"Я медленно ел килограмм пастилы..."

"... Но дед улыбался
улыбкой пилы".

45 лет назад, горя от нетерпения,  старослужащие Советской Армии с законным негодованием наблюдали, как пресмыкается перед оборзевшими "дрищами" воинское начальство:
"Подполковник Д.И. Александров здоровается с ребятами, сообщает, что в частях, где им предстоит служить, их ждут с нетерпением.
- А банька будет, - раздается веселый голос.
- Разумеется, это уж первым делом!
Быстро разобрались по машинам, и колонна тронулась в путь. Ехали по тем местам, где отцы и братья нынешних призывников остановили врага, не пропустив его в город Ленина. Машины идут мимо Марсового поля, где на граните меж могил героев революции ветер раздувает яркое пламя вечного огня.
- "Аврора"!  "Аврора"! - кричат новобранцы. Многие из них видели легендарный крейсер лишь на фотографиях да на картинках, а вот теперь - настоящий!
Дорога позади. Прибыли в часть. На плацу гремел оркестр. Здесь уже выстроился весь личный состав: на правом фланге в парадной форме - подтянутые, прошедшие воинскую выучку солдаты; слева встали новобранцы в пестрой штатской одежде.
Перед строем - командир полка, бывалый воин, грудь уго украшают боевые ордена. Под звуки оркестра торжественно проплывает знамя полка, защищавшего подступы к Ленинграду. Командир сердечно поздравляет новое пополнение с благополучным прибытием и желает молодым воинам успешного продолжения боевых традиций прославленного полка.
Под звуки марша личный состав полка торжественно проходит мимо новобранцев. Те заметно удивлены: не ожидали, видимо, такого торжественного приема. В их честь целый парад! И глядя на чеканящие шаг стройные ряды, они видят уже и себя такими в недалеком будущем.
Торжественный ритуал закончился весьма прозаичной командой: "В баню!"
Долгонько парились новобранцы, из парилки доносился радостный гогот и звонкое шлепанье веников по могучим спинам". ("Огонек", 1968, №24 (2137), с. 12-13).

"Лежит солдат, храпит солдат, командует во сне..."

"... Рукою обнял автомат -
Привык ведь на войне!"

30 лет назад в трудовой героизм настигал советских людей повсюду и в любое время суток:  
«Тысячелетия прошли с тех пор, как человек из грубых деревянных обрубков сколотил первую кровать. С того времени на потребу сладкого сна были придуманы десятки разновидностей диванов, топчанов, лежанок, кушеток, кресел и прочих изысканных приспособлений, одним своим видом вызывающих зевотную дремоту. Человечество, казалось бы, исчерпало свои возможности в этой области. Впрочем, рано делать поспешные выводы...
Например, электромонтер-водитель дрезины локомотивного цеха Колита приспособил для сна механизм. Делается это так. Дрезина загоняется на пути, что возле гаража, чтобы не мешать другому подвижному транспорту, ставится на тормоз. Затем Колита устраивается поудобнее и... К сожалению, 30 мая в ночной смене в 4 часа 50 минут сон Колиты был бесцеремонно прерван. Чуть ли не в кабину дрезины явились с рейдом работники ОНОТиЗ комбината и члены штаба «Комсомольского прожектора». Они-то и внесли ясность.
Спать можно везде. И в помещении электромастерской на верстаке, как дежурный электрик углеподготовительного цеха Тарасенков, и сидя на стенде разливочной машины № 4, как огнеупорщик доменного цеха Матвеев, и на полу, подстелив фуфайку, как старший машинист МОЗ обжимного цеха № 1 Жменько, и лежа на стуле, положив ноги на пульт управления поста упаковочной машины, как оператор упаковочной машины АПР-2 листопрокатного цеха № 4 Дубас. Список можно продолжить. О своих находках в области наиболее удобного расположения тела для сна и приспособления для этого окружающих предметов и механизмов могут рассказать фабрикатор обжимного цеха № 1 Кожевникова, старший термист листопрокатного цеха Смирнов, фрезеровщик механического цеха Землянухина и многие другие, авторские права которых со всей ответственностью могут заверить участники рейда».

"Майора сквозь жизнь эта книжка вела, как путника - компас сквозь лес..."

"... Он с ней вырастал из орлёнка в орла
И вырос до самых небес!"

50 лет назад одни советские люди зарабатывали на любви других советских людей к книжкам про шпионов по 56 копеек за штуку: 
"«Книготорговец» перед судом товарищей.
Газорезчик Анатолий Васин ничем особенно не выделялся в котельно-ремонтном цехе. Только книги часто выписывал из магазинов «Книга—почтой». Это хорошо и за это его хвалили. Но эта переписка с магазинами разных городов отнюдь не была продиктована благородной любовью к книгам. Иную цель ставил перед собой А. Васин, в любви к книгам он усмотрел одну из возможностей подзаработать. Из разных городов получал он книги в большинстве «ходовые», приключенческие, «про шпионов» по 4—5 экземпляров и предлагал товарищам по работе, с соответствующей наценкой, конечно. Книгу «Бронзовая птица» стоимостью в 94 копейки, он продал за полтора рубля. А бывало, что больше зарабатывал предприимчивый книготорговец. А затем, не довольствуясь торговлей в цехе, он перенес свою деятельность на базар. Там он и был пойман с поличным. Дело перешло в цех, в товарищеский суд. Судили А. Васина на днях в присутствии многих рабочих. Выступавшие бригадир автогенщиков Е. Васильев, бригадир сборки Е. Николаев, мастер т. Мешков, мастер электродной мастерской Р. Омельчук и другие остро критиковали А.Васина. Товарищеский суд принял решение, которым вынес А. Васину общественное порицание".

"Звеня на всю лесную падь и оглашая лесосеку..."

"... Он что-то хочет рассказать
Почти словами человека".

65 лет назад советское руководство решало, как ещё раз загнать на лесоповал 1750000 человек, уже загнанных раньше на поля и к станкам:  "280 миллионов  кубических метров древесины в 1950 году, то есть в конце четвертой пятилетки, надо нарубить и вывезти из леса. Представьте на минуту, что весь этот лес сложен на одном складе. Получился бы целый город лесоматериалов в тысячу штабелей, каждый из которых равнялся бы стоэтажному дому! Столько будет заготовлено за один год. А за всю сталинскую  пятилетку из леса будет вывезено 1 миллиард 200 миллионов кубометров лесоматериалов! Главная часть всего леса, нужного для выполнения пятилетки, будет заготовлена в северных лесах. Но как быть с людьми? Если работать так, как раньше, когда машин было мало и приходилось многое делать вручную, то придется отрывать от полей и станков очень много рабочих рук. Нужно будет послать в леса 1 миллион 750 тысяч человек! Нельзя так щедро тратить драгоценный для страны труд  советских людей". ("Знание - сила", 1948, №6, с.15).

"Время то, что, как ветер в степи, по другим гуляет державам..."

"... Здесь надежно
сидит на цепи,
ограничено
звоном ржавым". 

75 лет назад, несмотря на все усилия вредителей, всё ближе и ближе становилось открытие главного советского диснейленда -  Всесоюзной сельскохозяйственной выставки:
"Близ павильона "Северное земледелие" устроена специальная площадка "Лагерь Папанина". На площадке размещены экспонаты, демонстрирующие оборудование и работу первой в истории человечества дрейфующей полярной станции в зоне Северного полюса. Здесь будет разбита палатка папанинцев, в которой они жили на дрейфующей льдине, оборудованная точно так, как на Северном полюсе. Возле палатки будет жить четвероногий спутник папанинцев - пес "Веселый".  ("Наука и жизнь", 1938, №6, с. 6)".

"Вскинут трубы музыканты..."

"... Будет музыка греметь,
Наша мама с красным бантом
Будет громко песни петь".

65 лет назад советские люди горой стояли за реализм в музыкальном деле:
"Постановления ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам представляют образцы глубокой и острой критики недостатков в идеологической работе и дают развёрнутую программу действий. Знаменательно, что в те самые дни, когда плодотворно работал I всесоюзный съезд советских композиторов, намечавший пути исправления вскрытых партией ошибок в советской музыке, - в эти самые дни наш народ с восторгом приветствовал новых лауреатов Сталинских премий за выдающиеся музыкальные произведения. Это явилось как бы демонстрацией уверенности в том, что советские композиторы создадут ещё много музыкальных произведений, нужных и понятных народу, прославляющих народ, как того требует наша партия, как того требуют интересы социализма.
Партия большевиков зовёт советских композиторов бороться с тлетворным влиянием современной упадочной буржуазной музыки, повседневно разоблачать формалистов, утративших сущность и душу истинного музыкального искусства - его песенность, его живую связь с народным творчеством.
"Создаёт музыку народ, а мы, художники, только её аранжируем" - таково глинковское определение народности народного искусства. И одно из основных достоинств музыкальных произведений лауреатов 1947 года в том как раз и состоит, что они следуют прекрасной традиции русской музыкальной классики. Эти произведения отличаются реализмом и демократичностью языка, соединёнными с мастерством и оригинальностью замысла. Их отличает высокая идейность и сила реалистического направления в советской музыкальной культуре.
Глубокую признательность советских людей вызывают мастера искусств, сумевшие своим творчеством создать образцы величайших вождей партии и народа - Ленина и Сталина. В волнующих и торжественных звуках "Кантаты о Сталине", написанной виднейшим деятелем литовской музыки Иосифом Таллат-Келпша (на слова поэтессы Саломеи Нерис), выражены немеркнущая любовь и беззаветная преданность народа тому, кто руководит его борьбой за торжество новой, коммунистической жизни.
Отмеченная Сталинской премией второй степени другая кантата, "Советский Казахстан" Е. Брусиловского, также заканчивается радостным, светлым финалом, в котором прославляется народ, провозглашается здравница в честь товарища Сталина".

"Художник нам изобразил..." - 207

"Дымок унылым инеем ложится в гаолян..."

"... Летит на сопки синие,
На фанзы и поля".

60 лет назад в СССР считалось, что нет таких зверств, перед какими остановилась бы семья, где есть люди, с огоньком потрудившиеся на "Уралмаше":
"В шестом классе шел пионерский сбор. Облокотившись на парту, Таня Курносова, смуглая, черноглазая девочка, пристально смотрела на портрет Лю Ху-лань, о подвигах которой рассказывала вожатая. Таня сидела неподвижно, и только поднятые от волнения брови чуть вздрагивали.
Даже мысленно не сразу охватишь бесконечные простанства, лежащие между деревней Красный Яр в излучине Дона и селением Юньчжоуси, затерянном среди полей гаоляна провинции Шаньси. Трудно представить себе, как выглядит глиняная фанза с бумажными оконцами, тесный дворик с кустом олеандра посередине. Но образ далёкой отважной сверстницы рисовался Тане так ясно, точно она знала её давно, встречалась с нею много-много раз.
- Теперь вы знаете,- сказала вожатая,- почему китайский народ свято чтит память Лю Ху-лань...
За распахнутыми окнами школы сиял солнечный майский день. Но пора цветения уже миновала, и воздух был горяч и сух. Слышно было, как в поле кричали грачи.
- Давайте, ребята, устроим в пионерской комнате уголок китайской героини!- неожиданно раздался чей-то громкий голос...
... В далёком Китае девочка Лю помогала коммунистам бороться за освобождение своей родины. Ей было всего двенадцать лет, когда она организовала пошивку зимней одежды для бойцов Народно-освободительной армии.
По ночам, таясь от гоминдановских соглядатаев, в каждой бедной фанзе женщины шили тёплые куртки, ушанки, рукавицы для воинов-освободителей. Много славных дел совершила эта отважная девочка. Однажды неподалеку от своего селения Лю увидела лежавшего в кустах бойца. Он был ранен гоминдановцами при перестрелке. Девочка перевязала раненого, спрятала его в укромном месте, ухаживала за ним. Два года Лю Ху-лань выполняла опасные и ответственные поручения подпольного комитета коммунистической организации...
Однажды её поймали враги. "Назови имена коммунистов, и мы тебя выпустим",- требовали гоминдановцы. Бесстрашная девочка молчала. Она стояла худенькая, босая, в изорванном платье, но страха не было в её глазах. "Мы казним твоих родных!" - пригрозили гоминдановцы..."

"Отличные, кстати, базары..."

"... Мы как с отделённым пойдём,
возьмём у барыги водяры
и блок сигарет с верблюдом;
и как они тянутся, тёзка,
кури хоть полпачки подряд.
Но тут началась переброска
дивизии нашей в Герат".

30 лет назад всё набирали темпы массовые переходы отрядов афганских контрреволюционеров на сторону народной власти: "Воспользовавшись указом Президиума Революционного совета демократического Афганистана, еще один вооруженный отряд численностью 80 человек, принадлежавший к контрреволюционной группировке "Хезбе ислами" и действовавший в одном из уездов провинции Кабул, добровольно сложил оружие и перешел на сторону революционной власти. Один из бывших главарей отряда заявил, что группа участвовала в антиправительственной деятельности, поддавшись лживой пропаганде врагов Афганистана. Теперь, указал он, мы решили честным трудом искупить свою вину перед афганским народом".

"Вспомню вечер безмятежный, в бликах радужных балкон..."

"... И поющий скрипкой нежной

За оградой граммофон".

 

55 лет назад в СССР для трудящихся устраивались порой специальные вечера профилактики вываливания с балконов:

" Вечер начался. Внимательно слушают мартеновцы выступление начальника цеха А. Трифонова. Он говорил о передовиках цеха, о тех, кто работает рядом.

— Есть у нас семья Феофановых. Павел Федорович много лет работал старшим миксеровым, ушел  на пенсию. Но три сына его Николай, Юрий и Владимир работают в цехе. Они являются примерными в труде и семье, — говорит т. Трифонов.

Так же тепло отозвался он и о других работниках цеха.

Но, как говорят, в семье не без урода. Выступающий упомянул о сталеварах тт. Скоморохове и Смольникове, машинисте шихтового крана т. Ковалеве, который буянит в семье, пьянствует, плохо относится к труду.

Такое поведение к добру не доведет. Сталевар т. Болотский кончил тем, что его уволили с комбината, подручный сталевара т. Чижов и сталевар т. Макаров в пьяном виде вывалились с балконов. Здоровье нарушили и не работали долго.

В заключение т. Трифонов призвал брать пример с передовиков, которые на вахте в честь Дня металлурга   добиваются высоких трудовых показателей.

Выступил бывший мастер разливки пенсионер Иван Климентьевич Маренич. 28 лет проработал он в металлургии и молодым мартеновцам рассказал много интересного о юности своих сверстников в годы первых пятилеток, о сложных условиях, в которых приходилось трудиться и приобретать знания.

Электрик Петр Васильевич Чупраков,  заканчивающий без отрыва от производства индустриальный техникум, призвал молодежь учиться, чтобы быть полезнее обществу, лучше осваивать передовую технологию, добиваться лучших результатов труда.

Все эти выступления хорошо восприняты слушателями. Во время перерыва в группах беседующих мартеновцев то и дело слышались замечания:  

— А ведь это правильно он про Скоморохова.

— Еще бы. Человек 20 лет прожил с семьей и так за здоров будь бросает. Совести нет.
Нелестные замечания слышались и в адрес сталевара т. Князева, ударившегося в спекуляцию рыбой, электрика т. Простынюка, попавшего под влияние баптистов, и о других,позорящих звание советского рабочего. Вечер заставил еще глубже задуматься каждого о том, как надлежит вести себя в цехе и емье. Деловой разговор о труде и быте оставил глубокое впечатление. Закончился этот интересный вечер хорошим концертом государственной капеллы, составленным по предварительным заявкам мартеновцев".

"В райком вызывали Адольфа Петрова..."

"... и говорили ему: -Здорово.
Ну как там посев, ну как там удой?
Но почему ты все же Адольф? "

60 лет назад в СССР  тогдашняя "оттепель" совершенно не касалась распространителей  журналов "Грани" и "Посев":   "В ночь на 26 апреля с. г. Министерством  внутренних дел СССР были получены данные о нарушении советской границы и появлении на территории Украинской ССР иностранного самолета неизвестной принадлежности. Было установлено, что с указанного самолета сброшены парашютисты — агенты иностранной разведки. В результате принятых МВД СССР мер,  27 апреля были разысканы и арестованы два парашютиста, которые назвались Васильченко Василием Васильевичем и Матковским Леонидом Николаевичем. Пойманные парашютисты признались, что они являются диверсантами и заброшены в СССР из-за границы американской разведкой с  диверсионными, террористическими и шпионскими заданиями. Диверсанты заявили, что в ночь на 26 апреля с. г. они были сброшены на территорию Украинской ССР на парашютах с  американского четырехмоторного самолета без опознавательных знаков. В ходе допроса диверсанты Васильченко и Матковский признались, что они носят вымышленные фамилии, присвоенные им американской разведкой, и что в действительности они являются: «Васильченко» — Лахно Александром Васильевичем, шпионская кличка «Алек», «Матковский» — Маковым Александром Николаевичем, шпионская кличка «Пит». Лахно и Маков показали, что вместе с ними с того же самолета были сброшены два других диверсанта — агента американской разведки, под кличками «Джон» и «Дик». Принятыми МВД СССР мерами диверсанты «Джон» и «Дик» также были обнаружены и задержаны в тот же день. «Джон» оказался Горбуновым Сергеем Изосимовичем, а «Дик» — Ремигой Дмитрием Николаевичем. При задержании у парашютистов были обнаружены: огнестрельное оружие, яды (цианистый калий), 4 коротковолновые радиостанции американского производства, радиомаяки для наводки самолетов на цель, средства тайнописи, приспособления для изготовления фальшивых советских документов, крупные суммы советской валюты, золотые иностранные монеты, клише с текстом листовок антисоветского содержания. В пунктах приземления диверсантов были обнаружены раскрытые парашюты. Следствием по делу арестованных диверсантов установлено, что еще в годы Великой Отечественной войны Лахно, Маков и Горбунов являлись активными пособниками немецко-фашистских оккупантов, предавали советских людей, проводивших патриотическую работу против фашистских захватчиков, и участвовали в операциях немецких карательных отрядов против партизан. Так, например, арестованный Лахно предал пять советских патриотов, которые были расстреляны гестаповцами; диверсант Маков в составе карательного батальона «Черное море» неоднократно участвовал в зверствах и насилиях, чинимых немецко-фашистскими захватчиками над советскими патриотами. После поражения гитлеровской Германии Лахно, Маков, Горбунов и Ремига бежали в Западную Германию, где им легко удалось найти новых хозяев и покровителей в лице американских разведывательных органов. Изменники Родине Лахно, Маков, Горбунов и Ремига, уже имевшие опыт подлой предательской работы, были   зачислены на службу американской разведки и направлены в специальную шпионско-диверсионную школу американской разведки в местечке Бад Висзее, близ Мюнхена, в Баварии. Предатели Лахно, Маков, Горбунов и Ремига, под руководством офицеров американской  разведки, выступавших перед ними под кличками «Билл», «Боб», «Капитан», «Владимир», прошли обстоятельный курс обучения методам организации и осуществления на территории Советского Союза актов террора, диверсий и шпионажа, стрельбе из боевого оружия и  подрывному делу. Их также обучали работе на американских радиостанциях специальной конструкции, предназначенных для использования в шпионских целях. В ходе следствия выяснилось, в частности, что одним из «преподавателей» американской диверсионно-террористической школы в Бад Висзее, обучавших методам диверсии и террора арестованных парашютистов, является капитан американской разведки Голледей. Как показали диверсанты Лахно, Маков, Горбунов и Ремига, американская шпионско-диверсионная школа в Бад Висзее не является единственным подобным «учебным заведением» в Западной Германии. Такого рода «школы» существуют также в Мюнхене, Франкфурте на Майне, Кауфбейрене и Бад Верисгофене. Во всех этих «школах» американская разведка тайно готовит шпионов, диверсантов и убийц для засылки их в Советский Союз и страны народной демократии. В качестве руководители одной из этих «школ» в Кауфбейрене (Бавария) под псевдонимом «Пеппер Джим» подвизается американский разведчик майор Болленбах Рональд Отто, в течение 1946—1947 гг. состоявший в должности помощника военно-воздушного и военно-морского атташе США в Москве. Диверсанты Лахно, Маков, Горбунов и Ремига показали, что по окончании курса обучения в Бад Висзее американские разведчики снабдили их фальшивыми советскими паспортами, поддельными воинскими билетами, оружием, ядами, радиостанциями, шифрами, кодами и другими предметами снаряжения и 23 апреля с. г., в сопровождении названного выше сотрудника американской разведки капитана Голледея, все они на американском военном самолете были доставлены из Мюнхена в Грецию — на Афинский аэродром. На Афинском аэродроме диверсантов встречал майор американской разведывательной службы Фидлер Гарольд Ирвинг, в 1951 году трижды приезжавший в Советский Союз под личиной дипломатического курьера Госдепартамента США. Вечером 25 апреля диверсанты были снабжены парашютами и Фидлером посажены на указанный выше четырехмоторный американский самолет без опознавательных знаков, который и доставил их к месту выброски на территории Советского Союза. Арестованные диверсанты показали, что американской разведкой им было предписано пробраться в Киев и  Одессу и в первую очередь, любыми средствами, вплоть до убийства советских людей, добыть   подлинные советские документы, заменить ими состряпанные для них американской разведкой фальшивки и обосноваться по ним в названных городах, вступить посредством выданных им радиостанций в шифрованную связь с американским разведывательным радиоцентром в Западной Германии для получения дальнейших указаний американской разведки по  практическому осуществлению актов террора и диверсий на территории Советского Союза. Следствие по делу диверсантов Лахно А. В., Макова А. Н., Горбунова С. И. и Ремиги Д. Н. Министерством внутренних дел Союза ССР закончено и дело на указанных лиц передано на рассмотрение Военной Коллегии Верховною Суда СССР.  Военная Коллегия Верховного Суда СССР на днях, рассмотрев дело Лахно Александра Васильевича, Макова Александра Николаевича, Горбунова Сергея Изосимовича и Ремиги Дмитрия Николаевича, учитывая тяжесть совершенных ими преступлений против Советского государства, на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 г. «0 применении смертной казни к изменникам Родине, шпионам, подрывникам-диверсантам», приговорила их к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор приведен в исполнение".

"Мостом, почти лубочным, иду в седьмом часу..."

"... Хочу купить в молочном
Кефир и колбасу".

 

 

55 лет назад в СССР строг был спрос с заместителей директоров по рабочему снабжению:

«Строго спрашивали заместителя директора комбината по рабочему снабжению т. Кириллова на заседании парткома.   Критиковали за плохое снабжение магазина на участке строительства, за то, что там нет молочных продуктов, колбасы и других продуктов первой необходимости. Стучал тогда т. Кириллов в свою грудь, обещал исправить положение. Это было в начале весны. Не пошел тогда на пользу урок, данный т. Кириллову. По-прежнему в магазин с избытком завозились алкогольные напитки, а о молоке и речи не заходило.

— Здесь же участок строительства, — взмолились на стройке. —Зачем нам водка нужна?

Приехал тогда т. Кириллов и лично убедился, что водка, мягко говоря, здесь ни к чему. И опять гулко ударил в свою грудь.

— Хватит, баста! Везу молоко, сметану, каждый день по 40 килограммов колбасы!

И уехал. А его слова опять остались пустым обещанием. И сейчас строители задают т. Кириллову законный вопрос: «Сколько раз можно раскаиваться, но не исправляться?»

"Трамвай, прозвенев, завернул полукругом..."

"... А вон, у подъезда, худа, как лоза,
Твоя закадычнейшая подруга
Стоит, изумленно раскрыв глаза".

40 лет назад в СССР трамвайные остановки были зонами, свободными от гомофобии: «Трамвайная остановка «Брусковый поселок». После рабочей смены в одиночку и группами стекаются сюда рабочие листопрокатных цехов и в ожидании трамвая ведут неторопливую беседу. В одной из групп вижу Степана Алексеевича Качейкина. Крупные морщины, как знак пережитого, в сочетании с задумчивыми и добрыми глазами придают его лицу привлекательный вид. Так и хочется подойти и поговорить с ним или попросту о чем-нибудь спросить... А. Степанов, упаковщик ЛПЦ №2».

"Художник нам изобразил..." - 206

"Эх, замочу!" - 38

"Партия нас оградит от беды,
Для партии невозможного нет:
Партия скажет - и тают льды,
Партия взглянет - и всюду свет..."

 

"Плел судья такую речь и такое ляпал..."

"...  Что от смеха просто лечь
Можно было на пол.
Всех смешил он под конец,
От его словечек
Хохотал вовсю истец,
Хохотал ответчик..."

50 лет назад в СССР под суд  мог загреметь практически любой: «Помещение, где работают плановики заводоуправления, в 5 часов вечера в понедельник стало лекционным залом. Здесь состоялся суд над капитализмом.Не удивляйтесь. Такова была тема теоретической конференции — «Капитализм перед судом истории». Лагерь социализма растет, капиталистический идет на убыль, ослабевает.Это показали, оперируя яркими фактами, слушатели семинаров по изучению политэкономии.Каждый из выступавших последовательно и логично раскрывал существенные признаки общего мирового кризиса капитализма. Хорошо, живо и интересно изложила подтему: «Усиление неустойчивости и загнивания экономики капитализма в эпоху общего кризиса и распада империализма» старший инженер управления главного энергетика Светлана Михайловна Пальчикова. Она привела интересные факты и сравнения. Чувствовалось, что, готовясь к выступлению, она много поработала над материалом,прочитала немало статей на экономические темы. Интересным было и выступление старшего инженера планового отдела Евгении Николаевны Бурдовой. Доклады остальных выступающих были менее яркими».

"Почему стали строгими парни и никто уже больше не пьян?.."

"... Не без горечи вспомнил ударник,
Что ведь, в сущности, он — барабан,
Тот, кто резкою дробью в атаку
Поднимает залегших бойцов.
Кто-то в зале беззвучно заплакал,
Закрывая салфеткой лицо".

50 лет назад в СССР от публичных поруганий личности не были застрахованы даже  передовики:
"Когда до конца смены оставалось 15 минут, к Рязанову подошел мастер.
- Ну, Виктор, не забудь! После смены сразу же в красный уголок. Понял?
Рязанов утвердительно кивнул.
В красном уголке на столе стоял маленький кумачовый флажок: "Ударнику коммунистического труда". Теперь его флажок. Виктор поставит его на своем станке - так, чтобы видно было всей бригаде.
В комнате тихо. Слышно даже биение сердца. "А может быть, нехорошо, что я первым пришел?" - подумал Виктор. Он хотел незаметно выйти. Но тут стали заходить товарищи, разговаривая о чем-то на ходу, одобрительно подмигивая Виктору, как бы говоря: "Не робей! Раз заслужил, - значит, все верно!"
Вошел Алексей Иванович, с ним секретарь заводского комитета комсомола и начальник цеха. Гул голосов стал стихать.
Секретарь комитета комсомола говорил о том, что сегодня в цехе большое событие: родился ударник коммунистического труда... "Слова в бригаде Алексея Ивановича не расходятся с делом". И он назвал фамилию Виктора. Раздались дружные аплодисменты, все смотрели на молодого рабочего с одобрением и, наверное, немного с завистью: везет парню. Работает "без году неделю", а уже почет. Начальник цеха, перекрывая шум, позвал Рязанова. Тот, от смущения глядя себе под ноги, подошел к столу. Порднялся Алексей Иванович, взял большими руками флажок и, осторожно держа его, подошел к Виктору. Пожилой рабочий внимательно смотрел на своего воспитанника. "Держи звание крепко" С тебя теперь спрос вдвойне", - сказал мастер, передавая Рязанову флажок.
Домой Виктор возвращался в окружении товарищей. Говорили громко. Виктор молчал. Не хотелось, чтобы его радостное настроение бросалось в глаза.
- Ребята! - предложил кто-то. - Знаете, куда мы вечером идем? На танцы! Все как один! Решено! А там заодно и "спрыснем" именинника...
В буфете засиделись. Одной бутылкой дело не обошлось. Виктор старался налегать больше на лимонад. Когда вошли в зал, танцы были в разгаре. Виктор танцевал легко и свободно. Время бежало незаметно. "Последний танец - и домой", - решил он и направился к блондинке в голубой кофточке. Посреди танца она вдруг остановилась.
- Вы пьяны! Проводите меня на место.
Стало чертовски неудобно. "Зря она так!" Виктор хотел ей просто рассказать, какое у него сегодня событие. Но краем глаза увидел иронические улыбки своих, как бы говорящие: "Ловко девчонка тебя отшила!" Мужское самолюбие было задето.
Витька, краснея от своих слов, начал говорить, что рабочий класс плевать хотел на такие выходки и что, если не нравятся простые парни, пустьь сюда не ходит. Он продолжал еще держать ее локоть и при последних словах сильно сдавил его.
Девушка вскрикнула. В следующий миг Витька получил пощечину. От неожиданности он не мог сообразить, как же надо реагировать на публичное поругание его личности.
В штабе народной дружины записали его адрес, место работы и предложили покинуть зал".

"Звенит потихоньку гитара, старинная спутница грёз..."

"... И мерно шурша, как будто дыша,
Волна набегает на плёс.
Кружится за парою пара -
С матросом танцует матрос..."

50 лет назад в СССР сторонники разных направлений в танцевальном деле частенько не могли прийти к консенсусу: «С юных лет, когда я начал работать в паровозном депо, я убедился, что железнодорожники— люди сметливые, трудолюбивые и льнут к высокой культуре. Эти хорошие качества их проявляются ежечасно и теперь, помогая расти, находить новое, совершенствовать методы своего труда. К услугам железнодорожников хорошая библиотека, консультанты,для них хорошо оформлен клуб. В клубе много комнат, есть возможность культурно отдохнуть.Но правление клуба еще не все сделало для того, чтобы клуб стал подлинным очагом культуры, недостаточно вникает в организацию культурного досуга. И не удивительно,что иной вечер отдыха в клубе превращается в неприятное проведение времени. Так было недавно, на одном из вечеров. Не было порядка в зале. Доклад прерывался шумом, разговорами случайно набившейся сюда молодежи, прельстившейся возможностью потанцевать после доклада. Не лучше себя вели эти молодые зрители и во время концерта, где выступал хор ветеранов труда, певцы, чтецы, танцоры. Не нравилось это любителям «модных» танцев. Шумели они, ходили, мешали и слушателям, и исполнителям. Зато, когда в фойе заиграл духовой оркестр, тут уж они почувствовали себя в родной стихии. Тут уж, выгибались, кривлялись, неестественно дрыгали ногами, наследуя каким-то полюбившимся им героям американских фильмов. Противно было смотреть. Противно и обидно за нашу молодежь, среди которой еще есть такие типы. А руководство клуба? Оно видимо смирилось с подобными видами развлечения молодых лоботрясов. Никто не следил за порядком, никто не одергивал не в меру расходившихся поклонников чуждых нашему духу выкрутасов».

 

"Посмотрите, посмотрите, как плыву я под водой..."

"... как я дрыгаю ногами,
помогаю головой".

55 лет назад надежды советских спортсменов значительно превосходили перспективы их американских коллег.
 
"  Последний прыжок

Под мостом чернеет вода,
Затихает ночной Нью-Йорк.
Тяжело старику, когда
Человек человеку - волк.

Был триумф... Золотая медаль...
И колонки газетных строк...
Забывается все, когда
Человек человеку - волк!

Все осталось в прошлом...
                                      Звезда
Его счастья померкла... Морг
Старику остается, когда
Человек человеку - волк.

Под мостом чернеет вода,
Шум Бродвея еще не смолк...
Вот спортсмена судьба, когда
Человек человеку - волк.

Он шагнул и... глухой удар -
Был смертелен последний прыжок.
Неизбежный конец, когда
Человек человеку - волк!"

"Другие по живому следу пройдут твой путь за пядью пядь..."

"...  Но пораженья от победы 
Ты сам не должен отличать".

45 лет назад советские люди с энтузиазмом пахали полосы вдоль всех границ:

" Борис Дубровин. У контрольно-следовой полосы.

Как смотрит он во все глаза
Издалека:
Распаханная полоса
Неширока.

Не замечающий засад
Средь тишины,
Пересекает диверсант
Рубеж страны.

Прошел? Не больно? Он живой!
Судьбой храним?
Ожог контрольно-следовой
Неощутим.

Но бледен? Ноги подвели?
Бежать не смог...
Сквозь эту полосу земли
Пропущен ток:
Вдохнувший в ненависть любовь
И нашу боль,
Ток в двести миллионов вольт
Бесстрашных воль.

("Огонек", 1968, №22, с.14)"