"Я слышал Робсона. Он пел и видел свет вдали…"

"… Казалось, молнией его лицо озарено.
Звучала песня, как набат во всех концах земли,
И с ней расправиться врагам вовеки не дано".
 

70 лет назад в СССР поближе к свинофермам определялись на проживание не советские колхозники, а воспитанники детских домов:
"Смелость и находчивость
От удара молнии загорелась колхозная свиноферма. Огонь моментально охватил всё здание. Первыми заметили пожар воспитанники Сатинского детского дома. Они вбежали в пылающий свинарник и стали выгонять поросят.
Когда прибежали колхозники, скот был уже в безопасности.
За самоотверженный поступок правление колхоза вынесла благодарность смелым ребятам".
("Пионерская правда", 1954, № 67 (20 августа), с.  1).

"А если вдруг и вы решите поехать, счастья поискать…"

"… В чужих краях, вы не спешите…
Нет, лучше прямо вам сказать:
Не ездите, не тратьте годы.
Лишь зря пройдут они в пути.
Вы лучше тотемской природы
И не ищите — не найти!"

55 лет назад чужды были советским людям удручающие проявления индивидуализма:
"На суд общественности
Абсолютное большинство советских людей возмущается тем, что у нас до настоящего времени совершаются кражи как государственного, так и личного имущества граждан. Расследуя уголовные дела по фактам краж, следственные органы выясняют причины и условия, способствующие совершению данных преступлений. И, как правило, устанавливают, что кражи совершают лица, нигде не работающие, но любители приложиться к спиртному. И что досадно, что вокруг них не создается общественного мнения. Люди порой проходят мимо, не замечая преступников. Есть еще и такие граждане, которые выпивают с ворами краденое вино, не интересуясь где они его приобрели.
В ночь на 31 июля 28-летний Вольт Углов, проживающий в Тотьме, находясь в нетрезвом состоянии, задумал еще выпить, а денег не имел, да и магазины были уже закрыты. Тогда он без зазрения совести разбивает стекло в буфете орса пристани, проникает туда и крадет вино. Идет с ним в будку лодочной станции. Его любезно втречает дежурный станции Михайлов. С вечера нашел здесь укрытие и Сергей Панов. Втроем они выпивают вино, не спросив даже Углова, где он его достал в третьем часу ночи. Когда вино было выпито, собутыльникам показалось мало. Углов снова пошел в буфет и принес еще четыре бутылки. Возвратился с вином опять в будку и уже не один, а с Б. Л. Жуковым.
Углов арестован и привлекается к уголовной ответственности. А что скажут коллективы, где работают Михайлов и Панов?
А. Упадышев,
старший следователь райотдела внутренних дел, капитан милиции".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1969, № 97 (16 августа), с. 4).

"Отражая волны голубого света…"

"… В направленьи Ниццы пробежал трамвай.
Задавай вопросы. Не проси ответа.
Лучше и вопросов, друг, не задавай".
 

35 лет назад в СССР мало кому удавалось заначить что-нибудь ценное при отъезде:
"Вопрос – ответ
Читательница Кузнецова обратилась в редакцию с просьбой получить через газету ответы на вопросы:
— При отъезде из нашего города нужно выписываться в паспортном столе милиции, но вас не выпишут, пока не сдадите талоны на сахар, масло, мыло и винно-водочные изделия. Кто дал такие указания, и законно ли это?
На этот вопрос отвечает Н. П. Гладковский, заместитель начальника РОВД: "Работники паспортного стола по распоряжению горсовета при выписке граждан из Тотьмы изымали талоны на масло, сахар, винно-водочные изделия, мыло и стиральный порошок. При этом составлялись списки, а затем они вместе с талонами сдавались в горсовет секретарю. Случаев невыписки граждан, не сдавших талоны, не было. В настоящее время вопрос о сдаче талонов при выписке граждан из района будет рассматриваться непосредственно в горсовете…"
("Ленинское знамя", Тотьма, 1989, № 97 (15 августа), с. 3).

"Игрок хитер – пусть берет на корпус…"

"… Бьет в зуб ногой и – ни в зуб ногой, -
А сам в итоге калечит ноги –
И вместо клюшки идет с клюкой".

35 лет назад мутный осадок остался у советских людей от непостоянства хоккеиста Балдериса:
"Возвращаясь к напечатанному
А уверял, что не уедет...
Рижское "Динамо" вновь осталось без тренера
На последнем заседании президиума Федерации хоккея Латвии Хелмут Балдерис сообщил, что он приглашен как игрок в клуб НХЛ "Миннесота Норд Старз".
— Как же так? Совсем недавно вы уверяли журналиста ("Известия" № 197), что всерьез намерены работать с командой рижского "Динамо" и в "Миннесоту" не собираетесь.
— В тот день, когда меня у твердили главным тренером рижского "Динамо", я говорил правду в интервью "Известиям". Приглашать-то приглашали, однако все было, знаете, на уровне разговоров. Еще в 1979 году президент "Миннесоты" американец Ю. Озолс называл какие-то миллионные суммы, но тогда и за В. Харламова, и В. Третьяка, и В. Петрова, и А. Якушева сулили баснословные контракты, а что толку!..
Клуб из Миннеаполиса давно включил меня в "драфт"— список игроков, которых хотел бы приобрести, но для реальных дел это в общем-то ничего не значило. И вот спустя годы, только недели две назад все приняло серьезный оборот. Сначала вице-президент НХЛ Д. Никсон, приезжавший в нашу страну оговаривать условия предстоящего выступления в СССР заокеанских клубов, подтвердил от имени "Миннесоты", что ее генеральный менеджер Д. Феррара, хорошо зная мой возраст, по-прежнему хотел бы видеть в своей команде такого ветерана. И только что пришло официальное предложение на годичный контракт. Как же поступить, когда тебе в таком возрасте предлагают испытание НХЛ, если угодно, вызов, возможность самому себе доказать, чего ты стоишь в хоккее?..
Я честно сказал все команде, посоветовался с друзьями — они меня поняли и поддержали. В тренировочном лагере "Миннесоты" меня ждут 31 августа.
Условия предложили нормальные —это относится не только к быту семьи, но и к игре: нет необходимости выходить на лед во всех матчах календаря НХЛ.
Что ж, с X. Балдерисом, отбывающим за океан, выходит, все ясно. Если ему удастся доказать, что хоккеист и в 37 лет может быть в НХЛ на виду, появится еще одно основание гордиться нашим хоккеем.
Пока же есть повод для тревоги за рижское "Динамо": чемпионат страны, можно сказать, на носу, а команда, с которой работают помогавшие Балдерису П. Воробьев и Ю. Репс, без главного тренера.
М. Глебов".
("Известия", 1989, № 227 (14 августа, московский вечерний выпуск), с. 6).

"Что сделано — неизмеримо, ему вместилище — века..."

"... И наше будущее зримо,
И цель уже недалека".
 

60 лет назад в СССР приберегала друзьям сахар и макаронные изделия Антонина Алексеевна Грязнова из магазина Пригородного сельпо деревни Варницы:
"Под острым углом
Грубо нарушает правила торговли
В магазине Пригородного сельпо деревни Варницы появился новый продавец А. А. Грязнова. Покупатели надеялись, что она честно будет работать. Однако в действительности получилось не так. Антонина Алексеевна в первые же дни повела двоякую торговлю: приятелям и знакомым — из-под прилавка, а остальным — что присчитается.
Е. А. Вербицкая спросила у Грязновой сахару.
— Нет его, — ответила продавец.
Но покупательница знала, что сахар в магазине есть, только что Грязнова отпускала его знакомым. Е. А. Вербицкая и Г. И. Серегодская пошли к председателю лавочной комиссии М. М. Копосову. Тот проверил и обнаружил под прилавком 50 килограммов сахару и 50 килограммов макаронных изделий. Кому они были оставлены? Ясно, что Грязнова приберегала это друзьям, зная, что этих продуктов сейчас пока недостаточно.
За грубое нарушение правил советской торговли продавец А. А. Грязнова должна быть наказана.
В. Абросимов".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1964, № 96 (13 августа), с. 4).

"Держим на вооруженьи баллистический экспресс…"

"… Это — наше достиженье,
Наш технический прогресс".
 

65 лет назад в СССР броско расположенный американский ширпотреб вызывал больше замечаний на английском языке, чем по-русски:
"Кусочек Америки?
Американцы в Сокольниках
Поводом для написания этих строк явилось одно наблюдение на американской выставке в Москве. Каждый из приезжающих в Москву в этом туристском сезоне из США прежде всего спешит... на эту выставку.
Что же влечет их сюда, на этот, как выразился один турист, "кусочек Америки"? Это понятное желание людей увидеть, как воспринимается за границей их страна. Желание, которое можно наблюдать и у бизнесмена, и у студента. Вот почему вокруг отдельных экспонатов спор на английском языке ведется даже с большим азартом, чем атакуют гидов русские посетители.
Броско расположенный ширпотреб, хотя и хороший сам по себе, но довлеющий в центральном, так называемом "стеклянном павильоне", вызывает немало замечаний многих американцев. Действительно, бесчисленное количество обуви не оставило места для показа американских станков. Почему это так? Этот вопрос задают себе многие американские посетители. Туристка М. Рид обращается к сотруднику выставки с вопросом, почему же не показываются научные и промышленные достижения Америки. Гид ответил, что в США считали более важным показать "образ жизни американцев". Но возникает вопрос: входят ли станки в образ жизни тех американцев, которые за ними работают. И нужно  прямо сказать, что многие американцы, с которыми мы разговаривали, считают, что организаторы выставки допустили здесь серьезную ошибку. Мы слышали, как турист из Нью-Йорка, его фамилию установить не удалось, говорил гидам: — Вы себя считаете просветителями, а русских — отсталыми, "поэтому и показываете цветные гетры"...
Чтобы разобраться в том, чем же американцы недовольны в организации выставки, пришлось побеседовать уже не на ходу, а детально. На четвертом этаже гостиницы "Украина" состоялась беседа с двумя американками Э. Толботт и ее подругой Ч. Коудин. Их вывод — необходимо было развернуть экспозицию как-то не так. Получилось несколько однообразно. "Нет, конечно, нам дали мало помещения"(?). Но что-то недоделано и в его рамках.
Но то, что не досказывают  г-жи Коудин и Толботт, откровенно сказал молодой американский физиолог, живший 19-ю этажами выше:
— У наших организаторов выставки, очевидно, было впечатление. что русские в Москве ходят чуть ли не в лохмотьях, и стоит им показать фасонную обувь или телевизоры, как они придут в восторг. Понятно, этого не произошло, в ваших магазинах есть и то и другое. Русские желали бы увидеть нашу технику, а для нее места не нашлось.
К. Смирнов".
("Известия", 1959, № 191 (13 августа), с. 3).

"Признаюсь, одну измену я могу простить дружку…"

"… Милый мой влюбился в Лену —
Полноводную реку!"
 

65 лет назад в СССР лишь бегло просматривал письма сержанту Н. от жены рядовой Пятачков:
"На морально-этические темы
Береги честь смолоду!
Одумайтесь, рядовой Пятачков
Шло солдатское собрание. Рядовой Пятачков стоял перед сослуживцами и удивленно пожимал плечами.
— Долг свой солдатский променял на юбку, — с возмущением говорили сослуживцы. — Жену с дочерью обманул, мать расстроил…
А дело было так.
В одну из пятниц на тумбочке дневального раздался телефонный звонок: звонили с КПП. К рядовому Пятачкову приехала мать из Ленинграда. Забегал дежурный, забеспокоился старшина — Пятачкову надо оформить увольнительную. Когда документы были на руках, солдат встретился с матерью. На другой день, в субботу, мать снова приехала в часть и снова Пятачкову дали увольнительную.
Но "благодарный" сын решил "не утруждать" себя разговорами с матерью. Приняв приветы от жены и дочери, он попрощался с матерью и… отправился к знакомой девице. Когда время пребывания в увольнении истекло, Пятачкова стали разыскивать. Посыльный нашел его на танцплощадке.
История эта не так уж безобидна, как пытался ее представить рядовой Пятачков. Она произошла от внутренней недисциплинированности солдата, его непостоянства.
В нашей части есть немало солдат и сержантов, которые до призыва в армию вступили в брак. Как правило, все они показывают пример в службе, являются людьми высокой морали.
Вот что пишет жена своему мужу старшему сержанту Н…
"Витенька, здравствуй! Получила от тебя письмо, если бы ты знал, с каким нетерпением его ожидала, даже немного злилась. Ты пишешь, что скучаешь обо мне, думаешь, я не скучаю? Как только ты уехал, чего-то стало не хватать в моей жизни, и, пожалуйста отбрось всякие сомнения, ты мне только один нужен и больше никто, пойми это…"
Вероятно, такие же письма получал и Пятачков. Но, бегло просматривая их, он мечтал о свидании с очередной новой знакомой. Пятачков забыл, что своим легкомысленным отношением к жене он отнюдь не способствует укреплению семьи. Однако хочется верить, что он поймет свою ошибку, сделает правильные выводы из критики товарищей и станет верным мужем и отцом в своей семье.
Старший лейтенант В. Пищулин".
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1959, № 188 (12 августа), с. 3).

"Я в полет ухожу, до свидания..."

"... Пожелай мне удачи, друг мой.
Мы сегодня летим на задание
По охране Отчизны родной".
 

65 лет назад в СССР поля колхозного хлеба охранялись не только локаторами, но и зенитными пушками:
  
"Луч локатора
 
Над полями колхозного хлеба,
Над просторами мирных лугов
Луч локатора шарит по небу —
Что-то ищет среди облаков.
 
А внизу на притихшей опушке,
Продолжая бессменный наряд,
Дни и ночи зенитные пушки
Недоверчиво в небо глядят.
 
Самолеты на взлетной площадке
Лишь сигнала для вылета ждут…
Нет, ни янки, ни сэры украдкой
В наше небо путей не найдут.
 
Мы отвадим их, кто бы и где бы
Ни нарушил наш мир и покой.
Луч локатора шарит по небу,
Звезд касаясь незримой рукой.
 
В. Рыбин".
 
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1959, № 188 (12 августа), с. 3).

"Ещё сказанья наши впереди…"

"… Мы юных лет и строек новосёлы.
И мы пройдём великие пути —
Нас учит жизни школа комсомола".
 

35 лет назад не спасали советские теплоходы от задержек отправления русоголовость и комсомольский активизм:
"Захотел бармен остаться за границей
Правдивая история, приключившаяся с нашим соотечественником в Португалии
Если посмотреть со стороны на Валерия А. (фамилию и адрес по соображениям деликатности решили не называть.— Ред.), то сразу увидишь: природа его ничем не обделила. Высок, статен, русоголов. Похож на боксера чуть выше средневесовой категории. Да и на жизнь жаловаться не приходилось. У всех на виду, работал барменом, считался комсомольским активистом. У него нормальная семья, ребенок, в доме достаток. Но вот однажды...
Случилось это 22 июня. Спустилась в Лиссабоне по трапу советского теплохода группа наших молодых туристов, путешествующих по линии "Спутника". Вернулись ребята вечером и недосчитались одного человека. Задержали отправление судна, полагая, что парень мог заблудиться в незнакомом городе.
Потом продолжили путешествие без него.
Поиски в городе ни к чему не привели. Местная полиция также не пролила свет на судьбу советского туриста. После этого последовал запрос в португальский МИД, но и там не дали удовлетворительного ответа. Наконец, заведующий консульским отделом посольства СССР в Португалии обратился за помощью к заместителю директора службы по делам иностранцев и пограничным вопросам министерства внутренней администрации Португалии. Все тщетно. Между тем, как потом выяснилось, это ведомство должно было бы знать, что разыскиваемый советский гражданин находился на португальской земле. Могли бы "не наводить тень на плетень" и дать ответ, успокаивающий посольских работников, представителей Минморфлота СССР и семью, близких и сослуживцев исчезнувшего парня. К такому сотрудничеству обязывают не только двусторонние отношения между нашими странами, но и международные правила.
К счастью, он сам объявился, но только 4 августа. Дрожа, запинаясь, А. рассказал, что произошло. В городе он разыскал американское посольство и попросил отправить его в США. Там с ним вежливо поговорили, выяснили, что никаких политических мотивов у просителя не просматривается и что интереса для служб США его персона не и представляет, поскольку сам и его близкие родственники не располагают никакой заслуживающей внимания информацией. Кроме разве что секретов приготовления напитков и прочего ассортимента общепита. Посему вместо авиабилета в Нью-Йорк он получил "путевку", как ему объяснили, в  представительство ООН по делам беженцев. И оказался он неизвестно где, под Лиссабоном. Здесь А. "загорал" почти полтора месяца, пока ждал решения своей судьбы. Но так и не дождался, махнул рукой и вернулся на электричке обратно в столицу. Здесь уже разыскивал советское посольство.
— Виноват, наслушался "голосов", решил отправиться в Америку по глупости...
— Так уж и по глупости?
— Была, конечно, причина. Не мог купить машину. Говорят: жди своей очереди. На телефон тоже очередь. Надоело...
Вот и все мотивы. А еще он спрашивал, что теперь с ним будет. В посольстве ему ответили, что могут, вероятно, уволить с работы за прогул: ведь прохлаждался на чужбине он более положенного законом срока отпуска. Посадили его в самолет с обязательством вернуть стоимость билета по прибытии на Родину. На этом и закончилось заграничное путешествие бармена.
Л. Костанян,
соб. корр. "Известий".
Лиссабон".
("Известия", 1989, № 223 (10 августа, московский вечерний выпуск), с. 5).

"Ещё до старта далеко, далеко, далеко…"

"… Но проснулась Москва,
Посредине праздника, посреди земли,
Ах как шагают широко, широко, широко,
По восторженным улицам,
Королевы плаванья, бокса короли".

40 лет назад советские люди сожалели, что вне внимания устроителей Игр Олимпиады в Лос-Анджелесе остались успехи рапиристок ФРГ:
"А судьи кто?
Волна критики в адрес летней Олимпиады, задуманной здесь как реклама американского образа жизни, как демонстрация превосходства США, нарастает. Участники Игр, приехавшие с пяти континентов, представители средств массовой информации не принимают американской интерпретации форума молодежи мира. Хотя президент оргкомитета Игр П. Юберрот и уверял всех на пресс-конференции, что спортсменам нравится в Лос-Анджелесе, атлеты многих стран поспешили вернуться домой. И они не скрывают своего неудовольствия условиями, с которыми столкнулись на американском берегу Тихого океана. Критике подвергаются условия соревнований и проживания, рекордная для Олиипиад дороговизна, мучительные переезды, шовинистический угар освещения американцами Олимпиады.
Отвратительное впечатление от олимпийского велотрека и позорного, предвзятого судейства американских арбитров вынес австралиец чемпион Олимпийских игр М. Тэртер (командная гонка преследования).
Прежде всего, заявил Майк на пресс-конференции по прибытии в свой родной город Аделаиду, надо сказать о самом велодроме. Он ниже всякого стандарта и не идет ни в какое сравнение с теми, которые были на предыдущих Олимпиадах.
Одним из самых худших стрельбищ, какие ему доводилось видеть, назвал корреспонденту газеты "Симерини" олимпийский полигон киприот П. Кирициос.
Председатель технического комитета по прыжкам в воду мексиканец А. Марсиаль вместе с судьей международной категории, конструктором бассейнов австралийцем Д. Сандерсом вынужден был до начала соревнований прыгунов представить американцам список срочных переделок, чтобы обеспечить безопасность выступлений спортсменов.
Даже ближайшие союзники дяди Сэма не выдерживают откровенно американского варианта судейства соревнований.
Руководители команды боксеров Южной Кореи, возмущенные тем, как засудили их спортсмена Ким Донг Кила — третьего в мировой табели —в поединке с американцем Д. Пейджем, заявили, что они рассматривают возможность отказа от дальнейшего участия в состязаниях. Если так будет продолжаться дальше, то можно утверждать, что олимпийский дух отсутствует на нынешней Олимпиаде, заявил президент южнокорейской федерации бокса и вице-президент международной ассоциации Ким Сеун Хоун. Мы приехали сюда не только принимать участие в соревнованиях, но и поучиться, как лучше проводить Олимпиаду. И теперь я могу с уверенностью сказать, что организация Олимпиады в Лос-Анджелесе оставляет желать лучшего. Судейство на турнире боксеров безобразно. Если учиться у американцев, приводит его слова агентство ЮПИ, то в Сеуле в 1988 году мы завоюем все 12 золотых медалей в соревновании боксеров.
"У боксера США можно выиграть только нокаутом, во всех остальных случаях хозяевам обеспечена победа со счетом 5:0",—заявил тренер команды Малави К. Гонде. До этого жалобы на судейство боев с участием американских боксеров высказывали представители других команд. В частности, нигерийцы заявили о дискриминации на олимпийском турнире африканских боксеров.
Австралийское агентство ААП отмечает, что медики, сопровождающие спортсменов из Австралии, Новой Зеландии, Канады и других стран, были возмущены вопиющей безответственностью хозяев Игр во время женского марафона. Решение проводить его в самую жару руководитель медицинской службы австралийской команды К. Фитч назвал "совершенно абсурдным и поистине чудовищным".
Вот как оценивает отношение к олимпийской идее в США корреспондент газеты "Острэлиан файнэншл ревью" Г. Корпорал: "Освещение Игр телекомпанией Эй-би-си —это не журнализм и не дешевое развлекательное представление. Это цинично задуманный трюк, предназначенный для того, чтобы использовать в своих коммерческих целях раздуваемый до неимоверных масштабов национализм американских телезрителей. От просмотра шовинистических версий Эй-би-си остается отвратительный, вызывающий тошноту осадок".
Однако на хозяев Игр эта критика мало действует. По-прежнему остались вне их внимания успехи рапиристок ФРГ, первенствовавших в командном турнире. Лишь мимоходом было упомянуто, что Ф. Винеке (ФРГ) выиграл "золото" среди дзюдоистов в категории до 78 кг. Среди штангистов о категории до 110 кг победил Н. Обербургер (Италия)—390,0. Волейболистки КНР победили в финале со счетом 3 : 0 команду США. Хозяева первенствовали в этот день командами в конном спорте (преодоление препятствий) и в женском баскетболе.
(ТАСС)".
("Правда", 1984, № 222 (9 августа), с. 6).

"Ты — человечества заря…"

"… В народе русском всем на благо
Слились и мудрость, и отвага,
И добрый нрав богатыря".
 

35 лет назад в СССР депутат Тоомас Корк надеялся на пусть нескорое, но всё же прощение эстонцев русским народом:
"Это — провокация
Таллинн, 8 августа. (ЭТА — ТАСС). Как неприкрытую провокацию, направленную на разжигание национальной розни и подрыв проводимой в Советском Союзе перестройки, расценили депутаты Верховного Совета Эстонской ССР статью народного депутата СССР Тийта Маде "Великорусский национализм", опубликованную 24 июля шведской газетой "Свенска дагбладет" и перепечатанную 5 августа газетой "Советская Россия".
"Сталинским провокатором" назвал Т. Маде, выступая с трибуны проходившей сегодня сессии Верховного Совета республики, депутат Верховного Совета Эстонии Тоомас Корк.
— Я узнал о статье из телефонного разговора с одним живущим в Швеции эстонцем, — рассказал он, — который эмигрировал из Советского Союза в 1944 году и которому не за что особенно любить Советскую власть или русских. Но и он назвал воззрения Т. Маде расистскими, сказал, что ему стыдно иметь такого соплеменника. Когда же я сам прочитал перепечатку в "Советской России", я не мог расценить это иначе как оскорбление русского народа, порожденное больным разумом. Оскорбление нации не прощается. И Маде не может быть прощения. Хочется надеяться, что русский народ когда-нибудь сможет простить нас,  эстонцев, среди которых оказался человек, который, не зная этого народа, берет на себя право живописать его коллективный портрет, да еще в таких красках.
Участвовавшие в работе сессии народные депутаты СССР от Эстонии огласили на сессии заявление".
("Известия", 1989, № 222 (9 августа, московский вечерний выпуск), с. 3).

"Подготовил механик в полет…"

"… Перехватчик больших скоростей.
Летчик в небо машину ведет,
Нас беречь от налетных "гостей".

65 лет назад советские люди часто ни бельмеса не понимали из того, что рассказывали им друзья:
"В помощь художественной самодеятельности
… Китайскому летчику
Когда патрульным я взлетаю,
Огни оставив за кормой,
Я вспоминаю о Китае
И о тебе, товарищ мой.
Быть может, как и я, бессонный,
Ты, барражируя, сейчас
Оглядываешь над Кантоном
Разрывы туч сквозь плексиглас.
Я по-китайски, к сожаленью,
Не понимаю ничего,
Зато я чувствую биенье
Простого сердца твоего.
Нам переводчика не надо:
У нас с тобой одни дела.
И я как будто вижу рядом
Твоих надежных два крыла.
В. Машин".
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1959, № 185 (8 августа), с. 4).

"О, книга книг! Кто не изведал, в своей изменчивой судьбе…"

"… Как ты целишь того, кто предал
Свой утомленный дух - тебе!"

65 лет назад советские люди понимали, как легко может разбить себе лоб любой посланный молиться товарищ:
"Святой"
Долгое время в Советском поселке проживал некто Михаил Ситкин. В свое время жил скромно, тихо. Два года тому назад трудился в МДО-34, на дому занимался сапожным ремеслом.
И вдруг с ним случилось что-то невероятное. Михаил Ситкин, как говорят в народе, переродился. На сорок седьмом году земного существования объявился святым. Стал усиленно читать библию, посещать У-Печенгскую церковь, завел поминальник за здравие и упокой, решил отмаливать свою грешную душу, полагаться на райскую жизнь на том свете.
Ситкин ездил в Киево-Печорскую лавру, обошел около десятка монастырей и снова вернулся в поселок.
Вот сейчас-то и начались причуды святого—отца семейства. В его отсутствие дочка вступила в пионеры, надела пионерский галстук. Переродившийся отец не простил ей этого. Пионерский галстук был предан огню. Мало этого. Ситкин пошел дальше. Вечерами стал заставлять дочь молиться, читать молитвы, запугивал адом. Девочка плохо училась. Учительница тов. Молоковская пыталась вразумить святошу и не калечить жизнь ребенка, но напрасно. При каждом приходе учительницы он клал земной поклон и произносил: "Свят, свят, батюшка". С большим трудом девочка перешла в следующий класс.
С библией в руках решил предавать загробной жизни земные зла. Удушил кошку, затем уничтожил всех кур в своем хозяйстве, козленка. Следующей жертвой его стала коза. Над ней он учинил такую расправу: распорол живот, поставил крест на нем и облил керосином.
После всех этих возмутительных проделок разгневавшейся жене Ситкин наставил нож к груди, перекрестил им перед лицом супруги и сказал, что очередная расправа будет с ней.
В конечном счете он покинул дом. Одел шапку, фуражку, прихватил валенки, пару белья, библию и ушел в лес.
Жил в лесу около поселка и творил земные дела. Набрасывался на женщин, пасших коз, бежал за одной из них, осенял крестом с ножом руках. Писал святые письма, рассылал их, предвещая о конце света, суля райскую жизнь на том свете.
Но всему бывает конец. При очередном выходе из леса за хлебом Ситкин был задержан и сдан органам милиции.
В нашей среде нет-нет да и объявятся выродки, подобные Ситкину, верящие в загробную жизнь, в бессмертие души, а на этом свете творят дела, несовместимые с нашей жизнью.
Следует всей общественности выводить таких заблудившихся святых на чистую воду.
Г. Попов,
начальник Пятовского лесопункта".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1959, № 92 (5 августа), с. 4).

"Тех, кто марки собирает…"

"… Тех подружки презирают".

35 лет назад советские люди и сами с тревогой чувствовали, как утекали мясные и молочные продукты:
"На промысел в Берлин
Берлин. (Соб. корр. "Известий"). В берлинском универмаге "Центрум" на Александер-плац они, пожалуй, самые ушлые покупатели, прекрасно знающие, где, что и за сколько можно купить. Входят в магазин налегке, покидают его навьюченные коробками, свертками и сумками. Впрочем, они не привлекали бы к себе особого внимания, если бы не их военная форма — американская, английская и французская. Все знают, эти покупатели приехали из Западного Берлина.
Мне часто приходится видеть их на пограничном КПП "Чарли". Из столицы ГДР они вывозят партии товаров не только без пошлины, но и, по сути, без какого бы то ни было контроля — имеют на это право. Приходят большими группами, часто приезжают целыми автобусами. Невозможно подсчитать, сколько товаров и продуктов они вывезли из ГДР за эти годы, сколько просидели в ресторанах и кафе, как правило, лучших в столице. И все за бесценок, почти бесплатно.
По официальному курсу, одна марка ФРГ равняется одной марке ГДР. Но есть и курс неофициальный, спекулятивный, по которому за одну западногерманскую марку дают 7—8 марок ГДР, за доллар — почти в два раза больше. По такой цене и торгуют марками ГДР меняльные конторы в Западном Берлине. Контор таких великое множество, особенно в центральном районе Цоо. Поменяв марки ФРГ или доллары, военнослужащие США, Англии и Франции пускаются в не столь далекий путь, беспрепятственно пересекают границу и приобретают в основном то, на что в ГДР низкие цены благодаря государственным дотациям — мясные и молочные продукты, детскую одежду и обувь, игрушки, постельное белье и гардины, многие набрасываются на ковры, дорогие меха, цейсовские оптические приборы, изделия из лучших сортов фарфора, на то, что в республике в дефиците. Зимой нередко можно увидеть жену американского сержанта в норковой шубе, приобретенной в фешенебельном магазине меховых изделий в берлинском квартале святого Николая, цитирует "Берлинер цайтунг" одну западногерманскую газету, рассказавшую о "промысле" военнослужащих из Западного Берлина. В обычных условиях, учитывая реальное денежное содержание военнослужащих в  американской армии, генерал много раз подумал бы, прежде чем купить такую шубу своей жене.
Размещенные в Западном Берлине солдаты из трех стран смотрят на столицу ГДР как на своеобразный Клондайк и "разрывают" его без малейшего стеснения. Ситуация для них такова, что и присниться лучше не может. Процитирую еще раз ту же газету: "Гражданин ГДР, чтобы купить 6 бокалов из богемского стекла, должен проработать целую неделю, а тот, кто привозит купленные на Западе марки ГДР, — всего несколько часов..."
Поток высококачественных товаров из столицы ГДР в Западный Берлин не иссякает — скорее, расширяется. Напомню, что по ту сторону границы размещаются 6.200 американских, 3.500 английских и 2.700 французских солдат плюс члены их семей.
Берлинцы — люди гостеприимные, они охотно открывают своим гостям двери музеев и выставок, театров, варьете, показывают все лучшее из своего культурного наследия. Но их, конечно, раздражает массовое нашествие из Западного Берлина покупателей в военной форме, выигрывающих на несправедливости курса валют, установленного западными спекулянтами, и свободном доступе в столицу ГДР. Чувства берлинцев легко понять.
В. Лапский".
("Известия", 1989, № 218 (5 августа, московский вечерний выпуск), с. 4).

"Слушайте, товарищи потомки..."

"... агитатора,
                         горлана-главаря.
Заглуша
                поэзии потоки,
я шагну
              через лирические томики,
как живой
                   с живыми говоря". 
 

65 лет назад никакой скоморох не мог согнуть советских людей несгибаемой воли:
"Тов. Гончаров, пора вам работать
В колхозе "Балтфлот" проживают супруги Гончаровы. Михаил Михайлович нигде не работает, ухаживает за пчелами. Жена его 22 года работает в деревне Домажирово учительницей, имеет корову, шесть штук овец. В летние каникулы уезжает отдыхать к матери мужа — на хутор. Живут супруги вольготно. Все рабочие и служащие принимают активное участие в проводимых воскресниках, а Гончаровы стоят в стороне. Капитолине Андреевне поручили почетное дело — закрепили агитатором на животноводческой ферме, надеялись, что серьезно отнесется к поручению. А Капитолина Андреевна и не подумала его выполнять, она даже не знает, где расположен скотный двор. На вопрос: почему не проводите бесед с доярками, отвечает: не знаю, за что агитировать доярок. Это так говорит учительница.
А сколько проведено бесед с ней и ее мужем, чтобы он куда-нибудь устроился на работу. Но все бесполезно. Может, на этот раз поймете свои ошибки, супруги Гончаровы.
П. Скоморохов,
Секретарь парторганизации колхоза "Балтфлот".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1959, № 91 (2 августа), с. 3).

"Когда в подлецы вербовать нас хотели..."

"... Когда нам о хлебе кричали с оврага,
Когда патефоны о женщинах пели,
Партийцы шептали: "Ни шагу, ни шагу..."

35 лет назад значительно снизил планку личного потребления товаров и услуг бывший якобы атташе советского посольства в Бонне Владимир Семенов:
"Балласт прошлого
Как американские спецслужбы пытались завербовать советского дипломата
Прошедшие недавно в Бонне советско-западногерманские переговоры на высшем уровне открыли новые перспективы в отношениях между двумя странами. Но такое развитие событий по душе отнюдь не всем. Особенно усердствуют те, кто опасается далеко идущих последствий нормализации отношений между Востоком и Западом. И появляются статьи о "коварных русских", и звучат в эфире предостережения "не доверять Советам".
Вот и недавно западногерманскими средствами массовой информации были распространены очередные "разоблачающие" сведения. Поводом послужил вынужденный отъезд на Родину в начале этого года атташе советского посольства в Бонне Владимира Семенова. Политический отдел МИД ФРГ посчитал нежелательным дальнейшее пребывание советского дипломата в стране. Основания? Никаких. Туманный намек на некое "ведомство", якобы  располагающее какими-то данными о занятиях В. Семенова "шпионской деятельностью".
Разрешать или запрещать представителям зарубежных стран работать на своей территории— суверенное право каждого государства. Известны и случаи, когда их деятельность выходила за рамки функциональных обязанностей. Что же случилось с Семеновым?
Об этом он рассказал сам. В течение двух с лишним лет пребывания в ФРГ в качестве атташе советского посольства к нему ни разу не было никаких претензий или замечаний от западногерманских властей, в круг его служебных задач входило и поддержание официальных контактов с представителями правительственных учреждений, парламентских комитетов, политических партий и организаций, средств массовой информации. С тем, что такие функции вполне естественны для дипломата, соглашаются и авторы упомянутых сообщений. Да и трудно представить себе западногерманского или, например, американского дипломата, который ограничивался бы общением лишь со своей женой и коллегами по работе. Не был исключением и Семенов. И тем не менее...
Среди его знакомых был главный редактор журнала "Ойропеише веркунде" Вольфрам фон Равен. Встречались, обменивались мнениями по актуальным международным проблемам, впечатлениями о жизни в обеих странах. Западногерманский журналист нередко приглашал советского дипломата к себе домой.
И на этот раз, в июне прошлого года, получив очередное приглашение В. Равена, Владимир приехал к нему. Хозяин встретил его у ворот как долгожданного гостя. По пути к дому, как бы между прочим, заметил, что у него сейчас находится "один американский друг", который жаждет побеседовать с советским дипломатом.
Проводив гостя в комнату, В. Равен "деликатно" исчез. Семенова встретил высокий мужчина лет 60, безукоризненно одетый, со спортивно-военной выправкой. Представился просто —Боб. А после нескольких общих фраз, содержащих неприкрытый интерес к личности советского гражданина, с прямотой римлянина заявил: "Я высокопоставленный офицер американских спецслужб". И чтобы окончательно снять всякие сомнения в истинной цели беседы, с ходу предложил сотрудничество с его ведомством. Предложение было подкреплено угрозой: "будешь артачиться — неприятные последствия гарантированы". О деятельности Семенова, мол, "известно все". Трудно сказать, на что рассчитывал новый "знакомый". Не сумев предъявить ни одного факта "преступной деятельности", снова пригрозил, что передаст все "материалы" западногерманским коллегам, а уж те "выдворят упрямца из страны".
Все же деловые люди американцы. Ухватистые. Сказано — сделано. Семенов отказался предать Родину, а МИД ФРГ несколько месяцев спустя предложил ему покинуть страну. Эти месяцы, очевидно, понадобились американцам для нажима на своих западногерманских коллег. "Аргументы" явно были те же, то есть никаких. На официальное представление советской стороны, сразу же после инцидента, сотрудники МИД ФРГ не смогли дать сколь-либо вразумительного ответа или предъявить какие-то обвинения. Так что до сих пор неизвестно, что же "предосудительного" сделал советский дипломат. Молчит об этом, естественно, и местная пресса. Уж она-то не упустила бы "шанс".
Здесь можно было бы и поставить точку. Но возникает ряд вопросов. Не будем доискиваться, кому служит и на кого работает господин Равен. Важнее другая сторона дела — кто же все-таки хозяин в собственном доме? Западногерманские власти или их старший партнер по НАТО? Над этим все чаще задумываются и сами немцы.
А что касается американских спецслужб, то в ФРГ они чувствуют себя, очевидно, как дома. Свидетельством тому служит и разразившийся не так давно в Бонне скандал. Стали известны факты слежки, подслушивания и ведения досье американцами на граждан ФРГ. Даже члены парламента и те оказались "под колпаком". На этот раз замять дело не удалось. Парламентарии потребовали расследования. Депутат от СДПГ Герхард Хайман заявил: "Речь идет не только об антиконституционной практике. Встает вопрос о суверенитете и равноправии ФРГ в западном союзе".
В таких случаях, чтобы отвлечь внимание, на Западе всегда прибегали к испытанному средству: "советская угроза", "советское превосходство", "советские шпионы"...
Отказаться от балласта старого мышления нелегко. Но сделать это необходимо в интересах мира и добрососедства.
В. Сторожук".
("Известия", 1989, № 216 (3 августа, московский вечерний выпуск), с. 5).

"Тишина вокруг такая, что услышишь ты…"

"… Как растет трава густая,
Пьют росу цветы.
Не тревожит тихий ветер
Сонные кусты,
И блестит при лунном свете
Карабина штык.
Эту тишь в руках с оружьем
Зорко берегу,
Чтоб ее не мог нарушить
Орудийный гул".

65 лет назад советские солдаты, сержанты и офицеры стремились выразить большие патриотические чувства:
"Литературная страница
… Замысел и его воплощение
Об идейно-художественных качествах стихотворений военкоров
Стихи, которые редакция получает от воинов, тематически весьма разнообразны. В них солдаты, сержанты и офицеры стремятся выразить большие патриотические чувства: верность Родине и Коммунистической партии, любовь к отчему краю, восхищение простым советским человеком, его славными героическими делами. Однако далеко не каждому пишущему стихи удается художественно раскрыть замысел стихотворения. Часто интересная мысль бывает лишь затронута и не получает необходимого развития. В качестве примера проанализируем стихотворение военкора В. Сукова "Письмо":
     В руках недоплетенная корзина,
     Старик, ссутулясь, вышел на крыльцо.
     И вдруг письмо, письмо пришло от сына,
     Солдатское просто письмецо.
     Как будто солнце заглянуло в хату
     Через окно, подернутое льдом.
     Как хорошо, что служит сын солдатом
     И не забыл родной отцовский дом!
     Он пишет, что со службой все в порядке,
     И вот уж месяц как сержантом стал.
     С сердечным делом только неполадки,
     А почему — в письме не описал.
     Отец задумался. Уже любовь у сына.
     Ну что ж, пора. Ему ведь двадцать лет.
     На время отшвырнув свою корзину,
     Отец спешит сынку послать ответ.
О чем нам рассказывает стихотворение? Что в нем несет самую большую идейную нагрузку? Нам кажется, последняя строфа. Сын сообщает о своих успехах в воинской службе и рассказывает о своей любви к какой-то незнакомой нам девушке. Какое значение для развития темы имеют эти строки? Они дают толчок к раскрытию переживаний старика-отца, который вдруг понял, что сын уже взрослый. Отсюда-то стихотворение и должно было получить свое начало: мы узнали бы, вероятно, о том, как оценивает отец свою жизнь, здесь нашли бы место раздумья старика о жизненном пути сына-солдата, о трудностях и радостях больших свершений, которые его ожидают.
Ну, а как же быть с первыми строфами? Ведь стихотворение будет очень растянутым, если продолжить его, развив заключительную строфу? Но мы и не считаем, что нужно в подробностях излагать содержание дум старика — необходимо лишь найти ряд емких образов. Что касается первых двух-трех строф, то нам кажется, ихможно было бы сжать. Действительно, и первая, и вторая строфы раскрывают одну мысль — радость отца, получившего письмо от сына. В первой строфе эта мысль проводится за счет повторений, усиливающих ее: "И вдруг письмо, пришло письмо от сына…". Во второй строфе та же мысль раскрыта и прямо ("как хорошо…"), и иносказательно ("как будто солнце заглянуло в хату").
Но нужно ли несколько раз говорить об одном и том же, пусть и при помощи различных художественных средств? Нет! Надо найти только один, но зато выразительный, впечатляющий образ.
Есть в этом стихотворении неточные детали. "На время отшвырнув свою корзину, отец спешит сынку послать ответ". "Отшвырнув" — в данном контексте слово явно не то.
Встречаемся мы в стихах военкоров с недостатками другого характера: бывает, что автор нашел интересную мысль, образ, но не сумел развить их и начал повторяться, перепевать себя. Характерным в этом отношении является стихотворение сержанта В. Рудича "Весна". Приведем первую строфу:
     Взглядом все придирчивым измерив,
     Улыбнувшись, строгий старшина
     Приказал: "Дневальный, шире двери
     Распахните — к нам идет весна!".
 Строфа эта хороша, найден емкий образ. Весна — это такое обилие света, солнца, воздуха, что она не сможет "войти" в казарму, если "не распахнуть шире двери". Читатель уже психологически подготовлен к тому, чтобы услышать рассказ о весенних надеждах и мечтаниях солдат, их воинских успехах, о радости труда, потому что весна — это всегда и обновление, и новые заботы.
Однако автор стихотворения "Весна" темы дальше не развивает. Во второй, третьей и других строфах говорится все о том же: к нам идет весна. Мысль не обогащается, не развивается. Кстати, нужно отметить, что эти строфы значительно слабее, чем первая. Происходит это из-за того, что автор подчас игнорирует точное значение слова. В. Рудич употребляет, например, сочетание "хозяйской нежною рукою" ("хозяйской нежною рукою раскрывает на деревьях почки"). Но ведь с представлением о "хозяйской" руке связано представление о чем-то уверенном, даже властном, эти определения ("хозяйской, нежною") отрицают друг друга. Так же необоснованно возникает образ весны-мотылька ("В дверь впорхнула в виде мотылька"). Мотылек — это что-то воздушное, легкое, маленькое; мотылек, действительно, может "вспорхнуть". А весна не "войдет в двери", если их "не распахнуть шире". Образ весны вызывает в памяти картины обновления природы, жизни. Недаром лейтенант В. Костко в стихотворении "Шаги будущего" сравнивает с весной коммунизм: "Он, подобный радостной весне…".
Очень часто неплохое стихотворение обесценивается, если автор не может найти то единственно подходящее слово, которое, как мы видели в стихотворении В. Рудича, должно сделать образ художественно законченным, ясным и выразительным. Для того, чтобы конкретнее раскрыть эту мысль, процитируем стихотворение младшего лейтенанта Г. Попова "Погибшему другу".
     О наградах не мысля
     И не ради похвал,
     Ты на подступах к Висле,
     Пошатнувшись, упал.
     Друг, твой путь к переправе
     И последний твой бой —
     Это подвиг и право
     Быть посмертно судьей
     Дел моих ежечасных,
     Чтоб, пока я живой,
     Дня не тратил напрасно,
     Хлеб не ел даровой.
     Вдаль идти мне упрямо,
     Тишь окрест иль гроза,
     Чтоб смотреть тебе прямо,
     Друг погибший, в глаза!
Идейное содержание стихотворения глубоко: погибший смертью храбрых друг — это совесть автора; по короткой, но славной жизни друга проверяет он свои дела, оценивает их. Мысль сильная. И она была бы еще сильней, если бы Г. Попов не оставил, словно недописанными, некоторые строчки. Автор стихотворения сразу вводит нас в действие ("Ты на подступах к Висле, пошатнувшись, упал"), но разве нашел Г. Попов точные слова, чтобы рассказать о подвиге друга? "Пошатнувшись, упал" — вот что осталось от картины, увиденной автором (мы не ставим вопроса о документальной основе стихотворения). Но ведь это не описание подвига как такового, это лишь развязка, и поэтому читателю неясно, что же именно героического совершил друг автора.
О чем же дальше хочет поведать нам Г. Попов? Он клянется, что пройдет через любые испытания, не отступит ни перед какими трудностями, чтобы всегда быть верным той правде, во имя которой погиб друг. Но, к сожалению, эта глубокая иысль не нашла такого же глубокого и ясного образного воплощения.
Короче говоря, мысль хорошая, а слов для нее нужных не нашлось. Подобные недостатки мы находим и в стихотворении рядового Г. Васильева. Заключительная строфа звучит так:
     Чтоб мир сберечь,
     Чтоб сохранить
                               сияние весны,
     Мы силы войск своих
                                          крепить
Должны!
        Должны!
                 Должны!
Стихотворение рассказывает о том, как воин понимает свой долг перед Родиной; оно призывает личный состав повышать боевое мастерство. Однако стихотворение маловыразительно, поскольку словарь автора беден: так, три раза обращается он к слову "должны". Надо сказать, у многих военкоров часто не хватает еще слов, чтобы выразить глубокую, правильную мысль.
В заключение поговорим о художественном образе, его значениии в произведении. На всегда волнующую тему родины и долга ее защитника написано стихотворение А. Пронина "Вот для чего я солдат" (приводим половину стихотворения):
     Чтоб ранние зори
     Над степью алели,
     Чтоб вечно шумели
     Акаций аллеи,
     Чтоб в пенистых яблонях
     Прятался май,
     Мирно трудиться
     Чтоб мог мой Алтай, —
     Стою я на страже
     С стальным автоматом
     Присяге и Родине
     Верным солдатом.
Тема стихотворения, безусловно, серьезная, ответственная — недаром она привлекает многих наших военкоров. Нельзя сказать, чтобы автор с ней совсем не справился. В стихотворении есть удачные строчки, найден нужный ритм. Своеобразное построение фразы (с несколькими однотипными придаточными) усиливает мысль, дает ей большой разбег. Однако не все в стихотворении равноценно. Автор не нашел, не сумел подметить в жизни таких красок, деталей, с помощью которых он бы выпукло нарисовал знакомый нам образ родины, обновил бы его за счет свежести и своеобразия своего восприятия. "Ранние зори", "Степи", "Акаций аллеи" воспринимаются как образы, пришедшие из книг, а не из жизни. Они встречались нам в других стихах — только там они были самобытнее. Возьмем, к примеру, две строфы из стихотворения Н. Рыленкова "Моя Россия":
     Какой простор — ни края,
                                                  ни границы,
     Свет синий, синий.
     Как мне своей Отчизной
                                                не гордиться,
     Своей Россией!
………………………………..
     А над тобой заря почти в полнеба
     Течет в овражки.
     В груди смешался теплый запах хлеба
     И дух ромашки.
Здесь ощущение простора, необъятности Родины ("свет синий, синий", "заря в полнеба течет в овражки"); картины ее полей, лугов, словно оживают перед нами ("теплый запах хлеба и дух ромашки"). Как видите, тов. Пронин, в стихотворении
Н. Рыленкова та же "заря", что и у вас, те же поля (или "степи" — в данном случае здесь нет принципиальной разницы), но все эти образы у поэта Рыленкова свежее, точнее и объемнее, а потому обладают большей эмоциональной силой.
Наконец, некоторые признаки, приметы Родины в стихотворении А. Пронина чисто случайны. "Аллеи акаций" не определяют всей России, а тем более Алтая, о котором, как о родном крае, ведет речь автор. Алтай — это прежде всего поднятая целина, это новые стройки. А об этом как раз нет ни слова в стихотворении. Следует отметить и недоработки в языке стихотворения.
Итак, нашим военкорам нужно еще много работать над собой, учиться, ибо мастерство и непрестанная учеба — взаимосвязанные понятия. Большую помощь пишущим стихи может оказать книга М. Исаковского "О поэтическом мастерстве", выпущенная издательством "Советский писатель" и его статья в "Литературной газете" от 4 июля 1959 г. "Об этом надо сказать решительно и прямо". Полезен для военкоров и сборник статей и выступлений "О писательском труде" (Москва, Советский писатель, 1955 год).
М. Перес".
("На боевом посту", Московский округ противовоздушной обороны, 1959, № 180 (2 августа), с. 3).