"В страну грядущих непочатых дней..."

"... Несете вы культуру, что от века

Божественна, и слаще, и вольней
Я вижу будущего человека".

70 лет назад для многих советских людей главным источником знаний, наряду с произведениями Ленина и Сталина, стали книги писателей Бубеннова и Павленко:

"Пропагандисты советской культуры

Библиотекарь Анна Брыкова

Рано поутру из села Нижняя Павловка выезжает небольшой тарантас. Он полон книг, газет, журналов. Лошадью правит молодая женщина. У нее светлые волосы, живые серые глаза, высокий крутой лоб. Лицо загорело от степного солнца и ветра так, как у всех, кто с первых дней весны в поле.

За околицей села женщина поворачивает лошадь на поросшую травой, еще не укатанную проселочную дорогу, едет мимо густой, яркой зелени посевов на паровое поле, куда вчера только перебралась тракторная бригада Георгия Столповского.

— С чем приехала, Анна Игнатьевна? Что нового? Какие книги привезла?— засыпали вопросами сельского библиотекаря Анну Брыкову в полевом вагончике.

И тут же просматривают газеты, разбирают книги. Почти все просьбы удовлетворены.

Есть "Сталь и шлак" Попова, " Живая вода" Кожевникова, "Счастье" Павленко, избранные произведения Горького, Толстого, Короленко.

— А "Жатвы" Николаевой опять нет? — разочарованно спрашивает кто-то.— Долго ждем этой книги!

— В следующий раз захвачу с собой журналы, где напечатана "Жатва",— обещает Брыкова.— Будем читать ее вместе.

Она записывает просьбы трактористов и прицепщиков. Вместе с Георгием Столповским готовит заметку о жизни и успехах бригады для бюллетеня, который регулярно издает сельский Совет, помогает выпустить боевой листок.

Солнце в зените. Надо торопиться. Сегодня необходимо побывать еще на лугах, выдать книги, поинтересоваться отзывами о прочитанном и во-время вернуться домой, чтобы в назначенный час открыть библиотеку.

...В двух просторных, хорошо освещенных комнатах собираются по вечерам сельские читатели. В одной из них— тишина. Здесь люди углубились в чтение свежих газет и журналов. В другой комнате, уставленной шкафами и стеллажами, идет выдача книг. Возвращаясь с работы, зашли сюда садовод Михаил Енин, колхозница Клавдия Бухтоярова, кузнец Иван Бунин, колхозник Иван Даншин.

— Мне сообщили, что прибыли новые брошюры по моей специальности, — говорит садовод.

— Хочу почитать роман "Марья",— просит Клавдия Бухтоярова.

Иван Даншин принес "Белую березу" Бубеннова и отзыв о ней.

Анна Игнатьевна читает отзыв: "Белая береза" — большая правда о том, как стояли колхозники за народное дело в дни войны. Мы никому и никогда не дадим поработить нашу любимую Родину. Жду продолжения книги".

Интерес Ивана Даншина и Клавдии Бухтояровой к чтению возник не сразу. Анна Игнатьевна исподволь приохотила к книге и Даншина, и Бухтоярову, и многих других читателей. Прежде чем увидеть их в стенах библиотеки, она встречалась с ними в поле, на ферме, на огороде. Во время громких читок и бесед рождался интерес к хорошей книге, к ее героям — простым советским людям, свершающим подвиги во славу Родины.

Теперь в библиотеке более 400 читателей. Для многих из них книга стала главным источником знаний. Школой на дому называют в Нижней Павловке библиотеку. Анна Игнатьевна составляет рекомендательные списки книг, статей и брошюр для колхозников всех профессий, в помощь изучающим историю партии, произведения Ленина и Сталина. Она сама очень много читает.

Книг на полках уже более трех тысяч. Количество их увеличивается быстро, но запросы сельских читателей растут еще быстрее. И Анна Брыкова горячо отстаивает нужды библиотеки на заседаниях исполкома. на сессиях сельского Совета.

Анна Брыкова родилась, выросла, получила образование в родном селе. Вот уже четыре года заведует она библиотекой, играет видную роль в культурной жизни села, оказывает большую помощь партийной организации в коммунистическом воспитания деревенских тружеников...

Б. Ольховская.

Чкаловская область".

("Известия", 1951, № 119 (24 мая), с. 2).

"Французский докер, если ты не разлюбил свободу..."

"...Оружье марки США

Швыряй смелее в воду!"

70 лет назад советский поэт Безыменский уже забыл, чьи консервы он рубал на фронте в качестве специального корреспондента газет "За честь Родины" и "Во славу Родины":

"Александр Безыменский

Оккупация Франции

Франция! Франция!

        Чьи это люди

Горло твое перерезать хотят?

Мир заслонив бронированной грудью,

Движутся танки, грохочут орудья

Заокеанских солдат.

Франция! Франция!

               Чьи самолеты,

Чьи пулеметы повсюду стоят?

Наглым пинком отворяя ворота,

Входят в дома полупьяные роты

Заокеанских солдат.

Не было битвы на Сене и Марне.

Это Измена

         с Наживою в лад

 Путь проложила для вражеских армий,

Землю французскую

          сделав казармой

Заокеанских солдат.

Вот они бурным потоком влились

В Брест и в Бордо, в Ла-Рошель,

                                               в Ла-Паллис. 

Вот каблучищами давят они

Светлые камни дорог Монтиньи.

Воют оркестры. Гремит барабан.

Армия джипов пришла в Орлеан.

Сдан без сраженья в руки врага

Город, чья слава векам дорога,

Город, что был дорогою ценой

В битвах былых отвоеван страной.

Жанна! Ты видишь? Здесь вражеский штаб.

Ходит с нагайкою наглый сатрап.

Снова твой город в чужой пятерне.

Снова захватчики правят стране!..

Танковый спрут по десяткам дорог

Рвется на север, на юг, на восток.

Заняты зданья. В казармах полно.

Ты ли их строил, Андрэ Мажино?

Мощь потерял,

                утерял вышину

Вал крепостей, защищавший страну.

Он без атаки, без выстрела взят

Черной ордой иноземных солдат…

                      -------------

Шагает Джи-Ай    1)

В походной шинели.

Толпы людей

Стоят на панели,

Делая шаг,

Видит солдат

Сжатый кулак,

Ненавидящий взгляд…

Шагает Джи-Ай

Сквозь толщу молчанья.

Глядит Джи-Ай

На светлые зданья.

Куда ни взгляни,

Висят транспаранты:

- Смерть войне!

- Вон, оккупанты!

На тротуарах

Толпа плотна.

У юных и старых

Мысль одна:

- В нашу страну

На горе народу

Вторглись нацисты

Нью-йоркской породы,

Разницы нет,

Чья эта шайка, -

Шайка Абеца

Или Айка!   2)

Дети отчизны,

Бейте тревогу!

Ордам врага

Преградите дорогу!

Смело рубите

Паучьи лапы

Мистера Линча,

Миссис Гестапо!

Мы опрокинем

Вражьи расчеты.

В бой, франтиреры!

Вперед, патриоты!

Грянь, Марсельеза!

Труби, труба:

Сопротивленье!

Отпор!

Борьба!..

                      -------------

В шлеме тяжелом, в одежде багряной,

Трудной дорогой, знакомой тропой

Снова шагает бесстрашная Жанна,

Знамя спасенья неся пред собой.

Где она ступит – бурлят забастовки,

Где она вымолвит слово одно –

Танки нью-йоркские, пушки, винтовки

Переселяются в море, на одно.

Голос ее,

         что громит оккупантов,

Рабство принёсших французской земле,

Слышен везде –

          от Вогезов до Нанта

И до Марселя,

          до Па де Кале.

С галльской задорной

                         воинственной песней,

С песней, что громов орудий грозней,

Честные люди отчизны чудесной

Фронтом сплоченным шагают за ней.

Людям не страшен

             их путь каменистый.

Людям преграды в пути

              не страшны.

Праведна цель.

             Впереди коммунисты –

Сила, и разум, и гордость страны.

Вместе с народом,

            во имя народа,

Это они, коммунисты, куют

Нации – славу,

             отчизне – свободу,

Мирную долю и радостный труд.

…Над боевыми стальными рядами

Выше и выше вздымает рука

Знамя спасенья –

                победное знамя

С голубем мира на шпиле древка.

Бурлят демонстрации,

Гремит "Марсельеза".

Говорит Франция

Устами Тореза…

---------------------

1) Прозвище американских солдат

2) Абец – главный гауляйтер Гитлера во Франции. Айк – имя Эйзенхауэра".

("Литературная газета", 1951, № 60 (22 мая), с. 4).

"Густеют хлопья, тают слухи..."

"... Густеют слухи, тает снег.

Выходят книжки в новом духе,
А в старом возбуждают смех".

75 лет назад советские люди прекрасно понимали, что главным признаком фашизма является распространение им провокационных слухов:

"Раскрытие фашистской организации в Болгарии

София, 22 мая. (ТАСС). Органы власти Болгарии раскрыли фашистскую организацию, называвшую себя "Всенародная тайная организация царь Крум".

Вдохновителем и организатором ее был полковник Антон Кристев, а его сообщниками — несколько высших офицеров. Согласно плану, разработанному организацией еще в январе 1945 года, она ставила своей целью борьбу против Отечественного фронта и об'единение остатков фашистских элементов.

Фашистская организация распространяла провокационные слухи".

("Известия", 1946, № 120 (23 мая), с. 4).

"Товарищи в тюрьмах, в застенках холодных..."

"...Вы с нами, вы с нами,

Хоть нет вас в колоннах".

70 лет назад побывавшие в тюрьмах во время фашистской оккупации, говорили, что такого зверского обращения и нечеловеческих пыток, какие были потом в тюрьмах у коммунистов, они себе даже представить не могли:

"Мэрсин Мэтай

21 месяц в титовских застенках

Два года назад Мэрсин Мэтай, работник албанской миссии в Белграде, был схвачен полицией Ранковича и без предъявления каких-либо обоснованных обвинений брошен в тюрьму. Несмотря на неоднократные требования албанского правительства, титовская клика не выпускала Мэтая из белградских застенков. И только в начале нынешнего года Мэрсин Мэтай вырвался, наконец, на свободу и вернулся на родину. Ниже мы печатаем его записки, опубликованные в албанской газете "Зери и популлит".

Тому, кто не видел всего этого своими глазами, трудно представить себе, что такое тюрьмы титовской Югославии, режим, царящий там.

С полным основанием народ назвал их "очагами смерти". Тот, кто попадает сюда, почти никогда не выходит живым. А количество таких тюрем множится изо дня в день. С 1948 года все, что могло быть приспособлено под камеры пыток, - склады, подвалы, магазины с толстыми стенами, даже школы, - перешло в распоряжение кровавого палача Ранковича. Все эти "очаги смерти" – казематы одной большой тюрьмы, в которую превращена сегодня Югославия. Растут зловещие корпуса новых застенков. Только в Бедграде за последнее время построены: тюрьма Ада-Цингалия, окруженная рекой Сава, тюрьмы в Обилича Венац и в Дэдинье; большая тюрьма строится в Зэмуне.

Тысячи и тысячи лучших сыновей югославского народа, честные патриоты и коммунисты, все те, кто любит свой народ и свою родину, кто верен делу пролетарского интернационализма, Советскому Союзу и товарищу Сталину, заключены в эти "очаги смерти". Не проходит дня, чтобы янычары Ранковича не хватали очередные жертвы. Титовский террор намного превосходит террор времен гитлеровской оккупации. Автомобили кровавой УДБ (охранки) днем и ночью разъезжают по улицам югославских городов. В ужасе смотрит население на "Марицы" – длинные, наглухо закрытые машины. Они применяются при массовых арестах югославских патриотов. Каждую ночь "Марицы" доставляют в огромную белградскую тюрьму Главнячу новых людей. Построенная еще в годы турецкого ига, она значительно расширена титовскими палачами. В народе Главняча известна под зловещим названием "ад Ранковича".

В этой тюрьме я просидел 19 страшных месяцев. Позже меня перевели в тюрьму в городе Сремска Митровица, где я пробыл еще 2 месяца. Эта тюрьма представляет собой целый город, состоящий из большого количества железобетонных зданий с решетками. Здесь, в этой самой большой тюрьме Югославии, томятся тысячи заключенных.

То, что я видел в этих застенках, и особенно то, что слышал, я никогда не забуду. Здесь стража, надсмотрщики, офицеры могут убивать, кого хотят, могут пытать заключенных, как им заблагорассудится. Здесь существует только закон плетки и резиновой дубинки, цепей для подвешивания и других орудий пыток.

В течение 21 месяца, проведенных мною в заключении в Главняче и Сремска Митровица, я день и ночь слышал крики и стоны истязаемых людей. Измученные заключенные не могли спать даже ночью. Каждый с тревогой ждал, что с минуты на минуту его вызовут на допрос и начнутся средневековые кровавые пытки.

Не счесть жертв палача Ранковича, томящихся в "очагах смерти".

Вот Бранко Полянац, бывший генерал-лейтенант Национально-освободительной армии Югославии. Он был арестован уже давно и содержался в камере № 6 Главнячи под особым наблюдением. С 15 июля 1950 г. по 1 августа, т. е. 15 дней подряд, каждый день его подвешивали за руки на железные перекладины. Только ночью его спускали, да и то только для того, чтобы подвергнуть новым еще более жестоким пыткам. В течение всего этого времени ему почти не давали ни пить, ни есть.

Баняц Милош – старый коммунист, бывший капитан Национально-освободительной армии Югославии. После ареста его доставили в Главнячу, где подвергли избиениям, продолжавшимся месяцами: день за днем, ночь за ночью. Его подвешивали на цепях за руки и продолжали пытать в таком положении. Каждую ночь по два часа подряд его избивали резиновыми дубинками, прожигали ему пальцы и руки до костей.

Палачи, пытающие заключенных, это звери в человеческом облике. Особенно отличались своей жестокостью Дубайич и Лепоглавич. От их рук погибли десятки югославских патриотов.

Жарко Попара, старый коммунист, в марте 1950 г. сошел с ума в руках этих выкормышей Ранковича. Три дня и три ночи подряд его крики раздавались под сводами Главнячи.

Среди арестованных немало людей, которые годами содержатся абсолютно изолированно, без суда и следствия. В камере № 8, например, находилась женщина-врач, в прошлом майор Национально-освободительной армии Югославии. Она томится в тюрьме с 1948 г. и ни разу не вызывалась в суд.

Заключенные как в Главняче, так и в Сремска Митровица содержатся в ужасающих условиях. Маленькие, темные и сырые камеры набиты людьми до отказа. Здесь очень мало воздуха и почти нет света. Запрещаются какие-либо разговоры, даже вполголоса. При малейшем нарушении этого запрета стражники закрывают небольшое отверстие, через которое в камеру проникает воздух. Мы задыхались, многие падали в обморок.

Большинство заключенных в результате голода, пыток и нечеловеческих страданий заболело туберкулезом. Никакой медицинской помощи никто никогда не получает.

Старые югославские коммунисты, которым пришлось побывать в тюрьмах во времена короля Петра и снова во время фашистской оккупации, говорили, что подобного зверского обращения и нечеловеческих пыток они себе даже представить не могли.

Но никакие истязания и издевательства не могут сломить югославских коммунистов, верных делу своей родины. На стенах камер Главнячи высечены и выцарапаны окровавленными, обожженными руками заключенных надписи: "Не падайте духом, товарищи! Наше дело правое, народ с нами, а правда народа не может не победить!"

Не могу не вспомнить о таком факте. В одиночной камере № 5 первого этажа Главнячи находился в заключении югославский коммунист. Однажды, когда его вызвали на допрос, он остановился посреди тюремного двора и закричал, обращаясь ко всем нам: "Товарищи, держитесь мужественно до конца! О нас знает Москва, о нас знает Сталин!"

…21 месяц провел я в тюрьмах Ранковича. Трудно словами описать зверский террор, царящий там. Но еще труднее описать героизм и самоотверженность югославских патриотов. Палачам не сломить их волю, не покорить их! Отважные патриоты верят, что победа будет за ними, что солнце свободы взойдет над югославским народом. Правду нельзя заключить в тюрьму. Ее нельзя убить".

("Литературная газета", 1951, № 59 (19 мая), с. 4).

"Принимай же от сынов по праву здравицу за недра и поля..."

"... За тебя, великую державу,

Подарившую нам честь и славу,

Светлая Российская Земля!"

50 лет назад присоединяли свой голос к гневному протесту всех честных людей против антисоветских бесчинств сионистских провокаторов и их всевозможных покровителей москвичи и фрунзенцы:  

"Гнев и возмущение

В редакцию "Правды" продолжают поступать письма советских людей, а которых они выражают возмущение в связи с непрекращающимися гнусными провокациями сионистских бандитов против советских учреждений и граждан в Соединенных Штатах и других странах. Мы публикуем некоторые из этих писем.

                                                                            *

Призвать к ответу

Как советский гражданин, я не могу спокойно читать и слушать сообщения об антисоветских вылазках сионистских бандитов, поощряемых израильскими агрессорами и американскими реакционерами.

Каждый случай их бесчинств против советских учреждений или отдельных представителей Советского Союза вызывает у меня такую степень гнева и возмущения, как будто эти удары и оскорбления наносятся лично мне.

У меня, как еврея, вызывает особое негодование то, что эти экстремистские элементы, действующие такими же фашистскими методами, как и неонацистские молодчики в ФРГ, называют себя "защитниками" евреев.

Но кого же и от кого они пытаются "защищать"?

Я — старый человек. Мне пришлось испытать национальный гнет в царской России. Когда, науськиваемые царскими сатрапами, черносотенцы совершали еврейские погромы, нам ничего не было известно о заокеанских "защитниках". Мою семью, как и другие еврейские семьи, защитили наши русские и украинские  товарищи—братья по классу.

Спасение всего человечества, в том числе и евреев, от фашистских извергов принесли Вооруженные Силы Советского Союза. И мы гордимся тем, что советские евреи приняли достойное участие в битвах на фронтах Великой Отечественной войны и в партизанских отрядах, что нам удалось внести свой посильный вклад в совместные усилия всех братских народов в дело разгрома гитлеровских полчищ.

И вот теперь откуда-то вылезли, как тараканы из щелей, обнаглевшие банды сионистского отребья и под вывеской "защитников" безнаказанно совершают террористические акты против учреждений и представителей великой Советской державы.

Гнев и возмущение вызывает также бездействие американских властей по отношению к этим сионистским бандитам. Я хочу присоединить свой голос к гневному протесту всех честных людей против антисоветских бесчинств сионистских провокаторов и их всевозможных покровителей. Пора, наконец, призвать их к ответу!

Н. Френкель.

Полковник в отставке,

г. Москва.

                                                                  *

В "спасителях" не нуждаемся

Из газеты "Правда" я узнал о той бурной деятельности, которую развила так называемая "лига защиты евреев" по "спасению" евреев Советской страны.

Я еврей по национальности, родился и вырос на Украине, в городе Херсоне. Там же окончил десятилетку. По окончании Московского гидромелиоративного института получил специальность инженера-гидротехника. Вот уже 25 лет тружусь в Киргизской ССР.

За время работы в Киргизии я прошел путь от рядового инженера до первого заместителя министра мелиорации и водного хозяйства республики. Имею ряд правительственных наград. Завершил работу над кандидатской диссертацией.

Мой сын недавно закончил институт а городе Фрунзе и сейчас работает в научно-исследовательском институте. Дочь учится в Ташкентской консерватории. Я ощущаю высокое уважение к себе со стороны своих соседей, сослуживцев — киргизов и русских, украинцев и евреев.

О своей национальности я вспоминаю лишь тогда, когда читаю в газетах о том, что нас, советских евреев, и в том числе меня, кто-то собирается спасать.

А от кого и от чего спасать, кто просит об этом?

Я люблю свою Советскую Родину, я люблю Киргизию, в которой работаю, мне дороги идеалы нашей страны, имя которым — коммунизм.

О. Билик.

Первый заместитель министра мелиорации и водного хозяйства Киргизской ССР.

г. Фрунзе".

("Правда", 1971, № 140 (20 мая), с. 5).

"Я сторонюсь чужих и чуждых, болот родимых, мелких бродов..."

"... сияет радугою дружбы

мне единение народов".

75 лет назад в советских лесах немолчно гомонили птахи:

"Павло Тычина

 Мой золотой май

Май золотой, мой май зеленый, милый!

Мы налились опять былою силой!

   Мы в музыке, в металле, в жите.

   Что б ворог злой зачах, засох !

   Шумите, недруги, шипите, —

   Нас не застанете врасплох...

Так лейся, лейся, песнь! Звени, бандура!

Прославь героя, воина, буй-тура!

   Хвала трудящемуся люду!

   У нас есть солнце! Сталин есть!

   О нашей мощи всюду , всюду

   Звучит восторженная весть...

Май! Трепетность, прозрачность, синь во взорах...

Все — быстротечность, звуки, шелест, шорох...

   Ступаешь ты легко, привольно,

   Пушок ласкаешь на цветах...

   В лесах, как в коридорах школьных,

   Стоит немолчный гомон птах...

Уже вуаль на вербочке прибрежной...

Подобен детской щечке ветер нежный...

   Плывут челны, сверкают весла—

   А на лугах — и там, и тут —

   Шелк переливчатый разостлан:

   Багрец, лазурь и изумруд!

Май, протруби весенним звучным рогом

Победы песнь по всем путям-дорогам!

   Где было все войной разбито,

   Садов бушует аромат...

   Летит наш конь! Его копыта

   На всю вселенную гремят...

Так лейся, лейся, песнь! Звени, бандура!

Прославь героя, воина, буй-тура!

   Хвала трудящемуся люду!

   У нас есть солнце! Сталин есть!

   О нашей мощи всюду, всюду

   Звучит восторженная весть...

                                            Перевел с украинского

                                            Лев Пеньковский".

("Известия", 1946, № 117 (19 мая), с. 4).