"Ехал – близко ли, далёко — кому надо, вымеряй..."

"… Только, рай, прощай до срока,
И опять – передний край".
 

55 лет назад пожилые люди только и мечтали о том, чтобы вернуться домой, в Советский Союз, но не знали, как это сделать:
"АПН
Сионистский "рай" в натуре…
Сионисты нечасто признают банкротство созданного ими пропагандистского мифа о том, что Израиль — "это родина всех евреев", которые только и мечтают переселиться туда, на "землю обетованную". Однако творцам мифов становится все труднее подтасовывать факты и поневоле приходится считаться с невыгодной для них реальностью. Одним из проявлений банкротства этого мифа надо считать появление статьи "О тех, кто хочет вернуться в Советский Союз" в ультрасионистской реакционной израильской газете "Маарив".
Эта статья, написанная журналисткой Офрат Элиагон, преследует цель оклеветать Советский Союз и тех иммигрантов, которые, поддавшись сионистской пропаганде, уехали в Израиль, а теперь только и мечтают, как бы вернуться на свою настоящую родину, в СССР. Автор статьи посетила несколько таких семей (вероятно, в сопровождении агентов секретной политической полиции Шин-Бет) с тем, чтобы попытаться убедить их не возвращаться в Советский Союз.
Чего только не встретишь в этой статье! И ничем не прикрытые угрозы в адрес тех, кто хотел бы вернуться, и (в виде приманки) всевозможные обещания оказать "протекцию", и даже открытые обвинения в том, что эти люди оказались "неблагодарными" или что они, мол, не в своем уме.
Что, собственно, заставило газету типа "Маарив" писать о тяжелой судьбе эмигрантов, изъявивших теперь желание вернуться в СССР? Дело в том, что в Израиле это настолько обычное и широко распространенное явление, что сионистская пропаганда вынуждена пойти на своего рода "объяснения".
Однако давайте остановимся поподробнее на ответах, которые Офрат Элиагон и ее компаньоны получили, задавая вопросы во время своих визитов. Вот один из них, рисующий трагедию семьи иммигрантов. "Что мне сказать вам? — ответила журналистке со слезами в глазах пожилая женщина, поселившаяся в только что выстроенном доме для профессорско-преподавательского состава. — Мне ужасно хочется вернуться домой. Там, в Риге, у меня осталась еще одна дочь и внуки. Жила я в хорошо обставленной квартире с горячей водой и центральным отоплением и платила за все это немного".
А вот слова дочери этой женщины: "Да, верно, конечно, что я получила хорошую квартиру в Тель-Авиве. Но теперь мы по горло в долгах, и они не уменьшаются. Каждый день — новые долги: то — очередной взнос за квартиру, то — счет за электричество, то — за воду, то — один налог, то — другой, то долг за проезд в Израиль (хотя мы оплатили часть его еще в Риге), то еще какие-то счета к оплате, за что — не знаю сама. Каждый день приносит новые счета, а вместе с ними и опасность предстать перед судом в случае несвоевременной их оплаты".
На родине, в Риге, она сама и ее муж имели гарантированную и хорошо оплачиваемую работу. Вместе они зарабатывали 400—500 рублей в месяц. Их сын учился играть на пианино, которое они привезли с собой, а затем были вынуждены продать практически за бесценок, чтобы выплатить часть долгов и на что-то жить. В Израиле они все равно не могут оплачивать дорогостоящие уроки сына. Муж, у которого, как я уже упоминал, была хорошая работа в Риге, не мог устроиться по своей специальности в Израиле и был вынужден пойти работать грузчиком. Заработка, который он получает после всякого рода вычетов, едва хватает на жизнь. По возвращении с работы он от усталости и изнеможения буквально валится с ног, будучи не в состоянии даже произнести слово.
"Это не жизнь!" — восклицает его супруга. Молодая женщина очень жалеет о своем решении покинуть Советский Союз и винит себя за то, что убедила мужа оставить Ригу.
В интервью упоминается супружеская пара из деревни на севере Израиля, "приглашенная" журналисткой для беседы в Тель-Авиве. Супруги тоже подали заявление о желании вернуться к себе домой, в советский Казахстан, из которого уехали, дав себя обмануть сионистской пропаганде.
—Он, — пишет О. Элиагон, — парикмахер по профессии, который зарабатывал достаточно и которого уважали за его работу в Казахстане, теперь стыдился сказать мне открыто, что денег, получаемых от собственной парикмахерской в израильской деревне, едва хватает на пропитание.
Супруги рассказали журналистке, что первоначально жили в Румынии, а лет где-то тридцать тому назад обосновались в своем доме в Казахстане (газета почему-то забывает напомнить своим читателям, что тридцать лет назад в Румынии хозяйничали фашисты, и что, по всей вероятности, супруги остались живы только благодаря Советскому Союзу).
Некоторые из их детей отказались ехать вместе с родителями в Израиль. Теперь отец пишет им, что они оказались правы. Пожилые люди только и мечтают о том, чтобы вернуться домой, в Советский Союз, но не знают, как это сделать.
"Мы чувствуем себя очень одиноко, и у нас только одно желание — вернуться к себе домой, в Казахстан", — беспрерывно повторял мужчина. Сам он, верующий еврей, был введен в заблуждение мыслью о том, что Израиль — священная страна. На самом же деле он столкнулся с самой бесстыдной эксплуатацией. Помимо других вопросов, журналистка спросила его, ездил ли он в Иерусалим, "священный город" иудейства.
Вот его ответ на этот вопрос: "Хотя Израиль — страна небольшая, я не смог позволить себе съездить в Иерусалим. Случилось так, что в тот именно день, когда была организована эта поездка для вновь прибывших иммигрантов, я после продолжительных поисков нашел работу. Я предпочел остаться и заработать на хлеб насущный, вместо того, чтобы ехать смотреть "вечный город".
— Я беседовала с десятком семей, — сообщает Офрат Элиагон. — Все они рассказывали мне не только о себе, но и о многих других людях с подобной судьбой…
Здесь приведена лишь небольшая часть ответов, опубликованных в газете "Маарив". Примечательно, что за несколько дней до появления статьи О. Элиагон та же самая газета опубликовала интервью, взятые журналистами в 12 семьях, желающих вернуться на свою родину, в Советский Союз, после того, как они воочию убедились, что в Израиле царит неприкрытая капиталистическая эксплуатация.
Как я говорил вначале, раз уж сами сионисты начали писать об этом так открыто, значит, в Израиле среди иммигрантов есть много людей, желающих теперь вернуться в Советский Союз, где они жили в мире и безопасности, были хорошо обеспечены, имели работу и пользовались уважением и почетом.
Все это лишний раз доказывает несостоятельность утверждения сионистов о том, что Израиль является "землей обетованной" для всех евреев. Подобные утверждения не имеют ничего общего с реальной действительностью.
Ганс Лебрехт,
израильский журналист.
(АПН)".
("Вечерний Новосибирск", 1970, № 263 (9 ноября), с. 3).

"Шинели, тужурки, бушлаты…"

"… Готовы матросы, солдаты.
Сигнал ждет грозный крейсер —
"Начать!"
Пока стволы орудий молчат".
 

50 лет назад в СССР проносил от съезда к съезду верность партии М. Найдич:
 
"Из поэтических тетрадей
Наша сила
 
Октябри мои! В слове и в гимне
К вам я помыслами лечу.
Я работаю, все с руки мне,
Дело каждое по плечу.
 
Я владею любым оружием —
От штыка до грозных ракет.
Только прежде всего — я труженик,
Современный счастливых лет.
 
Сохранятся в народной памяти
Годы мирные, годы в дыму,
Наша сила в прочном фундаменте,
Октябри — названье ему!
 
На каком бы ты ни был месте,
Утверждай новой жизни зарю.
Мы проносим от съезда к съезду
Верность партии, Октябрю.
 
И всем сердцем идя в наступленье,
Говорим ему: — Жарче гори!
Озаренные именем Ленина,
Продолжаются Октябри!
 
М. Найдич".
 
("Рыбный Мурман", 1975, № 131-132 (7 нобря), с. 6).

"Над Русью бушевала непогода…"

"… Гремели гимны новые в ушах —
То в Октябре семнадцатого года
Был в будущее сделан первый шаг".

60 лет назад сердца советских людей уже не одно десятилетие бились не для прироста каких бы то ни было прибылей: 
"Александр Коваленков
Есть такая партия!
Растерянность. Волненье. Крики с мест:
"Нет партии такой, что все осилит!.."
И возглас Ленина, простой и твердый:
                                                                         "Есть
Такая партия!" — услышала Россия.
Как молния, ворвался он туда,
Где шастали разруха с голодухой.
И отступили горе и беда
Пред властью разума, огнем и силой духа.
По всем материкам летела весть
И разрасталась, как молва о чуде:
Такая партия, такая сила есть,
Что с войнами навек покончат люди.
И тот, кто был под номер нулевой
Солдатскою машинкой стрижен,
И тот, кто демократией кривой
Был с королевской щедростью унижен,
Узнали, что опора есть у них,
Что будет биться сердца человека
Не для прироста прибылей двойных
В обеспеченье банковского чека.
Нам светопреставлением грозят
Владельцы смертоносных предприятий,
Но голос Ленина, как много лет назад,
Сильнее молитв и радиопроклятий.
И не в тумане, не в метельной мгле,
А во главе решающего века
Партия такая есть, что всюду на земле
Все сделает для счастья человека".
("Рыбный Мурман", 1965, № 132-133 (7 нобря), с. 2).

"Мы с славим Родину трудом своим кипучим..."

"… Перебирая дни календаря,
Из всех мы называем самым лучшим
Великий день седьмого ноября".

75 лет назад даже замечательные стихи про голубые изразцы в ванных номенклатурного дома не только не появились бы в советской областной газете, а вылетели бы в окно редакции вслед за автором, шепни кто заместителю ответственного редактора И. Д. Фадееву, что прах поэта Ю. Гордиенко будет в будущем развеян над американским штатом Колорадо:
"Солдат революции
Не тем в канун Великой Годовщины
Гордятся дома нашего жильцы,
Что многих у под’езда ждут машины,
Что в ванных — голубые изразцы,
Что из окна — парад, как на ладони,
Что дом красив, удобен и велик, —
А тем, что проживает в нашем доме
Степанов — замечательный старик.
Надев пальто и теплые калоши
(Ноябрь, погода ветрено-свежа),
Чуть-чуть согбен годов нелегкой ношей.
Он сходит со второго этажа,
Пересекая людный переулок,
В сыром снегу печатает следы.
Они ведут в места его прогулок,
В аллеи городские и сады,
Где липа всю листву с себя сложила
И тополями сброшена листва.
Окинет он глазами старожила
Свой город накануне торжества.
Взбодрён дыханьем первого морозца,
Он вспомнит все, что видел наяву:
От залпов на восставшем броненосце —
До крейсера, входящего в Неву.
Пройдет от стачек — к торжеству Советов,
От сельских кузниц — к доменным печам,
От первых мирных ленинских декретов —
К послевоенным сталинским речам.
...Левобережье тонет в синей дымке.
Хрустит асфальт подстывшею водой.
Сливаются снежинки-невидимки
С его широкой белой бородой.
Участник революций и свидетель,
Он столько видел на своем веку!
...С расспросами о прошлом наши дети
В ограде подступают к старику.
Давно неравнодушный к этой дружбе,
Он завтра вновь их видеть будет рад,
Идя в строю, при золотом оружье,
С колонной, открывающей парад.
Да, завтра он пальто, волнуясь, сменит
На кожаную куртку и ремни.
...Вот и под’езд. Он входит по ступеням
В квартиру, где уже горят огни,
Где смотрит Ленин с фотографий старых,
Где, бывшая подпольщица, жена
На куртку полкового комиссара
С любовью прикрепляет ордена".
Юрий Гордиенко.
("Советская Сибирь", 1950, № 220 (5 ноября), с. 3).

"Напрасны злобные старания всех поджигателей войны..."

"… Им не нарушить кладки здания
Рожденной заново Германии —
Демократической страны!"

75 лет назад в СССР образы советских офицеров рисовались скупыми, выразительными штрихами в строгой реалистической манере:
"Театр
"Жизнь начинается снова"
"Советский Союз открыл немецкому народу путь мира и мирного строительства…"

(Из выступления Вильгельма Пика на III съезде Социалистической Единой партии Германии)

Англо-американские империалисты, нагло игнорирующие интересы немецкого народа, превращают Западную Германию в свой военный плацдарм. Только Советский Союз, неукоснительно выполняя Потсдамские решения, последовательно борется за создание единой миролюбивой Германии, за будущее немецкого народа.
Новая пьеса В. Собко "Жизнь начинается снова" не претендует на широкий охват событий, происшедших в послевоенной Германии. Действие пьесы развертываются в небольшом городке Мариенборне, в советской оккупационной зоне. Однако автор сумел выполнить основную задачу — на примере работы советской военной комендатуры показать огромную роль Советского Союза в становлении новой демократической Германии.
Пьеса поставлена в Московском драматическом театре имени К. С. Станиславского. Режиссер спектакля Ю. Мальковский нашел выразительные средства для раскрытия идейно-политической сущности пьесы. Перед зрителем предстают простые советские люди: помощник военного коменданта Сергей Славин, его жена майор Нина Славина, сержант Коваленко, переводчица Таня Кольцова. Сознание своего долга перед советской Родиной, пославшей их на трудный и ответственный участок работы, высокие идеи социалистического гуманизма, горячее желание помочь немецкому народу начать новую жизнь — вот что направляет их помыслы и дела, руководит их поступками.
"Кажется, что делаем мы будничную, неинтересную работу, а в действительности двигаем мы вперед, к коммунизму, весь мир. Надо понять все, что происходит сейчас в Германии", — говорит Нина Славина. Артисты Б. Балакин (Сергей Славин) и Н. Кринская (Нина Славина) пошли по верному и, пожалуй, единственно правильному пути. Образы советских офицеров нарисованы скупыми, выразительными штрихами в строгой реалистической манере. Сергей и Нина Славины — это люди действительно глубоко понимающие все происходящее, умеющие находить правильные решения самых сложных вопросов.
Мы видим, как при поддержке представителей советской страны возрождается жизнь на освобожденной от фашизма земле, как за переустройство этой жизни берутся сами немцы: сначала робко и неуверенно — рабочий Отто Берг (артист В. Некрасов), назначенный директором фабрики, смело и горячо — крестьянин Клаус Нейдорф (артист Е. Леонов), поднявший бедняков на раздел помещичьей земли, страстно и убежденно — режиссер-коммунист Ганс Рихтер (артист Л. Елагин), создающий новый театр.
Но не так легко оказалось найти свое место в новой жизни артистке Грете Норман. За отказ играть в фашистских спектаклях во время гитлеровского режима Грета была выслана из Берлина в Мариенборн. Здесь, выражая свое презрение к растлителям настоящего искусства, знаменитая драматическая актриса стала ресторанной певицей. Автор пьесы тонко и последовательно показывает сложный процесс перестройки сознания Греты Норман, вначале оказавшейся неспособной понять происходящие события, но затем твердо вступивший на путь служения новой Германии.
Глубоко и правдиво раскрывает артистка Т. Гурко мучительные переживания Греты Норман, ее ошибки и заблуждения и, наконец, радость творческого труда на благо народа.
Мы встречаемся с Гретой Норман в самом начале спектакля. Несколько дней назад в Мариенборе отзвучали последние выстрелы. Германия пала. С ужасом ждет Грета, что же будет дальше. Ей кажется, что с приходом советских войск для нее потеряны не только искусство, но и родина. Подавленная и растерянная артистка соглашается на предложение бывшего деятеля нацистской партии Шредера уехать в Голливуд. "Теперь у меня нет родины. Чем дальше от Германии, тем лучше", — говорит Грета-Гурко, и ее фраза звучит, как приговор над своей совестью.
Нам нетрудно представить дальнейшую судьбу талантливой артистки в Америке: или, окончательно растоптав свое достоинство настоящего художника, она пойдет в услужении к новым фашистам и гангстерам от искусства, или же пополнит армию безработных актеров.
На такой путь толкает Грету Норман кучка предателей немецкого народа, возглавляемая агентом англо-американских империалистов нацистом Шредером. Срывать все мероприятия советских и местных немецких властей, не допустить даже открытие театра — таковы задания, полученные Шредером от своих новых хозяев.
Но в борьбу за Грету Норман вступают работники советской комендатуры и прогрессивные деятели нового театра Ганс Рихтер, Эдуард Кнорре и Марта Гезике, считающие искусство одним из важнейших средств в деле строительства демократической Германии. История этой борьбы и составляет сюжет пьесы. Глубоко в сердце Греты западают слова Нины Славиной: "Ваш народ спросит вас: что делала в эти годы, когда мы делили землю когда в нас стреляли помещики, когда мы поднимали Германию из праха и пепла, замечательная немецкая актриса Грета Норман?". Что делать? Об этом мучительно думает актриса. Ей кажется, что будут нарушены принципы "чистого"искусства, если она согласится играть в советской пьесе, принятой к постановке новым театром. Но именно настоящая, большая правда советской пьесы и помогает актрисе освободиться от буржуазных предрассудков.
Отлично проводит Т. Гурко сцену, в которой представитель американской кинофирмы в Западной зоне Германии Куперт предлагает Грете играть в антисоветском фильме. В этом же фильме накануне второй мировой войны ей предлагалось сниматься Геббельс. "Значит, все начинается сначала? Значит, снова война, снова кровь?" — с ужасом спрашивает Грета у Куперта.
И мы явственно ощущаем как спадает последняя пелена с глаз актрисой ей становятся ясными истинные цели заокеанских дельцов — ярых врагов немецкого народа.
В финале спектаклей мы видим Грету Норман вместе с теми, кто строит новую Германию. И нет сомнения, что усилия, затраченные советскими людьми в борьбе за артистку, не остались бесплодны, ибо борьба за Грету является по существу борьбой за немецкую интеллигенцию.
В спектакли немало режиссерских и актерских удач. Хорошо поставлены сцены читки советской пьесы в новом театре, сцена ареста Шредера и другие. Тепло, с мягким юмором рисует Б. Лифанов образ сержанта Коваленко, мастерски зло разоблачает артист С. Маркушев матерого фашиста Шредера,  в остром сатирическом плане играют И. Прейс (Эльза Буш), Е. Весник (Флюгель), И. Козлов (Пичман). Все эти подонки общества — и ресторанная танцовщица Эльза Буш, и вылощенный франт с манерами шулера Флюгель, и бывший актер, мелкий воришка Пичман, готовы за пачку сигарет продаться своим американским "спасителям".
К сожалению, материал пьесы не дал возможности глубоко раскрыть образы Отто Берга, Клауса Нейдорфа и Ганса Рихтера. Схематизм в изображении этих истинных представителей немецкого народа несколько снижает политическое звучание спектакля.
К недостаткам постановки также следует отнести сцену в ресторане в той части, где показаны эксцентричные западные кабацкие танцы. Досадно, что здесь режиссеру явно изменила чувство меры. Неудачно сыграна В. Куманиным роль Куперта. Актер не нашел средств для изображения этого прожженного дельца, считающего доллар единственным мерилом человеческих отношений.
Несмотря на отдельные недостатки, спектакль смотрится с большим интересом. Этот интерес вызывается прежде всего умелым раскрытием важной и актуальной темы.
Поставив пьесу В. Собко, театр сделал полезное дело, показав послевоенную жизнь восточной части Германии и те сдвиги, которые там произошли благодаря бескорыстной помощи Советского Союза — могучего плота народов в борьбе за мир.
Г. Розенталь".
("Московский комсомолец", 1950, № 169 (5 ноября), с. 4).

"И был у Тараки любимый ученик..."

"… В марксизме он не смыслил ничего,
Но наши дураки, совместно с Тараки,
Решили сделать ставку на него".
 

35 лет назад советские научно-исследовательские институты обращались с просьбой о сотрудничестве к математику Мухаммаду Сидику Афгану: 
Доброжелательный предсказатель
Математик из Афганистана Мухаммад Сидик Афган утверждают, что первым в мире вычислил формулу, с помощью которой может проанализировать будущее. Сидику 33 года. Он из семьи состоятельного бизнесмена, закончил Кабуле лицей, работал в вычислительным центре, преподавал математику. В СССР попал девять лет назад, учился в педагогических институтах Белгорода и Липецка, затем в аспирантуре ЛГПИ им. Герцена в Ленинграде.
Его математические способности заметили в детстве. Сидик может соревноваться со современными компьютерами по быстроте счета, например, в области извлечения корней высоких степеней из многозначных чисел или по скорости выведения любого числа на алгебраический или математический ряд.
Самой большой удачи в жизни Сидик считает открытие формулы под кодовым названием "семерка", которая помогает ему в прогнозировании событий. В универсальности "языка цифр" он убедился ещё в 1985 году, когда предсказал точную дату вывода советских войск из Афганистана. Затем последовали новые удачи: заранее определил все события в Восточной Европе, рассчитал победу сборной ФРГ на чемпионате мира по футболу.
"Я — человек планеты. Земля — мой дом", —так объясняет интерес к нашему Отечеству. Наверное, немаловажную роль играет здесь и личность президента страны. Сидик называет М. С Горбачева "гордостью ХХ века" и считает, что в недалеком будущем мы все придем к такому мнению.
Математические расчеты прогнозиста показывают, что М. С. Горбачев будет последним президентом-коммунистом, и ХХХ съезд КПСС не состоится.
Но не все так печально. Математик заверяет что через два года, после тяжелого переломного 1992, СССР будет набирать силу и в XXI век войдет союзом совести, свободы, справедливости и равенства. Здесь нас встретит новая "святая эпоха", которая, по его прогнозам, продлится с 2025 по 2065 год.
В свой завтрашний день Сидик вступает не только с прогнозами. Сейчас он работает над созданием системы, с помощью которой можно будет менять климат и погоду на любом ограниченном участке земли, изменяя температуру воздуха в этом месте от +4 до +26°С.
"Использовать энергию солнца и трансформировать ее в любую точку планеты поможет моя "космическая зеркальная станция". Я берусь осуществить эту идею уже XXI веке, — заверяет математик.
Предложение, действительно, интересное. Но насколько оно реально, судить не нам, а ученым. Можно лишь констатировать, что с каждым днем популярность Сидика возрастает. К нему обращаются с просьбой о сотрудничестве научно-исследовательские институты нашей страны, есть приглашения из США, Франции, ЧСФР.
К Сидику не прекращается поток писем с просьбой предсказать судьбу. И это вполне понятно. Как можно не верить человеку, который в течение нескольких минут, узнав только цифры — день, месяц и год рождения — назовет все события вашей жизни. Надо заметить, что до сих пор Сидик не допустил еще ни одной ошибки.
Может быть, действительно, "волшебный ключ" к будущему найден?!
Л. Нелепина.
"Лесная газета".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1990, № 133 (3 ноября), с. 3).

"В буйном гневе свирепея, там грохочет Рейн..."

"… Здесь ли ты жила, о фея —
Раутенделейн?"
 

65 лет назад в СССР большой интерес представляло письмо Людмилы Иохим Матильде Гопфауф:
"В стране, где нет солнца
Обзор писем
В центре Европы снова возникает опасный очаг войны. Угроза миру вновь исходит от германского милитаризма, процветающего ныне в Федеративной Республике Германии. Правящие круги ФРГ, поощряемые сообщниками и покровителями из Североатлантического блока, оснащают свою армию —бундесвер различными видами современного оружия, в том числе ракетно-ядерным.
С берегов Рейна доносятся воинственные клики, неистовый визг реваншистов. Недобитое гитлеровское отребье подняло голову. Действуют десятки, сотни всякого рода реваншистских организаций, которые открыты устраивают свои сборища. По мере усиления бундесвера растет наглость боннских заправил. Они из кожи лезут вон, чтобы накалить международную обстановку, углубить раскол Германии, помешать разоружению государств. Политика канцлера Аденауэра и его приспешников — это политика угроз и реванша. В качестве основных ее целей правительство ФРГ провозгласила насильственное поглощение ГДР, отторжение территорий от Польши, Чехословакии, Советского Союза. Реваншистские хищник, вскармливаемый долларом, готовится к прыжку, к развязыванию атомной войны. Западная Германия идет по следам Гитлера. Тот же дух оголтелого милитаризма и национализма, те же бесчинства фашистских молодчиков, та же травля всего честного, прогрессивного. Гонка вооружений тяжелым бременем ложится на плечи трудящихся. Растет дороговизна, увеличивается число безработных.
Однако это не смущает западногерманских политиков. Они продолжают распространять разные небылицы о процветающей экономики ФРГ, о "райской" жизни трудящихся в Западной Германии. Но, как говорит русская пословица, шила в мешке не утаишь. Чтобы не писали и не говорили господа из Бонна, им не скрыть действительного положения дел в ФРГ. Об этом все чаще проговариваются западногерманские газеты, об этом говорят многочисленные письма, идущие из Западной Германии в Советский Союз и другие социалистические страны. Немцы из ФРГ пишут к своим знакомым, родственникам, живущим и в нашей Новосибирской области. Расскажем лишь о некоторых из этих писем. Родной брат новосибирца Карла Гюнтера — Франц был в 1942 году угнан гитлеровцами в Германию, стал подданным боннского государства. Хотя у него среднее образование, он долгое время бродил по стране в поисках работы. Сейчас работает в механической мастерской, в кузнице. Изнурительный труд выпал на долю Франца. Раньше на его месте стояли двое. Чтобы немного больше получать, он постоянно занят в ночной смене. Вынуждена работать и жена, имея четверых маленьких детей. "Иначе", — пишет Франц своему брату, — я давно бы умер от голода и нужды ".
Он подробно сообщает о жизненном уровне трудящихся в ФРГ. Средний недельный заработок рядового рабочего — 50—65 марок. Из этого заработка в обязательном порядке высчитывают 12 процентов. Кроме того, рабочий должен платить взносы, чтобы обеспечить себе пенсию на старость. Очень высока квартирная плата. Квартира стоит 60—65 марок в месяц. Баснословно высоки цены на топливо: 7,25 марки за 50 килограммов угля (немецкий центнер).
Для скромного питания семьи в пять человек требуется 70— 80 марок в неделю. Дороги предметы бытового назначения. Пользование городским транспортом, поучение медицинской помощи также связанны с большими расходами. Совершенно недоступно для миллионов трудящихся высшее или среднее техническое образование. Трехлетнее обучение, скажем, в частном коммерческом училище стоит пять тысяч марок. В ФРГ распространяют лживую теорию, будто дети рабочих менее способны, чем дети фабрикантов или чиновников, и поэтому начального образования для них вполне достаточно. Немцы, угнанные из СССР во время войны, считаются в Западной Германии людьми второго сорта. Многие из этих граждан днем и ночью мечтают о возвращении на свою настоящую родину —в СССР.
Эрна Егер, жившая в Советском Союзе, поехала вместе с мужем Альбертом в ФРГ. И вот что она пишет своим новосибирским знакомым:
"Не проходит дня, чтобы я не вспоминала вас. Очень скучаю по родине. Я совсем изменилась: было всегда веселая, а теперь мне не мил белый свет. Не могу себе простить, что уехала в чужой край, от родный и близких. Сколько друзей и знакомых было! Здесь же не с кем поговорить, не с кем поделиться своей печалью...
Альберт работает целый день, придет домой усталый и ляжет спать. Еще свекровь с нами и сестра Альберта. Работать я пока не могу, и мы сидим на Альбертовой шее. Когда получаю письмо от мамы или брата, я только плачу и ругаю себя: зачем поехала сюда? На сердце у меня камень лежит. Никому не посоветую уезжать туда, где все чужое ".
Большой интерес представляет письмо Людмилы Иохим из Нидерзесмара (ФРГ) к своей родственнице Матильде Гопфауф, проживающей в Черепановском районе нашей области. Это письмо свидетельствует о гнетущей атмосфере в Западной Германии. Приводим его почти дословно:
"Дорогая тетя Матильда! Я очень рада, что нашла, наконец, некоторых своих родственников. Потеряла, было, всякую надежду.
Как вы и ваши дети в Листвянке? Какова там жизнь? Я очень хотела бы увидеть свою дорогую бабушку.
Папа умер 26 августа 1955 года, похоронен в Нидерзесмаре. Буду проклинать Федеративную Германию до конца дней своих. Папа мог бы и сейчас жить. То, что делал Гитлер, делает сейчас Аденауэр. Достойно сожаления, что многие здесь не понимают этого и думают, что это "божья воля". А тех, кто понял, притесняют.
Я давно уехала бы из Западной Германии, но необходимо иметь разрешение на въезд в ту страну, в которой хотела бы жить и работать. Если вы смогли бы мне достать такое разрешение, я была бы вам очень благодарна. Испытываю отвращение ко всему Западу. Я не была ни нацисткой, ни коммунисткой, но меня все время травят и ненавидят.
С 1956 года живу на пособие из благотворительной кассы для безработных. В такое положение меня поставила бирже труда путем лжи и обмана.
С тех пор не знаю покоя ни днем, ни ночью. Боюсь, что и меня когда-нибудь убьют также, как папу и многих хороших людей..."
Вот они, живые человеческие документы, обличающие боннских политиканов, который всячески расписывают "райское" житье в ФРГ и изощряются в клеветнических выпадах против социалистических стран. Сознание западногерманского населения отравляется ядом реваншизма. На службу этой цели поставлены религия, печать, радио, телевидение, кино — все средства пропаганды.
Разгул реваншизма в ФРГ, затеваемая боннской военщиной преступная игра с огнем вызывают тревогу в Европе. Миролюбивые народы с надеждой смотрят на Советский Союз, на лагерь социализма, как на могучую силу, способную преградить путь германскими милитаристам, дать решительно отпор любому агрессору".
("Советская Сибирь", 1960, № 262 (3 ноября), с. 3).

"И пошел, и сносил свою голову..."

"… и, вернувшись, задрал высоко:
мойка окон, мелькание голого,
синька неба и синька трико…"
 

40 лет назад в некоторых городах СССР лучше любого кокаина шла расфасованная по крошечным пакетикам синька:
"Из зала суда
Дорогое похмелье
От Венгерова до Джамбула расстояние, конечно, приличное. Но что до того, коли поставлена цель поживиться за чужой счет! И вот уже Раиса Духова, жительница Венгерова, ходит, присматриваясь к товарам, на джамбулском рынке. Для пробы (а вдруг брать не станут?) купила немного ультрамарина или, иначе говоря, синьки, употребляемой хозяйками при побелке квартир. Вернувшись домой, Раиса и мать ее, Мария Павловна, расфасовали краситель на крошечные пакетики по 4 грамма каждый, и стали предлагать свой товар на улицах районного центра и прямо на дому. Синька оказалась товаром дефицитным, ее стали раскупать очень быстро. Вначале пакетики шли по 50 копеек, затем брали их и по рублю. Многочисленные свидетели по уголовному делу потом скажут: "Да, брали, хоть и дорого, но в магазине-то синьку не купишь".
А спекулянты вошли во вкус. Еще одну командировку устроила для себя Раиса Духова в Джамбул, закупила еще 13 килограммов ходового товара. С каждого, как они подсчитали, выручка получалась по три сотни рублей. Если всю краску продать, доход за три тысячи перевалит. И перевалил бы, да помешал оперативный уполномоченный БХСС Венгеровского РОВД лейтенант милиции Г. С. Мирошников. Дотошно и основательно изучал он каналы спекуляции, со множеством людей переговорил, со всех сторон подступался к делу. И вот, наконец, сдвинулось оно с мертвой точки: посылка из Джамбула с шестью килограммами красителя и более 300 готовых к продаже пакетов из дома Духовых перекочевали в отдел милиции. В процессе расследования всплыли новые факты противозаконной деятельности семейства Духовых. Оказалось, не только синька шла у них в продажу, но и напитки высокоградусные — естественно, по завышенной цене.
Пока жители Венгерова были заняты на своих рабочих местах, Духова – старшая и ее надежные помощники — Владимир Алексеев, без определенного места жительства и рода занятий, Людмила Черных, любительница выпить, бегали по магазинам и закупали спиртное. Поздно вечером открывали для "жаждущих" свой домашний магазин. В один из таких вечеров нагрянул к Духовым все тот же лейтенант Г. С. Мирошников и застал их, что называется, на месте преступления. Как оказалось впоследствии, в орбиту своих противозаконных деяний М. П. Духова вовлекла и другую свою дочь — Валентину Адамович, и внучку Елену.
Народный суд всем им вынес приговоры, имущество конфисковано.
В. Куринный.
Следователь, майор милиции".
("Советская Сибирь", 1985, № 254 (2 ноября), с. 4).

"Служба срочная, служба солдатская..."

"… Ты к оружью меня призвала.
Поначалу казалась неласковой,
А теперь дорога и мила.
С каждым днём ты родней и дороже мне,
Я к тебе привязался душой.
Всё, что мне по уставу положено,
Выполняю с охотой большой".
 

 35 лет назад в СССР тем, у кого память была коротка, военная комендатура подсказывала, как себя вести в городе:
"Идет солдат по городу
Будни военной комендатуры
Уже почти с самого утра на улицах в выходные дни немало военнослужащих. Одни в короткие часы увольнения спешат посмотреть новый кинофильм, другие — на почту справиться о здоровье родных и близких, услышать голос любимой девушки, третьи — на свидание. Свободным временем каждой волен распоряжаться как захочет. Вот только точное соблюдение буквы устава обязательно для всех, и об этом нельзя забывать. Ну а тем, у кого память коротка на подобные прописные истины, подскажет, как себя вести в городе военная комендатура.
В выходные немало задерживается патрулем солдат и сержантов с нарушением формы одежды. Иные позволяют себе роскошь покинуть расположение части без увольнительной записки и принять дозу "горячительных" напитков. Конечно же, их "вояж" прерывается.
Водитель рядовой В. Ларионов проходит службу в одном из солидных военных учреждений гарнизона. Сначала он нарушал форму одежды: ходил неостриженным, постоянно расстегнутым. Ну а отдавать честь старшему по воинскому званию вообще считал ниже своего достоинства. Когда юноша в один из воскресных дней был доставлен нарядом милиции (надо же, до чего дошло: даже стражи порядка были шокированы внешним видом и поведением солдата) в военную комендатуру, терпению у всех лопнуло. Теперь Ларионов будет значительное время проходить службу в другом учреждении — на гауптвахте. Фактов по нарушению правил эксплуатации техники и дорожного движения в гарнизоне достаточно.
Рядовой В. Козлов управлял автомобилем без транспортного талона, его "УАЗик" был не подготовлен к эксплуатации. И таких горе-водителей, как рядовой В. Козлов, немало числится в журнале дежурного по ВАИ.
А вот и вовсе случай из ряда вон.
В вечернее время, когда выезд машины из парка категорически запрещен, военной автоинспекцией был задержан автомобиль, за рулем которого находился рядовой Спиридонов. Его видавшее виды транспортное средство представляло собой жалкое зрелище: стояночный тормоз не работал, фары, повороты, габаритные огни не зажигались. Естественно, водителя наказали, а автомобиль был незамедлительно возвращен в парк.
И что же вы думаете, командованием части были приняты какие-либо меры? Вовсе нет. Видя свою безнаказанность, рядовой Спиридонов в этот же день вновь на неисправной машине выехал за пределы части. И вот закономерный итог —авария...
Ну что это, как не безответственность должностных лиц? Пора все-таки, наверное, строже спрашивать с таких вот, с позволения сказать, водителей и тех, кому они подчиняются.
Наш внешт.корр."
("Рыбный Мурман", 1990, № 33 (2 нобря), с. 7).