" Статистика, строгая муза..."

Верно подметил Некрасов:
"Что новый год, то новых дум,
Желаний и надежд
Исполнен легковерный ум
И мудрых и невежд".
Вот и фондовым рынкам очень хочется подняться в последний день года, но есть пока одна загвоздка: в 10:00 будет опубликован важный показатель вторичного рынка недвижимости за ноябрь – количество проданных домов, построенных ранее. Его пока все и ждут.

"Я культурно проводил воскресенье..." - 8

Было, было, не будем отпираться, и такое время на больших частях суши, когда само слово "импрес-сионист" представля-лось многим словом бранным. Идеология, она же не останавлива-ется, затаив дыхание, перед Дворцом культуры, а смело врывается внутрь, где и начинает немедленно топать направо-налево своими грязными сапожищами. Впрочем, сегодня мы постараемся вспомнить только о приятном, о биржах, увековеченных сыном банкира и внуком известного дельца хлебной биржи де Га - французским художником Эдгаром Дега. Селестина Мюссон, мать Дега, была родом из Луизианы, и туда же к началу 1870-х годов переселились два брата Эдгара. В конце 1872 года Дега отправляется за океан, чтоб навестить родственников в Новом Орлеане, где и начинает уже через несколько месяцев работать над одной из лучших своих картин - "Хлопковая биржа в Новом Орлеане" (1873, Музей изящных искусств, По). Сам он, в письме к приятелю, описывал замысел так: "На ней около пятнадцати персон, проявляющих больший или меньший интерес к столу, заваленному ценным материалом, а двое мужчин, один немного наклонясь, а другой полусидя на столе, покупатель и брокер, обсуждают образец". Колорист Дега не только великолепный рисовальщик, способный быстро и точно схватить профессиональный жест и позу человека за работой, но он ещё и настоящий аристократ, которого чрезвычайно интересует работающий человек. Кстати, сидящий на переднем плане и поглощённый изучением образца товара человек - это дядя Дега, Мишель Мюссон, брокер хлопковой биржи. Исследователи творчества художника предполагают также, что сама ценность хлопка, вокруг которого шла вся жизнь в Новом Орлеане, поразила воображение Дега и толкнула его к созданию этой картины. Интересно, что Дега намеревался выставить полотно в Манчестере, главном городе европейской прядильной промышленности, и писал при этом так: " Если прядильщик когда-нибудь хотел найти своего художника, то не должен миновать меня". Остаётся добавить, что здание, в котором работали люди, изображённые на картине, было перестроено под большее в начале 20-х годов прошлого века, а с момента закрытия ново-орлеанской биржи в 1964 году в нём находится гостиница The Cotton Exchange Hotel. А вот Пале-Броньяр, он же - Пале-де-ля-Бурс, или Дворец биржи, портик которого хорошо виден на другой знаменитой картине Дега – "Портреты на бирже" (1879, Музей Орсе, Париж), стоит себе во Втором округе Парижа до сих пор и будет, можно надеяться, стоять всегда. Именно в этом здании, если помните, надувал у нас честной народ не далее, как на прошлой неделе, окаянный торгаш Жюль Верн, именно здесь, а не после ванны, не в балетной студии, не в театре и не на скачках - Дега запечатлел еврейского финансиста Эрнеста Мая, управляющего Франко-египетским банком. Май через очки читает документ, который показывает ему один из помощников, одновременно слушая другого своего служащего (история сохранила нам даже его имя – М.Болатр). Обычная биржевая сценка. Приличные люди, прилично одеты и заняты приличным делом. Эрнест Май не позирует для портрета, но находится в центре композиции, хотя и не является при том центром вселенной, ведь рядом и вокруг идёт какое-то более общее и, возможно, более важное действие. Тёмно-коричневые и чёрные цвета одежды подчёркивают профессиональную близость изображённых. Словом, Дега. Не ошибёшься. А ведь какой только чуши не писали об этой картине некоторые оголтелые искусствоведы, пользуясь тем несчастным обстоятельством, что Дега времён "дела Дрейфуса" оказался среди антидрейфусаров и антисемитов. Дальше всех пошла, пожалуй, некая Линда Нохлин, автор книги "The Politics of Vision", которой казалось подозрительным буквально всё – и внешность Мая, взятая якобы из антисемитских карикатур, и слишком вольные, запанибратские позы помощников, один из которых живо напомнил ей Иуду, обнимающего Христа, хотя тогда, по её логике, как раз Май и должен бы был душить помощника предательским объятием. Попадались мне даже измышления такого рода, что М.Болатр – вовсе не М.Болатр, а некий хищник-делец, сообщающий Маю внутреннюю информацию одной из компаний, что должно привести к дальнейшему, по мнению якобы Дега, закрепощению родимой Франции жидо-масонами. В действительности, парижский банкир и биржевик Эрнест Май (1845-1925) был известным собирателем картин старых мастеров, начавшим к концу 1870-х годов покупать современную живопись, в том числе и Дега. Он сам заказал художнику свой портрет среди помощников на бирже и был, очевидно, удовлетворён результатом, так как через несколько лет заказал Дега и портрет жены. Да и мне, признаюсь, нравится образ Мая у Дега. Не вижу в нём ничего карикатурного. Я не возражал бы, будь какой-нибудь мой предок похож на месье Эрнеста внешностью, умом и пониманием истинной ценности предметов искусства. Вполне достойный и симпатичный господин. Не знаю, может быть, иной Линде Нохлин её собственный прадедушка и представлялся умопомрачительным красавцем, эдакой белокурой бестией, но кто ж его знает, как там было на самом деле.

Суббота - международный день чтения - 8

Эдвин Лефевр был послом США и в Испании, и во Франции, и в Италии. Дипломатическая карьера его пришлась на время перед Первой мировой войной, при президенте Тафте. Лефевр также был известным журналистом, состоятельным инвестором и автором восьми книг. Прославила его лишь одна из них, седьмая - «Воспоминания биржевого спекулянта». Книга эта, родившаяся из серии статей в The Saturday Evening Post, впервые вышла отдельным томом в 1925 году, переиздавалась в Америке десяток раз и переведена на многие языки, а за первое издание коллекционеры готовы платить сегодня больше тысячи долларов. На русский язык «Воспоминания биржевого спекулянта» были переведены в 1999 году, и с тех пор они вышли в России уже четырьмя изданиями. Книга Лефевра написана от первого лица, её героя зовут Ларри Ливингстон, но все специалисты сходятся на том, что речь идёт о беллетризированной биографии известнейшего биржевика Джесси Ливермора. Лефевру удалось превратить в увлекательное и полезное даже для сегодняшнего трейдера чтение, очевидно, довольно сумбурные рассказы Джесси. Родившийся одновременно с эдисоновским фонографом в 1877 году, Ливермор заработал на бирже свой первый миллион (в ценах 1907 года!) в в тридцать лет. Образ жизни, который он вёл, скорее подходил бы кинозвезде или герою скотт-фицджеральдовского романа. Курил сигары, любил женщин, страстно увлекался рыбной ловлей, обожал долгие зимние отпуска, которые проводил на своей яхте у берегов Флориды или на европейских курортах. Джесси неоднократно терял, а иногда и проматывал почти всё, что имел, но потом начинал сначала и становился богаче, чем прежде. В нескольких беседах с Лефевром он открыл писателю и его будущим читателям такое количество своих профессиональных секретов, какого другому хватило бы на собственное многотомное собрание сочинений. За пределами повествования лефевровской книги остались ещё два важных эпизода дальнейшей жизни Ливермора. Во время краха 1929 года, после которого половина Соединённых Штатов выстроилась в очередь за благотворительным супом, Джесси сделал около 100 миллионов долларов на коротких позициях. Второй эпизод относится к 1940 году, когда Ливермор, страдавший значительную часть жизни глубочайшей депрессией, застрелился из кольта в отеле на Пятой авеню. Если кому-нибудь интересно – могу дать почитать.

"Убили, значит, Фердинанда-то нашего"

Из всех новостей важнейшей будет сегодня, очевидно, статистика продаж новых домов в ноябре, которая станет известна в 10:00. Биржу не обманешь сопливыми историями о том, что одна коррумпированная пакистанская клика была бы принципиально лучше другой коррумпированной пакистанской клики. Правильно у старика Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспир: "Что он Гекубе, что ему Гекуба". Растёт цена нефти и золота. Фондовые рынки стартуют так, как им сегодня и положено - вверх.

Возвращаемся к TRMM

Покупаем 1400 акций TRM Corp. (TRMM) по $0.3902 в 13:01.

Оружейник Игнат и предатель Твердило

Слабоват, слабоват ноябрьский отчёт о заказах на товары длительного пользования, опубликованный сегодня утром. Новые оборонные заказы упали на 24.3% по сравнению с прошлым годом. А тут ещё и Беназир Бхутто не уберегли, коротка оказалась кольчужка. Индексы фондового рынка вновь клюют носом. В 1654 году в этот день родился Якоб Бернулли, выдающийся швейцарский математик, на открытиях которого построено современное управление инвестиционными рисками.

"Что весной развлеченье, тяжкий труд к декабрю"

В Европе ещё вовсю идёт гулянка, а Америка принимается за работу. До конца 2007 года остаётся всего четыре торговых дня, но дел пока невпроворот, хоть силы уже и не те. Standard & Poor's только что опубликовал индекс Case-Shiller, который показал, что за год, с октября по октябрь, цены жилых домов на одну семью в 20 самых больших городах США упали в среднем на 6.1%. С утра растут цены на нефть и золото. Падает доллар. Фондовые индексы тоже начали день с красного цвета.

Рынки закрыты, разбираем почту – 2

Рождественский перерыв в торговле на биржах и торговых площадках США вновь даёт отличный повод заняться накопившейся почтой блога. Как и прежде, остановимся на одном из писем, представляющих значительный общественный интерес. Евгений Л. из подмосковного Серпухова просит объяснить, как трейдер-одиночка может рассчитывать на победу в соревновании с такими ассами инвестиций, как Р.Абрамович, Д.Халуц, Е.Адамов или П.Бородин. При этом юный корреспондент с подкупающей прямотой признаётся, что окончательно ещё не выбрал свой путь, и не исключено, что станет он не трейдером, а директором зоопарка или заместителем руководителя хозяйства по безостановочному производству черничного варенья, а то и откроет комфортабельный постоялый двор с трёхразовым питанием в своей однокомнатной квартире. Присаживайся ближе, дружок, попробую тебе ответить. Мне кажется, Женя, что трейдинг – это такое безбрежное море, что в нём вполне можно разойтись с другими трейдерами, чьи торговые привычки тебя беспокоят. Просто надо выбрать такую узкую область трейдинга, такую экологическую торговую нишу, где ты не будешь постоянно сталкиваться локтями с апологетами других, пугающих тебя стратегий. И если станешь ты профессионалом на своём клочке торговой площадки, если сможешь реализовать на нём всё то замечательное, что уже вложили в тебя природа, любящие родители, достойные учителя, добрые книжки, а также ухитришься задавить в себе всё то паскудное, что прививали тебе пьющие товарищи, идиоты-бугры на работе, старослужащие в армии и самоуверенные дядьки по телевизору, то победа всегда останется за тобой. Даже в том случае, если встречным курсом и будет время от времени проплывать какая-нибудь акула. Вновь приведу в качестве примера моего давнего друга – Сергея Б., ныне чрезвычайно успешного, высококлассного специалиста в области электронной торговли в Германии, а когда-то - моего школьного товарища. В прошлый разбор писем мы оставили его ещё в колыбели трёх революций, а вот он уже спустя каких-то несколько лет напропалую живёт и трейдерствует в германской земле Баден-Вюртемберг. Представь себе, Женька, прохладное время года, одиннадцатый час вечера, тихая скамеечка под липой у проезжей дороги на окраине штутгартского квартала красных фонарей. Серёга, завершив торговую рабочую неделю, сидел на той скамеечке вместе с подружкой и культурно отдыхал, отхлёбывая из бутылки недорогое красное вино. Само место отдыха и наличие в двадцати метрах от скамейки пункта съёма женщин лёгкого поведения клиентами на автомобилях - диктовали попойке некоторую этнографическую нагрузку. «А давай-ка мы, Ленка, будем заключать пари друг с другом на мелкие немецкие монеты, стараясь угадать, которую из дамочек клиенты снимут первой»,- предложил Серёга подружке. «А давай!». Это согласилась в ответ уже пьяненькая Ленка. Первым выиграл Серёга, потом снова Серёга, потом выиграла Ленка, потом вино кончилось, и они достали из пакета другую бутылку, хохотали, потом снова выиграла Ленка, потом третью бутылку достали, хохотали ещё громче, потом вдруг из-за кустов выскочил кто-то и стал быстро приближаться. Наши отдыхающие ещё не знали, что то был, пожалуй, самый известный и опасный из всех штутгартских трейдеров, трейдер особого рода, торговец, так сказать, живым товаром – пресловутый сутенёр по прозвищу Шульберт. До сих пор по Штутгарту легенды ходят о том, каким опытным, коварным и жестоким трейдером был тот самый Шульберт. Почему был? А вот скоро узнаешь. Когда неизвестный трейдер приблизился на расстояние метров пяти, Серёга дружелюбно протянул бутылку со шмурдяком и ему. Но Шульберт не привык к подобному куртуазному обращению с собой, ведь жизнь преподавала ему другие науки. Он задержался на месте и сгруппировался, готовясь атаковать Серёгу интересным приёмом, которому его научили в Юго-Восточной Азии, куда он ездил на предмет дешёвого зубного протезирования. Суть приёма заключалась в высоком подпрыге с правой толчковой и дальнейшем полёте на обидчика ботинками вперёд для нанесения тому увечий. А Серёга, надо тебе признаться, Жень, хоть и служил уже трейдером в чинах, но по-басурмански знал лишь самые общие и необходимые в быту слова, ну там – «чюйс», «битте», «яа-яа»... Он не понял, что это вдруг остановился Шульберт, чего ему, козлу, было надо, а лишь крепче сжал рукой протягиваемую бутылку и сказал налётчику, как умел, мол, чё телишься, братишка, давай подгребай. И тут Шульберт пружиной выпрыгнул из своей позиции, но поскольку место было злачное, то правая толчковая пришлась у него как раз на валявшийся в тени тротуара предмет личной гигиены, центровка тела в воздухе нарушилась, и вперёд он полетел не ботинками, а харей. Встретившись с серёгиной бутылкой, сутенёр отключился, а пьяненький Серёга нагнулся над телом и, несколько опешив, стал повторять "ну чё ты, чувак, ну чё ты, чувак", шаря по тому рукой. Первой пришла в себя Ленка, она потащила тело Шульберта волоком к свету телефонной будки, откуда и вызвала скорую помощь. Скорые помощники прибыли без задержки, погрузили Шульберта, Серёга с Ленкой, как друзья пострадавшего, тоже уселись, и вся компания покатила. А надо тебе сказать, Женька, что в Штутгарте с подобными травмами сутенёров по скорой обычно возят или в Бюргерхоспиталь, что на Тунцхоферштрассе, или в Ольгахоспиталь, что на Бисмаркштрассе, но в тот день случилось, что оба были закрыты из-за стафилококка, так пришлось пилить им вначале в Бетезда-Кранкенхауз, где опять-таки оказался стафилококк, потом в Зофиенклиник, где та же история, а потом Шульберт начал синеть, так они развернулись и уже на рысях доставили того в Сана-Херцхирургише-Клиник на Хердвег, дом 2. Даже после всех этих приключений Шульберта, конечно, через четыре месяца поставили на ноги, но к прежнему трейдингу он вернуться не смог, и дали ему инвалидность, вроде вашей второй нерабочей группы.

Продаём TRMM

Я не могу пока понять, чем вызваны пятничные и сегодняшние повышения цены акции TRMM, и мне не очень нравится небольшой объём сделок сегодня. Продаём TRMM: все 1200 акций по $0.75 в 11:44. Продажа принесла нам $444 ((0.75-0.38)x1200), комиссионные : $20 за покупку и $20 за продажу. Счёт пополнился на $404.

Три с половиной часа на всё про всё

Торговля на фондовых рынках в короткий день перед самым Рождеством обычно идёт вяло, но откроется она сегодня небольшими повышениями. Несколько слов о двух последних покупках, причины которых я даже не успел объяснить. Synova Healthcare Group, Inc. (SNVH) – очередная компания-банкрот, чьи акции, в весьма умеренном количестве, куплены нами во время паники в надежде на то, что паника – она и есть паника. Акция TRM Corp. (TRMM), предоставляющей услуги, связанные с установкой банкоматов и копировальных машин, уже долгое время находится почти в свободном падении, однако, в прошлую пятницу, примерно за 2 часа до закрытия торгов, наше внимание привлекли быстрое повышение цены, достигшей только что годового минимума, на довольно приличных объёмах сделок и одновременная активность акций некоторых компаний из той же отрасли.

"Я культурно проводил воскресенье..." - 7

Долгая, часто на всю жизнь, безоглядная любовь диктаторов к определённым авторам приключенческого жанра чревата серьёзным перекосом в круге чтения целых поколений. Не знаю, было ли творчество Жюля Верна такой же важной вехой в формировании вкусов лучшего друга советских физкультурников, какой для Гитлера стали книги Карла Мая, но даже в безграмотном постановлении Оргбюро ЦК ВКП(б) “Об издательстве детской литературы” есть персональное упоминание автора "Таинственного острова". Это самое Оргбюро, куда входили в 1933 году товарищи Бубнов, Гамарник, Каганович, Лобов, Москвин, Постышев, Сталин и Шверник, настойчиво предлагало "... создать ряд книг, которые, соединяя увлекательность и доступность изложения с принципиальной выдержанностью и высоким идейным уровнем, прививали бы детям интерес к борьбе и строительству рабочего класса и партии, в частности, создать серию книг для пионеров, переиздать лучшие книги мировой детской литературы (Робинзон Крузо, Путешествия Гулливера, Жюль Верна и др.), в особенности имеющие общеобразовательное значение...". Что ж, "Жюль Верна" – так "Жюль Верна", какая, в принципе, разница, был бы человеком хорошим, и не беда, что антидрейфусар. Во второй половине 50-х годов, благодаря увлечению красного маршала Ворошилова той же жюльверной, на радость детворе вышло и целое 12-томное собрание сочинений французского фантаста. К 1977 году, согласно справке, предоставленной Всесоюзной книжной палатой , "...за годы Советской власти в СССР издано 374 книги Ж. Верна общим тиражом 20 507 тысяч экземпляров на 23 языках народов СССР и зарубежных стран...". Если добавить к этому ещё и три художественных фильма за 10 лет ("Дети капитана Гранта", 1936 г., "Таинственный остров", 1941 г. и "Пятнадцатилетний капитан", 1945 г.), чьё производство тоже утверждал, ежу понятно, высший киноавторитет, то охват жюльверной советских детишек можно считать поголовным. А вот о чём молчала газета "Пионерская правда", так это о том, что начало пути в большую фантастику совпало у любимца миллионов читателей с работой биржевым спекулянтом. В мае 1856 года Жюль Верн, пытавшийся зарабатывать литературным трудом и едва сводивший концы с концами в Париже, приехав на свадьбу друга в Амьен, встретил там Онорину Морель, вдову с двумя детьми, в девичестве – де Виан, брат которой был джоббером - посредником на фондовой бирже, осуществляющим операции по купле-продаже ценных бумаг за собственный счет. Это знакомство привело и к женитьбе на Онорине в начале 1857 года, и к новому роду деятельности. Верн, который мог заработать в то время не больше 100 франков в месяц, а образ жизни вёл такой, что нуждался ежемесячно в 500 франках, был просто потрясён доходами будущего нового родственника. По собственным чрезвычайно оптимистическим прогнозам, занимаясь тем же самым на Парижской бирже, Жюль мог зарабатывать до 1800 франков в месяц, особо не утруждаясь. И он жадно начинает читать о бирже, берёт уроки биржевого ремесла, одновременно уговаривая родителей ссудить ему 50 тысяч франков на новый трудовой почин в счёт будущего наследства. После долгих переговоров деньги нашлись, и Верн начал карьеру, благодаря которой ему удавалось писать по утрам и зарабатывать на жизнь днём. Конечно, месячный его доход не достигал тех 1800 франков, о которых грезилось в женихах, но до 1863 года, пока роман "Пять недель на воздушном шаре" не сделал Верна известным и успешным писателем, он честно кормил семью работой на Парижской бирже в качестве паразита и кровососа, как сказал бы, пожалуй, тот же товарищ Ворошилов, присмотрись он в своё время повнимательнее к властителю своих литературных дум.

Суббота - международный день чтения - 7

Многие люди не любят читать учебники, а книги, полные графиков и формул наводят на них глубокую тоску. Значит ли это, что фондовый рынок и трейдинг так и останутся для них тайной навсегда? Вовсе нет. Если есть спрос, то появится и предложение. Специально для тех, кто предпочитает лёгкое чтиво серьёзному чтению, существуют «финансовые романы». К художественной литературе они имеют такое же отношение, какое имеют производственные романы к романам на производстве, но из знакомства с некоторыми из них можно извлечь немало пользы. Александр Дэвидсон – британский журналист, бывший учитель и бывший брокер из Сити, работавший на ABN AMRO, BNP Paribas и Thompson Financial. Он -автор десятка популярных книг об инвестировании, среди которых изданный в 2001 году и весьма оперативно переведённый год спустя на русский язык роман «Скользящий по лезвию фондового рынка: История риска, жадности и искушения». Сюжет его незамысловат. Джон, молодой учитель английского языка в школе для мальчиков, не любит свою работу, которая оплачивается так скудно, что на учительское жалование нельзя ни обзавестись собственным жильём, ни отложить сбережения. Джон, как это было принято писать в служебных характеристиках сильно пьющим офицерам Советской Армии, «службой тяготится» и ждёт случая с ней расстаться, мечтая стать удачливым инвестором на фондовом рынке. Случай выпадает, добрый родственник забирает его из постылой школы и устраивает на работу в Сити, где всё оказывается не совсем так, как думалось в учительской. Удовольствия, которое дало бы чтение флоберовского «Воспитания чувств» или гончаровской «Обыкновенной истории», никто из читателей «Скользящего» не получит, зато узнает много интересного о фондовом рынке, о системе взаимоотношений брокера с клиентами, о том, как избежать ошибок, совершаемых большинством трейдеров-новичков. Я открыл эту книгу, подозревая, что закрою её через двадцать минут, но был приятно удивлён чрезвычайно толковыми и полезными советами, которые Дэвидсон щедро разбросал по трём сотням страниц текста, и дочитал до конца, о чём ничуть не жалею. Если кому-нибудь интересно – могу дать почитать.

Покупаем TRMM

Покупаем 1200 акций TRM Corp. (TRMM) по $0.38 в 14:05.

"Заправлены в планшеты космические карты"

Продаём SPABD: все 300 акций по $2.20 в 10:24. Продажа принесла нам $162((2.20-1.66)x300), комиссионные : $20 за покупку и $20 за продажу. Счёт пополнился на $122. Кажется, я даже не успел рассказать, что это было. В двух словах: надежда коммерческой аэронавтики, но может и приказать долго жить, что скорее.

Бананово-лимонный Санта-Клаус

Похоже, в Сингапуре денег столько, что не только всем финансовым горе-воротилам на планете хватит, но ещё и останется самим сингапурцам. Теперь Merrill Lynch & Co. собирается получить 5 миллиардов долларов от сингапурского инвестиционного агентства Temasek Holdings. Начались предрождественские подъёмы фондовых индексов.

"Эт-то несерьёзно!"

Утренняя новость от Bear Stearns: они списывают из-за кризиса субстандартной ипотеки всего-навсего $1,900,000,000. Фондовые индексы аж подпрыгнули от удивления. Отличный отчёт опубликовал только что Oracle Corp. Да, и вот ещё что - об интересных результатах одного опроса сообщило давеча агентство Reuters. Оказывается, не только обычные работники полагают, что исполнительный директор их компании живёт на слишком широкую ногу, но и 64% начальничков из высшего эшелона согласны с тем, что содержание исполнительного директора обходится компании непозволительно дорого. Естественно, когда они ему об этом сами скажут, респонденты умолчали.

Покупаем SNVH и SPABD

Покупаем 5000 акций Synova Healthcare Group, Inc. (SNVH) по $0.041 в 12:06 и 300 акций SPACEHAB Inc. (SPABD) по $1.66 в 12:10.

Бригада Потапова отказалась от премии

Подоспела пора и Morgan Stanley списывать миллиарды. Объявлено о дополнительном списании $5,700,000,000, что выводит Morgan Stanley на третье место по убыткам 4-го квартала с десятью накрывшимися медным тазом миллиардами - сразу за UBS и Citigroup. Если Рим спасли гуси, Citigroup - шейхи, а UBS - добрый человек из Сингапура, то Morgan Stanley протянули руку и 5 миллиардов долларов китайцы из China Investment Corp. Настоящий героический поступок совершил исполнительный директор Morgan Stanley Джон Мэк, приняв удар на себя. Нет, он не сделал харакири, но всё равно его уже можно считать корпоративной матерью Терезой. Держитесь за стул: Мэк только что заявил, что откажется от премии по результатам своей титанической деятельности в уходящем году, приведшей к десятимиллиардным убыткам. Ошарашенные фондовые индексы даже пошли вверх, ведь если в городе есть хоть один праведник, то, может, и город устоит.

Вновь это проклятое ожидание

О неустойчивом общем настроении на фондовых рынках сегодня говорит уже то, что Goldman Sachs, давший отличный отчёт, падает сейчас только на три процента. Индексы, поднявшие было на заре головы, угрожают теперь нырнуть ниже вчерашнего закрытия. Выступил бы кто-нибудь из Вашингтона с каким-нибудь новым важным экономическим планом... Или наоборот - лучше не надо? Кстати, в этот день в 1980 году фактически началась эпоха "больших похорон у Кремлёвской стены". Помер отправленный всего за два месяца до того в отставку Председатель Совмина СССР, выдающийся спец по экономике и обладатель престижного диплома выпускника текстильного института, верный сталинский аппаратчик и «интеллигент ленинградской закалки» из семьи токаря - А.Н Косыгин. Какие такие замечательные "косыгинские" экономические реформы середины 60-х родились якобы в кабинете этого невесёлого дядьки с брезгливым выражением лица - лучше сегодня и не вспоминать.

"Был тусклый зимний день..."

Последняя полная торговая неделя года открывается понижениями. Страхи всё те же: субстандартная ипотека и инфляция. Скучно. Павел Антокольский в такую пору хорошо идёт:
"Был тусклый зимний день, наверно.
В нейтральной маленькой стране,
В безлюдье Цюриха иль Берна,
В тревожных думах о войне,
Над ворохами русских писем,
Над кипой недочтенных книг —
Как страстно Ленин к ним приник!
Как ледяным альпийским высям
Он помыслов не доверял!
Как выше Альп, темнее тучи
Нагромождался матерьял
Для книги, медленно растущей!
Сквозь цифры сводок биржевых
Пред ним зловеще проступала
Не смытая с траншей и палуб
Кровь мертвецов и кровь живых.
В божбе ощерившихся наций,
Во лжи официальных фраз
Он слышал шелест ассигнаций
В который раз, в который раз..."