"Все бы пела, все бы пела, все бы веселилася..."

"...Меня выбрали в Совет,

А свекровь озлилася".

  

65 лет назад в СССР хорошо голосовалось на лиловом рассвете:

«Инн. Луговской

Депутату.

Бюллетени подсчитаны.

Ты – депутат,

Сталевар и студент, бригадир и солдат,

А сейчас полномочный в Советах посол

От заводов, полков и бесчисленных сёл.

Ты бывал на участках. Забыть их нельзя.

Там прошли на лиловом рассвете друзья

И вручили тебе в этот памятный день

Каждый сердце своё – не простой бюллетень.

Вот и мой.

Можешь с ним познакомиться ты.

Нет на нём недоверчивой чёрной черты.

Есть одна лишь приписка, что сделал любя:

«Голосую за Сталина

И за тебя!»

Что сказать можно больше?

Что прибавить к тому,

Если вам мы вверяем судьбу, как ему:

Всё, что завтра придет,

Всё, чем ныне сильны, -

Счастье каждого дома

И счастье страны!

***

 «Олонки.

В колхозном селе.

Всю ночь бушевала метель. С открытых мест она снесла снеговой покров, наметая сугробы в лощинах и перелесках. Как только немного рассеивались снежные облака, желтый свет луны отражался в окнах села, где сегодня в необычный час зажигались огни. Рано проснулись колхозники сельхозартели им. Ленина, Буретского сельсовета. Празднично одетые мужчины и женщины группами шли в центр села: к клубу, где расположен избирательный участок. Один за другим подходят подводы, подвозя избирателей из второй бригады. К 5 часам утра в теплом, хорошо оборудованном помещении собралось более ста человек. Одни из них беседуют про колхозные дела, молодежь танцует и поет.

Ровно в 6 часов утра председатель участковой избирательной комиссии Ведерников Никандр Егорович поздравляет присутствующих с праздником и объявляет о начале голосования.

Первыми избирательные бюллетени получают старейшие избиратели Даниил Григорьевич Быргазов и Фокей Павлович Марков.

Еще не было 6 часов утра, а уже все избиратели участка № 8 исполнили свой гражданский долг – проголосовали за кандидатов блока коммунистов и беспартийных.

А. Быргазов»

***

 «Балаганск.

Праздничное оживление.

Праздничное оживление царит в колхозах района. Дружно, организованно пришли трудящиеся на избирательные участки, чтобы отдать свои голоса за кандидатов нерушимого сталинского блока коммунистов и беспартийных. Выполнив свой гражданский долг, избиратели слушали концерт, смотрели кинокартины, танцовали.

Избиратели районного центра прослушали концерты коллектива художественной самодеятельности Дома культуры и клуба Первомайского совхоза»

("Восточно-Сибирская правда", 1950, № 274 (18, декабрь), с. 1).

"Были женщины забиты и заброшены в кусты..."

"... А теперь их выдвигают

На советские посты".

65 лет назад в этот день не жалели электричества советские люди:

«Александр Гайдай.

В этот день.

Шесть часов. От белого тумана

Фонари над Ангарой чуть светят.

Почему же поднялись так рано

В это утро взрослые и дети?

Почему на улицах Иркутска

В этот час такое оживленье

И как в праздник, песни раздаются

И звучат повсюду поздравленья?

Кажется, над нашим мирным краем

Солнце засияло до рассвета...

Славный день! Сегодня выбираем

Депутатов в местные Советы.

Все стремятся первыми исполнить

Свой почетный долг перед Отчизной,

Потому и людно, словно в полдень,

Оттого и свет из окон брызнул.

Широко открыты для народа

Двери избирательных участков,

Алые огни горят у входа,

Сердце бьется радостно и часто.

Не впервые мы за эти годы

Входим, как хозяева в кабины.

За свои великие свободы

Ощущаем гордость гражданина.

Это чувство всех людей спаяло

От Курил до Балтики суровой.

Эта гордость в бой нас поднимала

И теперь ведет на подвиг новый.

Голосуем мы единодушно

За расцвет страны, за мир и счастье.

Как всегда мы посылаем лучших

В органы родной Советской власти.

За кого бы мы ни отдавали

Голос свой, мы в наших думах с теми,

Кто сейчас за Вас, товарищ Сталин,

В урну опускает бюллетени.

У стены Кремля седые ели...

Мы с волненьем обращаем взоры

К человеку в воинской шинели.

Наш любимый вождь, отец, учитель,

Знаменосец мира во всем мире!

Слово задушевное примите

С берегов ангарских, из Сибири».

 ...

«Их вырастил Сталин.

Г. Кунгуров.

Рано проснулся сегодня наш город. Щедро горят на улицах электрические огни. Они приветливо струят праздничный пурпурный свет. Советские люди спешат к избирательным урнам, чтобы выполнить священное право, закрепленное Сталинской Конституцией.

Всюду встречаются шумные и веселые толпы. Под звучную песню идет группа молодых избирателей, по радио мягко звучат вдохновенные слова поэта:

«Крепко держим ленинское знамя,

Солнечным сиянием залитое,

И сверкает и горит над нами

Сталин – солнце золотое!».

Как утренняя заря этого знаменательного дня, расцветает любимая Родина, счастьем озаряются лица ее сыновей и дочерей – самоотверженных строителей великого здания коммунизма.

Идет советский человек, как хозяин необъятной Родины своей, восторженный, счастливый. Его радуют успехи товарищей.

Горняки дали в честь выборов в Советы составы сверхпланового угля.

Металлурги перевыполнили план выплавки чугуна и стали.

Лесорубы, освоив поточный метод, добились новых успехов по заготовке и вывозке древесины...

Текстильщики дали сверх плана тысячи метров тканей, обувщики – тысячи пар обуви, пищевики – тысячи тонн продуктов питания...

Успехи социалистического хозяйства, достижения во всех областях науки, техники, культуры – это новый величественный вклад в дело усиления могущества Родины...

... Выборы в Советы – мощная демонстрация единства, любви и преданности советского народа партии Ленина-Сталина, социалистической отчизне – передовому, неустрашимому борцу за мир во всем мире.

Империалисты лихорадочно возрождают кровавый фашизм, готовя третью мировую войну. Они уже развязали преступную войну в Корее, во Вьетнаме и других странах. Льется кровь мирных людей, горят их дома, гибнут их национальные ценности.

Тяжелая завеса порохового дыма и пепла омрачает чистое небо нашей планеты, грохочут пушки, гуляет опустошительный огонь. Простые люди всех стран с надеждой смотрят на СССР. Они видят, как горит сталинское солнце над Кремлем, светят миру рубиновые звезды социализма. Мир победит войну!

Слава в веках гениальному стражу мира и счастья всего человечества, неутомимому зодчему коммунизма – Сталину!

На празднествах поднимем мы с любовью

Тост за того, кто славен меж людьми.

-За жизнь его и за его здоровье! –

И будет вторить здравице весь мир!

Он озарил нас благодатным светом,

От радости поет моя строка.

Ты в будущее смотришь – имя это,

Как свет, пройдет сквозь дальние века!»

("Восточно-Сибирская правда", 1950, № 273 (17, декабрь), с. 1-2).

"Золотыми могут стать все на свете руки..."

"... Надо только не лежать,

Надо только не лежать,

Не лежать и не зевать

От скуки".

Прошло девяносто семь месяцев с того дня, как начали мы покупать и продавать ценные бумаги на рынках США, имея на своём счету $5000. Стоимость нашего портфеля на 2 декабря 2015 года составляет $17159:

Остаток наличных на 2 декабря 2015 года составляет те же $2411.
Итак, наш счёт на 2 декабря 2015 года мы можем оценить в $19570, что означает увеличение счёта за ноябрь на $736, или на 3.9%. С начала 2015 года счет уменьшился на $1027, или на 5%. С 8 ноября 2007 года по 2 декабря 2015 года счёт увеличился на $14570, или на 291%. 

"Докер не будет грузить суда..."

"... Шахтер не уйдет в забой!

Что вы грозитесь там, господа?

Это дрожите вы, господа,

перед нашей весной".

65 лет назад отличные стихи писали советские поэты:

«Юрий Левитанский.

Именем павших...

«Дорогие мои!

Как давно я не виделся с вами.

Только тысяча дней,

а как будто бы тысяча лет...»

Было душно  в землянке.

Огонь расправлялся с дровами.

И писал лейтенант,

положив на колени планшет.

«Дорогие! – писал он.

- В мое возвращение верьте!

Береги нашу дочку, Еленушка,

пуще всего!..»

И письмо к адресату пошло:

с извещеньем о смерти

комиссар батальона

назавтра отправил его.

Просидела вдова

над письмом и любительским снимком,

и текли ее слезы

по грубой шинели бойца.

Дочь солдата спала,

разметавшись в постели,

в обнимку

с белым плюшевым мишкой –

последним подарком отца.

Словно кровь на снегу,

эта боль навсегда запеклася.

Каждый год под окном

Подраставшая липа цвела.

И солдатская дочка –

девчонка из третьего класса

на костре пионерском

письмо дорогое прочла.

Было женщине трудно.

Но ей помогала держава.

И однажды в парткоме

Елене сказали:

- Так вот!

Ты поедешь в Варшаву, Елена.

Поедешь в Варшаву,

как сторонница мира.

Тебя направляет завод...

И она на трибуне.

Широкий поклон делегатам.

Переводчик не нужен,

настолько ясна ее речь.

- Господа делегаты!

Мой муж на войне был солдатом

и в последнем письме

он просил меня дочку беречь.

Неизвестно мне,

есть ли у мистера Черчилля дети.

Допускаю, что есть.

Но когда это даже и так –

память павшего в битве

оплакивать будут не эти;

их папаша

с десантом пехоты не сядет за танк.

Значит, мальчики ваши

должны быть забриты в солдаты,

стать кровавою массой

разбитых дивизий и рот.

Разве можно опять допустить,

господа делегаты,

материнские слезы

и горькие слезы сирот!?..

И как будто раздвинув

четыре стены помещенья,

мать из Праги,

французский ученый,

бразильский поэт,

делегатка Кореи

и старый английский священник –

отвечают решительно:

- Нет!»

("Восточно-Сибирская правда", 1950, № 273 (15, декабрь), с. 2).

"Фотокарточки висят, и будильники стучат..."

"... Но одной гитарой меньше

Стало в комнате девчат…"

55 лет назад некоторые будущие советские жильцы с заветными ордерами на руках радовались вдвойне:

«Самоуправные владелицы.

Представьте себе человека, который только что получил ордер, и пусть это не отдельная квартира, а всего-навсего место в, так называемой, комнате одиночек, но это уже свой угол, где можно расположиться, поставить все, как тебе хочется. Что и говорить, настроение у любого новосела жизнерадостное. Галина Седякина, в руках которой был ордер в комнату одиночек, радовалась вдвойне. Она искренне считала, что ей повезло: одну из своих будущих соседок Галину Стекольникову Седякина знала неплохо, правда, в цехе электросеть, где они обе работали, встречались редко, но зато виделись постоянно в техникуме: там девушки занимались в одной группе.

Другой соседкой была Валентина Кремнева со службы эксплуатации. Ее Седякина ни разу не видела, но не сомневалась, что обязательно подружиться. Какие у них могут быть разногласия? Кремнева тоже учится, правда, в институте. Когда надо будет заниматься, готовиться к экзаменам, зачетам, тишину в комнате можно будет установить.

—Так что мешать друг другу не будем,—размышляла Галина.

Осталось пойти познакомиться. Но вошедшей никто не протянул руку, никто не сказал теплого слова. Обе ее будущие соседки сидели с надутыми физиономиями, всем своим видом показывая, что они явно не расположены вступать в разговор. Седякиной пришлось протянуть свой ордер.

- Ничего не знаем,—едва покосились в ее сторону Кремнева и Стекольникова.—Комната наша.

Радужному настроению Седякиной пришел сразу конец, но затевать ссору не хотелось, думала: образумятся, смирятся, поэтому еще в течение нескольких дней она являлась сюда для разговора со своими соседками, пыталась поделиться с ними, как тяжело ей приходится без своего угла. Но встречала только одно: холодное, равнодушие, а порой буквально нетерпимую грубость. При одном ее виде Кремнева и Стекольникова, словно окаменевали, сидели, как две статуи холодные бесчувственные.

Нет, они никак не хотели видеть третью соседку.

Поняв, наконец, что одной здесь убеждать бесполезно, Седякина обратилась к администрации цеха. Сколько человек пыталось образумить Стекольникову, внушить ей одну простую мысль, что распоряжаться государственным жилым фондом, как своей собственной квартирой, она не имеет права, только от нее все отлетало, как от стены горох. А однажды, когда я комнату Стекольниковой и Кремневой явились комсомольцы из цеха чтобы вразумить, уговорить зарвавшихся, то их попросту выставили за дверь, заявив, что адвокаты здесь не нужны. 

Но капля долбит камень. Так и, наконец, Седякиной с трудом удалось вырвать у этих двух самоуправных «хозяек» какое-то согласие. И в один прекрасный день она пришла на квартиру с вещами. Ей вызвались помочь доставить узлы, чемоданы три товарища по цеху. Галина никак не предвидела, что издевательствам еще не пришел конец, что двум взрослым девушкам не надоело играть на нервах.

В тот день дома была только Стекольникова. Она хлопотала на кухне, а в комнате сидели двое молодых людей. Увидев вошедших, Стекольникова на этот раз решила, что если Седякиной так уж все-таки нужно  вселиться, то пусть она штурмует дверь комнаты, как укрепленную крепость. Поэтому Стекольникова крикнула своим знакомым:

—Закройтесь на ключ и не пускайте этих нахалов.

Перевес был то на одной, то на другой стороне, а Стекольникова, лихо подбоченившись, подбадривала обороняющихся и костерила почем зря тех, кто пришел вместе с Седякиной. Опять новоселье не удалось. Вещи Седякиной оказались выброшенными в коридор. Стекольникова могла бы торжествовать победу если бы не комсомольцы цеха электросеть. Они никак не хотели мириться с тем, что в их ряды затесалась такая обывательница, грубиянка, которой наплевать на товарищей, нет у нее ни искорки доброго чувства взаимовыручки.

Но даже на собрании, когда Стекольникову буквально приперли фактами, ей уже нечем было оправдываться, она не теряла присутствия духа, успевая огрызаться с наглой улыбкой от каждого замечания.

Но несмотря на то, что завком  ВЛКСМ утвердил только строгий выговор с занесением в учетную карточку и предложил расселить Кремневу и Стекольникову, «самоуправные владелицы» сочли себя несправедливо обиженными. Они ходят по всем инстанциям. Всюду трубят, что допущена несправедливость. Но о том, как они в течение двух недель издевались над человеком как наплевали на мнение коллектива, они, конечно, умалчивают.

С. Ясько».

"Пусть домна дымится, пусть колос растет - могучая птица охрану несет" - 35

Национальный военно-исторический музей (София)

Ми-2

Ми-24 д/б 

"С каждым днем опасней и наглее..."

"... И подлей коварный Уолл-стрит.

По его вине в крови Корея

Страшными пожарами горит".

65 лет назад советские люди знали о том, как категорически представители китайских имущих классов и служители тамошних религиозных культов требовали того же, что и  все остальные:

«Добровольцы.

Письмо из Пекина.

И. Высоков.

Передо мной листок серой бумаги. Крупные иероглифы гневно гласят: «Американцы швыряют зажженные факелы на землю нашей республики. Затопив кровью Корею, они хотят перенести пламя войны в Китай. Американские летчики уже убили многих наших людей.

Мы должны протянуть руку помощи корейцам и тем самым защитить свою землю, свои очаги, родину и дело мира во всем мире. Это священный долг всех честных китайцев. Я прошу направить меня добровольцем в Корейскую Народную армию. Своими собственными руками я хочу задушить американскую гадину, ползущую по Корее к Китаю. Я клянусь перед моими товарищами, что не дрогну в бою и не отступлю ни на один шаг перед противником».

Эти слова написал рабочий пекинской пошивочной фабрики товарищ Фу Тин. Ему двадцать восемь лет. Он любит работу, жизнь, свой домашний очаг, но больше всего патриот дорожит своей родиной – Китайской народной республикой, открывшей дорогу в жизнь, к счастью простым людям.

- Мы хотим мира! – говорит Фу Тин, обращаясь к рабочим, собравшимся во дворе фабрики на митинг, посвященный борьбе против американской агрессии.- Мир нам нужен, как воздух, но нам грозят, на нас нападают. Империалисты хотят ввергнуть китайцев в вечную кабалу. Не бывать этому!

В ответ раздаются дружные возгласы:

- Не бывать этому!

Оратор призывает рабочих записываться добровольцами в Корейскую Народную армию. Призыв находит самую горячую поддержку.

- Я пойду!- заявляет рабочий Лян Ман-цан.

Пробираясь сквозь толпу к импровизированной трибуне, он начинает свою речь:

- Я видел американцев. Они три года разбойничали в Пекине. Все помнят, как пьяные американцы убили на станции железнодорожника Ван Кэнь-ди, поспорив на бутылку виски, кто лучше стреляет. Мы не забыли американских насильников, погубивших многих китайских девушек. Мы хорошо помним их каучуковые дубинки.
Лян Ман-цана прерывают.

- Я пойду,- говорит тридцатилетняя работница пошивочного цеха Вей Циу.

- Я тоже пойду добровольцем в Корею,- заявляет другая работница.

- Запишите меня!

- И меня!..

- И меня!..

К председателю профсоюзного комитета тянутся десятки рук. Они подают заявления с просьбой помочь отправиться добровольцами в Корею.

И так по всей необъятной стране. Почти полмиллиардное население Китайской народной республики решительно выражает свое возмущение наглостью зарвавшихся поджигателей войны.

Движение протеста охватило все слои населения. Рабочие, крестьяне, служащие, студенты, представители имущих классов, служители религиозных культов категорически требуют:

- Вон интервентов из Кореи!

Пекинская пресса публикует много заявлений, полных ярости и гнева. Заявления поступают в столицу из самых отдаленных концов страны. Пишут сталевары Аньшаня, углекопы Фушуня, металлисты Мукдена, пишут скотоводы-монголы, портовые рабочие Шанхая, пишут кантонцы, нанкинцы, харбинцы – все они во имя свободы и мира, во имя международной безопасности требуют обуздать поджигателей войны.

И в каждом письме неизменная фраза: «Прошу послать меня добровольцем в Корею».

Подавляющее большинство рабочих Аньшаньского сталелитейного завода изъявило желание ехать сражаться в Корею. Руководители профсоюзного комитета разъяснили, что всем ехать нельзя, что надо продолжать работать на предприятии. Тогда коллектив послал письмо председателю Центрального народного правительства товарищу Мао Цзе-дуну:

«Отправляя наших добровольцев в Корею, мы, оставшиеся в тылу, обязуемся максимально повышать производительность труда. Октябрьский производственный план нами был перевыполнен на шестнадцать процентов. В ноябре, несмотря на то, что мы послали на фронт своих лучших товарищей, план будет перевыполнен еще больше».

Коллектив Мукденского металлургического завода увеличил производство цветных металлов на сорок восемь процентов. Рабочие заверяют своих товарищей-добровольцев, что их отъезд не отразится на работе завода.- Помня о вас, мы будем трудиться не покладая рук. Бейте смелее и решительнее врагов нашей родины и возвращайтесь с победой!

Такими напутственными словами провожают мукденцы своих друзей, уходящих в бой, на подвиги за реку Ялу.

У причалов Кантонского порта собрались на митинг работники торгового флота. Грозный голос далекого Юга слышен на Севере:

- Стремление китайского народа к миру обусловлено жизненными интересами нашей страны. Американские империалисты пытаются навязать Китаю войну. Если так, мы с оружием в руках отстоим честь и независимость своей страны,- говорит пятидесятилетний моряк, который одним из первых записался добровольцем.

Выступает другой оратор. Он заявляет, что двести двадцать три миллиона китайцев, подписавших Стокгольмское Воззвание, - это двести двадцать три миллиона добровольцев, готовых вступить в борьбу за мир, за свободу и счастье республики.

Добровольцами в Народную армию Кореи идут портовые рабочие Шанхая. Создаются отряды на предприятиях текстильной промышленности и железнодорожного транспорта. Заявления с просьбами разрешить ехать в Корею поступают от работников медицины, преподавателей учебных заведений, студентов.

Группа молодежи из Ханькоу прислала в газету письмо, взволнованное и яркое.«Под руководством коммунистической партии,- говорится в этом письме,- наш народ завоевал национальную независимость. Впервые за всю историю Китая он стал хозяином своей страны. Это не нравится американскому «дядюшке», привыкшему ездить на чужих спинах. Поэтому он и размахивает огненным факелом у ворот нашей родины.

Но мы, родившиеся в пламени освободительной войны китайского народа против иностранных поработителей, не боимся американских агрессоров. Вступая добровольцами в Корейскую Народную армию, молодежь Ханькоу не вернется домой, пока не добьется победы!»

«Мы вернемся домой лишь после полного разгрома американских интервентов!»- заверяют славные волонтеры, отправляющиеся из Нанкина, Чунцина, с острова Хайнань, из Калгана, из монгольских степей, из всех провинций, городов и сел Китая.

Поддержать добровольческие отряды готовы семьдесят тысяч мусульман города Пекина. Благословляя патриотов Китая на ратные подвиги, они обещают им моральную и материальную помощь. Мусульманские общины начали кампанию по сбору денежных средств, теплой одежды, белья, продуктов питания для добровольцев. 

В столице состоялось собрание представителей мусульманского населения. Вот их решение:

«Когда мы сражались против гоминдановских войск за победу китайского народа, с нами были корейцы. Плечом к плечу они шли с нами в бой за счастье Китая.

Теперь мы должны подать руку помощи нашим братьям-корейцам. Американский империализм – заклятый враг всех азиатских народов. Да здравствуют китайские добровольцы в Корее!»

А вот еще одно трогательное письмо. Оно принадлежит перу ветерана освободительной войны Лю Чжана:

«Дорогие корейские братья!

Я, демобилизованный воин Китайской Народно-освободительной армии, восемь лет сражался против иностранных поработителей. Помню, как в те дни вы помогали нам своими отважными добровольческими отрядами.

Меня ранили в бою вместе с тремя корейцами. Мы лечились в одном госпитале, в одной палате. Я умирал. Врачи говорили, что мне надо сделать переливание крови. Тогда один ваш товарищ, сам еще не поправившийся от ранения, предложил свою кровь. Я был спасен.

Разве могу я после всего этого оставаться безучастным к событиям в вашей стране! В моих жилах течет частица корейской крови. Я обязан быть в ваших рядах!

Корейские добровольцы в свое время внесли свою лепту в дело победы китайского народа. Теперь наш черед. Китайские патриоты помогут вам разгромить наглых американских захватчиков».

«Дать отпор американским интервентам!» - этот клич стал самым популярным в Китае. Он написан на всех знаменах добровольческих китайских отрядов. Его можно видеть на трамвайных вагонах городской железной дороги столицы. Его с гневом произносят на митингах, в садах и парках Пекина. Он стал призывом к повышению производительности труда на фабриках и заводах.

Пекин. До чего же он не похож сегодня на тот тихий зеленый город, утопающий в лучах жаркого солнца, каким был месяц назад!

Правда, солнце светит попрежнему, на небе ни облачка, в воздухе тепло и тихо, как всегда бывает здесь до глубокой зимы. Но вот перед нами плакат.«Будь начеку,- гласит он.- Американские детоубийцы нацелили свое оружие против твоего дома. Посмотри, все ли ты сделал для того, чтобы укрепить мощь отечества!»

По площадям, улицам и переулкам маршируют колонны демонстрантов. Дробно бьют барабаны, зазывающе звенит медь тарелок. Демонстранты провозглашают:

- Враг у порога нашей страны. Раздавим гадину, пока ее жало не вонзилось в тело нашей республики!

- Корею – корейцам! Тайван – китайцам! Вон из Кореи и с Тайвана американских империалистов!

- Да здравствуют китайские добровольцы, храбро сражающиеся в Корее!
И над всем городом полыхают алые шелковые знамена, зовущие к борьбе и победе над черными силами американской реакции.

Пекин, ноябрь».

("Огонек", 1950, № 49 (3, декабрь), с. 14).

"Зря епископ служит мессу, лекарь бьется, маг ворожит..."

"... Захворавшую принцессу

Исцелить никто не может!"

60 лет назад советские люди узнали наконец о чудовищных документах обнаруженных у епископа Гун Пин-мэя:

«Раскрытие в Китае шпионской организации.

Пекин, 10 декабря. (ТАСС). Как сообщает китайская печать, органами общественной безопасности Китайской Народной Республики была раскрыта в сентябре этого года шпионская организация. При аресте у главаря этой организации епископа Гун Пин-мэя и его главных соучастников были обнаружены документы, свидетельствующие о намерениях преступников создать широко разветвленную шпионскую сеть на территории Китая и подготовить контрреволюционный переворот. Были найдены радиопередатчики, секретные сведения о деятельности государственных учреждений КНР, документы, доказывавшие с полной очевидностью связь арестованных с чанкайшистскими шпионскими органами и со шпионскими центрами некоторых иностранных государств. В настоящее время по делу арестованных шпионов ведется следствие.

Газета «Женьминьжибао», касаясь раскрытия шпионской организации, пишет, что арест шпионов, входивших в шайку Гун Пин-мэя, наносит сильный удар по тайной агентуре империализма в Китае, скрывающейся под маской религиозных организаций. Газета призывает патриотов-христиан и весь китайский народ повышать бдительность и продолжать борьбу против всех контрреволюционных элементов во имя защиты интересов китайского народа».

("Советский Сахалин", 1955, № 292 (13, декабрь), с. 4).