"Голос матери слышен: "Сыночек…"

"… Может, грозы ещё предстоят...
Стой на страже, солдат, днём и ночью,
Будь отважен, советский солдат!"
 

60 лет назад в СССР всё яснее становился облик поставщиков антисоветской "кухни":
"Поставщики антисоветской "кухни"
Судебный процесс по уголовному делу А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля
— Я обвиняю Синявского и Даниэля от имени живых писателей и от имени наших товарищей, погибших в боях за свободу и независимость Родины! — эти слова общественного обвинителя писателя А. Васильева прозвучали в зале судебного заседания Верховного суда РСФСР 12 февраля.
Третий день судебная коллегия Верховного Суда РСФСР в открытом заседании слушает уголовное дело Синявского и Даниэля. Все яснее становится облик этих поставщиков антисоветской "кухни". Вызванные в суд свидетели подтвердили, что подсудимые не только писали, но и нелегально отправляли в зарубежные издательства свои произведения, порочащие наш государственный строй. Они знакомили со своим "творчеством" друзей и знакомых, требуя взамен полной секретности.
После выступления экспертов, которые подтвердили, что книги и статьи, появившиеся за рубежом под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак, действительно написаны Синявским и Даниэлем, судебное следствие закончилось.
Председатель суда дает слово общественному обвинителю члену Союза писателей СССР А. Васильеву. Союз писателей СССР, Союз писателей РСФСР и Московская писательская организация поручили ему, как и З. Кедриной выступить от их имени на процессе.
— В Институте мировой литературы, в редакциях наших журналов, в Союзе писателей, — сказал А. Васильев, — часто появлялся кандидат филологических наук, критик Синявский. Здесь он выдавал себя за поборника интересов советской литературы и даже вступал в драку с теми, кто, по его мнению, пытался уводить советскую литературу с марксистско-ленинских позиций. Теперь мы знаем, что куда большую часть своего времени Синявский тратил на писание книг и статей, полных ненависти и злобы ко всему советскому, такой ненависти и злобы, которой могут позавидовать белогвардейцы. Синявский превращался в Абрама Терца...
А Даниэль? Живя на деньги, получаемые в советских издательствах за переводы стихов, он корпел над рукописями для буржуазных издательств...
Логика событий привела Синявского и Даниэля во враждебный советскому народу и социализму лагерь. В предисловии к повести Абрама Терца "Любимов", изданной в Вашингтоне на русском языке, ярый антисоветчик Б. Филиппов писал о нем: "Наш автор". Обратите внимание — "Наш автор"!
Подсудимые, продолжает А. Васильев, были единодушны не только в выборе псевдонимов, взятых из блатных песен, но и в своих устремлениях. Задыхаясь от бессильной злобы, Синявский истерически кричит в повести "Любимов": "Когда бы у нас была бы хоть одна батарея, хоть какой-нибудь плохонький карабин, мы бы не стали потрясать небосвод грубыми воплями... Ну, понимаете, ничего нет под руками!"
На предварительном следствии и на судебном процессе Синявский уверял, будто его антисоветские сочинения — это литературная забава, вызваны стремлением к фантастическому, неуемной тягой к сатире, к гротеску. Но для Синявского-Терца вообще нет ничего святого. Не пощадил он и дорогое для каждого человеческого существа слово "мать". Послушайте, говорит А. Васильев, как он измывается над русскими матерями: "Матери были тут же, под рукою. Они ползали по полу, похожие на грибы: сыроежки, сморчки, синички, трухлявые, червивые горбуньи и развалюхи. Как они живут еще, чем дышат, откуда черпают силы сползаться сюда, зачем они и кому они еще нужны?".
Всю свою ненависть и злобу он направил против В. И. Ленина. Синявский кощунственно пишет о Владимире Ильиче. Небезынтересно, что многие высказывания о нашем вожде Синявский списал у меньшевиков и эсеров — из газет "Дело народа" и "Вперед", опубликованные в 1918 году.
За столом обвинения встает седая женщина. Это известный советский литературовед З. Кедрина.
В основу своей "творческой концепции" Синявский положил нигилистическое отрицание самой основы нашей литературы — социализма и коммунизма. А в своей практике он клевещет на советских людей, на нашу страну.
В одном из своих творений он рисует якобы повседневную жизнь советских людей. Что же это за люди? Воры и убийцы, пропивающие свои "доходы" по ресторанам и развлекающиеся на манер охотнорядских купцов. А едва ли не единственный рабочий в терцовских произведениях становится вором. Перед читателем появляются трущобы, населенные озлобленными и униженными подонками...
А чего стоит насквозь антисоветская повесть Аржака "Говорит Москва". Сюжет этого произведения столь же прост, сколь и чудовищен. Правительственным указом объявляется "день открытых убийств", когда каждый может и должен уничтожить любого человека, кого ему заблагорассудится. Главный герой произносит несколько "зажигательных" речей, в том числе и о том, кого бы, с его точки зрения, и на самом деле стоило убить. Обыкновенный фашизм, скажете вы?
Да, фашизм! Герой этой книги пытается доказать, будто идея "открытых убийств" берет начало "в самой сути социализма".
В непристойной песенке об Абрашке Терце, который и стал "крестным отцом" Синявского, когда он вступил на зыбкую почву потайной антисоветской пропаганды, есть такие слова: "Абрашка Терц все лазал по карманам..." Эта строка метко характеризует "творческий метод" Синявского, беззастенчиво шарившего по чужим книгам в поисках красок для своих произведений.
Специализировавшись на пошивке лоскутных одеял антисоветской пропаганды из уворованных и вывернутых наизнанку клочков чужих образов и мыслей, Синявский и Даниэль все нее внесли в это дело и нечто "свое", "задушевное". Это, во-первых, порнография, рядом с которой самые рискованные пассажи Арцибашева выглядят литературой для дошкольников. Это, во-вторых, стойкий аромат антисемитизма, которым веет, прежде всего, от провокационной подмены имени Андрей Синявский псевдонимом Абрам Терц.
— По поручению писательской организации нашей страны, — говорит З. Кедрина, — и, поддерживая требование о наказании Синявского и Даниэля за их уголовные деяния, я стремлюсь защитить нашу землю и нашу литературу от грязных посягательств прислужников антисоветской пропаганды.
Аплодисментами встретил зал выступление общественных обвинителей.
Затем слово предоставляется государственному обвинителю — помощнику Генерального прокурора СССР О. П. Темушкину. Подробно, детально анализирует он книги подсудимых, изданные за рубежом, обнажая их антисоветскую сущность.
Прокурор потребовал приговорить Синявского к семи годам лишения свободы с последующей ссылкой на пять лет, а Даниэля — к пяти годам лишения свободы с последующей ссылкой на три года.
И снова аплодирует зал, когда государственный обвинитель, заключая речь, говорит:
— Даниэль закончил одну из своих пасквильных повестей, ту самую, где объявляется "день открытых убийств", такими словами: "Это говорит Москва". Нет, Даниэль! Нет, Синявский! Москва говорит совсем другое. Москва провозглашает идеи демократии и социализма. Москва оповестила весь мир о том, что первый лунник — советский. И этими же устами провозглашает: "Позор клеветникам и отщепенцам!".
На вечернем заседании 12 февраля с речами выступили защитники Э. Коган и М. Кисенишский.
Суд заслушал последнее слово подсудимого Синявского.
(Корр. ТАСС)".
("Советская Сибирь", 1966, № 38 (15 февраля, с. 3).