"Над заставой мимо нас даже ветер не промчится..."

"...Мы в лесах, мы в горах, 

Над волной голубой -
Мы храним границы!"

50 лет назад ценили крепкую прозу советские учащиеся начальных классов:

"Елец

Ю. Коваль

На одной заставе жил пёс, которого звали Елец. Это был уже старый пёс. Настоящую пограничную службу он нести не мог.

- Что поделать, - говорил сержант Гришкин, - собаки быстро стареют, не то, что человек.

Но, конечно, дело было не только в этом.

Чуть не десять лет охранял Елец границу. И за это время побывал в разных переделках. В таких, из которых и человек-то не всегда целым выходил. Но Елец всё-таки вышел из этих переделок целым и теперь жил как бы на пенсии. Горшок борща с хорошей костью – вот это и была его пенсия.

А застава, где жил Елец, находилась на вершине горы, и дороги туда не было. Вместо дороги в гранитной скале были выбиты ступеньки – ровно четыре тысячи.

По этим ступенькам каждое утро вниз, в долину, спускались сержант Гришкин и ещё два пограничника. Они шли на продовольственную базу, а вслед за ними бежал Елец.

Холодно было на вершине. С заставы пограничники выходили в полушубках, но пройдя три тысячи ступенек, полушубки снимали и прятали в расселину – с каждым шагом становилось теплей.

Пока они хлопотали на продовольственной базе, Елец лежал на тёплых камнях или сонно хлебал борщ из алюминиевой миски.

К полудню пограничники оканчивали свои дела.

- Ну, - говорил Гришкин и подмигивал Ельцу, - теперь бы окрошечки погонять!

***

Как-то они возвращались на заставу и тащили на себе большие мешки, а Гришкин нёс еще и бидон с молоком. Бидон сверкал, и издали казалось – три горбуна ползут по лестнице в облака и несут с собой зеркало.

Пограничники обливались потом и старались не считать про себя ступеньки. Но ступеньки считались сами собой: сто один, сто два, сто три, сто четыре...

Издали на пограничников смотрел человек. Ещё утром он перешёл границу, а теперь укрылся между валунами, пережидал.

У тысячной ступеньки Гришкин поставил бидон, скинул мешок. Он достал из расселины полушубок и вытряхнул ящериц, которые грелись в рукавах.

- Катитесь! – сказал он ящерицам.

С вершины дунул ветер, поднял со ступенек горсть гранитной пыли и завыл в ущелье, затрубил в каменную трубу.

Елец подставил голову под ветер – и зарычал. К запаху льда и камней, треснувших от мороза, к запаху ветра, пришедшего с вершины, подмешался запах человека.

- Чужой! – сказал сержант Гришкин.

- Нет, - сказал другой пограничник. – Елец – старый пёс. Это он так волнуется от старости.

"Что же они не уходят? Неужели заметили? – подумал нарушитель, укрывшийся в камнях. -–Проклятый пёс! Учуял, кажется! "

Он поднял пистолет и стал целиться.

- Чужой, повторил Гришкин.

И тут же белый столп ударил его в лицо. Пуля пробила бидон – молочная струя хлестнула по ступенькам.

Нарушителю показалось, что выстрел сшиб всех трёх пограничников. Только пёс крутился на каменных ступенях и зеркало блестело.

А пограничники отползли со ступеней. Они повисли над обрывом. Мешки с продуктами заслоняли их.

Нарушитель ещё раз выстрелил, и пуля – надо же! – снова ударила в бидон. Он прыгнул от удара и со звоном покатился вниз, разбрызгивая остатки молока.

Бидон сорвался в пропасть, и ветер подхватил его, засвистел в дырах от пуль. Бидон падал в пропасть, словно огромный сверкающий свисток.

Гришкин увидел человека, прижавшегося к камню, и выстрелил. Пуля ударила в камень – осколки резанули нарушителя по щеке. Он побежал.

Гришкин ещё раз выстрелил – нарушитель оступился и сорвался в пропасть, где прыгал ещё и бился на дне измятый сверкающий бидон…"

("Мурзилка", 1968, № 5 (май), с. 5-6).

"А для быта глаз да глаз нужен, также - верное ухо... "

"...А иначе слепо и глухо 

и нечетко
дойдет до нас".

70 лет назад в СССР первой приметой образцового общежития был хороший красный уголок:

"Больше заботы о быте молодёжи!

В апреле рейдовая бригада "Бурят-Монгольской Правды" и Обкома ВЛКСМ посетила общежития студентов и молодых рабочих гор. Улан-Удэ. Ниже мы публикуем материалы этой бригады и выдвигаем перед руководителями предприятий и учебных заведений ряд неотложных вопросов по улучшению быта молодежи…

…Образцовое общежитие

Мы были в общежитии № 75, в соцгородке ПСТЗ. Здесь живут молодые работницы, техники, учителя. Это большое общежитие, в котором 50 комнат. Живут девушки вместе по два-четыре человека. Общежитие отличается благоустроенностью, культурным внешним видом. В титане всегда бывает горячая вода. В любое время можно постирать белье, погладить. В общежитии есть отдельная комната для рабочей одежды, камера хранения.

Хорошо оборудован красный уголок. Он украшен портретами вождей, картинами, плакатами, живыми цветами, висят географические карты. На столах, покрытых чистыми скатертями, лежат подшивки газет. Тут же патефон с набором пластинок. Выпускается стенная газета "Зв образцовое общежитие". В красном уголке имеются радиоприемник, настольные игры – шахматы и шашки.

Комендант общежития Александра Андреевна Вьюшина ведет кружок рукоделия.

Самой благоустроенной является комната № 42, в которой живут Ольга Горбунова (староста), Полина Кашулина, Г. Котовщикова и Зинаида Битуева – работницы ПСТЗ.

Все комнаты этого общежития хорошо меблированы, в каждой из них есть гардероб, тумбочка, настольное зеркало, шторы на окнах, живые цветы. Постели у всех чистые. В большинстве комнат имеются репродукторы.

В общежитии девушек часто проводятся беседы врачей, лекции на общественно-политические темы.

Многие жильцы этого общежития участвуют в кружках художественной самодеятельности Дворца культуры. Возьмем к примеру комнату № 39, в которой живут молодые техники комсомолки Шура Клинова, сестры Красоткины и Соколова. Все они – драмкружковцы. Технолог отдела главного металлурга Тома Красоткина руководит кружком по изучению Устава ВЛКСМ в ремесленном училище № 3. Технолог сталелитейного цеха Шура Клинова является членом цеховой комсомольской организации, редактором стенгазеты и руководителем художественной самодеятельности в цехе. Таких активных общественниц в этом общежитии и много. Особенно отличается учительница Антонина Митрофановна Колпакова.

Там, где нет порядка

Побывали мы и в мужском общежитии № 82, школы ФЗО № 12 и в общежитии девушек в гостинице.

Гостиница – одно из лучших жилых зданий, но оно запущено. Если общежитие № 75 является образцовым, то гостиница ПСТЗ – показатель бескультурья. Тут у самих жильцов нет дисциплины. В комнатах валяются окурки, грязно. Неприглядно и комнате № 84, где живет чугунолитейщица Усольцева. Всюду разбросаны окурки. Ей даже лень убрать за собой. Бывший комсорг стальцеха Дмитриенко часто дебоширит в общежитии.

Неуютно в общежитиях трудовых резервов. В общежитии № 82 уйма клопов, грязно. Спецодежда висит на стенах. Койки заправлены плохо. Охрана личного имущества не организована…

Участники рейдовой бригады "Бурят-Монгольской Правды" и Обкома ВЛКСМ: М. Дергунова, Б. Гуревич, И. Коропец, Е. Бакланова, С. Черненко, М. Янко, Е. Щербаков, И. Тугутов".

("Бурят-монгольская правда", 1948, № 91 (8, май), с. 4).

"Лепешка да кружка воды на камушке под рукой..."

"...И окромя бороды – 

Собственности никакой".

55 лет назад в СССР отличиться на заполярной кочегарке можно было уже и без этапирования в Воркутлаг:

"Фидель Кастро – почётный шахтер

Воркута, 7 мая (корр. ТАСС). Горняки шахты № 29 комбината "Воркутуголь" на многотысячном митинге, посвященном пребыванию Фиделя Кастро в Советском Союзе, единодушно избрали высокого гостя с острова Свободы почетным шахтером заполярной угольной кочегарки".

("Восточно-Сибирская правда", 1963, № 107 (8, май), с. 1).

"Будешь оттуда по радио вести огонь батарей... "

"...Ясно?— Так точно, ясно. 

— Ну, так иди скорей".

65 лет назад в СССР в очередной раз торжественно отмечался главный ежегодный день отечественного приоритета:

"Авторадиовраль

                                              Ты скажи нам,

                                              гадина, сколько тебе

                                              дадено?

                                              (В. Маяковский)

Уолл- стриту продана

Би-би-си*) фактически.

Потому из Лондона

Врет автоматически.

Что ни слово – вздорное,

Злобно-оголтелое:

Белое, мол – черное,

Черное же – белое;

Мол, вооружение –

Мирным дням служение.

А лесонасаждения –

Признак нападения…

Доллар получающая,

"Утки" сочиняющая,

Ты скажи нам, гадина,

Сколько тебе дадено?

------------

*) Би-би-си – английская реакционная радиостанция

Инн. Луговской

Рис. Н. Левина"

("Восточно-Сибирская правда", 1953, № 108 (7, май), с. 4).

"Собрали митинг. Вызвали на сцену... "

"...Героя мать - Хохлову Аграфену".

70 лет назад советские люди получили возможность заглянуть в карман наиболее матёрым инженерам человеческих душ:

"Для любимой Родины

Утренний свет, борясь с непогодой, падает сквозь застекленный потолок огромного вагоноремонтного цеха. Справа и слева на рельсах, проложенных в зацементированном полу, стоят вагоны. Посреди корпуса, на свободной и чистой площадке собираются рабочие. По одному, группами, они сходятся сюда, находу перекликаясь друг с другом. В минуту душевной радости человека тянет в коллектив, на-люди, поделиться своими мыслями, своими думами. Непогода не останавливает их: стряхивая с кепок воду и опуская воротники плащей и курток, они окружают стол.

Митинг, посвященный новому займу…

С коротким вступительным словом выступил начальник завода т. Андреев.

- Товарищи! Сегодня ночью радио принесло радостную весть. Правительство решило выпустить Третий Государственный заем восстановления и развития народного хозяйства нашей страны. Мы все знаем, куда идут наши займы. Мы строили мощную индустрию новой страны социализма. Наши займы помогли нам

отразить врага в Отечественной войне. Теперь наши займы идут на быстрейшее восстановление нашей экономики, нашего благосостояния.

Наш народ привык быть передовым, независимым вор всех отношениях от других стран. Мы все делаем своими руками. Теперь мы выполняем пятилетку в четыре года – и делаем это не только своим трудом, но и помогаем государству своим рублем. Нам, работающим на Южном Сахалине, особенно хочется устроить его по-своему, по-советски. Мы построим здесь новые предприятия, новые дома, новы театры. Дружной подпиской на новый заем поможем государству поднять экономику и благосостояние нашего Советского Сахалина!

- Среди нас много бывших фронтовиков, - заявил приемщик т. Хатиненко. – На полях сражений советские люди завоевали право на мирный труд. Теперь фронтовики сражаются за пятилетку в четыре года. В подписке на новый заем они также будут впереди.

Кузнец вагонного цеха т. Кротов сказал:

- Я зарабатываю в месяц 1.300 рублей. Прошу подписать меня на эту сумму. Призываю других отдать свой месячный заработок взаймы любимой стране.

- Принимаю вызов т. Кротова, - заявил т. Христосенко. – Мне, как начальнику цеха, где работает т. Кротов, не пристало отставать от своих рабочих. Я тоже подписываюсь на месячный заработок.

- Поддерживаю, - сказал тов. Подгорнов, заместитель начальника механического цеха, - мой заработок – 2.300 рублей. Подписываюсь на 2.500 рублей.

В заключение митинга выступил секретарь Южно-Сахалинского горкома ВКП(б) т. Богачев. Рассказав о политическом и экономическом значении нового займа, т. Богачев заявил:

- Паровозо-вагоноремонтный завод все уверенней набирает темпы в своей работе. Он долгое время не выполнял плана, но в последние два месяца заслуженно вошел в шеренгу передовых предприятий города. Особенно хорошо трудился коллектив завода в предмайские дни. Теперь перед коллективом стоит задача: закрепить свои успехи. Это он докажет и производственными делами и политической высокой сознательностью – дружной подпиской на новый заем.

Сразу же после митинга началась подписка. Фамилиями передовых стахановцев начинались подписные листы. Первый из этих листов начался фамилией кузнеца Кротова.

Во всех цехах завода люди подходили к уполномоченным по подписке и вписывали в графу листа свою фамилию. Мастер паровозо-сборочного цеха т. Кузнецов при окладе 1.500 рублей, подписался на 1.700 рублей. Работник литейного цеха формировщик т. Балычев и шишельщица т. Шахова, рабочий механического цеха т. Свинухов, молотобоец вагонного цеха т. Гущин дали стране взаймы по месячному заработку, а плотник т. Кущев и слесарь т. Володин превысили свой месячный заработок.

Через час после окончания митинга в двух цехах завода – литейном и кузнечном – все рабочие, как один, подписались на новый заем.

***

Вклад писателей столицы

С огромным воодушевлением встретила весть о выпуске Третьего Государственного займа восстановления и развития народного хозяйства СССР литературная общественность столицы. Сразу же после передачи по радио постановления Совета Министров СССР в правлении Союза советских писателей, в издательствах и в редакциях литературных журналов состоялись митинги. В принятых резолюциях прозаики, драматурги, поэты, редакционные работники горячо приветствуют решение правительства о выпуске нового займа, который поможет досрочно выполнить план послевоенной пятилетки.

Повсеместно развернулась подписка. В первый же час А. Фадеев дал взаймы государству 65 тысяч рублей, К. Симонов подписался на 53 тысячи рублей, Ф. Панферов – на 25 тысяч рублей. По 20 тысяч рублей дали взаймы государству Б. Горбатов, Л. Леонов, И. Эренбург, т. Щепкина-Куперник. Писатели Н. Тихонов, А. Серафимович, А. Софронов, П. Павленко, Г. Березко подписались на 15 тысяч рублей каждый и т. д.

(ТАСС)".

("Советский Сахалин", 1948, № 105 (5, май), с. 1).

"Днём и ночью мы на страже..."

"...Вахту славную несём.

Мы храним от злобы вражьей
Край родной и отчий дом".

30 лет назад не сразу выходила вся копоть из голов советских агрономов:

"Слово читателя

Какую границу охранял "Буран-4"

10 февраля еду из Одессы в Москву. Поезд № 24, вагон 2, место 7. Захожу в вагон, перед входом в купе стоит сержант-пограничник. "Ваш билет?" "Седьмое место занято,- говорит он и сообщает в висящее на груди переговорное устройство: - Докладывает "Буран-4", на 7-е место пришел пассажир". Из нагрудного динамика громко раздается вопрос: "Военный или в штатском?" Сержант: "Буран-4" докладывает: в штатском". – Опять громко, на весь вагон: "Буран-4", гражданина задержите, в купе не пускайте, сейчас разберемся".

Люди вокруг нас начинают собираться, обсуждают ситуацию, но не зло – одесситы! – с юмором. "А мы вообще без визы", "Скажите, а как нейтральная полоса проходит: вдоль или поперек вагона?" Им хорошо шутить…

Пришел помощник военного коменданта, взял мой билет, записал номер (?) и сказал: "Вам придется выйти". Что делать? Все запасы собственной конфликтной энергии я расходую на производстве, в подобных случаях практически беспомощен. Выхожу. "Часто у вас так бывает?" – спрашиваю у проводника. "Да, каждый раз, когда едет генерал. Приходят один-два солдата и караулят место". Вот так. Ну, со мной все образовалось заботой того же проводника, дали другое место в этом вагоне; все ладно, все хорошо. Но вопрос все же остался и, думаю, достаточно принципиальный. У меня два взрослых сына; один окончил вуз с офицерским званием, другой служил в Кантемировской дивизии. У этого особенно много чистых и сильных воспоминаний о военной службе – службе воспитания. А как оправданно гордятся нелегким военным трудом наши парни, приехав из Афганистана!

Что же расскажет дома сержант, который часть службы нес у спального места?

Какую "границу" охранял "Буран-4"? И потом – это тоже наш национальный бюджет; армию, конечно, на хозрасчет не переведешь, но и она должна как-то чувствовать перемены, происходящие в обществе.

А генерал пришел в штатском, спокойный, интеллигентный (думаю, что не только "с виду") человек. Может, и ему претит такой "сервис". А если в принципе это и нужно, то наверняка не в такой откровенной, технически оснащенной, громогласной и, извините, бестактной форме.

О. Мельников,

агроном

Одесса".
("Огонек", 1988, № 20 (14-21, май), с. 4).

"Так полон голос милой жизни, такою прелестью живим..."

"...Что слышим мы в печальной тризне 

Дыханье светлых именин".

75 лет назад на временно оккупированных советских территориях не все мальчики лезли в глаза своим наглым видом:

"Валя Баранов на именинах Губернатора

Когда проходишь по Дерибасовской улице, то на некоторых углах вас всегда ошарашивают группы бесшабашных мальчишек—они кричат, толкаются, бранятся скверными словами, назойливо пытаются продать вам папиросы и всем своим наглым видом и поведением буквально лезут в глаза.

Часто иностранцы в удивлении останавливаются пред этим маленьким орущим сбродом и, пожимая плечами, обмениваются со спутниками несколькими фразами, по которым видно, что они очень неважного мнения о русской молодежи.

Но это неверно. Нельзя судить все наше юношество по тем нескольким сотням молодых людей, которые, вооружившись кухонными ножами и наглостью, делают в настоящий момент вооруженные грабежи.

Нет, нет, пройдем на этот раз мимо вскипающей пены жизни и обратим взоры туда и на тех, на кого обратил взоры один из достойнейших граждан Транснистрии.

Все это теперь обыкновенно: отца взяли большевики на военную службу, мать на фабрике зарабатывает средства к жизни на свою семью, на руках двое детей — 5 лет и 12.

Старший мальчик, видя усилия матери, не идет на улицу для легкой наживы, как другие, которые, кроме торговли папиросами, нередко и руку в чужой карман запускают, а направился тут же недалеко, в своем же Привокзальном районе, в механическую мастерскую и попросился на работу.

Мальчишка на предприятии всегда нужен: и инструмент подать, и сбегать, куда пошлют, и мелкую работу по мастерству исполнить.

Так мальчик попал на работу. Его зовут Валя Баранов, живет в Ватманском переулке, а мать работает на табачной. Валя светлый блондин, а глаза чернущие. Только не любит Валя стричься под машинку, а просит парикмахера оставлять ему чубчик. Маленькое франтовство. Так и ходит с чубчиком.

Улыбка у Вали хорошая—детская и, вместе с тем, солидность в ней есть: как же—тринадцатый год пошел и рабочего стажа свыше года, и из мальчиков в подручные слесаря попал—некоторую работу дают, мастера делать самостоятельно.

Работает, Валя, получает 4 марки в день, приносит маме жалованье, и не раз, должно быть, мама гладила своего сыночка по светлой головке, своего маленького кормильца.

Мастерская, где работал Валя, получила от вице-примаря г-на Киореску заказ: смонтировать прибывшую аппаратуру на крахмально-паточном заводе и сделать кое-какие машины и детали.

Мастерская взялась, так как у инженера Трепке на службе опытные мастера. Работа закипела, и в ней принял участие Валя Баранов.

В пятницу, 23 апреля, на завод ожидался сам Губернатор, и люди волновались — высшее начальство приедет. Но потом сказали, что Губернатор именинник,— 23 апреля день Святого Георгия —и вряд ли Губернатор посетит завод.

Но в самый разгар работы, в 10 часов утра, к воротам завода (Дальницкая. 50) подъехало несколько машин. "Губернатор приехал" — пронеслось по цехам. Люди застыли у своих мест.

Да, это он. Его узнали по фотографиям в газетах: плотная, крепкая фигура, высокий лоб, приветливая улыбка на лице.

За Губернатором следовали военные и штатские. Валя узнал вице-примаря Киореску, который часто бывал на заводе. Вице-примарь давал объяснения Губернатору. Поодаль стояла администрация завода.

Губернатор благожелательно подходил к рабочим, беседовал с ними и, видя улыбку и доброе отношение своего самого высшего начальства, рабочие оставляли

официальную подтянутость и свободно отвечали на расспросы Губернатора.

Валя стоял у станка и обтачивал барабанчик для терки. Его небольшая фигурка и светлые волосы привлекли внимание Губернатора. Губернатор к нему подошел.

— Здравствуй, мальчик. Ты что делаешь?

Валя от смущения вспотел.

— Бара... банчик... Об... обтачиваю

— Сколько же тебе лет?—спросил Губернатор.

— Двенадцать,—прошептал Валя.

— Очень много, — улыбнулся Губернатор.

— Кем же ты работаешь?

— Подручным -слесаря.

— А где твой отец?—наклонился Губернатор к мальчику.

— Папу забрали в красноармейцы.

— А мама есть?

— Мама на табачной фабрике работает.

Губернатор положил руку на Валин чубчик, повернул сконфуженное лицо мальчика к себе. На него глянули черные блестящие глаза. На, щеке и лбу мальчика были размазаны две замечательные кляксы.

Он понравился Губернатору своим привлекательным детским лицом и маленькими цепкими руками, держащими напильник, своим серьезным отношением к жизни.

— Как же ты живешь?

— Как-нибудь,—ответил Валя.

Губернатор провел рукою по мягким волосам ребенка. — Хочешь покататься на машине?

Валя посмотрел на своего мастера Петра Федоровича. Тот ободряюще кивнул головой.

— Поехал бы,—оказал Валя и покраснел.

Губернатор пошел дальше по заводу. Люди поняли, что Губернатор прост в обращении, доступен, демократичен.

Да, именно это слово следует употребить. Большевики все уши прожужжали, что только в Советском Союзе истинная демократия и товарищество. Какое заблуждение! Большего фарисейства, как в Советском Союзе, не было. Барабанный бой в газетах и речах о самой свободной стране в мире, о самом народном правительстве, а на деле вся власть, начиная от Кремля и кончая "затрушенными" секретарями низовых партколлективов, образовали сугубо замкнутую бюрократическую касту. Все мало-мальски мыслящие люди видели, что в Советском Союзе есть правители-хозяева земли и рабы—народ, а демократии никогда не существовало.

Губернатор осмотрел завод и направился к выходу, но он не забыл о мальчике, он, проходя, подозвал его пальцем.

И Валя Баранов, подручный слесаря, со свитой Губернатора покинул завод и сел в машину.

Во дворце Валя попал на попечение к дочери и сыновьям Губернатора. Валю повели в сад, он смотрел цветники, потом поехал на машине кататься (ведь Губернатор помнил, что обещал покатать на машине!) в парк. Рядом с Валей сидела дочь Губернатора.

Вернувшись обратно, Вале показали комнаты дворца. Затем он слушал, как дочь Губернатора играла на рояле. Перед обедом Валя попросил дать ему возможность вымыть руки (чистота — мать здоровья) и все направились в столовую.

Профессор Георгий Алексяну, Губернатор Транснистрии, был именинник. Его, конечно, пришли поздравить. За столом собралась уйма гостей. У Вали в глазах зарябило от пестроты военных мундиров, от орденов, от дамских платьев. Именинник посадил рядом с собой самого молодого гостя —Валю Баранова. Ничего, что Валя не успел сбросить рабочей робы—в Румынии звание трудового человека почетно, и все гости в душе простили Вале, что он не надел своего парадного платья.

С Валей многие разговаривали, он был центром внимания.

— Ты водку пьешь?— спрашивали Валю, подмигнув соседу. 

Вала казалось, что и впрямь думают, будто он пьет водку.

— Нет,—краснел он.

— А вино?

— И вина не пью.

— Может быть, после обеда закуришь? — протягивали серебряные папиросницы. — Я не курящий —пожимал плечом Валя.

— Не смущайте мальчика,—обнял Губернатор Валю, — он хороший, честный ребенок, он будет настоящий человек.

Валя взглянул на хозяина и улыбнулся ему. Рядом с ним сидел приветливый и самый большой хозяин в Транснистрии, который умеет работать сам и который понимает работающего.

Превкусный был обед. Из всех блюд Вале пришлась по душе осетровая икра—и на вид некрасивая, черная, а в рот возьмешь...

Потом на сладкое подали что-то вроде вертуты, хрустящей и таящей во рту. Не вертута, а сон.

Примарь г-н Пынтя разговаривал с Валей, какие-то генералы, дамы.

Обед кончился. Валя поблагодарил хозяев. Немного посидел для приличия. Потом его проводили в машину и туда же внесли большой чемодан.

Поехали на завод, где осталось пальтишко. Но своя братва уже ушла и пальтишко с собой захватила.

Повернули домой, на Ватманский. Мать уже была дома, ждала сына с обедом.

— Я, мама,—сказал Валя,—уже обедал. Меня позвал обедать Губернатор Алексяну, Он Георгий и сегодня именинник.

А в чемодане были: кулич, крашеные яйца, колбаса, копченая свинина, несколько бутылок вина и пива и большая шоколадная писанка.

Семья Барановых отлично разговелась на Пасхе".

("Молва", Одесса, 1943, № 125 (5, май), с. 3).

"Тогда тоска, как оккупант… "

"…Оцепит даль. Пахнёт окопом. 

Закаплет. Ласточки вскипят.
Всей купой в сумрак вступит тополь".

75 лет назад и на временно оккупированных советских территориях трудящимся никак было не соскочить с Первомая:

"Празднование 1 Мая в Орле

В окружном управлении

В рабочем кабинете г-на бургомистра ровно в 10 часов открывается праздничное собрание служащих Управления. Здесь, как солнце в малой капле воды, отражается уже вошедшая в обиход нового быта особенность настоящего народного праздника, когда люда чувствуют себя непринужденно - весело, именно как на празднике. Присутствующие рассаживаются на стульях, диванах. У матерей на коленях дети. Рядом с взрослым сидит мальчик. Все внимательно слушают приветственную речь бургомистра г-на Н. М. Смирнова. Он как раз говорит о той непринужденности, с какой проходят теперь такие праздники, как 1 Мая, и напоминает, с какой душевной тяжестью, подгоняемые страхом репрессий, шли в этот день на демонстрацию подневольные рабы Сталина, с раннего утра, на холоде, а иногда под дождем простаивавшие па улице в ожидании своей очереди итти на площадь слушать митинг. Теперь не то: на территории освобожденной страны, где труд— источник радости, а не тяжелых страданий, трудящиеся подлинно отдыхают и радуются, встречая день 1-го Мая.

Г-н Смирнов читает текст статьи Михаила Октана "Праздник освобожденного труда", после чего начинается раздача подарков. Мужчины получают табак и спички, женщины —различные украшения. Предварительно каждая из них вынимает лотерейный билетик и идет получать то, что ей досталось. Здесь серьги, брошки, ожерелья и др. дамские украшения, вызывающие восклицания удавления и радости и оживленные разговоры. Официальная часть празднования закончена. Присутствующие уходят в соседнюю комнату, где стоят длинные столы, покрытые белоснежными скатертями и уставленные различного рода закусками. Начинается праздничный обед.

В".

("Речь", Орел, 1943, № 50 (5, май), с. 3)

"На самой границе стоял часовой — австриец усатый и бравый..."

"...Ус левый указывал путь на восток, 

На запад указывал правый".

75 лет назад на временно оккупированных советских территориях демонстрировались и кинокартины с несложным сюжетом:

"Кино

"Отель Захер".

Этот фильм рассказывает о событиях новогодней ночи 1914 года, происходящих в Вене в некоем отеле "Захер". События эти тесно связаны с кануном войны. Сюжет фильма при этом довольно несложен, может быть, даже беден для большой картины: иностранное посольство в Вене всячески старается погубить австрийского славянина Шевчука за то, что он — австрийский националист. Орудием интриги, созданной против него, становится любящая его женщина. Шевчук, загнанный в тупик, кончает с собой. Виновницу его гибели арестовывают при входе в иностранное посольство.

Добавочные фабульные линии и персонажи фильма — друг Шевчука, влюбленный в дочь шефа полиции, который должен его арестовать, и пара счастливых голубков - молодоженов значительной роли в развитии фильма не играют.

В фильме, помимо прочего, представлено русское посольство в Вене и действуют русские персонажи: посланник князь Барков, его помощник граф Федор Дмитриевич и их приятельница Надежда Петровна".

("Молва", Одесса, 1943, № 122 (1, май), с. 1).

"О Воскресении Христовом нам не солгали тропари... "

"...Встает отчизна в блеске новом, 

В лучах невиданной зари".

75 лет назад на временно оккупированных советских территориях окончательно возродился авангард рабочего класса:

"Ответ Его Высокопреосвященству Митрополиту Виссариону от группы бывших коммунистов, проживающих в 4 районе полиции г. Одессы

Ваше Высокопреосвященство,

Воистину Воскресе!

Мы, бывшие члены коммунистической партии, были до глубины души тронуты Вашим обращением к нам. Доброе семя, упавшее на благоприятную почву, дает добрый плод. Так и Ваш привет, проникнув в наши сердца, распустился там прекрасным цветком веры, любви и благодарности к Православной Церкви и к Вам лично, Владыка. Нас искалечили коммунистические лозунги, и мы не могли даже предположить, что к нам будет обращен Ваш привет.

Мы бесконечно благодарны Румынскому правительству за его справедливое к нам отношение. Окончательное же наше возрождение и духовное воскресение последовало в день Святой Пасхи, благодаря Вашему, Владыка, обращению к нам. Мы, ведь, люди и подвержены человеческим заблуждениям. Но нет человека, который был бы неисправим.

Теперь мы такие же верующие, как и другие православные христиане.

Подписи: Фролов, Бровко, Чумаченко, Иванова, Попов, Воронин, Шапошников, Масли, Окорокова, Грохович, Громов, Виннецкий, Никифоров, Присекин, Жуковская, Майзанюк, Александрова, Черниченко, Шевченко, Орлов".

("Молва", Одесса, 1943, № 122 (1, май), с. 1).

"Утром в контору районной больницы…"

"…Первая почта 

Приходит с границы".

45 лет назад некоторые советские дети постоянно жили и действовали на пионерских заставах:

"Растем сильными, смелыми, ловкими

Фотографии В. Постникова.

По опушке густого тенистого леса тянется полоса взрыхленной земли. Граница.

На посту у пограничного столба стоит Юра Бесоногов. Перевязанный палец – не след ранения. Обыкновенная заноза впилась вчера Юрке под ноготь. Не было на памяти пограничника Бесоногова горячих и опасных стычек с нарушителями. Но, сказать правду, он знает, да и все кругом знают, - не струсит Юрка, если что.

Он в пограничники пошел, потому что нравятся ему эти сильные, смелые люди, которые умеют слышать неслышимое, видеть невидимое, которые всегда собраны, всегда готовы вступить в бой.

Н-ская застава, о которой мы тебе рассказываем, находится не на границе, но вблизи нее. Застава эта – пионерская. Командиры и рядовые тут – ребята. Давно они дружили с настоящими пограничниками, учились у них сложным умениям пограничной службы.

А недавно старшие друзья помогли ребятам построить лесную пионерскую заставу, чтобы отряд ЮДП и жил и действовал постоянно!

Чтобы режим, и дисциплина, и ответственность – все по-настоящему.

Полевые учения, учебные выходы "на границу", соревнования, а после этой школы – практика. Днем и ночью (да, и ночью тоже!)

Командиры разводят пионерские караулы. Днем и ночью несут ребята пограничную службу.

Ребята с Н-ской заставы еще не настоящие пограничники. Но они учатся. Выносливости, отваге, стойкости, мужеству. Учатся хорошо".

("Пионер", 1973, № 4 (апрель), с. 46-47).

"…Я сам себе корежу жизнь, валяя дурака..."

"От моря лжи до поля ржи

Дорога далека".

55 лет назад один из основоположников небывализма прикалывался и над советскими пионерами:

"Деревянная ручка

Данил Могуданский

Перевел с якутского Николай Глазков.

Желтую простую

Деревянную ручку

Имеют все грамотеи.

Желтую простую

Деревянную ручку

                      Я увидел в музее.

Ильич подписал

Свой декрет о мире

Ею!"

("Пионер", 1963, № 4 (апрель), с. 16).