"Держим на вооруженьи баллистический экспресс..."

"...Это - наше достиженье,

Наш технический прогресс!"

60 лет назад в СССР притих Колонный зал:

"Суд идет!

Репортаж из Колонного зала

Москва, Колонный зал Дома союзов, 17 августа. Стрелка часов близится к десяти. Этим хмурым московским утром к Колонному залу устремляются сотни автомашин и пешеходов. Здесь начинается суд над Френсисом Гарри Пауэрсом.

Зал заполняют представители советской общественности, зарубежные гости. С высоты пресс-галереи, где заняли места 135 иностранных и 115 советских, журналистов, мы видим английских парламентариев, юристов из многих стран. В одной из лож семья Пауэрса — жена Барбара, отец Оливер и мать Ида Пауэрс.

Прямо против нас — возвышение, где под гербом Советского Союза стоит длинный узкий стол с креслом для председательствующего посредине и креслами- двух народных заседателей по бокам. Направо от судейского стола, в глубине — витрины вещественных доказательств. На авансцене — место государственного обвинителя. По другую сторону трибуны — скамья подсудимого, перед, ней— стол адвоката. Несколько позади — место секретаря суда и двух переводчиков, которые будут переводить для Пауэрса весь ход процесса.

Притих Колонный зал. Напряжены лица. Занимает свое место государственный обвинитель Генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко. Сразу после него входит защитник.

Раздаются слова коменданта:

— Прошу встать! Суд идет!

Это минута, которой ждали все присутствующие в зале суда. Это день и час, к которым приковано внимание всего мира. Да, суд идет! Идет суд народа над преступником, которого послала в наше небо злая воля воинствующих авантюристов. Идет суд над порождениями изуверства и фарисейства, над гибридом змеи и гиены, имя которому диверсия и шпионаж, возведенные там, за океаном, на берегах мутной вашингтонской реки Потомак в ранг официальной государственной политики Соединенных Штатов Америки.

... Председательствующий председатель Военной коллегии Верховного суда СССР генерал-лейтенант юстиции В. В. Борисоглебский предлагает коменданту дать распоряжение ввести подсудимого.

И вот его вводят. Пауэрс одет в синий костюм, на нем белая рубашка, темный галстук. Волосы коротко подстрижены. Он еще совсем молод — ему 31 год, и, как утверждают иностранные корреспонденты, он родился именно в этот день, 17 августа. Сколько хорошего может сделать человек за 31 год жизни, какими высокими помыслами и планами должен он быть охвачен в этом прекрасном начале зрелости! Френсис Гарри Пауэрс был занят другим делом, темным и грязным. Его "планы", планы тех, кто послал его в советское небо, заключались в том, чтобы шпионить, пакостить, чтобы умертвить веру людей друг в друга, чтобы помешать народам и государствам жить в мире.

Взгляните вместе с нами на скамью подсудимых. Опустив голову, на ней сидит Френсис Гарри Пауэрс. Летчик по специальности, шпион по профессии.

Глядите внимательно, и вы различите за его спиной тех, кто вскормил шпиона, кто платил жирную деньгу за грязное дело, кто дал ему "черный самолет" "Локхид У-2" и послал в наше мирное небо.

Ну, конечно же, они все рядом на этой скамье — компания политиков, дельцов, генералов. Они все незримо посажены за барьер, отделяющий подсудимого,— все. И президент смутного времени в Америке Эйзенхауэр. И вице-президент Никсон.  И государственный секретарь Гертер. И самоуверенные властители Пентагона. Здесь же, само собой разумеется, неизменный организатор всех провокаций, всех бандитских налетов, всех пиратских авантюр мистер Аллен Даллес. Они здесь во всем сомнительном своем великолепии. О, сейчас они ничем не напоминают щеголеватых американских суперменов, играющих бицепсами на пестрых картинках комиксов! Глаза бегают, лица растеряны, а на пиджаках не обсохла грязь из лужи, в которую они плюхнулись...

На них смотрит в эти минуты мир, смотрит с презрением и негодованием. К ним адресованы гневные слова обвинительного заключения. Их призывают к ответу.

Что могут сказать эти люди, которых американский капитализм сделал своими капитанами? Что это за совесть, которая позволяет одну руку протягивать для рукопожатия, в то время как другая сжимает рукоятку ножа; которая апеллирует к господу богу и пускает в ход адские машины; которая производит преступников из людей вроде Френсиса Гарри Пауэрса и возводит преступление в добродетель?

Не сосчитать слов, которые были сказаны и написаны об американском "символе веры". О нем прожужжали людям уши президенты, играющие в гольф, и министры, варящие мыло. Вот оно перед нами, живое воплощение их "символа веры" -  вор, пойманный с поличным, когда он пытался забраться в наш дом через его воздушную крышу. Конечно, с точки зрения вашингтонских моралистов мистер-вор несколько испортил свою карьеру и сократил для себя возможность попасть в сонм американских святых. Он в предписанную ему минуту не уколол себя булавкой с ядом и оказался на своем естественном месте — на скамье подсудимых.

Обвинительное заключение воскрешает для нас картину того, как это произошло. Соглядатая-диверсанта послали в наш дом в праздничный день. Мирное небо расстилалось над мирной страной. Еще были пусты черноморские пляжи, еще  дремала Москва, и на Красной площади в ранний утренний часа слоноподобные цистерны в преддверии парада поливали водой гранитную брусчатку. Москва еще готовилась к празднику, а далеко на востоке — в Приморье и в Сибири — он уже шумел. В блеске солнца сверкала медь оркестров, гремела музыка и по улицам текли праздничные колонны.

Кто мог подумать, что в чистом небе Родины в это мгновение появится "черный самолет", чтобы заняться своим черным ремеслом? Пират вторгся в советское воздушное пространство, рассчитывая остаться незамеченным на огромной высоте, где не летают мирные самолеты. Он шел тихо, чуть ли не на цыпочках, вооруженный до зубов шпионским реквизитом, образцы которого разложены теперь перед судом. Он надеялся, что его не увидят, не услышат, не накажут. Но у нашей Родины есть глаза, которые видят даже иголку в стоге сена; есть уши, которые слышат даже писк комара; есть руки, которые способны схватить любого нарушителя, способны и тогда, когда он забирается на высоту в 20 тысяч метров.

Непрошеный гость хотел взломать замок нашего неба и открыть его для агрессоров. Но замок оказался с секретом, и он, этот секрет, сработал в нужную секунду. Три с лишним часа двигался на север воздушный шпион, скованный лучами советских радаров. И когда прозвучал приказ: "Сбить! ", он был выполнен первым же выстрелом наших ракетчиков.

Вспомним день 5 мая 1960 года. Большой зал Кремлевского дворца, гневные слова Никиты Сергеевича Хрущева: "От правительства было сказано: агрессор знает, на что он идет, когда вторгается на чужую территорию. Если он будет оставаться безнаказанным, то пойдет на новые провокации. Поэтому надо действовать,— сбить самолет! Это задание было выполнено — самолет был сбит".

Шквалом рукоплесканий, возгласами: "Правильно! ", "Позор агрессору!" — так депутаты парламента встретили известие о справедливом возмездии, настигшем шпиона и его хозяев, высокопоставленных американских провокаторов. И вместе со своими избранниками аплодировали нашим ракетчикам все советские люди, вместе с ними говорили: "Правильно! Поделом бандиту! К ответу заокеанских авантюристов!".

...Первые минуты суда над Пауэрсом заняты подготовительной частью.

На галерее для журналистов несколько скучают во время этой процедуры, но на всех, в том числе на наших зарубежных коллег, производит большое впечатление то, с какой тщательностью суд относится ко всем процессуальным деталям. Мы не знаем, конечно, что напишут некоторые из иностранных журналистов,— ведь нередко они пишут прямо противоположное тому, что думают или о чем говорят вслух. Но факт остается фактом: суд над Пауэрсом с первых же минут камня на камне не оставляет от всяких досужих домыслов тех, кто пытался извратить его характер.

Среди журналистов, в частности, с иронией говорят о сделанном накануне суда заявлении представителя государственного департамента США Уайта по поводу письма Гертера, голословно утверждавшего, будто в Москве скрываются "определенные аспекты", связанные с подготовкой к процессу Пауэрса. Уайт, как известно, ничего не мог сказать по поводу того, на чем основывается такое утверждение, и в ответ на соответствующие вопросы корреспондентов лишь разводил руками. Уайту, как говорили в беседах с нами некоторые журналисты на галерее прессы в Колонном зале, лучше бы уж не вылезать с подобными заявлениями после того, как он вместе со своими шефами однажды уже сел в галошу, отрицая шпионский характер полета Пауэрса.

В такую же лужу непременно угодят пытающиеся наводить тень на плетень в связи с судом над Пауэрсом.

Недаром некоторые зарубежные газеты предпочитают отмежевываться от столь же злобных, сколь бездоказательных измышлений американских деятелей, напоминающих мышей, за которыми захлопнулась мышеловка. Вот, например, вашингтонская газета "Стар" — она советует государственному департаменту вести себя поскромнее, учитывая, что доказательства вины Пауэрса бесспорны и что шпионское задание ему было освящено, по их собственным словам, высшими руководителями США, включая президента.

Не находят спроса и глупые утверждения о том, будто Пауэрс подвергся "психологической обработке". Английская газета "Обсервер" назвала эти измышления "дикими".

...Мерно звучит голос секретаря суда, читающего текст обвинительного заключения. Каждое его слово точно документировано, опирается на неопровержимые факты. К позорному столбу пригвождены врага мира и международной безопасности, люди, безответственно играющие судьбами миллионов, политические деятели, которые не заслуживают даже этого наименования.

...Человек варит сталь, взращивает пшеницу, слагает стихи и выводит математические формулы. Человек создан для лучшего. Это не только вдохновенные слова, сказанные великим писателем, это то, ради чего гремели пушки "Авроры", потрясала мир буря Октября, ради чего шел на смертный бой и бессмертную славу матрос Железняк, ради чего возводилась плотина Днепрогэса и водружалось знамя победы над рейхстагом.

Века сохранили для нас имя человека, который жил для худшего. Герострат сжег храм Артемиды в Эфесе, и его навечно прокляли поколения. Но как бледнеет геростратова слава по сравнению с позорной известностью вашингтонских правителей! Какими скромными кажутся деяния древнего факельщика по сравнению с преступной практикой поджигателей XX столетия! Они действуют с поистине американским размахом. Отбросили в глубокую тень старомодные методы плаща и кинжала и выступают во всеоружии могущественных концернов, дипломатических ведомств и государственной машины. Высотный самолет "Локхид У-2" появился на свет не как каприз авиатора, мечтающего вознестись в небеса, а как порождение политики, ползущей по земле. В нее запустили свои руки столпы "американского образа жизни" — от бывшего президента Герберта Гувера, ездившего в свое время на поклон к Гитлеру, до нынешнего босса республиканской партии в Калифорнии Чарльза Томаса, ездящего на поклон к королям нефти. Позвольте представить — Герберт Гувер-младший, сын экс-президента, исполнявший вместе с покойным Фостером Даллесом самые замысловатые "па" политики "на грани войны", состоит одним из влиятельных членов правления фирмы Локхид. Чарльз Томас ее совладелец. Ричард Никсон — ее политическое протеже. На деньга фирмы он сделал вполне сносную по американским представлениям карьеру. Как видим, авантюра с "У-2" — это "семейное дело" Вашингтона.

...Заканчивается чтение обвинительного заключения. В напряженной тишине раздается голос председательствующего. Он обращается к подсудимому Пауэрсу с вопросом:

— Признаете ли вы себя виновным?

Пауэрс отвечает:

— Да, признаю себя виновным.

Движение в зале. Вскакивают со своих мест корреспонденты и бросаются к телефонам, которые прямо отсюда, из фойе балкона Колонного зала, связывают советских и иностранных журналистов с их редакциями. На условия работы корреспондентам жаловаться не приходится: в зале в их распоряжении, как и в распоряжении всех присутствующих, радионаушники, в которых синхронно звучит на нескольких языках каждое слово судей, подсудимого, всех участников судебного следствия. Все, что происходит на процессе, на виду у всех. Интересно, как бы почувствовал себя здесь г-н Сульцбергер из "Нью-Йорк таймс", осмелившийся назвать суд над Пауэрсом "русской инсценировкой"?

Впрочем, людям без чести и совести терять нечего. Они выступают против фактов, когда факты против них. В ходе допроса подсудимого всплывает наружу все больше таких фактов. Подсудимому предъявляется карта полета, бортовой журнал самолета "У-2", служебное удостоверение на имя Френсиса Гарри Пауэрса.

Шпион называет пункты, над которыми пролетал, рассказывает о том, как творил свое ремесло. Он чувствовал себя неплохо в воздухе, только страх его мучил. Страх от мысли, что он находится над Советским Союзом, где его в каждый момент может настигнуть возмездие. И оно пришло. Пришло в оранжевом зареве разорвавшейся ракеты, которая "сняла" воздушного пирата с высоты в 68 тысяч футов.

Генеральный прокурор Советского Союза Р. А. Руденко продолжает допрос подсудимого. И из ответов Пауэрса постепенно вырисовывается зловещая картина деятельности американской шпионской машины. Ее конструкторы предусмотрели все — и отравленную булавку для провалившихся разведчиков, и заботу об их душах; недаром шпионскую базу близ турецкого города Адана, как сообщил Пауэрс, посещали не только генералы Пентагона, но и американский карданал Спэллман. Только одного они не сумели предусмотреть — меткости советских ракет.

Некуда деться теперь хозяевам пилота-шпиона. Каждое его слово на суде отдается похоронным звоном в их ушах. Что ж , это — приятная музыка для народов. Пусть как следует прислушаются к этой мелодии за океаном.

М. Михайлов,

Н. Полянов".

("Известия", 1960, № 196 (17  августа, московский вечерний выпуск), с. 1-2).

"Берег северный - сплошь гранит, здесь до осени снег лежит..."

"...Небо часто затянуто серою хмарью,

Но стоят на посту моряки Заполярья..."

55 лет назад жителям северных стран было разрешено ненадолго пересекать границу СССР, чтобы полюбоваться норвежскими коттеджами:

"Репортаж с места событий

Рукопожатие границ

Предъявив документы солдатам в зеленых фуражках, минуем поселок Борисоглебский, плотину одноименной ГЭС и подъезжаем к легкому шлагбауму— вот она граница! Два флага на высоких мачтах — советский и норвежский — развевает ветер. В конце нюня советские власти, по соглашению с норвежскими, открыли в районе Борисоглебского государственную границу. Тысячи пеших и "моторизованных"  туристов из Норвегии, Дании, Швеции, Финляндии получили право беспрепятственно, предъявив лишь национальный паспорт, посещать определенный участок советской территории.

"Рукопожатие" границ состоялось в районе поселка не случайно. Хотя советско-норвежская разграничительная линия протянулась на 200 километров, именно Борисоглебский оказался пунктом, где наиболее ярко проявилась наша дружба с северным соседом. Норвежские рабочие оставили здесь о себе добрую память, построив прекрасные коттеджи для персонала ГЭС и приняв участие в создании самой ГЭС. Поселок и ГЭС настолько привлекательны, что осматривать их приезжают туристы из многих городов Заполярья.

Утром, перед поднятием шлагбаума на советско-норвежской границе, погода резко ухудшилась — туман, мелкий дождик. Казалось бы, пустое занятие — ждать в такое ненастье гостей. Но их всегда много.

Первыми туристами, с которыми удалось побеседовать, были норвежцы супруги Стейн и Ригур Рангорд — приятная молодая пара. Он школьный учитель английского языка в Олесунне, она готовит себя к работе на том же поприще. Стейн и Ригур исколесили на крошечном автомобиле всю Скандинавию и поездку в Борисоглебский отложили на "десерт". Приехали Рангорды на несколько часов, а остались до конца дня.

—Здесь так интересно,— наперебой говорят они.—Мы посмотрели фильмы про Крым, Кавказ, Москву—это впечатляюще!

В Борисоглебский редко приезжают в одиночку. Из Финляндии привез сюда семью сотрудник администрации Xельсинкского университета Ниле Фельдман. Для его супруги, г-жи Эббы, сына Тоштена и белокурой дочурки Маргареты — это первое посещение нашей страны. Сам Фельдман уже был в Москве и Ленинграде.

—Великолепная идея —хотя бы частично открыть границу,—говорят  Фельдманы.—Это сближает народы лучше всех речей. При жёлании здесь, на турбазе, можно очень хорошо и культурно  провести время, многое  узнать. Есть и недостатки в обслуживании туристов —отсутствие спортивных и детских площадок. Вероятно, со временем их устранят.

Еще одно интервью — у семьи жителя Нарвика Уле Дюбвика. Пятнадцатилетий Курт, изучающий английский язык, застенчиво покраснев, служит переводчиком.

—Мы всегда мечтали посетить Советский Союз, —говорит. Уле Дюбвик. —Но не так-то просто с финансовой точки зрения отправиться всем четверым в длительную поездку. И вдруг приятная новость —открыта граница. Мы воспользовались этим и, как видите, не разочаровались. По этому кусочку вашей страны можно судить о многом. Такие поездки замечательны.

Большинство гостей сходится на том, что открытие туристического центра на советской территории надо рассматривать как большой вклад в развитие дружественных отношений между СССР и Норвегией. У них вызывают

недоумение выдумки правой норвежской печати, которая сочиняет небылицы о жизни в Советском Союзе, выступает против открытой границы.

В Борисоглебском я встретился с председателем Мурманского облисполкома Николаем Леонтьевичем Коноваловым. По приглашению губернаторов северных провинций страны, он направлялся в Норвегию с десятидневным визитом.

—Взаимное уважение между нашими народами велико. И поэтому, в частности, абсолютно своевременно создание базы в Борисоглебском,— сказал Николай Леонтьевич.—Дело это новое. Возможно, в обслуживании туристов есть кое-какие пробелы. Со временем здесь будет сделано все, чтобы гости из-за рубежа увозили с собой полный багаж отличных впечатлений.

В. Шмыгаловский,

спец. корр. "Известий".

Советско-норвежская граница,

16 августа. (По телеф.)".

("Известия", 1965, № 193 (16  августа, московский вечерний выпуск), с. 6).

"Говорю, давай путевку выпиши..."

"...Чтоб куда подале, да посеверней,

Ты меня не нюхай, я не выпивши,

Это я с тоски такой рассеянный".

35 лет назад в СССР набирала ход кампания по пересадке алкашей на фруктовые соки:

"В Государственном комитете СССР по ценам

В порядке реализации выработанных мер по усилению борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренения самогоноварения, а также дальнейшего расширения производства и потребления населением фруктовых соков Государственный комитет СССР по ценам с 15 августа 1S85 г. снизил розничные цены на фруктовые соки в среднем на 23 процента. При этом розничные цены на яблочный сок натуральный снижены с 90 до 60 копеек и на виноградный сок с 1 рубля 10 копеек до 85 копеек за литр. Снижены цены на сливовый, мандариновый, гранатовый и некоторые другие соки.

Одновременно повышены розничные цены на хлебопекарные дрожжи прессованные до 30 копеек за упаковку весом 100 граммов".

("Известия", 1985, № 228 (15 августа, московский вечерний выпуск), с. 2).

"Мысли пытливой нашей полёт в завтрашний день нацелен…"

"...Упорно стремиться вперёд и вперёд

Учил нас великий Ленин".

50 лет назад настоящим издевательством на животными считалось кормление львов советскими котлетами:

"Казалось бы, невероятно

Украли зверя

Львица алма-атинского зоопарка принесла двойню. Заботливая мамаша вскормила детенышей, они подросли, и вскоре забавных львят перевели на детскую площадку. Однажды вечером, когда парк опустел, некий М. Синицын выкрал четырехмесячного львенка Раду.

Несколько дней спустя инспектор милиции обнаружил  "пропажу" на дому у Синицына, когда тот пытался кормить привыкшего к свежему мясу львенка... протухшими котлетами. Раду оказали врачебную помощь, подержали в изоляторе. Теперь львенок снова водворен в компанию веселых зверят.

...Испытать себя на поприще дрессировщика решил и В. Антонов, приехавший в Алма-Ату из Караганды. Тигра на рынке у нас не купишь. И он облюбовал мартышку Фомку. С неделю "обхаживал" ее, потчевал конфетами, а ночью, спрятавшись в парке, подкрался к клетке обезьянки, высадил решетку и похитил мартышку. Не чета Раду, Фомка оказался строптивым, стал царапаться, кусаться.

Отчаянный визг животного услышал сторож, но на месте происшествия он никого уже не обнаружил. На след злоумышленника напала милиция, его задержали с поличным.

Потешный Фомка снова "общается" с посетителями парка. А незадачливые "дрессировщики" вынуждены держать ответ перед судом.

О. Огнев,

нештатн. корр. "Известий".

Алма-Ата. (По телеф.)".

("Известия", 1970, № 193 (15 августа), с. 4).

"Мы славим жизнь, грядущее за нами..."

"...Плывет навстречу солнцу шар земной,

И гордо реет Ленинское Знамя
Над нашей замечательной страной!"

55 лет назад в СССР некоторые письма групп ударников коммунистического труда подымали вопросы общественного характера:

"С кого Вы пишете портреты?

Письмо ударников коммунистического труда писателю В. Аксенову

Уважаемый товарищ Аксенов!

Заботясь о молодежи, наш коллектив наметил ряд мер, направленных к расширению кругозора молодых товарищей, к воспитанию их в духе морального кодекса строителей коммунизма. Вполне понятно, что в числе многих средств, которые полезны для этого, мы взяли "на вооружение" и литературу, памятуя слова Максима Горького: "Всему лучшему, что есть во мне, я обязан книгам".

Обратились мы и к Вашему рассказу "Товарищ Красивый Фуражкин", помещенному в журнале "Юность" (№ 12 за 1964 г.). Нас привлекло то, что рассказ написан о ялтинских водителях такси.

Мы прочитали его и, признаемся, испытали глубокое огорчение. Героем его вы сделали жулика и откровенного рвача, некоего дядю Митю, человека подлого в моральном смысле—подонка...

Мы понимаем, что писатель вправе выбрать любого героя, хорошего или плохого. Мы также знаем, что шоферы не ангелы. Есть в нашей среде люди нечестные и несознательные. Но мы понимаем и то, что Вы написали не фельетон о конкретном носителе зла, а рассказ, что Ваш дядя Митя—образ собирательный. Но так ли?

Посмотрите, как получилось: всему злу, заключенному в дяде Мите, противостоит только милиционер "в красивой фуражке". А водители, сослуживцы дяди Мити? Из них в рассказе заметнее всего выделяется Жора Борбарян, такой же рвач, как и дядя Митя. Он тоже "подметки рвет". Стало быть, обобщение еще больше усиливается. А о людях хороших Вы и словечком не обмолвились. Не заметили их? Вот это-то нам и обидно...

Говорят, что у писателя есть записная книжка, в которую он заносит наблюдения и факты. Если не поленитесь, запишите. В нашем коллективе сто ударников коммунистического труда. 82 — ветераны крымских дорог. Тридцать водителей Ялтинского таксомоторного парка являются общественными автоинспекторами, т. е. им дано такое же право, как и инспектору ГАИ "в красивой фуражке".

Или вот такие примеры. Наш товарищ водитель такси Анатолий Марков подобрал на улице больную женщину и отвез ее в скорую помощь на своей машине, не взяв ни копейки. Пассажиры порой забывают в такси ценные вещи, фотоаппараты или сумочки с деньгами и документами. Как правило, эти вещи не пропадают, их возвращают владельцам через стол находок, а водители Грабарь, Супрунов сами разыскивали пассажиров, чтобы вернуть им пропажу...

Подводя итоги за 1964 год (как раз тот год, когда Вы писали о дяде Мите), Ялтинский горком КП Украины и Ялтинский горисполком присвоили нам звание "Коллектива высокой культуры". Поймите нас правильно: это не хвастовство, а констатация фактов.

Шоферы—это рабочие, им тоже дорога рабочая честь. И мы за нее боремся. Мы хотим, чтобы слово "таксист" произносили с уважением наряду со словами "сталевар", "шахтер", "хлебороб".

Мы верим, что Вы не по злому умыслу оговорили несколько сотен хороших ребят. И поверьте, что к таким ловкачам, как Ваш дядя Митя, у нас в коллективе нетерпимое отношение. Но Вы-то об этом, судя по всему, не знали.

Мы предполагаем Ваше возражение: дескать, коль скоро вы, товарищи, прониклись негодованием — значит цель достигнута. Вы не станете следовать дурному примеру дяди Мити.

Но поймите, раз Вы создали обобщенный образ ялтинского шофера-рвача, то это бросает какую-то тень и на весь наш коллектив. И обиднее всего, что написал так писатель талантливый, дорогой нам. А журнал "Юность", напечатавший этот рассказ, как нам думается, не преподал юношеству доброго примера.

Мы не собираемся указывать Вам, как писать. Каждому — свое. Но хочется, чтобы Вы писали правду, а правда не в дяде Мите, а в тех, кто честно работает.

С неизменным уважением к советским писателям, по поручению коллектива Ялтинского таксомоторного парка, ударники коммунистического труда:

В. Портнов, В. Косарев, П. Коваль, В. Зубенко, А . Кречет и др.

От редакции: Публикуя письмо группы ударников коммунистического труда, водителей Ялтинского таксомоторного парка писателю В. Аксенову, редакция полагает, что это письмо выходит за рамки частной переписки читателей с писателем и подымает вопрос общественного характера — о соответствии литературы с жизнью, о правдивом изображении нашей действительности.

Конечно, писателю принадлежит полное право самому выбирать тему и героев литературного произведения. Верно и то, что наряду с утверждением нового, светлого о нашей жизни литература призвана вести решительную борьбу с  пережитками прошлого, со всем тем, что мешает нам успешнее идти вперед по пути к коммунизму.

Однако едва ли можно считать нормальным такое положение, когда некоторые наши писатели, особенно молодые, сосредоточивают все свое внимание на негативном изображении современности, проявляют интерес главным образом к  описанию темных сторон действительности, к смакованию душевной растерянности и неустроенности своих героев, искажая таким образом общую картину жизни советского общества.

В свое время общественность справедливо указывала на преобладание таких негативных тонов в деревенском очерке А. Яшина "Вологодская свадьба", в рассказе А. Солженицына "Матренин двор". Недавно на пленуме Ленинградского

горкома КПСС, обсуждавшем работу ленинградских писателей, столь же справедливо подверглись критике произведения молодых литераторов А. Битова и Г. Горышина именно за чрезмерную приниженность и растерянность изображаемых ими героев.

Критика эта относится не только к писателям, но и к издательствам, к  литературно-художественным журналам. Особым пристрастием к публикации "негативных" произведений в последнее время отличается журнал "Новый мир", самое название которого предполагает утверждение нового, светлого в нашей жизни. Не всегда требователен в отборе материалов и журнал "Юность", призванный воспитывать наше юношество на героических примерах жизни советского общества.

Многое в смысле направления развития литературы и искусства по пути, указанному Программой КПСС, могла бы сделать наша литературная критика. Но, к сожалению, она не всегда достаточно принципиально и глубоко откликается на явления литературной жизни. Между тем художественная литература, как справедливо полагают авторы письма, должна всемерно способствовать воспитанию нового человека, активного строителя коммунистического общества".

("Известия", 1965, № 191 (13  августа, московский вечерний выпуск), с. 4).

"И гудят поезда от рассвета до темна..."

"...И видна вся страна

Из вагонного окна".

60 лет назад главные советские журналисты называли вагонные сортиры туалетными комнатами, а колледж в Вашингтоне – Джордждаунским:

"Шпион с туристическим саквояжем

В купе вошел молодой худощавый человек в очках. Его сразу можно было принять за иностранца, но он хорошо говорил по-русски. Как всегда, в дороге быстро и непринужденно завязалось знакомство. Соседом оказался Николай Васильевич Денисов, работник Львовского статистического управления. Представился и человек в очках. Его зовут Чарльз, он американский турист, совершает путешествие по Советской стране. Побывал уже в Ужгороде, во Львове, несколько дней проведет в Киеве...

Ну, что ж , приятно вам путешествовать. И Львов красив, и в Киеве есть что посмотреть. Но оказалось, что во Львове с ним приключилась неприятность — он утерял бумажник с деньгами.

Что поделаешь, всякое бывает, но не голодать же соседу всю дорогу до Киева, и Денисов угощает американца завтраком, потом вместе обедали,— одним словом, как мог, помог человеку, случайно попавшему в беду.

Много зарубежных гостей, в том числе и из США, приезжает к нам. Мы рады, что они хотят увидеть своими глазами наши города, познакомиться с нашими людьми. Лишь в июле у нас побывало из капиталистических стран 14.751 турист; из них 3.400 американцев. Только на днях в Ленинграде и Москве гостили 330 американских туристов, прибывших на пароходе "Аргентина" судоходной компании "Мур Маккормак". Ожидается приезд других групп американских туристов. Милости просим, добрые гости!

Но только не такие, как Чарльз. Он —недобрый гость!

...Когда поезд приближался к станции или следовал мимо крупных промышленных объектов, Чарльз под любым предлогом старался улизнуть из купе. Часто он запирался в туалетной комнате. Денисова такое поведение соседа несколько удивило. Выйдя как-то следом за Чарльзом в тамбур, он застал его фотографирующим станцию. Денисов насторожился и стал наблюдать, что будет дальше, и вскоре заметил, как тот фотографировал заводы, подвижные составы, грузы на платформах. А на перегоне Фастов —Киев "гость", стоя у окна и увидев железнодорожную ветку, тотчас же зарисовал схему ее расположения в своем блокноте.

Перед самым прибытием поезда в Киев Чарльз пытался "подарить" Денисову две антисоветские книжонки.

Сообщая обо всех этих приключениях с американским "туристом" в вагоне семь поезда девять, следовавшего из Львова в Киев, Николай Васильевич Денисов пишет в управление милиции города Киева: "Я глубоко возмущен наглыми выходками американского туриста-шпиона. Используя гостеприимство и доброжелательство советского народа, он совершал грязные дела...".

Нашим читателям уже ясно из предыдущего номера "Известий", что за птица этот Чарльз, как он назвался при знакомстве с Денисовым. Американец Роберт Гарольд Кристнер, приехавший к нам в качестве туриста, с первого же дня приезда в СССР начал старательно собирать сведения разведывательного характера. Аспирант Джорждаунского колледжа в Вашингтоне, историк по профессии, занимался в наших городах совсем не тем, чем велит его наука.

Из Киева Кристнер проследовал в Симферополь; дальше —Ялта, Сочи, Баку, Сталинград... (Кстати, заметим, что в Ялте ему передали утерянный им бумажник с деньгами). Если по дороге в Киев его интересовало, как выглядят промышленные объекты, то в Баку Роберт Гарольд усиленно фотографировал военные корабли в бухте. Записи, записи, записи в маленьких листочках дорожного блокнота...

Вот они передо мной, эти разведывательные записи, проявленная фотопленка из 28 кадров. Мне показали несколько бакинских отпечатков. На одном —общий вид военно-морского объекта. Когда эту фотографию показали Кристнеру и спросили, почему снимал недозволенное,—ведь знал, что такое фотографировать запрещено,— "историк" ответил:

"Этот снимок сделан случайно. Я не знаю, как и когда и каким образом затвор фотоаппарата случайно сработал".

Вот так объяснил! "Каким-то образом случайно сработал". А снимок-то получился четкий, резкий, в точном фокусе и снято именно то, что нужно для разведки.

На втором и третьем снимках—крупным планом военные корабли. И снова объяснение: "Снимок сделан случайно, затвор фотоаппарата каким-то образом сработал...".

—Ну, а компас зачем вам понадобился?

—Боялся заблудиться,—отвечает Кристнер.

Это в городе-то! К тому же, при хорошем знании русского языка?

Рядом с блокнотом —разрозненные листочки с разведывательными записями. На одном листке —схема участка железной дороги с указанием километража и направления. На другом —несколько слов: «ТАНК. ВОЕННЫЙ ГРУЗОВИК». И потом еще запись: «ЗАПРАВЛЯЕТСЯ ГОРЮЧИМ ИЗ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ЦИСТЕРНЫ НА НЕБОЛЬШОЙ СТАНЦИИ". Все это обусловлено временем: 12 часов 45 минут; 12 часов 50 минут. И еще одна запись: " У ФУНДУКЛЕЕВКИ ВИДЕН СКЛАД С ГОРЮЧИМ В ЛЕСУ, БЕЗ ДЕРЕВЯННОГО ЗАБОРА. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ВЕТКА ОТХОДИТ ТОЛЬКО ВПРАВО". Рядом схемы отдельных участков местности с указанием мостов, радиоантенн, линий высоковольтных передач. Какое отношение подобные записи имеют к исторической науке?!

Эти листки с разведывательными записями Кристнер тайно хранил в  специальном нательном кожаном поясе с двумя кармашками, с замком-молнией.

Ничего не помогло Кристнеру, уроженцу Техаса, аспиранту вашингтонского колледжа: ни специальное изучение русского языка в военной школе, ни грязные антисоветские книжонки, ни потайные нательные пояса, ни "испорченные затворы". Шпион попался с поличным.

Посольству США в Москве было сделано соответствующее представление о недопустимости использования туризма в разведывательных целях. И в тот же день Роберт Кристнер был выдворен из нашей страны.

Государственный департамент США поспешил опровергнуть сообщение о том, что Кристнер под маской туриста занимался в Советском Союзе разведывательной деятельностью. Опровержение, как это уже стало правилом для Вашингтона, голословное и ни на чем не основанное. Но недаром говорят: поспешишь —людей насмешишь. И еще: против фактов не пойдешь!

Случай с Робертом Кристнером не единичен. Это не первая, к сожалению, попытка американских разведывательных органов использовать туристов, едущих из США в Советский Союз, для враждебной деятельности в нашей стране.

А настоящих туристов —милости просим, откуда бы они ни прибыли в нашу страну. Гостей добрых, людей без злых намерений мы, как и раньше, ждем, перед ними всегда широко открыты двери в наш дом.

В. Китаин".

("Известия", 1960, № 192 (12  августа, московский вечерний выпуск), с. 3).

"В полночи холодные чутко спит тайга..."

"…Я в края свободные

Не пущу врага!"

50 лет назад попыткам свинтить из СССР чинили всевозможные препятствия советские школьники:

"Граница есть граница

Школьникам  Гуламу Мамедову, Саховаду Салаеву и колхозному агроному Агаси Аллахвердиеву вручены грамоты и медали "За отличие в охране государственной границы Союза ССР". Что же они совершили?

Это произошло на южной границе. Восьмиклассник Гулам Мамедов и три его товарища направлялись на железнодорожную станцию. Их внимание привлек шагавший по шоссе незнакомец. А когда он остановил ребят и начал расспрашивать, куда ведет дорога, юноши сразу же насторожились: ведь рядом граница. Они решили проследить за незнакомцем. В одном из населенных пунктов, куда они пришли, Гулам, поручив товарищам не выпускать подозрительного из вида, побежал сообщить о нем на пограничную заставу. Вскоре незнакомый человек был задержан и сознался в намерении перейти государственную границу.

Опасным преступником оказался и другой нарушитель, которого помогли задержать десятиклассник Саховад Салаев и его двоюродный брат Агаси Аллахвердиев.

(ТАСС)".
("Правда", 1970, № 223 (11 августа), с. 6).

"Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой..."

"...Не в жажде чуда я и не с мольбой:

Когда-то коврик я стянул отсюда,

А он истерся. Надо бы другой..."

40 лет назад не скрывали своего возмущения мусульмане Советского Востока:

"Протест мусульман Советского Востока

Глава мусульман Средней Азии и Казахстана муфтий Зияутдинхан ибн Ишан Бабахан сделал заявление для печати о провокационном решении израильского парламента по поводу Иерусалима.

"Одобренный в Израиле законопроект, объявляющий святыню мусульман "вечной", "единой и неделимой" столицей Израиля, мы расцениваем как грубый вызов всему исламскому миру, международной общественности и ООН", — говорится в этом документе.

В заявлении муфтия Бабахана отмечается, что "мусульмане Средней Азии и Казахстана крайне возмущены позицией администрации США, под покровительством которой Израиль подвергает обструкции решения ООН, объявляя с открытым цинизмом резолюции Генеральной Ассамблеи "клочками бумаги".

Мусульмане Советского Востока выражают одобрение резолюции VII чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в которой содержится призыв к Израилю полностью и безоговорочно уйти со всех оккупированных в 1967 году арабских территорий, включая Иерусалим, говорится в заявлении.

Обращаясь к последователям ислама, муфтий Бабахан отметил: "Мы должны стать свидетелями торжества справедливости над злом".

(ТАСС).

Ташкент".

("Известия", 1980, № 188 (11  августа, московский вечерний выпуск), с. 6).

"Шумит на ветру наше красное знамя..."

"...Бессмертна в веках наша правда святая.

Видны наши звезды в далеком Вьетнаме,

В Париже, на Ганге, в долинах Китая".

30 лет назад у советских людей появилась наконец впервые возможность практически безнаказанно материть свою пограничную охрану:

"Калитка вместо ворот

Сообщаем подробности

За долгие годы отдельный контрольно-пропускной пункт "Брест" завоевал право величаться западными воротами СССР, а территория перед знаменитым Варшавским мостом — первыми пядями советской земли. Сегодня, увы, прежде цветущая дорога к ОКПП превращена в многокилометровую суперпомойку, а сами "ворота" —  в узенькую калитку, за возможность втиснуться в которую идет жесточайшая борьба.

Несколько раз после правительственного решения о том, что начиная с 1-го, а затем с 10 августа государственная граница будет фактически перекрыта, многокилометровая автомобильная очередь оказывалась на грани взрыва. Люди в зеленых фуражках, работающие не покладая рук, услышали в эти дни столько брани, проклятий в их адрес, сколько, пожалуй, не знала вся пограничная охрана за десятилетия своего существования. Особенно достается начальнику ОКПП полковнику П. Ипатову — все требуют его, "главного"... Вот атакует Петра Васильевича энергичная узбечка:

— Почему не пропускаешь мою семью? У меня малыши, я многодетная мать, мое право быть вне очереди! Помоги достать билеты назад в Ташкент или в Москву.

Еще возгласы:

— Ничего ведь нет, а где обедать? Где селиться? Гостиницы нет, давай угол в казарме, будем ютиться возле твоих солдат, начальник...

Петр Васильевич числится в отпуске, на деле же он остается на своем горячем посту, гасит бесконечные конфликты.

— В прошлом году рекордным был день, когда мы пропустили в Польшу 150 машин,— рассказывает П. Ипатов,— Уже тогда граница задыхалась, мы ставили вопрос об увеличении ее пропускной возможности. Но все осталось по-прежнему. И сейчас с улыбкой вспоминаем былое — случается, ОКПП переходит до полутора тысяч автолюбителей. Личный состав испытывает огромные перегрузки.

То же самое можно сказать и о людях, которые во что бы то ни стало хотят пересечь Варшавский мост до 10 августа. Чтобы представить царящую здесь атмосферу, приведем всего лишь несколько фактов: цена железнодорожного билета до Варшавы взвинчена перекупщиками до 500 рублей при фактической стоимости 7,5; канистра бензина - четвертной; место в очереди перед воротами продается за 300—500 рублей; бутылка "пепси-колы" — пятерка; водки — два  червонца с хвостиком; пачка "Орбиты" — трояк...

Сам Брест, обычно чарующий уютной зеленью и чистотой, сейчас серый, вытоптанный, замусоренный город с пустыми прилавками и витринами, наводненный угрюмыми людьми. Налицо рост социальной напряженности. Тем

удивительнее, что и сегодня не стоит вопрос о придании Бресту статуса туристического города, что помогло бы решить ряд острых проблем.

Местное население где-то соглашается, что рынок надо спасать от тотального опустошения, а потому процесс перехода ограничен, нуждается в корректировке. Но все наши собеседники одновременно считали, что принятое правительством решение одностороннее — оно не ограничивает въезд и выезд польских туристов. На практике это означает, что монополия на переброску через границу и торговлю советскими дефицитными товарами отныне переходит в одни руки. А наши магазины как были, так и останутся полупустыми Вот почему брестчане едины во мнении: принятое правительственное решение — еще один пример того, как мы не умеем прогнозировать возможные последствия создаваемой ситуации. А пора бы владеть наукой предвидения. Печальных опытов уже больше, чем достаточно...

А. Суворов.

(Корр. газеты "Заря")

А. Улитенок.

(Корр. "Правды")

г. Брест".

("Правда", 1990, № 220 (8 августа), с. 6).