"… Возишь русских, бурят,
И вперёд, и назад".
70 лет назад не нашел
художественного воплощения хороший замысел советского писателя Кердоды:
"Библиография
"Дочь степей "
"Дороже всех даров — надежный друг", — эти слова греческого драматурга Еврипида ставит А. Кердода эпиграфом к своей повести "Дочь степей", посвященной жизни бурятского народа.
Таким надежным другом бурят изображается на страницах книги русский народ, который помогает им преодолеть вековую отсталость, предрассудки, национальную вражду, разжигаемую нойонами — родовой знатью.
Под влиянием русских ссыльных революционеров пробуждается политическое сознание бурятского народа. Его лучшие представители выходят на дорогу борьбы за правду и свободу.
В центре повести стоит образ бурятской девушки Соном, которая еще в детстве поклялась добыть для людей "солнечный камень счастья". "Солнечный камень" —давнишняя заветная мечта бурят. Их народная предание рассказывает о том, что на "святой" горе Мунку-Сардык лежит чудодейственной дар добрых духов. Достать его может только самый отважный. Много храбрых бурят погибло среди суровых ледников. Погиб и охотник Томбо, отец Соном.
По-иному сложилась ее судьба. Соном сумела найти дорогу к счастью. Но не "солнечный камень" принес это счастье. Восхождением девушки на Мунку-Сардык завершается крушение веры в легенду. Перед ней открывается единственно верный путь к счастью путь — революционной борьбы.
Повесть "Дочь степей" привлекает читателей новизной темы. В основу сюжета книги положена поэтическая легенда. Хорошо задуманы автором сильные характеры героев. Безусловно, интересны факты из истории бурятского народа, картины суровой природы Бурятии, описание свадебных и охотничьих обрядов, народных игрищ, буддийских праздников скотоводов.
И тем не менее книгу закрываешь с чувством неудовлетворенности: богатый жизненный материал, поднятый автором, не воплощен в совершенную художественную форму.
А. Кердода ставит целью повести показать характер своих героев и в первую очередь духовный рост Соном в развитии на большом отрезке времени. Как же он это делает? Приведем пример.
Однажды американский купец обманул мать и деда девятилетней Соном. Это событие в жизни девочки, бесспорно, могло послужить толчком для первых размышлений о социальной несправедливости. Именно поэтому А. Кердода и вводит этот, очень существенный для становления характера героини, эпизод. Но, подробно рассказав в о том, как купец взял и увез у Долгор (матери Соном) шерсть, в двух словах сообщив, как семья узнала об обмане, автор далее пишет: "Это весть свалила Долгор с ног. Все заботы по хозяйству легли на плечи девятилетней Соном. Утром она выгоняла скот, вечером загоняла обратно. С большим трудом раз в сутки она доила корову. День и ночь поддерживала огонь в очаге".
В этом же абзаце читаем следующее: "Непосильный труд не только не надломил здоровья Соном, но сделал ее еще более крепкой и выносливой. Несправедливость купцов, обманувших ее мать и деда, вызвали у Соном ненависть ко всем купцам и чиновникам. Тогда же у нее родилось недоверие к людям".
Другими словами, вместо того, чтобы показать в действии, в развитии самих событий, как отразился на психологии девочки обман купца, как родилось у нее недоверие к людям, А. Кердода ограничивается сухим изложением факта, механический приписывая в конце результат того внутреннего процесса, который якобы совершается в душе героини.
Приведённый пример не единичен. Книга переполнена такого рода авторскими информациями, знакомящими с внутренней жизнью героев. То впечатление, которое должен вынести читатель из описываемой сцены, автор преподносит как готовый вывод.
Хороший замысел автора — познакомить читателя с духовным ростом героини, которая проходит большой путь от наивной веры в старую легенду до осознания исторических путей своего народа — не нашел художественного воплощения. Мы не видим органического развития характера Соном.
Еще более неубедительно выглядит образ революционера Ильи Муромцева, тоже одного из главных героев книги. У автора было намерение показать стойкий, мужественный, несгибаемый характер русского человека, который несет бурятам слова партийной правды. Но образ Муромцева получился бледным и статичным. Его роль в книге сводятся к тому, что время от времени он появляется среди героев и произносит общие поучающие фразы.
Характер Муромцева статичен. За пятнадцатилетний период, во время которого он действует в книге, мы не видим, чтобы он обогатился новыми чертами, приобрел какие-нибудь новые качества. Нет, Муромцев как в 22 года, так и в 35 лет одинаково стойкий, непреклонный, умело разбирающийся во всех вопросах жизни. Впрочем, автор даже сообщает, что таким же он был и в детстве. Немудрено, что во всех делах ему сопутствует буквально сказочная удача: достаточно нескольких фраз Муромцева — и рабочие железнодорожных мастерских поднимаются на демонстрацию. Один взгляд закованного в цепи Муромцева заставляет казака разжать кулаки прекратите избиение человека. Легко и просто разгадывает он козни врагов. Появившись на религиозном праздники скотоводов, Муромцев мимоходом поднимается скотоводов на родовую знать ("Толпа, загудев, двинулась на Ванеева, на родовую узнать. Давно зревшее недовольство сразу вдруг выплеснулась наружу").
Наивно и примитивно показывает А. Кердода и превосходство революционеров над врагами. Не только Муромцеву, но и другим положительным героям — Жарову, Жамбулу, да и самой Соном — фактически не с кем бороться, так как им противопоставлены нелепые, глуповатые, "зычно" кричащие "дикими голосами" голова Ванеев, урядник, пристав. Некоторым исключением является образ хитрого, коварного Дагбы.
Оглупление образов врагов привело к тому, что острота и напряженность народной борьбы снижены.
Многие эпизоды книги грешат отсутствием психологической правды и звучат фальшиво. Трудно поверить в естественность поведения Соном в день смерти матери. Едва ли нормальный ребенок будет сидеть около умершей матери с сияющим лицом ("лицо засияло") и размышлять о проблеме народного счастья. После краткой беседы с "внутренним неведомым голосом" Соном клянется найти солнечный камень счастья. Только после этого она возвращается в юрту к матери. Автор сообщает читателю: "На сердце у Соном стало тихо и легко. Клятва смягчило душевную боль по умершей матери, сняла с сердца тревогу за судьбу кочевья".
Этому эпизоду, как и многим другим, нехватает правдивости, глубины анализа, верности психологии.
Поверхностному и схематическом раскрытию характера и событий сопутствует маловыразительной, бедный язык повести. Как правило, А. Кердода оперирует словами, обозначающими самые общие свойства событий. Нельзя согласиться с наличием на страницах художественного произведения целых абзацев, носящих характер сухой справки. "Господствующие положение в кочевьях получило национальное кулачество. Это было самое решительное обнажение русификаторской политики царизма среди национальных меньшинств. Ошеломленные новой реформой, скотоводы не поняли сразу ее существа". Или — "Используя баснословно дешевый труд беглых крестьян из России и разорившейся бедноты сибирских сел, Алибер через год стал монополистом в поставках лучшего графита на мировом рынке". Едва ли нужно доказывать, что язык цитированных отрывках не является художественным.
В повести есть отдельные удачи: пейзажные зарисовки, некоторые образы (старик Чени, Дагба, Радна), бытовые сцены (заклинания шамана Линхоева, народные игрища скотоводов). Но эти удачи не спасают положения, потому что их удельный вес в повести невелик. Подмена образного изображения характеров и событий сухими авторскими информациями, статичность основных героев, бедность и невыразительности языка снижают художественную ценность повести.
Д. Селькина".
И вперёд, и назад".
"Библиография
"Дочь степей "
"Дороже всех даров — надежный друг", — эти слова греческого драматурга Еврипида ставит А. Кердода эпиграфом к своей повести "Дочь степей", посвященной жизни бурятского народа.
Таким надежным другом бурят изображается на страницах книги русский народ, который помогает им преодолеть вековую отсталость, предрассудки, национальную вражду, разжигаемую нойонами — родовой знатью.
Под влиянием русских ссыльных революционеров пробуждается политическое сознание бурятского народа. Его лучшие представители выходят на дорогу борьбы за правду и свободу.
В центре повести стоит образ бурятской девушки Соном, которая еще в детстве поклялась добыть для людей "солнечный камень счастья". "Солнечный камень" —давнишняя заветная мечта бурят. Их народная предание рассказывает о том, что на "святой" горе Мунку-Сардык лежит чудодейственной дар добрых духов. Достать его может только самый отважный. Много храбрых бурят погибло среди суровых ледников. Погиб и охотник Томбо, отец Соном.
По-иному сложилась ее судьба. Соном сумела найти дорогу к счастью. Но не "солнечный камень" принес это счастье. Восхождением девушки на Мунку-Сардык завершается крушение веры в легенду. Перед ней открывается единственно верный путь к счастью путь — революционной борьбы.
Повесть "Дочь степей" привлекает читателей новизной темы. В основу сюжета книги положена поэтическая легенда. Хорошо задуманы автором сильные характеры героев. Безусловно, интересны факты из истории бурятского народа, картины суровой природы Бурятии, описание свадебных и охотничьих обрядов, народных игрищ, буддийских праздников скотоводов.
И тем не менее книгу закрываешь с чувством неудовлетворенности: богатый жизненный материал, поднятый автором, не воплощен в совершенную художественную форму.
А. Кердода ставит целью повести показать характер своих героев и в первую очередь духовный рост Соном в развитии на большом отрезке времени. Как же он это делает? Приведем пример.
Однажды американский купец обманул мать и деда девятилетней Соном. Это событие в жизни девочки, бесспорно, могло послужить толчком для первых размышлений о социальной несправедливости. Именно поэтому А. Кердода и вводит этот, очень существенный для становления характера героини, эпизод. Но, подробно рассказав в о том, как купец взял и увез у Долгор (матери Соном) шерсть, в двух словах сообщив, как семья узнала об обмане, автор далее пишет: "Это весть свалила Долгор с ног. Все заботы по хозяйству легли на плечи девятилетней Соном. Утром она выгоняла скот, вечером загоняла обратно. С большим трудом раз в сутки она доила корову. День и ночь поддерживала огонь в очаге".
В этом же абзаце читаем следующее: "Непосильный труд не только не надломил здоровья Соном, но сделал ее еще более крепкой и выносливой. Несправедливость купцов, обманувших ее мать и деда, вызвали у Соном ненависть ко всем купцам и чиновникам. Тогда же у нее родилось недоверие к людям".
Другими словами, вместо того, чтобы показать в действии, в развитии самих событий, как отразился на психологии девочки обман купца, как родилось у нее недоверие к людям, А. Кердода ограничивается сухим изложением факта, механический приписывая в конце результат того внутреннего процесса, который якобы совершается в душе героини.
Приведённый пример не единичен. Книга переполнена такого рода авторскими информациями, знакомящими с внутренней жизнью героев. То впечатление, которое должен вынести читатель из описываемой сцены, автор преподносит как готовый вывод.
Хороший замысел автора — познакомить читателя с духовным ростом героини, которая проходит большой путь от наивной веры в старую легенду до осознания исторических путей своего народа — не нашел художественного воплощения. Мы не видим органического развития характера Соном.
Еще более неубедительно выглядит образ революционера Ильи Муромцева, тоже одного из главных героев книги. У автора было намерение показать стойкий, мужественный, несгибаемый характер русского человека, который несет бурятам слова партийной правды. Но образ Муромцева получился бледным и статичным. Его роль в книге сводятся к тому, что время от времени он появляется среди героев и произносит общие поучающие фразы.
Характер Муромцева статичен. За пятнадцатилетний период, во время которого он действует в книге, мы не видим, чтобы он обогатился новыми чертами, приобрел какие-нибудь новые качества. Нет, Муромцев как в 22 года, так и в 35 лет одинаково стойкий, непреклонный, умело разбирающийся во всех вопросах жизни. Впрочем, автор даже сообщает, что таким же он был и в детстве. Немудрено, что во всех делах ему сопутствует буквально сказочная удача: достаточно нескольких фраз Муромцева — и рабочие железнодорожных мастерских поднимаются на демонстрацию. Один взгляд закованного в цепи Муромцева заставляет казака разжать кулаки прекратите избиение человека. Легко и просто разгадывает он козни врагов. Появившись на религиозном праздники скотоводов, Муромцев мимоходом поднимается скотоводов на родовую знать ("Толпа, загудев, двинулась на Ванеева, на родовую узнать. Давно зревшее недовольство сразу вдруг выплеснулась наружу").
Наивно и примитивно показывает А. Кердода и превосходство революционеров над врагами. Не только Муромцеву, но и другим положительным героям — Жарову, Жамбулу, да и самой Соном — фактически не с кем бороться, так как им противопоставлены нелепые, глуповатые, "зычно" кричащие "дикими голосами" голова Ванеев, урядник, пристав. Некоторым исключением является образ хитрого, коварного Дагбы.
Оглупление образов врагов привело к тому, что острота и напряженность народной борьбы снижены.
Многие эпизоды книги грешат отсутствием психологической правды и звучат фальшиво. Трудно поверить в естественность поведения Соном в день смерти матери. Едва ли нормальный ребенок будет сидеть около умершей матери с сияющим лицом ("лицо засияло") и размышлять о проблеме народного счастья. После краткой беседы с "внутренним неведомым голосом" Соном клянется найти солнечный камень счастья. Только после этого она возвращается в юрту к матери. Автор сообщает читателю: "На сердце у Соном стало тихо и легко. Клятва смягчило душевную боль по умершей матери, сняла с сердца тревогу за судьбу кочевья".
Этому эпизоду, как и многим другим, нехватает правдивости, глубины анализа, верности психологии.
Поверхностному и схематическом раскрытию характера и событий сопутствует маловыразительной, бедный язык повести. Как правило, А. Кердода оперирует словами, обозначающими самые общие свойства событий. Нельзя согласиться с наличием на страницах художественного произведения целых абзацев, носящих характер сухой справки. "Господствующие положение в кочевьях получило национальное кулачество. Это было самое решительное обнажение русификаторской политики царизма среди национальных меньшинств. Ошеломленные новой реформой, скотоводы не поняли сразу ее существа". Или — "Используя баснословно дешевый труд беглых крестьян из России и разорившейся бедноты сибирских сел, Алибер через год стал монополистом в поставках лучшего графита на мировом рынке". Едва ли нужно доказывать, что язык цитированных отрывках не является художественным.
В повести есть отдельные удачи: пейзажные зарисовки, некоторые образы (старик Чени, Дагба, Радна), бытовые сцены (заклинания шамана Линхоева, народные игрища скотоводов). Но эти удачи не спасают положения, потому что их удельный вес в повести невелик. Подмена образного изображения характеров и событий сухими авторскими информациями, статичность основных героев, бедность и невыразительности языка снижают художественную ценность повести.
Д. Селькина".
Комментариев нет:
Отправить комментарий