было изъято 880 бутылок спиртного примерно на 4400 рублей. На эти деньги можно было бы содержать еще четырех охранников. И хотя отряд ВВО комбината насчитывает 326 человек, еще четыре человека были бы не лишними. Очень много нарушений...
Открывая дверь еще одной кладовой, Петр Тимофеевич поясняет: «До основной кладовки не добраться, все засыпано снегом, но посмотрите вот на это». На стеллажах стояли и лежали валенки всех размеров, рукавицы, суконные и войлочные штаны и куртки, тросы, всевозможные вентили, краны, фанера, мыло, стиральные порошки, домкрат, несколько чеканок на меди и рисунков на дереве, мотки проволоки,  всевозможные железки, двадцатилитровая канистра с бензином. Вся одежда и обувь новая, со штампами фабрик.
— А это магнитофоны, их еще не забрали, — кивает Петр Тимофеевич на  радиотехнику.—А это вещи, которые на комбинате продают и покупают, так сказать, изъятые из комбинатского базара.
Базар богатый. Сапоги мужские и женские, отрезы ткани, шапки и много-много других вещей. Складывалось такое впечатление, что приходят на комбинат, чтобы выпить записать новую музыку на магнитофон, продать или купить заграничную вещицу, затем прихватить отечественные валенки и отправиться домой".

"Надеваю джинсы потопорней..."

"... но не забываю свои корни". 

30 лет назад легко просекал западные идейные подкопы под советскую власть  нынешний директор Научно-исследовательского института детства товарищ А.А. Лиханов: "Учитывая, что многие предметы ширпотреба отечественного производства пока слабо конкурируют с теми же продуктами западного образца, вещизм страдает одной печальной особенностью: в массе своей он космополитичен. И тут, хочешь не хочешь, надо признать: слабая работа тех или иных отраслей нашей легкой промышленности создает безусловную лазейку для товаров западного производства, для спекуляции ими, а значит, обретает черты идейного просчета. Плоха или хороша покупка западного товара сама по себе? Да она никакая, если подходить к самому факту покупки со спокойной душой. Ни плоха, ни хороша – обыкновенна. Но в условиях дефицита и спекулянтского взвинчивания цен, скажем, на те же джинсы, вдруг возникает такой пример: на штаны чехословацкого производства подросток пришивает американскую фирменную марку, и выясняется, что даже на эту марку, на эту блямбу с заморской надписью существует отдельная цена. Не самими джинсами, так хотя бы наклейкой на них мальчишка подтягивает на нужную ему высоту свой престиж в глазах сотоварищей или даже просто прохожих. Какого привкуса эта подробность? Коммерческого? Торгового? Нет, идейного".

"Эх, замочу!" - 31

"... К полям пшеницы пробежала
Вода из Дона и Днепра...
Но для страны сегодня мало
Того, что сделано вчера.
По зову Партии,
По зову
Родного Сталина
Идёт
День ото дня к высотам новым 
Наш героический народ.
С живым настойчивым дерзаньем,
В работе напрягая мысль,
К успехам новым,
К новым знаньям
И ты, товарищ мой, стремись!"