"И каждый душой благодарен, и каждый в дорогу готов…"

"... С тобою, товарищ Гагарин,

С тобою, товарищ Титов!" 

55 лет назад многие советские дети уже лучше иных взрослых знали всё не только про механизмы ракеты, но и про партийный устав: 

«Кремль. Здесь в кабинете Никиты Сергеевича Хрущёва, 7 августа раздался телефонный звонок. Никита Сергеевич взял трубку. Он уже знал, что звонит лётчик-космонавт Титов, только что вернувшийся из удивительного полёта. Это он на корабле «Восток-2» за одни сутки совершил 17 кругосветных путешествий!

Ласково, как отец, улыбнулся Никита Сергеевич и сказал молодому лётчику с уважением:

- Слушаю вас, Герман Степанович. Здравствуйте, сердечно поздравляю!..

Майор Титов рассказал, как проходил полёт, как работали механизмы ракеты и как хорошо встретили его на Земле товарищи.

Весной Герман был ещё комсомольцем, а потом его приняли в кандидаты партии. Как и все другие кандидаты, он мог стать членом партии не раньше чем через год. За этот год он должен был доказать товарищам, что достоин быть настоящим коммунистом.

И вот он слышит, как Никита Сергеевич говорит ему:

- Вы осуществили мечту человечества... Мы гордимся тем, что вы, советский человек, коммунист, сделали это. Вы теперь уже не кандидат в члены партии. Считайте, что ваш кандидатский стаж уже истёк. Потому что каждая минута вашего пребывания в космосе  может засчитываться за годы. Вы свой кандидатский стаж в члены партии уже прошли и показали, что вы – настоящий коммунист и можете высоко держать знамя Ленина!

Вот какие отважные герои вырастают  у нас в стране из самых обыкновенных пионеров и комсомольцев!

С. Гущев».

("Мурзилка", 1961, № 9 (сентябрь), с. 4).

"Дом родной, жена ли, дети, брат, сестра, отец иль мать…"

"…У тебя вот есть на свете, — 
Есть куда письмо послать". 

55 лет назад в СССР действительно важную корреспонденцию доставляли адресатам не почтальоны, а представители второй древнейшей:

«Порох держим сухим!

В день, когда вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О временной отсрочке увольнения в запас солдат, матросов, сержантов и старшин, выслуживших сроки действительной военной службы», наши корреспонденты побывали в N-ской танковой части. В одной из Ленинских комнат над бумагой склонились старший сержант Геннадий Мороз и рядовой Евгений Асафов… - они писали домой. Журналисты попросили у Евгения Асафова разрешения отвезти это письмо к родным в небольшой волжский город Наволоки и опубликовать его в журнале.

Мы публикуем сегодня письмо солдата домой, а также с разрешения Натальи Сергеевны Асафовой ее ответ сыну.

---

Ивановская область, гор. Наволоки,

улица Советская, 10, кв. 6,

Асафьевой Наталье Сергеевне.

Здравствуйте, дорогие мои родители, Наталья Сергеевна и Николай Зиновьевич, сестренки Валя, Таня и маленький Сашок! С огромным приветом к Вам Ваш сын и брат Женя.

Спешу сообщить,  что письмо от Вас получил, за что большое спасибо. Ну что сказать о себе? Жив, здоров, чувствую себя хорошо. По службе у меня все в порядке. Вы, наверное, спросите, когда меня ждать. Должен Вас огорчить. Вы, конечно, уже знаете из газет, какая напряженная обстановка сложилась. Империалисты усиливают военные приготовления, и наше правительство признало необходимым временно отсрочить увольнение в запас воинов, выслуживших сроки. У нас все танкисты так поняли это решение: именно потому, что нам всем очень хочется жить в мире, без всяких войн, нельзя безучастно наблюдать, как готовятся на Западе к новой войне. Когда зверь начинает рычать, его нужно приструнить, чтобы не расходился. Я знаю, дорогие мои, что Вы согласитесь с нами, солдатами. Порох мы держим сухим, а если потребуется, дадим сокрушительный отпор любому агрессору.

День танкиста наша часть отмечает нынче по-особенному – собрали 50 тонн металлолома. Металл этот пойдет на тракторную колонну для подшефного целинного совхоза. Некоторые ребята мечтают сами на этих тракторах поработать. Думаю, что они своего дождутся. Ведь мир все же восторжествует!

А как Вы живете? Что у Вас нового? Ходите ли по грибы? Напишите обо всем поподробнее. Как бы мне хотелось увидеть все самому! Привет Женьке Гренадерову и всем моим родным и знакомым. Крепко целую всех. Пишите. Жду.

Женя.

31. VIII-61.

---

Асафову Евгению Николаевичу.

Сынок, родной мой!

Конечно, погрустили мы с отцом над твоим последним письмом. Отец вспомнил своих четырех братьев, положивших головы в прошлой войне, а я – о твоей мечте стать врачом. Да, не перевелись еще людоеды, которые мешают другим спокойно, мирно жить и трудиться. Они рассчитывают строить свое благополучие на слезах и крови простых людей. Вот почему я, как и остальные матери, одобряю решения партии и правительства. И об отсрочке и насчет ядерных испытаний. Я знаю, что наше правительство примет все меры, чтобы наши дети и внуки не узнали горя и несчастий войны.

А тебе мое материнское спасибо, что правильно понимаешь свой долг перед Родиной, и благословение. Служи честно, служи, пока этого требует дело мира. А мы будем тебя ждать.

Новостей у нас особых нет. Отец трудится все там же, в ткацкой. Было у них в коммунистической бригаде собрание. Решили, если понадобится для обороны, перейти снова на восьмичасовой.

В клубе открылась выставка цветов и плодов. Очень красиво. Яблоки, арбузы, даже виноград. Тыкву один школьник килограммов на двадцать представил. Все наши – наволоцкие – вырастили. Я смотрела и думала, сколько хорошего может сделать на земле человек, если не мешать его мирному труду.

Грибов нынче много. Валюшка и Танюшка снабжают нас и белыми, и серыми, и красными.

Женя Гренадеров все слесарит. Как раз сегодня забежал. Говорит, что хотя отслужил свое, но воинскую специальность не забыл и снова готов сесть, как и ты, в танк. Собирался с девчатами на воскресник – в яслях, что на горе, территорию убирать.

На комбинате и в насосной тебя ждут. Нынче полтораста человек  народу на учебу ушло, в институты да техникумы. Так что в людях опять нехватка.

Твой племяш сидит рядом со мной и тоже сочиняет тебе письмо.

Вот вроде и все. Желаю тебе здоровья и большого успеха в службе.

Остаюсь твоя мама. Обнимаем тебя все.

3. IX-61».
("Огонек", 1961, № 37 (10, сентябрь), с. 3).

"Зачастил густой орешник, бор и рыженький дубняк..."

"... И в груди сатир насмешник 
Окончательно размяк..." 

70 лет назад наиболее оголтелым советским писателям было стыдно за менее оголтелых:

«По-большевистски выполнить постановление ЦК ВКП(б)

На заседании Президиума Правления ССП СССР

... Из выступления В. Катаева

Путь Зощенко был давно ясен. В условиях, когда наша страна стала так быстро шагать, когда начались пятилетки, когда мы победили такого страшного врага, как немецкий фашизм, - нелепо и неправильно пользоваться такой литературной аппаратурой которой пользуется Зощенко. Отвратительное содержание и жалкая форма. Он деградировал как литератор. Многие знали об этом, но широкого звучания мнение это не приобрело.

Было бы величайшим заблуждением, если бы писатели решили, что сейчас нельзя заниматься сатирой. Но у нас очень слабы кадры прозаиков-сатириков, и к тому же мы совсем не критикуем их ошибки. Разве раньше я как член редколлегии «Крокодила» не поссорился бы с Ардовым, Ленчем и другими из-за их часто слабых рассказов? А теперь мы стали бояться критиковать друг друга. Мы должны помолодеть!  Ведь раньше мы ругались, кричали, говорили правду! Вот Маяковский, в домашнем быту нежный, добрый человек, а как резко он выступал, если что-нибудь было  неправильно политически. Этого великого чувства современности и ответственности нам очень не хватает. Мы пережили великую революцию и великие войны – так чего же нам бояться ради правды и пользы причинить какую-то неприятность товарищу? Это он поймет и простит.

Ахматова никогда не считалась крупной поэтессой, она всегда была поэтессой маленькой, для узкого круга. И удивительно, что среди литературной молодежи сейчас есть люди, на которых воздействовало ее творчество. Это могло произойти только потому, что отсутствовало общественное мнение. Мы должны были рассказать молодежи, что представляет собой Ахматова, как смотрел Маяковский на ее творчество, как незначительно ее место в развитии литературы.

Мне было стыдно за всех нас, когда я читал постановление ЦК ВКП(б). Наше писательское общество и советская общественность неотделимы друг от друга, мы неразрывно связаны между собой. Как же мы не заметили сами того, что произошло? Могли ли мы предотвратить то, что случилось? Да, безусловно, если бы было больше развито общественное мнение, если бы формировалось оно не в кулуарах, а на широких собраниях и в печати».

("Литературная газета", 1946, № 37 (7, сентябрь), с. 3).

"Пароходик, пароход, мимо пристани плывёт…"

"… Красный флаг за кормой,
Чёрный дым за трубой.
Погоди-ка, пароходик,
Захвати с собой!"

70 лет назад чинили подмётки сапог советские педагоги:

«Как мы садились на пароход

На учительской конференции разрешался последний вопрос, и учителя уже думали о том, как бы скорее попасть к местам своей работы. Мучила мысль – удастся ли попасть на пароход.

Диспетчер пристани сообщил: «22-го в 3 часа дня придет «Орджоникидзе». 21-е августа прошло в ожидании.

Двадцать второго с утра у проходной будки на пристани Самарово собралась толпа пассажиров. 3 часа – парохода нет. «Пароход придет вечером» - объявил дежурный. Пассажиры разбрелись по селу, оставив караульных у багажа.

Вечером жаждущие отъезда вновь собрались у проходной будки. «Пароход берет дрова на устье Иртыша, придет ночью» - последовало известие. Снова пассажиры стали расходится кто куда. В речной вокзал

попасть невозможно – он забит битком, идти на квартиру опасно (вдруг загудит пароход), и едущим пришлось коротать ночь под открытым небом.

Пошел дождь: мелкий, холодный… Но деваться некуда, приходится ждать, прижавшись к заборам.

Ночью сообщили: «Пароход будет утром». Полуголодные, промокшие пассажиры терпеливо ожидают утра, затем полудня. Вдруг как гром обрушивается весть: «Пароход будет в 12 ночи».

Дождь льет и льет… Вот и ночь. Парохода все нет. Наступает утро. 9 часов… 12… 2 часа. «Сейчас должен загудеть». Но гудок раздался только в 7 часов вечера.

Все стараются заглушить надоедливую мысль – посадят ли? И что же?.. «Посадки не будет. Пароход остановится только в Увате». Однако люди,

знающие великую силу блата, уже тащились с чемоданами к пароходу, подмигивая и делая таинственные жесты охране у проходной будки. Остались лишь мы – горсточка учителей со связками книг, да еще несколько пассажиров.

К счастью, пароход подошел к барже брать дрова. Нам уже сообщили, что он будет останавливаться и в Тюлях, и в Реполово, и в Филинске. Мы ринулись к барже. Мертвецки пьяный сторож баржи был не в состоянии задержать нас, и вот мы у парохода.

Пароходская команда, повинуясь зычному голосу капитана: «Пассажиров не пускать!», уже заняла оборону. Но наши ряды пополнились, мы пошли напролом. Связки книг и тетрадей, чемоданы полетели на палубу парохода. Люди, рискуя упасть в воду, прыгали с двухметровой высоты, следуя за вещами. И сколько радости было в их глазах, когда они попадали на пароход. Ведь опоздать учителю к началу учебного года – это ущерб государственным интересам.

Билеты продавали нам со штрафом в 30-50-100 рублей, не выдавая никаких квитанций. Военнослужащие долго спорили, но все же сдались. Одна старушка заикнулась было, что дорого, но, услышав ледяной голос кассира: «Не хотите? Тогда мы вас выпрем обратно», - часто моргая глазами, развернула платок и отсчитала деньги.

Я ходил по пароходу счастливый, стуча оторванными при посадке подметками сапог. Пароход высадил меня в Реполово и я во-время попал в родную школу. Но я не желал бы ни за что на свете повторить такую поездку еще раз.

Н. Губин». 

("Сталинская трибуна", Ханты-Мансийск, 1946, № 178 (8, сентябрь), с. 2).

"И — остров, зелёный в багряном, откуда летела заря…"

"… Где Тито стоял над Ядраном,
О будущем с ним говоря".

65 лет назад и югославская модель социализма не спасала бетономешалки с перфораторами от вандализма трудящихся :

«Непокоренный народ

Л. Баранов

Трудящиеся Югославии горячо любят Советский Союз, его народы, его культуру.

Верный друг советского народа, пламенный патриот своей родины Арсо Иованович говорил: «На священной земле нашей родины, в Сербии, на белградских улицах, в Среме пролита братская кровь советских воинов. Из совместно перенесенных страданий и пролитой крови родилось нерушимое братство и единство двух славянских стран. Это единственно правильная внешнеполитическая ориентация, отвечающая вековым стремлениям, культурному и историческому развитию наших народов. Это единственная гарантия того, что наши народы будут спасены от национальных катастроф, каких немало было в нашей тяжелой истории».

Фашистские палачи убили славного сына югославского народа Арсо Иовановича, но они не убили и не в силах убить любовь югославского народа к Советскому Союзу. На смену народному герою поднялись на борьбу против титовской шайки предателей сотни, тысячи югославских патриотов.

- Мы будем до конца со Сталиным, с Советским Союзом, - бросил в лицо своим палачам студент Загребского технического училища.

«Чем больше меня мучают, тем больше я их ненавижу»… - пишет из тюрьмы 18-летний рабочий, схваченный агентами Ранковича при распространении антититовских листовок.

Клика Тито-Ранковича лишила югославских рабочих и трудящихся крестьян всех их демократических завоеваний, обрекла их на эксплуатацию, голод и нищету, каких не знали народы Югославии даже в самые мрачные годы своей истории.

«Мне уже больше 50 лет, - говорит бежавший в Албанию от фашистского террора депутат вече национальностей народной скупщины Югославии.- Я жил в Югославии еще в царствование короля Петра и утверждаю, что угнетение и террор, царящие в настоящее время в Югославии, не только могут сравниться с этим монархическим режимом, но и значительно превосходят все кровавые режимы, которые когда-либо существовали в мире».

В обстановке неслыханного террора ведут югославские патриоты борьбу против фашистско-гестаповского режима и его правителей. И в первых рядах борцов выступает рабочий класс. Как сообщают газеты югославских революционных эмигрантов, тысячи рабочих покидают предприятия. Так, на нефтеперегонном заводе в Сисаке ежедневно не выходит на работу свыше 25 процентов рабочих.

Югославские рабочие хорошо знают, кто является главным виновником всех несчастий трудящихся. И они все более усиливают сопротивление внутренней и внешней политике фашистов, узурпировавших власть в стране. В конце прошлого года рабочие взорвали электростанцию и вывели из строя фабрику «Звечан» в Косовской Митровице. Эта фабрика работала на военные нужды. В ночь с 17 на 18 января нынешнего года в Скопле загорелся склад табака, приготовленного для вывоза в Швейцарию.  11 молодых рабочих, схваченных за поджог фабрики в Белграде, заявили на суде: «Мы боролись за свержение фашистского режима в стране».

Рабочие портят машины, снижают производительность труда. В Зенице, на строительстве предприятий, предназначенных для производства военных материалов, патриоты вывели из строя 22 бетономешалки, 9 перфораторов и 12 кранов. Строители гидроэлектростанции «Маврово» уничтожили 8 камнедробилок, 4 трактора, 2 паровоза, 15 компрессоров и 8 бульдозеров.

Фашистские правители Югославии получают американское оружие в обмен на пушечное мясо, которое они с холуйской угодливостью обещают предоставить для подготовляемой войны против СССР и стран народной демократии. Югославские рабочие всеми способами стремятся помешать этой торговле кровью. За короткий срок железнодорожники сорвали доставку более 140 вагонов с военным снаряжением, полученным титовцами от американцев. Был пущен под откос состав с американским вооружением, следовавший в Югославию через Австрию. Несмотря на террор, сопротивление железнодорожников становится все более решительным.

На борьбу против фашистской клики Тито и ее англо-американских хозяев поднимаются также моряки и портовые рабочие. В Сплитском порту рабочие отказались разгружать пароход с американским вооружением. Югославские патриоты сожгли два судна, на несколько месяцев задержали ремонт кораблей «Шабац», «Подгора», «Герцеговина», «Горица» и других.

Самоотверженно борется против титовского режима рабочая молодежь. Она уклоняется от мобилизации на фабрики и заводы, срывает производство военных материалов и добычу стратегического сырья, бойкотирует допризывное и вневойсковое обучение. Юные патриоты заявляют, что никогда не поднимут оружия против своего лучшего друга и освободителя – Советского Союза и стран народной демократии. 12 тысяч студентов Белградского университета отказались сдавать экзамены по допризывной подготовке. С каждым днем все больше становится в стране нелегальных организаций молодых революционеров.

Размеры этого патриотического движения настолько внушительны, что даже видавшая виды титовская печать вопит: «Недостаточное участие рабочей молодежи в допризывном обучении представляет самую серьезную проблему».

Вместе с рабочими против милитаризации страны, за мир, за разгром титовского фашистского режима выступает трудовое крестьянство. В селах Клоки, Белосавцы и Трнава Опленацкого уезда крестьяне воспротивились грабительским заготовкам.

Усиливается антивоенная пропаганда в армии. В одной из казарм Пожареваца на стене появился лозунг: «Товарищи! Оружие в наших руках. Мы никогда не повернем его против нашего народа, против Советской Армии – нашей освободительницы!»

В рядах борцов патриотического движения немало представителей интеллигенции.  Фашистские палачи заключили в тюрьмы и концентрационные лагери многих писателей только за то, что они оставались преданными своему народу, Советскому Союзу, верными великому лагерю мира и демократии.

Волна народного гнева нарастает с каждым днем. Чтобы хоть как-нибудь оправдать в глазах народа политику военного психоза и подготовки новой войны, югославские фашисты усиливают клевету на СССР и страны народной демократии. Они действуют при этом в полном согласии со своими хозяевами – англо-американскими империалистами.

В демагогических целях титовцы сколотили так называемый «Югославский национальный комитет защиты мира». Эта милитаристская, поджигательская организация изо дня в день занимается клеветой и нападками на всемирное движение сторонников мира. При белградском радио и центральных газетах созданы специальные бюро, которые фабрикуют лживые сообщения о СССР и странах народной демократии, о всех сторонниках мира. В бюро собрано свыше 400 продажных журналистов, клеветников всех мастей, во главе со злейшими врагами югославского народа – фашистом Джиласом и жалким карликом Моше Пьяде. Бандиты пера, они пытаются вселить сомнение в возможность победы сторонников мира и цинично оправдывают поджигателей войны.

Грязная газетенка «Книжевне-Новине» уже несколько лет предоставляет свои страницы самым отъявленным клеветникам из среды националистической буржуазной интеллигенции, продавшейся за чечевичную похлебку англо-американцам. Гнусные моськи типа Лалича чернят успехи Советского Союза и стран народной демократии. Жалкие потуги! Народы Югославии дорожат братской дружбой с великим советским народом, с трудящимися стран народной демократии и со всеми свободолюбивыми народами мира. Они не дадут обмануть себя грязной клеветой, их не запугают пытками янычары Ранковича.

Очевидцы рассказывают, что, когда фашистский министр Черногории на собрании крестьян в Лиевой Риеки начал клеветать на Советский Союз, поднялся 70-летний старик Ради Милошевич и смело  крикнул в лицо фашисту: «Никогда вам, выродкам, не удастся оторвать нас от Советской России и Сталина!»

Эти слова повторяют все югославские патриоты. Предательская кучка шпионов и убийц будет сметена с лица земли народным гневом, гневом священным и беспощадным. Югославский народ найдет пути к своей свободе и счастью!»
("Литературная газета", 1951, № 106 (6, сентябрь), с. 4).

"Все, чего касался ты, казалось не таким, как было до тех пор…"

 "… То, что разрушал ты, разрушалось, 
В каждом слове бился приговор". 

65 лет назад народная демократия с разбором подходила к американским шпионам, присуждая одним конфискацию имущества полностью, другим – наполовину, а третьим -  лишь частично:

«Приговор по делу группы американских шпионов в Софии

София, 6 сентября. (ТАСС). Сегодня вечером софийский окружной суд вынес приговор по делу 13 шпионов и диверсантов, организовавших в Болгарии по заданию американской разведки «стратегический центр для разведывательной деятельности» и осуществлявших шпионаж против народно-демократического лагеря.

Суд приговорил: Васила Таралежкова (судимого заочно), Петко Аргирова, Георгия Дюрменлиева и Александра Великова – к смертной казни и конфискации всего имущества; Груди Панчева – к 20 годам тюремного заключения, лишению всех прав на 22 года и конфискации всего имущества; Борислава Илиева и Ивана Карагьозова – к 15 годам тюремного заключения каждого, лишению всех прав на 16 лет и конфискации половины имущества.

Остальные подсудимые приговорены к тюремному заключению сроком от 5 до 12 лет с конфискацией части имущества.

("Бурят-Монгольская правда", 1951, № 177 (8, сентябрь), с. 4).

"Плывет луна над тихою Москвою…"

"… На Спасской башне полночь бьют часы.

Неторопливо тронул вождь рукою

Годами убеленные усы…"

65 лет назад рвали жопу за дело дебилизации молодого читателя советские детские библиотекари:

«На школьные темы

Библиотека в жизни школьника

В библиотеку заходит мальчик. Он робко спрашивает:

- Можно мне записаться?

- Можно, - ободряюще улыбается библиотекарь. – В каком ты классе?

- В первом.

- Читать уже умеешь?

- Умею.

- Как тебя зовут?

- Сережа.

После оформления записи нового читателя приступают к выбору книг.

- Хочешь прочитать книгу Кононова: «Шалаш»? В ней рассказывается о том, каким был Ленин в детстве.

- Хочу, - доверчиво отвечает мальчик.

Проходит два года… Сережа уже один из частых посетителей библиотеки. Возвращая книгу В. Катаева «Пионер», он спешит поделиться впечатлениями о прочитанном.

- Интересная книга, тетя Нина. Я вам картинку нарисовал.

- Это что же, танк стреляет?

- Нет, это не танк! Это корабль!

- А что с матросом случилось, ты помнишь?

- Его убили, а знамя он все-таки спас и отдал на хранение Пете.

- Хочешь прочитать книгу о пионерах, которые берегут честь своего знамени?

Сережа берет книгу Воронковой «Село Городищево».

Еще через год-два подросток, ученик 6-го класса, просит:

- Нина Илларионовна, мне срочно надо литературу о странах народной демократии.

Еще через год у витрины книг «Боевой путь комсомола» стоит юноша. Его выбор останавливается на книге И. В. Сталина  «О задачах комсомола».

- Прочти и эту книгу, - указывает Нина Илларионовна на «Мужество» Кетлинской.- Это о строительстве Комсомольска, о том, как комсомольцы с честью выполнили задание И. В. Сталина.

Она раскрывает книгу и зачитывает отдельные места.

- Я возьму эту книгу, - говорит Сережа, и отдает библиотекарю отзыв на книгу Бабаевского «Кавалер Золотой Звезды».

«Роман мне понравился», - читает Нина Илларионовна. -  «В образе Сергея Тутаринова показан простой советский человек, организовавший  вокруг себя сплоченный коллектив, который идет к коммунизму путем борьбы, преодолевая пережитки старого в сознании отдельных членов этого коллектива».

Путь Сережи типичен для большинства юных читателей, пришедших в библиотеку.

От неопределенного запроса на книгу он постепенно переходит к сознательному выбору литературы, от несложного впечатления о прочитанном, переданного в рисунке, до содержательного изложения мысли в отзыве на книгу. Это – путь целеустремленного, идейно-направленного, вдумчивого чтения.

…

Е. Чуйко,

директор областной детской библиотеки».

("Восточно-Сибирская правда", 1951, № 209 (5, сентябрь), с. 3).

"Слушай, земля, миллионный протест…"

"… Мир запрещает губительный атом.

Против войны встает Бухарест,

Прага, Варшава, Иран и Ла-Плата".

65 лет назад друг другу поляки, узбеки рассказывали про успехи:

«Евг. Евтушенко

Юность мира

Из Лондона, Рима, Каира

к Берлину со всех концов

несли эстафету мира

тысячи гонцов.

Передавали ее на бегу.

В пути укрывала их мгла,

из-за угла на каждом шагу

смерть их стерегла,

смерть из-за каждой излуки,

из-за любого куста…

Но шла эстафета из рук в руки,

как песня из уст в уста!

И вот он – юности мира парад –

шумит знаменами радужными,

и белые голуби мира парят,

парят над берлинскими ратушами!

Из гор, где в бездонной пропасти

бьются о скалы реки

сюда потайными тропами

пришли молодые греки.

Вместе в ряды железные

строятся дружно и прямо

юноши Индонезии,

Бельгии и Вьетнама.

Шахтер из области Рурской

беседует с девушкой русской,

друг другу поляки, узбеки

рассказывают про успехи.

Руку француз для пожатья раскрыл,

немца рука легла в неё.

- Наша задача – единство сил.

Это сегодня главное!

Снова повсюду орудуя,

планы войны вычерчивая,

к битвам готовя орудия,

в ярости корчатся черчилли.

Но мы спокойны за будущий день –

нам юность, как смелость, дана.

Ведь с нами сегодня Раймонда Дьен

и сотни таких, как она!

Рядом в строю непреклонных колонн

с нею шагай, дружи с ней,

и будет подвиг её повторён

мужеством наших жизней!

Над городом песня разносится,

и ты вперёд идёшь,

юности знаменосец,

советская молодёжь!

Чтоб небосклона тучею

снова война не затмила,

это само грядущее

встало под знамя мира!»

("Смена", 1951, № 17 (сентябрь), с. 7).

"Это западный сектор Берлина, это пост молодого бойца…"

"…Осторожней! Не трогайте сына,
Он стоит у могилы отца".

55 лет назад советские люди даже удивлялись исключительно долгому невероятному терпению немецких товарищей:

«Часовой на границе

Две части одного города на запад и на восток от Бранденбургских ворот. Вчерашний и завтрашний день Германии разделяет здесь давно неезженная трамвайная колея, протянувшаяся между Бранденбургскими воротами и рейхстагом. По ней проходит граница между Демократическим и Западным Берлином, граница двух миров, двух эпох.

Десять с лишним лет, используя во зло терпение правительства Германской Демократической Республики, призраки прошлого пытались отравить реваншистским и милитаристским смрадом новый, светлый мир будущего, родившийся вместе с народной властью на востоке Германии. Они не скрывали, что пользуясь свободой передвижения в городе, подготавливают почву для вторжения через Бранденбургские ворота на восток.

13 августа пришел конец этим преступным надеждам, делам и планам. Народ Германской Демократической Республики плотно закрыл для террористов, саботажников и шпионов двери своего дома. Охраняют эти двери зоркие, бдительные часовые. Познакомимся с одним из них. Его судьба – судьба целого поколения.

Старшина народной полиции Гейнц Зигель до второй мировой войны жил, как многие немцы. Школа учила принимать все на веру, церковь – повиноваться. Нацистская пропаганда вдалбливала, что пуще отца и бога надо почитать фюрера. Гейнц верил и повиновался до 1945 года, когда двадцатилетним юношей попал в плен. Там, в лагере для военнопленных, в далекой России, наступило прозрение. Вблизи и совершенно иначе увидел он русских, со многими подружился. Стал понимать, что подлинные враги немецких рабочих и крестьян – фашистские главари, немецкие короли угля, стали, химии, пушек.

Гейнц вернулся из России в родительский дом в небольшом городке Наумбург и начал работать кондуктором трамвая. Вступил в Социалистическую единую партию Германии, в профсоюз, в Общество германо-советской дружбы. По вечерам продолжал учиться…

В 1953 году по заданию организации СЕПГ Гейнц Зигель проводил беседу с западноберлинскими рабочими. Неожиданно нагрянула полиция.

- Коммунистический агитатор! – закричал полицейский, увидев паспорт гражданина Германской Демократической Республики.

Гейнца втолкнули в машину и отвезли в полицию. С полудня до глубокой ночи били… Снова втолкнули в машину и повезли. После получасовой тряски в открывшуюся дверь Гейнц увидел черный забор. А рядом у виска – дуло пистолета…

- Вставай – скомандовал полицейский. – Выходи!

Быстро понеслись в голове мысли. Вспомнился излюбленный метод гитлеровских убийц – выстрел в затылок. Вспомнилось и то, о чем говорили друзья, - о засилье бывших гитлеровцев в западноберлинской полиции.

- Пошел! – нетерпеливо крикнул полицейский.

Гейнц встал и шагнул вперед. Подумал, что все будет быстро, даже выстрела не услышит. Но его и не было. Зато отчетливо услышал Гейнц вой мотора и увидел удаляющиеся красные огоньки автомобиля. Отдышался, пошел на восток. Лишь к рассвету, проплутав по улицам западноберлинских кварталов, увидел Бранденбургские ворота.

Вернувшись домой, Гейнц Зигель подал заявление о вступлении в народную полицию.

«Чтобы отдать все свои силы, а если понадобится, и жизнь делу охраны социалистического отечества», - написал он в заявлении.

Сегодня Гейнц Зигель охраняет границу великого социалистического содружества, границу мира. Надежно охраняет!

Б. Гурнов

Берлин, по телефону».

("Огонек", 1961, № 36 (3, сентябрь), с. 20-22).

"Неумолим и беспощаден двух лагерей, двух классов бой…"

"…И я стою на баррикаде

Под перестрелкой огневой.

Меня враги на мушку ловят

И в грудь мне целятся сто крат.

Моей горячей красной крови

Они давно уже хотят".

55 лет назад советские мамаши и старшины правильно понимали политику партии и правительства:

«Нам нужен мир

Народ одобряет политику партии и правительства

Наши воины всегда в боевой готовности

С большим одобрением встретили воины нашей части решение ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О временной отсрочке увольнения в запас солдат, матросов, сержантов и старшин, выслуживших сроки действительной военной службы». Это мероприятие партии и правительства направлено на укрепление обороны страны. Нашему народу нужен мир, потому что мы строим коммунизм. Наша программа – не вооружение, а разоружение. Советское правительство много делает для ослабления напряженности международной обстановки. Надежный, прочный мир без оружия и без войн всегда был мечтой человечества. Чтобы эта мечта стала былью, наше правительство предпринимает смелые и гуманные шаги – выступает за всеобщее и полное разоружение. Это самый верный путь для обеспечение прочного мира.

Пусть империалистические круги США, Англии и Франции знают о том, что новейшее первоклассное оружие находится у хорошо обученный и знающих свое дело солдат, матросов, сержантов и старшин. Если же империалисты нарушат мир в момент заключения мирного договора СССР с ГДР, мы, советские воины, не пожалеем своих сил и жизни для защиты своей Родины и всего социалистического лагеря.

Я прослужил в Советской Армии 17 лет. Если потребуется, отдам все силы, знания и жизнь для защиты Советской Родины.

Советский Союз никогда не применит оружия первым, никогда не станет на путь развязывания войны. Но мы всегда находимся в полной боевой готовности дать сокрушительный отпор любому врагу.

П. Матюшкин, старшина.

***

Слово матери

Очень правильно сделали Центральный Комитет нашей родной Коммунистической партии и Советское правительство, временно отсрочив увольнение в запас военнослужащих. Мне, как матери воина, конечно, хотелось бы поскорее увидеть своего сына Олега в родном доме, у семейного очага. Но раз нам грозят войной, мы должны быть готовы к тому, чтобы встретить врага во всеоружии.

Помню, в годы Великой Отечественной войны, когда я работала на оборонном заводе шлифовальщицей, очень тяжело было переживать временные наши неудачи на фронте. А вчера слышу по радио – говорят о том, что Советский Союз, чтобы не оказаться в неравном военном отношении перед агрессором, возобновляет испытания ядерного оружия. Это правильно. Мы первые никогда ни на кого не поднимем руку. Но, если на нас нападут агрессоры – получат по заслугам.

Любая мать, любая женщина скажут партии и правительству великое спасибо за их огромные усилия в борьбе за мир, за обеспечение безопасности Советского Союза. Нас не запугаешь. Наши сыновья, братья и мужья крепко стоят на страже мира и безопасности Родины. 

Н. Приловская, работница первого цеха Иркутской обувной фабрики № 1». 

("Восточно-Сибирская правда", 1961, № 207 (1, сентябрь), с. 1).

"Не той, что из сказок, не той, что с пеленок…"

"… Не той, что была по учебникам пройдена,

А той, что пылала в глазах воспаленных,

А той, что рыдала, - запомнил я Родину".

65 лет назад легко находили себе интересные занятия счастливые советские родители:

«По спекулятивным ценам

Ежедневно около иркутского магазина «Роскниготорга» по улице Карла Маркса собирается толпа народа. Здесь идет обмен учебников и  продажа их по спекулятивным ценам.

Следовало бы на это обратить серьезное внимание отделу народного образования, «Роскниготоргу» и городскому Совету депутатов трудящихся.

Торговлю учебниками необходимо упорядочить.

А. Анисимов».

("Восточно-Сибирская правда", 1951, № 206 (1, сентябрь), с. 3).