"Когда в семнадцатом году из искры разгорелось пламя…"

"… У всех народов на виду 

Поднялось ленинское знамя". 

70 лет назад сияла над миром Родина-краса:

"Знамена 17 года

Юрий Левитанский

Вставал рассвет из-за Кремля,

Рубинами сверкая,

Звенела песнями земля, -

Отчизна дорогая.

Над шумом праздничных колонн

Счастливого народа

Пылал огонь святых знамен

Семнадцатого года…

Но в сорок первом

                                               в отчий дом

Ворвалась волчья стая.

И встал народ в строю одном

От края и до края.

За батальоном батальон –

На приступ шла пехота,

Над ней горел огонь знамен

Семнадцатого года.

И в час, когда к родным краям

Мы солнце приносили,

Москва салютовала нам

От имени России.

И с нами шел в строю колонн

Великий вождь народа.

Нас осенял огонь знамен

Семнадцатого года.

В железной ярости атак

Шла грозная лавина.

Мы донесли гвардейский стяг

До самого Берлина.

В чужой земле был поднят он

Под купол небосвода,

И в нем горел огонь знамен

Семнадцатого года…

Сияет Родина-краса,

Над миром – бой курантов.

По всей земле встают леса

Невиданных гигантов.

И, как в сраженьи, осенен

Великий труд народа

Огнем пылающих знамен

Семнадцатого года!"

("Восточно-Сибирская правда", 1947, № 220 (7, ноябрь), с. 2).

"Из огня и самой крепкой стали партия куёт большевиков..."

"…Ленин-вождь и вождь товарищ Сталин, 

Славьтесь во веки веков!" 

Сто лет Октябрьскому государственному перевороту в России. Десятая годовщина – этого блога.

Там - рабочий класс в союзе с беднейшим крестьянством под руководством Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) во главе с целой бандой. 
Тут - только я. Без ансамбля.

"Когда вся площадь, флагами алея, кипела человеческой рекой…"

"…Нам улыбался Сталин с мавзолея,

Шутил с Калининым, махал рукой".

60 лет назад советским людям были доступны лучшие новинки зарубежной поэзии:

"Я пою о Ленине

Фрагменты из поэмы

Карлос Аугусто Леон

(Венецуэла)

О Ленине пою, о том, что означает это имя,

О Ленине пою, чтобы сказать себе,

Где место в истории мое,

Где место – в мире, мой перекресток времени,

Где – я.

О Ленине пою, когда другие

В смятеньи говорят: "Великий Ленина народ

Уже не тот, он с ленинской свернул дороги".

Нет, Ленин, нет! Я знаю, что сейчас,

Как никогда, ты – среди народа своего.

Проклятье тем, кто оскорбляет семью твоих народов,

Тем, кто хочет на них набросить покрывало лжи.

Но этот трюк – не нов. Ты помнишь?

Для них и ты был только лишь

Великим вождем "варваров",

Весь твой народ, поднявшийся на бой,

Для них был только лишь "ордой".

Так лаяли они,

Так лаяли, и тот же лай

Звучит сегодня.

Однажды, Ленин, недалеко от Ленинграда

Мне показали шалаш,

Стоял он – маленький, покрытый снегом.

"Здесь, - мне сказали, - здесь скрывался Ленин.

Здесь был он незадолго до Октября".

Здесь ты скрывался с карандашом и книгой.

Я думал:

"Тесен – не больше горсти – этот был шалаш,

И в нем был ты, огромный,

Потому, что с тобой был твой народ,

И партия твоя.

И с вами – семя мира.

Семя, которое так скоро

Должно было раскрыться,

Готовое пустить свои ростки.

Какой огромный лес

Сегодня вырос в мире

Из семени того. И сколько еще семян,

Учитель Ленин, готовых вот-вот раскрыться

И здесь, в Америке, и в Азии,

И в Африке, в Европе,

Их расцвета боятся те,

Кто ненавидит жизнь.

О Ленине пою, когда другие

Вопят в Нью-Йорке, в Лондоне, в Париже,

Вопят: "Конец СССР… Взгляните на Сталина".

Они хотят взять Сталина у нас,

Хотят взять Сталина, который сталью был, разя врагов,

(Сказать по правде, я не понимаю,

Как могут в руки взять они огонь!)

Хотят взять Сталина,

Чтоб нанести удар по СССР,

И нас ударить…

Но напрасно… Этот человек

Был нашим и остается с нами…

Он допускал ошибки, это правда.

Но уже сказали китайцы,

Самый старый и самый молодой из народов,

Что сумма всех его ошибок

Была и остается меньше суммы его заслуг.

И Сталин был и остается с нами.

Я не отдам его врагам,

Он твердым был коммунистом.

О Ленине пою, и песнь дает мне силы

Бороться против зла войны.

Ты, Ленин, завещал нам мир,

Учил нас миру.

И твой народ, и партия твоя

Сражаются за мир.

Ты завещал нам мир,

Ты научил нас миру,

Как самому высокому желанью.

Товарищ и учитель, о тебе я песнь свою пою.

Мы выиграем мир, все вместе!

Мир выиграет вся земля и все народы,

Мир выиграем мы.

И если кто-нибудь вас спросит:

- С кем вы идете?

Мы ответим, с кем мы идем:

- Мы с Лениным идем,

С народом Ленина,

С народами его.

Мы с Лениным, и с нами все народы земли.

И вас никто не запугает,

Никто нас не удержит,

Мы – поток истории,

И с нами – Ленин!

    

Перевел с испанского Н. Разговоров".

("Литературная газета", 1957, № 133 (5, ноябрь), с. 5).

"Живя по законам, высоким и чистым…"

"…в Москве, окружённой фашистской подковой,

товарищ Шелепин,
ты был коммунистом
со со всей справедливостью нашей суровой".

70 лет назад в СССР и майоры бегали наперегонки с доносом соседей на то, что они слушают "Голос Америки":

 "Письмо в редакцию

Как смеет американское радио оскорблять советских людей?

23 октября нью-йоркское радио "оповестило" советских радиослушателей о новом факте американского правосудия: последнее покарало американского гражданина за то, что он "оскорбил" своего соотечественника, назвав его коммунистом.

Мне, советскому человеку, непонятно, как смеет американское радио передавать это в порядке "дружественного" радиовещания на страну, где слово коммунист является священным, в страну, где среди радиослушателей тысячи коммунистов, проливших свою кровь в боях с фашизмом, где вдовы, сироты и матери коммунистов, отдавших свои благородные жизни во имя спасения человечества и цивилизации, до сих пор не выплакали своих слез!

Да не только у советского человека, но у каждого честного человека другой страны, не отравленного цикутой антикоммунистической пропаганды, слово коммунист ассоциируется с понятием об общественном долге, высокой человечности и самопожертвовании.

Поэтому мне, советскому радиослушателю, хочется сказать за океан:

- Если вы делаете гадости, то хоть не рекламируйте их, ибо это не придает ни солидности, ни авторитета вашей лживой "демократии" и гнусному "правосудию".

Майор Кричевский".

"Литературная газета", 1947, № 51 (1, ноябрь), с. 4).

"От Волги до Дона шумят ковыли…"

"…От Волги до Дона идут корабли.

Цимлянское море, речная вода,

От Волги до Дона гудят провода".

65 лет назад в советских хвойных лесах уже тянули к солнцу пушистые сосновые ветки советские сливы:

 "Шираб Нимбуев

Море Коммунизма

Цимлянское море,

Советское море!

Синим отблеском

Сердце моё освети,

Трепетной рябью

Радость мою окрыли…

Стаи гусей плывут по волнам –

Качаются, наслаждаясь,

Над новым морем летят журавли,

Его красотой восхищаясь…

Волнуйся!

Волнуйся,

Цимлянское море!

Волнуйся, Советское море!

Трепетной рябью играй,

Море мира –

Коммунизма безбрежный простор!

Сталин-отец научил

Создать эту синюю ширь.

Море создать захотел

Народ-богатырь.

И оно родилось, молодое!

Блестит беспредельной водою,

Небесной лазури оно подражает,

Белое облако отражает.

Оно многоводное,

Необыкновенное,

Как счастье народное,

Драгоценное!

Этому кладу

Меры нет –

Не иссякнет

В тысячу лет.

Это – горы зерна:

Их не объять

Обычными тоннами.

Это – хлопка снежная пелена,

Лавиной сползающая к веретенам.

Это – скот

Всевозможных пород.

Какая долина всю эту отару

Вместит и вберёт?

Это – грушевые сады,

Абрикосовые леса,

Сливовые боры –

Кто сосчитает их плоды?

Это не чудеса.

Это труды.

Это дары

Цимлянской воды…

Волнуйся!

Волнуйся,

Цимлянское море.

Волнуйся, Советское море!

Трепетной рябью играй,

Море мира –

Коммунизма безбрежный простор!

С бурят-монгольского перевёл

И. Френкель"

("Бурят-Монгольская правда", 1952, № 220 (4, ноябрь), с. 1).

"Не удастся их затея посягнуть на край родной…"

"…Знамя мира гордо реет,

С нами Сталин наш родной".

65 лет назад в СССР доклады руководителей партии сами просились в стихи:

 "Что касается таких "свободных" стран, как Греция, Турция, Югославия, то они успели уже превратиться в американские колонии, а правители Югославии, все эти тито, ранковичи, джиласы, пьяде и прочие – давно уже определились в американские агенты, выполняющие шпионско-подрывные задания своих американских "шефов" против СССР и народно-демократических стран

(Из доклада Г. М. Маленкова на XIX партсъезде).

 ***

В шпикотеке дяди Сэма

Вот ещё один свободный…

От стыда и чести.

Богу доллару угодный,

По цене он куплен сходной

С потрохами вместе.

Что иуде надо? Чеки!

Гражданин в нём помер.

Нет, не зря диктатор некий

В иностранной шпикотеке

Значится, как номер!

Инн. Луговской

Рис. Н. Левина".

("Восточно-Сибирская правда", 1952, № 261 (2, ноябрь), с. 4).

"Кто проникал, не пламенея, веков таинственную даль…"

"…Познав сиянье Моисея, 

С горы несущего скрижаль!"

70 лет назад некоторые советские люди полагали, что февральский Пленум ЦК ВКП(б) 1947 года состоялся на горе Синай:

"Вторая заповедь выполнена

Три года назад наш колхоз "Красный борец", Куйтунского района, являлся отстающим. Мы не имели достаточного количества собственных семян, вынуждены были брать у государства ссуду. В период весеннего сева перевозка семян создавала большие трудности. Много лошадей, людей, занятых на перевозке зерна, не принимали участия в посевных работах, сев затягивался.

Выполняя историческое постановление февральского Пленума ЦК ВКП(б) о мерах подъема сельского хозяйства, колхоз в этом году вырастил собственные семена и хорошо подготовил почву на семенных участках для посева яровых в 1948 году.

В колхозные закрома засыпано свыше 950 центнеров семенного материала – пшеницы, овса, ячменя, гречихи, гороха, проса и 300 центнеров картофеля. Зерно передано под расписку кладовщику и хранится в специальных амбарах, опечатанных сургучной печатью…

А. Дурницкий,

председатель колхоза "Красный борец", Куйтунского района".

("Восточно-Сибирская правда", 1947, № 216 (1, ноябрь), с. 1).

"Взгляни в окно: там строят дом…"

"…Там – украшают сквер…

Все люди заняты трудом

У нас в СССР".

Прошли сто двадцать месяцев с того дня, как начали мы покупать и продавать ценные бумаги на рынках США, имея на своём счету $5000. Стоимость портфеля на 1 ноября 2017 года составляет $18206:

Остаток наличных на 1 ноября 2017 года составляет $3511:

Итак, наш счёт на 1 ноября 2017 года мы можем оценить в $21717, что означает уменьшение счёта за октябрь на $90, или на 0.4%. С начала 2017 года счет увеличился на $342, или на 1.6%. С 8 ноября 2007 года по 1 ноября 2017 года счёт увеличился на $16717, или на 334%.

"В одной тарелке борщ остыл..."

"…Обед был всем бойцам постыл.

Четырнадцать ложились спать. 
Была пуста одна кровать.

Стоял, уставший от хлопот, 
У изголовья пулемет".

75 лет назад советские люди на временно оккупированных территориях старались запомнить всё, чему доводилось стать свидетелями:

"Незаметный героизм

                                                                                    Слушая лаконичные сводки

                                                                                    верховного командования 

                                                                                    никто не подозревает, что в

                                                                                    них кроется.

                                                                                         (Из речи Фюрера).

 Один юноша, возвратившийся недавно из германского плена, рассказал мне маленький эпизод, свидетелем которого он был. Было теплое июльское утро. Из кухонного окна, небольшого полевого госпиталя доносился мирный стук ножей: готовился борщ.

Володя только что вышел из кухни, чтобы сбегать в погреб за картофелем. Спускаясь вниз, он услышал знакомый голос: "Гутен морген, Володя! Борщ? Карош борщ"—Это был Ганс, с которым Володя успел за короткое время сдружиться и научить его немного по-русски.

Ганс кончил бриться и теперь вытирал лицо красивым вышитым полотенцем (подарок украинской девушки из какого-то села, в котором он ночевал после утомительного перехода).

—Хороший, хороший! Настоящий борщ! Ты такого и в Берлине не ел. Вернешься домой, скажешь своей мутер, чтобы варила тебе.—И Володя исчез в дверях погреба.

Внизу он услышал глухой гул авиамоторов. Это было странно: поблизости не было германских аэродромов. Володя быстро поднялся наверх. Прямо на госпиталь, как стервятники, заметившие свою жертву, неслись девять советских бомбовозов. Инстинкт самосохранения толкнул к погребу: за время пребывания в плену Володя уже успел немного забыть налеты германской авиации на советские позиции.

Во дворе не было никакой суеты. Солдаты подносили ящики со снарядами. Их лица не выражали никакого волнения, движения были уверенные и четкие. Начали бить зенитки. Ганс с полотенцем через плечо быстро крутил ручку пулемета. На секунду его взгляд встретился с Володиным. Он улыбнулся и крикнул: "Капут, Володя? Не бойся!".

С воем пикировала первая машина. Летчик, казалось, хотел врезаться прямо в пулемет Ганса, который не спеша, поймав на прицел самолет, дал длинную очередь. Получив в "брюхо" свинцовую порцию, машина рванулась вверх и со скрежетом рухнула на землю.

Второму самолету снаряд попал в мотор, третий, потеряв шасси, пронесся над головами солдат, сверкнув своими зловещими кровавыми звездами, и исчез за горизонтом.

Второе звено начало пикировать, заливая свинцом зенитчиков. Но огонь с земли был на столько сильным, что машины вышли из пике и свернули в сторону. Вдогонку им неслись снаряды и сплошной свинцовый ливень. У одной машины как ветром сдуло хвостовое оперенье и она, клюнув носом, зарылась в поле, подняв облако пыли и покрывшись клубами дыма.

Последняя "боевая тройка", вдруг совсем неожиданно изменила курс и подалась во свояся, подгоняемая разрывами снарядов. Этот неожиданный маневр стал понятен, когда из-за горизонта появилась четверка "Мессершмидтов".

"Сталинские соколы, успешно совершив налет важный вражеский военный объект", улепетывали, сбрасывая бомбы в степи.

Солдаты собирали стаканы от снарядов и вытирали разогревшиеся орудия. Сестры милосердия суетились возле раненого Ганса, у которого были прострелены руки и плечо. Он не оставил рукоятки пулемета до тех пор, пока не увидел врага побежденным. Не даром у него на груди орден Железного Креста! Ганс, казалось, не ощущал никакой боли, а только с сожалением смотрел на залитое кровью вышитое полотенце.

А через полчаса храбрые воины с аппетитом ели замечательный украинский борщ.

В. Таран".

("Одесская газета", 1942, № 230 (1, ноябрь), с. 4).