"А ты, улетающий вдаль самолёт…"

"… В сердце своем сбереги…
Под крылом самолета о чём-то поёт
Зелёное море тайги".
 

60 лет назад в СССР уходили лишнее время и горючее на круг над аэродромом перед посадкой самолёта:
"Пилоты — в походе за экономию
День и ночь в Толмачевском аэропорту не смолкает гул реактивных турбин. Если иногда и наступает затишье, то не по вине авиаторов: погода порой еще вмешивается в расписание. Зато в летную погоду они делают все, чтобы наверстать упущенное время, сделать это с наименьшей затратой сил и средств.
Вот только один из многих примеров. Обычно самолет, прежде чем сесть, делает круг над аэродромом и только после этого идет на посадку. Уходит лишнее время, горючее, расходуется ресурс самолета и двигателей.
Толмачевцы предложили заход на посадку прямо с курса. Конечно, если позволяют обстоятельства. Бурно обсуждали предложение. Некоторые сомневались.
Летчики взвешивали все "за" и "против". Решили теорию проверить на практике. И пробные полеты прошли успешно. С каждым днем становилось все больше поклонников хорошей инициативы.
Одним из первых на защиту нового встал экипаж коммунистического труда, возглавляемый командиром корабля Алексеем Григорьевичем Наумовым. Тут не только сами считают копейку, но и учат этому других.
...Очередной рейс подходил к концу. Ровный гул турбин за бортом располагал пассажиров, уютно устроившихся в креслах, к отдыху. Только в кабине шла напряженная работа. В самом носу корабля склонился над схемой полета штурман Анатолий Жиляков, бросив быстрый взгляд на часы, отметил, что контрольный ориентир прошли в точно рассчитанное время.
— Градус влево, — дает он поправку второму пилоту Михаилу Жужгину, который ведет корабль. Еле заметное движение — и самолет послушно выполняет маневр. За действиями пилота внимательно следит командир. Взгляд бортмеханика Василия Артемчука прикован к приборам, контролирующим сердце крылатой машины — турбины. Малейшее отклонение в заданном ритме их работы тут же восстанавливается.
Прошло немного времени, и штурман определил точное место снижения. Командир взял управление самолетом на себя: ведь посадка — самый ответственный момент. Короткие команды выполняются четко. Земля приближается. И тут в наушниках раздается голос руководителя полетов:
— Уходите на второй круг!
— Вас понял! — доложил командир.
Приказ есть приказ. С земли лучше видно, что делается в воздухе. Тяжелый лайнер, словно нехотя, вновь начал набор высоты. И тут летчики увидели, что пришлось уступить место поршневому самолету.
"Может, необходимость?", — подумал командир.
Десять минут лишнего полета, казалось бы, ничего страшного. Сели нормально. Пассажиры покинули самолет, но командир все-таки решил узнать, по какой причине они ушли на второй круг.
— Слушай, парторг, — обратился он к Василию Артемчуку. — Сходи к руководителю полетов, узнай, что там стряслось.
Бортмеханик со штурманом поднялись на командно-диспетчерский пункт. Из ответа руководителя полетов стало ясно, что никакой важной причины не было: с таким же успехом второй круг мог сделать и поршневой самолет.
Василий попросил у штурмана чистый лист бумаги, достал карандаш.
— Если не возражаете, займемся немного арифметикой. Это иногда полезно бывает...
На глазах руководителя заполнил лист колонками цифр.
— Итак, десять минут ушли на выполнение вашей команды. Килограмм горючего стоит четыре копейки, а мы его сожгли около тонны. Плюс ресурс двигателей и самолета. В результате семьдесят шесть рублей остались в воздухе. Семь-де-сят шесть рублей, — повторил Василий Артемчук. — Не многовато ли?
Руководитель удивился, пожал плечами. К чему клонит бортмеханик?
— По-моему, этой роскоши можно было избежать, если запомнить, что десять минут полета для "ИЛ-14" стоят меньше десяти рублей, а для "ЛИ-2" — чуть побольше пяти. Есть разница? — допытывался Артемчук.
— Есть, — сдался руководитель.
— Сюда еще не вошли деньги на зарплату всему экипажу, — добавил штурман.
— Хватит, хватит, — перебил его руководитель, — чего доброго, за сотню перевалишь.
— Так оно и есть, — Василий положил расчеты на стол. — А чтоб этого не было, давайте вы на земле, а мы в воздухе по-хозяйски смотреть на копейку. Договорились?
— Договорились!
За последние три года на счету реактивного подразделения накопились миллионные сбережения. У многих экипажей более ста тысяч рублей экономии, и среди них — экипаж коммунистического труда Алексея Григорьевича Наумова.
Ценному начинанию стало тесно в аэропорту Толмачево. Оно давно перекинулось на другие подразделения.
В. Злобин".
("Советская Сибирь", 1966, № 33 (9 февраля, с. 2).