"Изменит канал природу..."

"... Скажет: «Пожалуйста, пей
Прозрачную, чистую воду».
Сады расцветут в пустыне,
Появятся тут весной
Зеленая, желтая, синяя —
Краски все до одной".

65 лет назад лучшие советские писатели творчески подходили к задачам боевой пропаганды преимуществ рабовладельческого строя:

 "Две встречи.

Николай Бирюков

Недавно писатель Николай Бирюков, автор «Чайки», закончил новую большую работу - роман в трёх частях «Воды Нарына». В основу сюжета романа положена история строительства Большого Ферганского канала имени товарища Сталина. Выход романа совпадает с десятилетием со дня окончания этой знаменитой всенародной стройки, изумившей весь мир. За 45 дней был создан канал протяжённостью в 270 километров. Американцы имели опыт создания подобного по протяжённости канала в штате Калифорния. На это им потребовалось семь с половиной лет. 2739 и 45 дней!  Такова сила творческого социалистического труда советских людей! Не менее велик и её результат. Узбекский народ с помощью русского и других братских народов заставил одну из самых многоводных и бурных рек Средней Азии, Нарын, пересечь Ферганскую долину там, где долгие годы господствовали мёртвые пески, и соединиться с Кара - Дарьёй. Теперь могучий Нарын отдаёт свои воды на службу колхозному крестьянству, которое превратило пустынные, засушливые земли в цветущий, плодородный край. «Воды Нарына» - роман о том, как советский человек переделывает природу и в непрекращающейся борьбе с внешними и внутренними врагами уверенно и твердо идёт по пути к коммунизму. В публикуемом отрывке из романа рассказывается о двух встречах, которые произошли перед началом работы на трассе канала. Назира Исламова, в недалёком прошлом активная комсомолка, делегат восьмого съезда ВЛКСМ, а теперь секретарь райкома партии, недавно назначенная начальником одного из ответственейших участков стройки, принимает группу корреспондентов иностранных газет, среди которых были и подосланные иностранными разведками крупные фашистские шпионы. И вторая встреча - с будущими героями канала, колхозниками, которые дали всё необходимое для осуществления смелого замысла большевиков, обеспечив строительство и инвентарём и рабочей силой. Среди будущих строителей был и русский инженер Васильев, прибывший на стройку по собственному желанию, используя для этого время, предназначенное для отпуска. Тема борьбы нового со старым, молодого, полного сил и расцвета с отмирающим во всей её сложности и специфических условиях времени и места, в которых развёртывается сюжет, нашла своё выражение в романе. Два мира, мир растленного, умирающего капитализма, в лице его посланцев - иностранных журналистов, - и светлый, новый мир свободных социалистических тружеников, советских людей, которые участвуют в великом переустройстве земли, также ярко выступают и в публикуемом ниже отрывке из романа, выходящего вскоре в издательстве ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

На трассе, отмеченной колышками, с изумительной быстротой вырастал город строителей, растянувшийся на двести семьдесят километров: продуктовые палатки, бараки, столовые, чайханы, красные уголки, библиотеки, амбулатории, стационары, склады, магазины. Гудели телефонные провода. По дорогам бесконечной вереницей торопились грузовики, арбы, верблюды. Чего только не свозилось на трассу - от разобранных гигантских машин до мягких курпачи! Обнажённые по пояс комсомольцы спешно рыли хаузы. Над песками с гулом проносились самолёты, опрыскивая заражённые малярией места.

Накануне массового выхода на трассу, поздним вечером, в райком к Назире приехали иностранные корреспонденты. По - одному входили они в кабинет и, кланяясь, произносили с высокомерной значительностью:

- «Ворлд Ньюс энд Вью».

- «Ньюс рекорд».

- «Франкфуртер цейтунг».

Назира стояла за столом, запылённая и усталая; за эти дни она похудела, но стала гибче и стройнее, словно вернулась к ней её девичья пора.

- Садитесь, господа, - говорила она с улыбкой, а пальцы помимо воли нетерпеливо постукивали по столу, и густые брови вздрагивали, выдавая досаду: ведь до рассвета ей нужно было побывать ещё в нескольких колхозах.

Рядом с нею сидела Халима, уже больше месяца работавшая в районе агитатором. Щуря красноватые от бессонных ночей глаза, она разглядывала иностранцев, размещавшихся на стульях и кожаном диване, а думала о родном Куйган - Яре. Там уже свыше двух недель стонет каменистая земля под яростными ударами кетменей. Там андижанцы, нарынцы, Там выделили особый комсомольский участок, на который почти все районы послали лучших своих комсомольцев. Там и её Юнус, от которого она только что получила письмо, а прочитать его помешали вот эти гости. Их было восемь человек - пять мужчин и три женщины. Кроме сутуловатого блондина, назвавшегося корреспондентом «Франкфуртер цейтунг», у всех на глазах поблескивали круглые очки. Вместе с ними приехала ташкентская переводчица, молоденькая голубоглазая девушка.

- Я прошу у гостей извинения, что принимаю их в таком виде.

По взгляду, которым Назира окинула себя, корреспонденты поняли её без переводчицы и заулыбались.

- Битте! Битте!

- Ол райт! Пошалюйст.

Назира спросила:

- Что хотят узнать господа?

Круглолицый, с облысевшим лбом корреспондент «Ворлд Ньюс энд Вью» поправил очки и заговорил жестковатым голосом так, что невозможно было уследить, где одно слово отделялось от другого.

Назира внимательно разглядывала американца. Вот в потоке чужой речи прозвучало родное слово «колхоз», а по губам корреспондента скользнула усмешка не то снисходительная, не то ироническая. Он поклонился и достал из кармана вечное перо.

- Корреспондент говорил о большом интересе к нашему строительству в Америке, - перевела девушка. - Срок, в который уложились изыскание и проектировка, он назвал ошеломляющим. В Америке мало кто верит этому. Он и сам ни за что не поверил бы, если бы своими глазами не видел готовый проект и не разговаривал с людьми, которые произвели эту техническую сенсацию. Намерение закончить сооружение канала в один месяц он считает абсолютной утопией. Он догадывается, что правительство установило такой срок с целью рекламы для крестьян - пайщиков. Америка - страна технических рекордов, но он готов дать премию любому, кто найдёт хоть одного здравомыслящего американца, который воспримет месячный срок всерьёз, а не как грандиозный бум. Корреспондент очень удивлён: неужели сами узбеки не видят этого анекдотического гипноза. Они, корреспонденты, ещё не были в других районах, но в этом разговаривали - со многими колхозниками, спрашивали их: откуда такое горение? Что даёт хлопкоробам веру в осуществление небывалого? И слышали в ответ: советская власть, колхозы. Если это не государственная тайна, то корреспондент просит объяснить, в чем, собственно, тут дело. Назира, затея улыбку, покусывала губы.

- Не знаю, что ответить вам о гипнозе, - сказала она. - Может быть, в ваших странах такая штука употребляется, а нам некогда заниматься фокусами, да и незачем... О сроках спорить можно до утра. Я буду говорить: построим, а вы затвердите: утопия. Наилучшее разрешение этого спора, по - моему, такое: приезжайте через месяц, и тогда, это я вам могу обещать, то, что сейчас вам кажется утопией, будет иметь нужную глубину и ширину, а длину - двести семьдесят километров. Господин американский корреспондент интересуется, откуда народ черпает веру в свои богатырские силы? Люди, с которыми вы говорили, уже ответили вам: да, советская власть, колхозы! И в первую очередь партия Ленина - Сталина. - В глазах её мелькнули лукавые искорки. - Я понимаю: не отведав, трудно определить вкус плода, но жизнь не стоит на мёртвой точке. Придёт день, когда и ваши народы перестанут называть многое утопией. Это я вам тоже могу обещать.

- Хорошо! - одобрила её весёлым взглядом Халима.

Ташкентка перевела ответ Назиры, и американец, ничего не записав, закрыл блокнот.

Заговорил его сосед - раздражённо, с оживлённой жестикуляцией. По лицу его с выдавшимся вперёд подбородком расползлись красные пятна. Переводчица, слушая, пожимала плечами.

- Он не верит, что колхозники добровольно идут на стройку, - сказала она, когда корреспондент замолчал, возмущённо фыркнув в конце своей речи. - Он допускает мысль, что энтузиазм может быть у тех колхозников, которые страдают от безводья, и очень сомневается, что такой энтузиазм возможен в колхозах, богатых водой. От канала они не получат никаких выгод, а затраты на стройку немалые. Он считает, что добровольность продиктована свыше и в категорической форме. Население боится открыто высказать своё возмущение, но оно всё же прорывается.

- Что за чушь! - изумилась Назира.

- Как пример он приводит колхоз «Ленинчи», мы только что из этого кишлака. Корреспондент говорит, что он возмущён до глубины души сценами, которые увидел на улицах этого, как он называет, экзотического рая.

- А что там такое?

- Скандал целый, товарищ Исламова. Правление колхоза только сегодня объявило список строителей, и те, что остаются, возмущены.

- Ведь несколько раз говорила, чтобы не медлили с объявлением списков! - рассердилась Назира. - Вы разъяснили иностранцам, в чём дело?

- Всю дорогу разъясняла, - переводчица вздохнула. - Я знаю, они и мне не верят, думают, что я сочиняю за колхозников ответы. В «Ленинчи» увидели на лице одного колхозника слёзы и теперь заладили: «Не говорите глупостей, мисс, на свете не бывает таких вещей, чтобы человек плакал оттого, что ему не дают работать на других».

Иностранцы переглядывались, не понимая их разговора.

- Сколько бы ни старались мы узнать правду, этого никогда не удастся: большевики - мастера пускать пыль в глаза, инсценировщики, - сказал корреспондент «Франкфуртер цейтунг».

Назира вопросительно посмотрела на переводчицу.

- Я не понимаю по - немецки, - призналась та.

Халима перевела реплику.

- Вот как! - вспыхнув, проговорила Назира. - Спросите: они приехали к нам по собственному желанию или по приглашению?

- По собственному желанию и по заданию своих газет, - перевела ташкентка ответы гостей.

Глаза Назиры сузились в усмешке.

- Следовательно, мы вас не ожидали и не могли приготовить специальных инсценировок.

- Не разобраться и клеветать - стыдно, господа! - гневно вырвалось у Халимы. - Зачем нужно было ехать вам сюда? Придумать грязные небылицы можно, не выезжая из Франкфурта, Лондона и Нью - Йорка.

- Поосторожней со словами, товарищ Юлдашева, - тихо прервала её Назира. - Не забывай, что они наши гости.

Она взглянула на часы и взяла в руки портфель.

- Извините, господа, но мне до утра нужно побывать ещё в четырех колхозах.

Иностранцы поднялись и стали прощаться. Корреспондент «Франкфуртер цейтунг», выходя последним, задержался в дверях.

- Ви говорийт на русский?

- Да.

- Пошалюста, извиняет меня за инсценировка. Это нушень понять как шутка.

- Но в следующий развлекаться такими шутками я вам не советую, - холодно сказала Назира...»

("Смена", 1949, № 22 (ноябрь), с. 2-3).

"Все ноты в слезовом тумане, как будто точки серебра.."

"... А сердце девичье - в романе,
Украдкой читанном вчера..."

65 лет назад в СССР большими тиражами выходили новинки нотной литературы:

«Госполитиздат выпустил брошюру с текстом нот Советского правительства югославскому правительству. В брошюре напечатаны: ответ Советского правительства югославскому правительству от 11 августа 1949 года; ответ Советского правительства на ноту югославского правительства по поводу незаконных арестов советских граждан от 18 августа 1949 года; нота Советского правительства югославскому правительству от 29 августа 1949 года и нота Советского правительства югославскому правительству от 28 сентября 1949 года».

("Советский Сахалин", 1949, № 279 (27, ноябрь), с. 2).

"Мама очень удивилась: - Что с тобой, скажи на милость?.."

"... Может, ты у нас больной -
Ты не дрался в выходной!"

65 лет назад не скучали в единственный на неделе выходной советские лесорубы:

«Выходной день в таежном поселке.

... Утро выходного дня. В квартирах лесорубов слышится голос местной радиопередачи: «Внимание! Говорит Загорский радиоузел. Сегодня в час дня в помещении красного уголка инструктор Долинского горкома партии тов.  Гасенко читает лекцию о международном положении, после которой выступает коллектив художественной самодеятельности. Вечером – кинофильм «Встреча на Эльбе».

В чисто убранной квартире лесоруба-стахановца Новичкова Ивана Федоровича тепло и уютно. На этажерке – тетради, учебники, газеты, художественная литература. Хозяин сидел за столом и читал рассказы Б. Горбатого. Читал он с таким увлечением, что не заметил вошедших – секретаря парторганизации т. Щурого и лектора ГК ВКП(б) т. Гасенко, приехавшего к лесорубам с лекцией о международном положении.

- Простите, увлекся книгой, очень интересная,- сказал Иван Федорович. Хотел дочитать ее до начала лекции... Присаживайтесь.

Разговор перешел вскоре на другие книги, недавно прочитанные Иваном Федоровичем, - «Далеко от Москвы» В. Ажаева, «Как закалялась сталь» Н. Островского.  Хозяин дома правильно и глубоко оценивал их содержание.

Затем он перевел разговор на производственные темы. Иван Федорович рассказал о людях своего звена, о том, как они добились перевыполнения октябрьского задания по заготовке леса...»

("Советский Сахалин", 1949, № 278 (26, ноябрь), с. 3).

"По улице шагает весёлое звено..."

"... Никто кругом не знает,

Куда идёт оно".

60 лет назад на важнейших участках границы стояли в дозоре и столетние советские звеньевые:

«М. Бабаев

Несут дозор неспящие заставы.

У рубежа.

Здесь иволги поют над головой,

Летают, невзирая на границу...

Нурмат-ота, столетний звеньевой,

Поля колхоза видит пред собой:

Хлопчатник зреет, клонится пшеница.

Над  полем птицы радостно галдят,

И даль полей зелено-золотая

Похожа на большой цветной халат,

Который только в праздник надевают.

Далеко от селений и дорог,

Но близко от застав, звену Нурмата

Достался самый крайний уголок

Родной земли – и щедрой и богатой.

А там, за пограничною чертой,

Согнувшийся от горя и неволи

Крестьянин, изможденный и худой,

С тоской глядит на чахнущее поле.

Когда Нурмат туда бросает взгляд,

То кажется столетнему, что это

Он сам лет пятьдесят тому назад

Мотыжить свой клочок пришел с рассветом.

Восходит солнце... Жаркая пора.

На этой стороне в полях бескрайних

Плывут, как пароходы, трактора,

Гудят и машут крыльями комбайны.

Здесь, на границе,

Здесь, в родном краю,

На этом размежеванном просторе,

Старик и радость чувствует свою

И безысходное чужое горе.

То счастье, что дано ему навек,

Кто отобрать сумеет у Нурмата?..

Но погодите... Что за человек

Идет сюда, согнувшись воровато?

Не в первый раз приходит «гость» такой,

Не в первый раз крадется он к границе;

Он послан, чтоб нарушить наш покой,

Похитить счастья нашего частицу.

Нурмат ждал долго счастья своего,

И счастье это, светлое, большое,

Пришло к нему совсем не для того,

Чтоб отдавать сейчас его без боя.

Оттуда, где река течет в тиши,

Через границу, прячась в камыши,

Полз незнакомец то по грязи топкой,

То еле видимой змеиной тропкой.

Но замер он, услышав окрик: «Стой!»,

И поднял руки, не сказав ни слова...

Пред ним стояли двое: часовой

И старый человек седоголовый».

("Смена", 1954, № 21 (ноябрь), с. 14).

"Кую-Уста зовут того, кто может своим чутьем найти воды исток..."

"... Сочти морщины на верблюжьей коже,
Пересчитай по зернышку песок –

Тогда поймешь того туркмена дело,
Когда, от напряженья постарев,
Он говорит: "Колодец ройте смело,
Я сквозь песок узнал воды напев". 

75 лет назад народы СССР переживали сильнейший расцвет своих культур:

 " Культура туркменского народа.

 Аит Кули Гельдыев, депутат Верховного Совета Союза ССР.
 ... На юге и севере, на западе и востоке республики, в горных аулах Копет-Дага, в зеленых оазисах Хорезма, в отдаленном Керкинском районе и песках Кара-Кума видны ростки новой, социалистической культуры.
Кто не знает в Туркмении орденоносца Мурадова Сахат, бывшего пастуха аула Гяурс Ашхабадского района? Пребывание в советском детском доме, учеба в педтехникуме выковали из Мурадова способного педагога, чуткого руководителя коллектива, активного общественника. Myрадов продолжает упорно работать над собой. Недавно он самостоятельно изучил русский язык. Теперь с огромным интересом изучает в подлиннике русскую литературу. Биография Мурадова типична для большинства, наших педагогов, число которых, к слову сказать, увеличилось по сравнению с 1914 годом в 26 раз.
Безграмотность больше не держит в железных тисках аулы и колхозы. Нет больше прежнего Туркменистана - края сплошной неграмотности, края, в котором число умеющих читать и писать доходило до 0,7 процента. 80 проц. туркмен стали грамотными.
Трудно проводить параллель между прошлым и настоящим моей родины. Культурные запросы трудящихся настолько выросли, что мы стали переводить на туркменский язык Сервантеса, произведения Горького, Пушкина, Шекспира, Виктора Гюго. Туркменские театры, имеющие в репертуаре большой выбор национальных пьес, выступают с пьесами Гольдони, Лопе-де-Вега. Наши народные поэты - рядовые колхозники Дурды Клыч и Ата Салих с гордостью носят ордена Советской страны. Слава их гремит по всей республике. А ведь совсем недавно наследством даже туркменских классиков владели буквально единицы.
Мало правдоподобным звучит теперь рассказ о прежней жизни в аулах. Народ был настолько закабален, что не знал хорошей песни и не имел собственного танца. Изредка в аулы, лежащие по пути караванов, заходили бродячие певцы - бахши. Это было праздником. Послушать пение собиралось все население... за исключением женщин. Адат не разрешал женщине не только петь, но и слушать песни. Во время выступления бахши они не должны были выходить из своих кибиток.
Теперь в республике работают 8 государственных и межрайонных колхозных театров, создан национальный ансамбль. Среди 500 бахши, поющих аулам радостные песни, - десятки женщин. Сейчас бригада писателей и композиторов пишет первую туркменскую оперу. Мы поставим ее в 1940 году. За исполнителями остановки не будет. Кадры артистов уже готовятся. Свыше 1.500 детей дайхан и рабочих учатся в специальной оперной студии, в семи музыкальных школах, в драматическом училище...
Когда-то в туркменских аулах часто можно было услышать поговорку: "Мы идем пешком за хорошей жизнью, а она убегает от нас на резвом коне". Сейчас говорят иначе: "Свое счастье мы догнали на железных конях - тракторах". Действительно, за 15-летие самостоятельного государственного существования туркменский народ добился всего того, что веками скрывали ханы, баи и царские колонизаторы...
Огромны успехи Туркмении на фронте культурного строительства! Этой победы наш народ добился под руководством коммунистической партии и советского правительства. Согреваемые повседневными заботами учителя и вождя - великого Сталина, народы Советской Туркмении поднимут культуру своей родины к новым, раньше недосягаемым вершинам".

"Художник нам изобразил..." - 269

"И живу я в переводе с неустройства на уют..."

"... У меня на стол по моде
Со свечами подают".

65 лет назад в СССР участие в соревновании и борьба за выполнение обязательств чудесным образом преобразовывали серую хрень вокруг:

«В девятом общежитии комбината, где живут молодые рабочие фотохимического и мартеновского цехов, чистота, уют, порядок.

Все комнаты жильцов и красный уголок полностью оборудованы, подготовлены к зиме. Всего этого мы сумели добиться благодаря тому, что коллектив жильцов во главе с советом общежития активно борется за выполнение взятых обязательств по благоустройству своего жилья.

В уютном помещении приятию отдохнуть и хорошо провести свободное от работы время. Центром отдыха наших молодых рабочих является красный уголок. По вечерам сюда приходят жильцы послушать беседу, поиграть в шахматы, шашки, домино, почитать свежие газеты, принять участие в кружках художественной cамодеятельности.

В красном уголке проводит свои занятия кружок по изучению биографии И. В. Сталина, в котором занимается 15 человек.

Воспитатель т. Волкова организовала танцевальный кружок, который сейчас готовится к выступлению на вечере в честь Дня Сталинской Конституции...

Среда коллектива имеется большая тяга к чтению художественной литературы, поэтому мы часто проводим коллективные читки. С большим интересом были прочитаны произведения Бориса Полевого «Мы — советские люди», «Радуга» Ванды Василевской, сейчас приступили к чтению книги Панферова «Борьба за мир»...

Жильцы и обслуживающий персонал общежития прилагают все усилии к тому, чтобы добиться первенства в соревновании за культурный быт.

М. Коломиец, воспитатель общежития № 9».

"Проходила бригада танкистов..."

"... Через Несвиж и Кобрин на Буг,

Очищала от банд ненавистных

Все леса и болота вокруг".

75 лет назад в СССР свою оценку продолжавшейся третий месяц Второй мировой войны давали и академические круги:

«Комдив Вл. Меликов, профессор Академии Генерального штаба РККА.

... Двадцать лет просуществовала панская Польша. Военные круги этого ублюдочного лоскутного государства все время бряцали оружием и кичились своей «сильной и крепкой» армией. Они угрожали чуть ли не всему миру. Но что же оказалось на поверку?

При первом же натиске германской армии в сентябре 1939 года польские войска начали терпеть поражение за поражением. Достаточно было короткого удара по Польше сначала германской армии, а затем Красной Армии, чтобы рассыпалось, как карточный домик, это уродливое детище версальского мира...»

("Смена", 1939, № 11 (ноябрь), с. 9).

"Еще не в силах сердце верить испепеляющему сну..."

"... Еще рассудку не измерить
Измены черной глубину..."

45 лет назад в СССР пришел с повинной оператор Михеев:

«Возвращение из капиталистического «рая».

Два года назад бывший оператор Центральной студии документальных фильмов И. Михеев совершил предательство. Будучи с группой туристов в Англии, он остался там. Что побудило советского гражданина предать Родину? Об этом рассказал сам Михеев 20 ноября на встрече с советскими и иностранными журналистами, состоявшейся в Центральном дому журналиста.

-Не всему я верил, что говорилось о западной жизни, о волчьих законах, мнимой свободе печати, слова... Под влиянием момента и, если хотите, нервного возбуждения произошла эта роковая ошибка. Мне потребовалось почти два года, чтобы до конца понять весь ужас и бесперспективность жизни на Западе...

Да, целых два года И. Михеев провел на Западе. Теперь он знает цену капиталистического «рая».

«...Мы приехали в здание, находящееся в центре, недалеко от вокзала «Виктория». Меня привели в большую комнату, в которой находилось четыре человека. Начался допрос, который продолжался каждый день по нескольку часов, примерно с 11 до 3-4 часов дня. И ежедневно они возвращались к одному и тому же – сотрудничал ли я с органами КГБ. Я категорически отрицал, так как не мог подтвердить того, чего не было. Тогда они (это было в первый день) пригрозили через переводчика, что подвесят меня вверх ногами и в таком положении будут вести допрос, если я не сознаюсь в сотрудничестве с КГБ»,- так рассказывает Михеев о встрече с одной из «комиссий», через которую обязательно проходят такие отщепенцы.

Члены этой «комиссии» прилагали все усилия к тому, чтобы заставить И. Михеева стать шпионом.

«Через некоторое время после допроса,- продолжает он,- из шикарной квартиры в районе Чесли меня переселили в маленькую комнатку без всяких удобств. Все мои мольбы помочь устроиться на работу оказались тщетными.

Около трех месяцев я чистил улицы. Один старый эмигрант по имени Коваленко помог мне устроиться на ночную работу в ресторан, где я мыл посуду, убирал мусор с 9 вечера до 6 утра.

Я понял волчий закон, по которому оцениваются люди на Западе. Моя квартирная хозяйка, русская по происхождению, но давно живущая на Западе, сказала мне, когда ко мне в гости пришел один знакомый: «Кого вы пригласили? Он же имеет в банке только 205 фунтов на свои похороны». Я был ошеломлен таким цинизмом, сказал, что дело не в деньгах, а в человеке. Она презрительно посмотрела на меня. Для нее я тоже был не человек. Бандит, предатель, кто угодно, если он имеет деньги, - он в их понимании человек.

...Я виноват в том, что нанес травму свой Родине, своей семье, работникам студии, но все же я пришел с повинной, потому что понял все, понял тот мир абсолютного тупика и безысходности, понял, что без Родины, без семьи нет никакой жизни и нет смысла жить».

В заключение И. Михеев ответил на вопросы журналистов.

(ТАСС)".

("Восточно-Сибирская правда", 1969, № 276 (22, ноябрь), с. 3).

"Если что тебя тревожит..."

"... Профсоюз всегда поможет". 

60 лет назад здорово облегчали жизнь рабочего человека советские профсоюзы:

«Профсоюзная жизнь.

Растет творческая активность рабочих.

Недавно у нас в профгруппе третьей бригады седьмой доменной печи состоялось отчетно-выборное собрание, на котором члены профсоюза вновь избрали меня профгруппоргом. В своих выступлениях они отмечали недостатки в деятельности профгруппы и моей, указывали на то, что мы подчас проходим мимо ошибок и недостатков в работе мастера, напомнив что были у нас случаи расстройства печи, зависание шихты. Говорили также, что необходимо, улучшить культурно-массовую работу в нашем коллективе. Всё это правильно.

Но сегодня мне хочется отметить, что состояние дел в нашей профгруппе и производственные показатели коллектива — все это стало совсем иным, чем два года назад. За этот небольшой период времени коллектив сделал шаг вперед, заметно выросли наши люди, стали культурнее и сознательнее.

Сказать по правде, мне довольно трудно пришлось на первых порах работы профгруппорга. Ведь многие товарищи даже членские взносы платили неаккуратно. Многие на сменно-встречные собрания приходили с опозданием. Зa все приходилось браться самому, так как актива у меня не было.

Порой мне даже казалось, что работа профгруппорга не по мне. И однажды я пришел в цехком с просьбой, чтобы меня переизбрали.

Но с помощью председателя цехкома (тогда т. Чупракова), с помощью таких коммунистов, как т. Ворожбитов, старших товарищей, мне удалось преодолеть трудности первых месяцев, вовлечь в активную работу большинство членов профгруппы.

Коллектив нашей печи идет в первых рядах участников социалистического соревнования, успешно выполняет свои социалистические обязательства. За 10 месяцев доменщики нашей печи выдали многие тысячи тонн сверхпланового чугуна, имеют 2876 тыс. рублей экономии. Успешно  трудится коллектив и в ноябре. Уже несколько дней мы выдаем чугун в счет декабря.

Эти успехи в соревновании — и есть первый и главный итог в работе всего коллектива печи.

На сменно-встречных собраниях перед началом смены мы регулярно обсуждаем итоги соревнования, разбираем ошибки и недостатки в работе отдельных товарищей с тем, чтобы на этих ошибках научить других.

Некоторые жизненно важные вопросы выносили на обсуждение производственных совещаний. Мы учли замечания ковшевых шлакового откоса о том, что в шлаковые ковши шло много чугуна. Вопрос о том, как покончить с этими потерями, обсудили на производственном совещании. Рабочие предложили делать специальные ловушки для задержки чугуна, поручили горновому т. Зайцеву проследить за выполнением этого предложения, и теперь все знают, что это помогло сократить потери металла.

Другое производственное совещание было посвящено задачам коллектива в улучшении качества чугуна за счет сокращения в нем серы.

Достижению успехов в работе способствует техническая учеба. Наш мастер опытный доменщик т. Ковдузов закончил школу мастеров, а сейчас в ней вместе со мной занимаются горновые тт. Батманов, Папуша, Кашин.

Повышают квалификацию все работающие в бригаде. Есть у нас в коллективе молодые рабочие. Тов. Горьков недавно пришел в цех из ремесленного училища. Ему охотно помогает в овладении профессией первый горновой т. Зайцев, а т. Чернову оказывает помощь машинист вагон-весов т. Ворожбитов.

С большим интересом мы коллективно прочитали брошюру об опыте работы горновых доменного цеха Кузнецкого металлургического комбината с тем, чтобы передовые приемы применить в своей работе. А вообще надо сказать, что книга и газета стали верным спутником каждого доменщика. Особенно много читает партгруппорг нашей бригады т. Ворожбитов и культорганизатор т. Батманов. То один, то другой из них принесет интересную книгу, или статью, а затем мы коллективно обсуждаем прочитанное. С интересом следили товарищи за судьбой героев «Морских рассказов».

Проводя читки, беседы, обсуждая проступки того или иного доменщика, мы стремимся помочь каждому рабочему стать умелым, хорошим производственником, культурным человеком, примерным в быту.

Мы хорошо знаем друг друга, знаем, кто как живет. И если у кого-либо случилась неприятность, заболел человек — о нем непременно позаботится коллектив: побывает на квартире и мастер т. Колдузов, и страхделегат т. Гаркуша, и я.

Много пришлось нам повозиться с горновым т. Григорьевым, который в прошлом допускал прогулы, приходил в цех под хмельком, не проявлял заботы о семье.

Однажды на собрании профгруппы рабочие прямо сказали:

—Ты, товарищ Григорьев, позоришь своим поведением весь коллектив. Не кончишь с пьянкой — не работать нам вместе.

Обижался и  сердился на нас т. Григорьев, а все же поведение свое изменил, стал более дисциплинированным.

Не прошло незамеченным то, что выпускник ремесленного училища горновой Горьков не ходит обедать. Оказалось, что на деньги из последней получки юноша купил себе одежду и остался без денег. Рабочие охотно  помогли товарищу. Вместе с тем мы подробно поговорили, как лучше расходовать зарплату, чтобы и на питание хватало и на другие расходы.

Хочется отметить, что т. Горьков хорошо относится к делу, работает добросовестно, честно. В часы досуга он играет в духовом оркестре цеха...

В. Родиков,  профгруппорг третьей бригады седьмой доменной печи».

"Только неумирающим зовом плачут акафисты и псалмы..."

"... Только сереют минутным кровом
Призраки сект
в пустынях зимы".

60 лет назад в СССР не  брезговали сектанты и клеветой на партию с комсомолом:

«Паутина, которую я порвал.

Исповедь сектанта.

... Мне исполнилось шесть лет, когда к нам в дом зачастил старик сосед, Михаил Криволапов. Позже я узнал, что Криволапов принадлежал к числу раскулаченных мироедов и таил лютую злобу на Советскую власть. Старый лис активно вербовал в свою секту слабовольных людей. Втянул он туда и мою мать...

... Криволапов решил сделать из меня проповедника. Часами зубрил я религиозные книжки, слушал клевету на Советскую власть, на партию и комсомол. Криволапов постарался вытравить все светлое, что еще теплилось в моем детском сознании.

... Когда мне исполнилось 19 лет и наступил срок идти в армию, «братья» и «сестры» переполошились. Все хорошо знали, что по закону нельзя отказываться от военной службы. И все-таки учили меня: «Не клянись, не принимай присяги...»

В полку оказались чуткие командиры. Как сейчас помню капитана Ивана Федоровича Руденко, который подолгу и душевно беседовал со мной:

-Затуманили тебе, Анатолий, голову. Давай вместе разберемся, что к чему...

Иван Федорович хорошо понимал сущность различных религиозных сект и нередко своими доводами припирал меня к стенке. Он ни разу не повысил голоса, не оскорбил моих религиозных чувств. После таких разговоров я подолгу ходил, размышляя о слышанном. Но годы, проведенные среди фанатиков, брали свое...

Я не принял присяги и был осужден по закону. Майкопская община объявила меня чуть ли не святым. А когда я вернулся домой, сектанты устроили по этому поводу внеочередное «преломление хлеба, или «господню вечерю»...

Вскоре я стал разъездным проповедником. Немало городов исколесил, вовлекая людей в секту, много горя принес в семьи. Я не трудился нигде, а жил припеваючи за счет других...

Меня же вновь стали мучить сомнения...

Я все чаще и чаще стал вспоминать капитана Руденко, товарищей, бойцов, всех, кто боролся за меня, советовал порвать с сектантами. Родной брат Станислав, что служил в Батуми матросом на торговом судне, тоже писал: «Одумайся»...

Украдкой стал читать советские газеты, тайком ходить в кино...

... Я рассказал о своем прошлом. Оно вспоминается, как кошмарный сон. Сейчас я работаю грузчиком на заводе в Майкопе. Женат. У меня двое детей. Часто приходится выступать на предприятиях, в школах по поручению городского клуба воинствующих атеистов.

А. Комм, грузчик.

Литературная запись Б. Понятаева.

г. Майкоп Краснодарского края».

("Восточно-Сибирская правда", 1964, № 273 (19, ноябрь), с. 4).

"Вспомним, вспомним, боевой товарищ, чуть прошли мы наши рубежи..."

"... Стали нас расспрашивать: «Товарищ,

Как здоровье Сталина? Скажи!»"

  

75 лет назад в СССР набирало обороты художественное осмысление договора о дружбе и границе с нацистской Германией:

 «Танкисты.

Валентин Дуров.

Над яром взметнулся выстрел –

Короткий, сухой и быстрый.

Резные падали листья,

На землю спускался мрак.

Не во-время остановился

Гранатой подбитый танк.

Туман подбирался мглистый,

Чернел, словно пропасть, овраг.

Сурово к советским танкистам

Стучался пулями враг.

Бежала шляхта по склону,

Криком себя горяча.

Сверкали звезды, погоны

На ватой подбитых плечах...

Но страх нашу кровь не остудит,

Не просочится, как яд:

Отважные, гордые люди

В советских танках сидят!

Сказал командир: товарищ!

Время сейчас не ждет –

Встретит вельможных тварей

Выверенный пулемет.

А ты... И широкую руку

Водителю нежно он жмет.

Метнулся водитель из люка,

К гусенице ползет.

Паны движутся быстро,

Паны к добыче спешат.

Выстрелы, словно искры,

Вспыхивают, трещат.

Ярко сверкают погоны,

Злоба скосила лицо...

Но полоснуло по склону

Горячим советским свинцом.

Пригнуло панов к полыни:

Без промаха бьет пулемет.

... Прыжок – и водитель в машине,

Рывок – и машина вперед!

Над яром грохочут выстрелы –

Победные, звонкие, быстрые.

В панике шляхта отхлынула,

Померк офицерский задор,

Ведет боевую машину

Славный донецкий шахтер.

Много путей нами пройдено, -

Близка нам каждая пядь.

За лучшую в мире родину

Жизнь мы готовы отдать!»

("За рулем", 1939, № 21 (ноябрь), с. 9).

"Художник нам изобразил..." - 268