"Я теперь мечтаю, как о пире..."

"... духа, чтобы меньше убивали.
Чтобы не за три, а за четыре
анекдота со свету сживали".

55 лет назад в СССР были ещё целы кое-где и такие, кто чаёвничал когда-то с Лениным под анекдоты Калинина: «Будучи делегатом съезда профсоюза металлистов, я был избран в состав комиссии по выработке резолюции. Мы, члены комиссии, собрались вместе с членами президиума съезда в одной из комнаток. Здесь был организован для всех нас завтрак — чай, небольшие бутербродики с ветчиной и сыром. И вдруг в комнату вошел Владимир Ильич. Он посмотрел на накрытый стол, прищурив глаз, улыбнулся и сказал, погрозив нам пальцем: «О, да у вас тут такая роскошь — и чай, и бутерброды». Затем добавил так же с улыбкой: «Только не увлекайтесь, товарищи, такими чаепитиями, народ-то ведь голодает». Кто-то пригласил Ильича выпить стакан чаю. Когда Ленин сел за стол, Михаил Иванович Калинин начал росказывать какую-то смешную историю. Ильич слушал его, помешивая ложечкой в стакане, и смеялся. Вместе с Лениным смеялись все мы».

"Эх, замочу!" - 32

 " Это голос вождя — и больше ничей —

Приказал нам в единый слиться ручей,

Между тем как за гранью, за рубежом,

Ум за разум заходит у богачей".
     

 

"Наконец я слышу голос..."

"...  - Вам кого?
- Попросите дядю Степу!
- Нет его!"

55 лет назад в СССР не могла ещё угнаться за производственными задачами наркологическая экспертиза:  «Собираясь на смену, сталевар Григорий Оглобля прислушивался к четкой речи диктора. «Больше руды, чугуна, стали, проката, цветных и редких металлов народному хозяйству», — произносил бодрый голос слова Призывов ЦК КПСС.    — К нам, металлургам, обращается партия, — произнес сталевар. С этой мыслью принял смену, начал новую трудовую вахту».

"С нашей партией любимой мы нигде не разделимы..."

"... За народ стоит она,
С нею Родина сильна".

60 лет назад в СССР редкий парторг мог устоять против комсомольского хитрожопия: "В ответственные минуты жизни мысли каждого человека становятся отчётливей, чувства определённей. В эти минуты человек стремится верно определить своё место в событиях, участником которых он является, выяснить своё отношение ко всему, что происходит в мире. Человек начинает искать самую высшую точку зрения, с которой можно было бы видеть и свою судьбу и судьбу народа.
Лучший сталевар и комсорг мартеновского цеха завода «Азовсталь» Николай Переверзев знал, что такую точку зрения могла ему дать только Коммунистическая партия.
У парторга завода был общий кабинет с комсоргом, и сюда входили то пожилые сталевары, то безусые юнцы - подручные. Первые разговаривали с партийным руководителем, человеком их возраста и опыта; вторые, чтобы не мешать старшим, подсев к Николаю, переходили на шёпот. Но чаще всего здесь спорили, как могут спорить только двадцатилетние юноши, вышедшие на широкую дорогу жизни. Занимаясь своими делами, парторг с улыбкой наблюдал за спорщиками, особенно за черноволосым энергичным Николаем, в котором ему давно понравилась прямота и ясность суждений. Однажды Переверзев разговаривал с молодым сталеваром, упрекал его, что он не помогает своим подручным, не подсказывает им, как лучше работать.
Сталевар смущённо оправдывался:
- Разве мне поспеть...
- Должен поспевать... У наших старших товарищей - коммунистов сколько дел, а они успевают учить нас, подсказывать нам.
- Чудак, разве же можно сравнивать?!.
- Я не сравниваю... Я для того говорю, чтобы ты пример брал. Понимаешь ли, о чём говорю?
- Понимаю...
Дружеская беседа комсомольцев длилась несколько минут. Под конец парторг делал только вид, что занят своими делами, а на самом деле внимательно прислушивался к словам Переверзева. Время от времени на его суровом лице появлялась одобрительная улыбка. Он давно собирался поговорить с комсомольским вожаком о серьёзном деле. Когда сталевар ушёл, парторг спросил:
- Слушай, Николай, ты не задумывался над тем, что тебе пора в партию?
Вопрос был задан неожиданно. Николай вспыхнул. Ответил тихо, заметно волнуясь:
- Думал... Только вот... - Николай вдруг замолчал. На смуглом лице отразилось не то сомнение, не то растерянность.
Парторг насторожился. Не этого он ожидал от боевого комсорга.
- Ну, что замолчал? Говори!
- Думать - то я думал, да рекомендации просить у коммунистов как - то неловко. Ведь их поручительство не на два - три дня, а на всю жизнь. Поверят ли они мне на всю жизнь? А она у меня только начинается...
Серые глаза парторга сразу же потеплели".
 

"Вот Кузьма в помятой каске..."

"... Голова его в повязке,
Лоб в крови, подбитый глаз, -
Да ему не в первый раз".

55 лет назад в СССР некоторых командиров, когда те замолкали, от всех прочих  отличали только по секундомеру:  «На одной из улиц Правобережного района возведено старательными руками строителей здание пожарного депо. Тихое, ничем почти не отличающееся от окружающих его домов. Но жизнь боевая, чеканная, бдительная не ослабевает там ни на минуту. Мне необходимо повидать старшину Ереклинцева. — У него сейчас занятия,—  ответил высокий лейтенант и,  поймав мой вопросительный взгляд, добавил:— Оплошал боец на занятиях, отрабатывает упражнения дополнительно. В боевой одежде бойцы казались на одно лицо. Ловкие,  шустрые со сверкающими от возбуждения глазами. Командира можно было отличить лишь по коротким четким приказаниям да секундомеру.  Упражнения, казалось, были  уже отработаны хорошо, но бойцы  по очереди подходили к спасательной  веревке и снова вязали  пожарные узлы, кресла для  спасения.  — Хорошо, — коротко сказал  командир и взял в руки веревку.  И в момент, неуловимый глазу,  мертвенно застыл на ней пожарный  узел.—Так надо. Отбой!  Бойцы сняли каски, оживленно перебрасываясь замечаниями.  Взмокшие волосы их слабо курились».

"У меня перед глазами зал Кремлевского дворца..."

"...  Выступает перед нами
Человек с душой бойца".

55 лет назад иностранные гости мужского пола, очумев от атмосферы вседозволенности на съезде ВЛКСМ, дружески лезли порой и к мужикам:
" Утро 15 апреля...
Сегодня Москва сделалась столицей юности. Со всех концов страны прибыли сюда на свой XIII съезд лучшие представители комсомола. И в их честь взвился над Большим Кремлевским Дворцом колеблемый весенним ветром алый флаг.
Пока еще куранты не пробили десять, возвещая открытие съезда, делегаты знакомятся с Кремлем, восторженными глазами смотрят с вершины кремлевских холмов на раскинувшуюся внизу любимую Москву...
Золотыми снопами падают яркие лучи сквозь высокие окна Большого Кремлевского Дворца. И вдруг точно первая весенняя гроза врывается в зал заседания: это прокатывается по рядам грохот аплодисментов. На трибунах появляются руководители Коммунистической партии и Советского правительства.
Секретарь ЦК ВЛКСМ товарищ Шелепин объявляет съезд открытым...
... Четыре дня в зале заседания звучат высокие, горячие речи, идет напряженная работа.
Но стоит лишь председателю объявить двадцатиминутный перерыв - и вот уже гремят под белоснежным кружевным потолком Георгиевского зала задорные комсомольские песни. О любви к труду, о счастье борьбы, о романтике говорят слова этих песен:
«Комсомольцы - беспокойные сердца...»
«Дайте трудное дело...»
А в самом центре круглого Владимирского зала смуглый посланец Узбекистана Рахим Дадабаев поднял над головой звонкую, похожую на луну дойру, ударил по ней ладонью, встряхнул переливчатые медные колечки, снова ударил. И поплыли по зеркальному паркету стройные танцовщицы, студентка Сталина Касымова и мастерица высоких хлопковых урожаев Герой Социалистического Труда Соадат Гульахмедова.
- Иди с нами танцевать, не робей! - приглашает Соадат стоящую в кругу русскую девушку.
- Я сибирячка, я узбекских танцев не знаю, - смущенно отвечает та.
- А мы научим!
И скоро уже русские девушки, украинские хлопцы, армяне, молдаване и татары - все вместе танцуют плавный и быстрый узбекский танец.
И ярче, чем в дворцовых зеркалах, отражается этот пестрый танец в широко раскрытых глазах темнолицего зарубежного гостя марокканца Мохамеда Баккари. Невольно вспоминаются мне вот такие же восхищенные глаза французского писателя Жана-Пьера Шаброля на балу в Кремле в дни минувшего московского фестиваля.
- Я никогда не видел французскую молодежь танцующей в залах Версальского дворца, - с удивлением проговорил тогда француз.
А сын марокканского бедняка - крестьянина Мохамед Баккари, увидев это волшебное зрелище, сказал так:
- Мне кажется, будто я долго - долго был узником в темной камере и вдруг в яркий, солнечный день вышел из нее! Даже глазам становится больно!
Счастливый от всего, что довелось ему увидеть и пережить, Мохамед Баккари дружески обнимает своего ровесника из Узбекистана агронома Турсунали Матказимова и засыпает его вопросами".

"Художник нам изобразил..." - 200

"Чрез неделю снова взрывы..."

"... Жертвы - дети и отцы...

Для фашистской директивы

Подыскались подлецы".

 

 

75 лет назад двери больших полутёмных кабинетов гостеприимно распахивались перед  бдительными советскими детьми:

"... В пионеротряде проводились беседы о бдительности. Вожатый хорошо и просто рассказывал о врагах, об их хитроумных, коварных методах и приемах. Рассказывал он и о чекистах. На этих беседах Зорька была самой внимательной. Ничто не могло отвлечь ее внимания. Она слушала тихо, затаив дыхание. Она могла долго так сидеть и слушать, слушать без конца.
Дядя Федя (так Зорька называла своего отчима) хорошо относился к ней. Он часто привозил ей конфеты, иногда в выходные дни катал ее вместе с матерью на машине.
- Ах, Зорька, Зорька! Ну что за имя тебе отец дал, не человеческое, а солнечное какое - то. Назвал бы Зойкой - проще и лучше, - часто говаривал ей дядя Федя. - Хочешь, мы тебя в Зойку переделаем? Но Зорька категорически отказывалась от всяких перемен. «Папа знал, как назвать», - обиженно говорила она.
Дни проходили, приближались летние каникулы. В зелень одевались московские парки, жарко было в городе с его асфальтовыми мостовыми и громадами каменных домов. Приближение лета особенно чувствовалось в школе: смех слышался из открытых окон, шумной ватагой высыпала детвора на школьный двор во время перемен, и особенно долго и настойчиво приглашал вернуться в классы школьный звонок.
Сегодня занятия кончились раньше обычного: не было двух последних уроков.
- Карапузик, пошли домой! – позвали ребята Зорьку, и шумные улицы приветливо встретили стайку маленьких школьников, из которых самой маленькой была Зорька...
Дверь открыл дядя Федя.
- Дядя Федя, вы уже дома?
- Зорька, ты так рано?
В голосе отчима слышалась чуть прикрытая досада.
- Вот что, девочка, ко мне один знакомый должен прийти. Мы будем работать, а ты иди погуляй. Погода хорошая, теплая, а здесь ты будешь нам только мешать. Иди, Зоренька, иди.
Он ласково ее выпроваживал, полуобняв за плечи. Зорька была рада побегать одна, только вот книжки надо положить. Вприпрыжку бросилась она к себе в комнату. Почти в ту же минуту резко и властно прозвучал звонок.
И здесь дядя Федя совершил нечто непонятное для Зорьки. Прежде чем открыть входную дверь, он подбежал и захлопнул дверь зорькиной комнаты. В коридоре послышались тяжелые шаги.
- У вас никого нет? - спросил незнакомый мужской голос. Дядя Федя стал что - то тихо объяснять. В его голосе Зорька уловила какие - то незнакомые извиняющиеся нотки, но слов не разобрала. «Обо мне, наверно», - подумала она. Дядя Федя с гостем прошел к себе.
У Зорьки пропало желание гулять. Взамен росло и крепло любопытство: кто это пришел к ним? Почему пришедший спрашивал: один ли дядя Федя в квартире? Наконец, почему дядя Федя отсылал ее гулять, а сам приехал днем с работы? Ведь сколько раз к нему приходили по вечерам, что - то писали, чертили, выкуривали массу папирос и всегда мама и она оставались дома. А сегодня все как - то по - особенному... и комнату зачем - то закрыл, не хотел, чтобы она видела пришедшего...
- Дядя Федя, ухожу! - звонко крикнула Зорька. Она пробежала по коридору, крепко стуча ногами, щелкнула замком, хлопнула входной дверью и... осталась.
Тихо, с искрящимися от удовольствия глазами (как хитро она все придумала!) прокралась девочка обратно. Увидеть бы пришедшего... Может быть, он уже бывал у них? Зорька приблизилась к двери и замерла.
Дядя Федя говорил очень громко:
- Это безумие! Ваш телефонный звонок застал меня врасплох. Вы у меня на квартире днем, это - просто сумасшествие!
- О, мой дорогой, вы трусливы, вы чертовски трусливы, - немного насмешливо прервал дядю Федю другой голос.
И Зорька обратила внимание, что этот, второй голос неправильно, с незнакомым акцентом, произносит русские слова.
- Что ужасного в том, что я, представитель иностранной фирмы, посетил уважаемого управляющего трестом, который у нас покупает оборудование для своих заводов?.. Что ужасного?.. Но дело не в этом, - теперь голос звучал резко. - Мы возмущены вашей медлительностью. Кажется, мы во многом пошли вам навстречу... Средства на работу вашей организации даются безотказно... Итак, в чем же дело? Чем объяснить подобную медлительность? Сведения о цехах мы еще полностью не получили... Взрыв на экспериментальном не подготовлен...
Снова послышался голос отчима, тихий, словно просящий.
- Чушь! Чушь! - перебил его голос незнакомца. - Вы же хозяин треста! Уберите чересчур неспокойных людей. Покопайтесь, посмотрите, что они собой представляют, а потом увольте их, как это... в порядке бдительности, что ли... Вас же еще похвалят. - Незнакомец густо, сочно рассмеялся.
Потом они заговорили вполголоса. Зорька ничего не могла разобрать, но она догадывалась о зловещей тайне дяди Феди...
Зорька почувствовала огромный страх. Ей хотелось плакать громко - громко. Но она сдержала слезы и тихонько, на цыпочках вышла из квартиры. Осторожно закрыв за собой дверь, Зорька села на ступеньки и заплакала. Она чувствовала себя обманутой, потому что ласкал и баловал ее не дядя Федя, которого она знала, а кто - то другой, непонятный, скрытный, чужой.
В ее слезах была и беспомощность: она не знала, что делать. Нужно было решить что - то, но что? Наверху щелкнул замок. «У нас», - подумала девочка.
Осторожный, боязливый скрип ботинок. Мимо Зорьки прошел человек... Зорька встала и пошла вслед за уходящим. Яркое солнце ослепляло. Зорька шла, вытирая кулачками глаза, стараясь не упускать из виду страшного гостя.
Вот на мостовой застыл с вытянутой рукой милиционер, пропуская поток машин и людей. Зорька рванулась было к милиционеру, чтобы сказать все, что знала, попросить помощи, но тот, нужный ей, уходил - и Зорька отказалась от своего намерения.
Навстречу засияло огромное «М». Незнакомец быстро вошел в вестибюль метро. Перед Зорькой встало новое испытание. Люди шли непрерывным потоком, озабоченные, деловитые... Никто не обращал внимания на маленькую, взволнованную девочку, озиравшуюся по сторонам. Что делать? Тот чужой человек уходил! Он уже исчезал за поворотом...
С замершим сердцем, вцепившись в перила, поплыла девочка вниз. Двери подземного поезда, расступившись, приняли Зорьку вслед за тем, кого она догоняла, и легко сомкнулись от волшебного крика «Готов!»
Через полчаса маленькая девочка с двумя косичками за спиной, запомнив номер дома и квартиры, куда вошел незнакомец, подбежала к милиционеру и что - то горячо стала ему объяснять.
А еще через некоторое время в большом полутемном кабинете ее внимательно слушал, делая отметки в блокноте, человек в защитной гимнастерке, с красными петлицами.
«Дядю Федю» арестовали той же ночью. Он оказался троцкистом, связанным с иностранной разведкой, врагом своей родины и своего народа".

"Выйдут в степи чабаны, в цех пойдут бригады..."

"... Для своей родной страны
Все трудиться рады!" 

65 лет назад трудящиеся всего мира охотно брали на вооружение советский опыт обязательной туфты в рабочих нарядах:
" Полным ходом идут строительные работы на железнодорожной линии Черибон - Джакарта в Индонезии. С рассвета и до заката тысячи индонезийских крестьян, юношей и девушек трудятся на трассе. В воздухе стоит неумолчный гул стройки. Стучат молотки и кирки, с грохотом проносятся тележки, наполненные землёй, гудят грузовики, подвозящие шпалы и рельсы, перекликаются рабочие, время от времени раздаются окрики голландских надсмотрщиков...
Но вот что удивительно: строительство тянется уже много месяцев, а дорога всё ещё не готова. До сих пор ни одно зерно из Черибона ещё не попало в Джакарту.
В чём же дело? Может быть, не хватает материалов? Недостаёт рабочих рук?
Причина в другом. К вечеру голландцы с удовлетворением подсчитывают, сколько сделано за день, а утром приходят и с ужасом убеждаются, что вся работа пошла насмарку: всё, что было сделано вчера, за ночь кем-то разрушено. «Злоумышленников» обнаружить никак не удаётся. И так изо дня в день, из месяца в месяц.
Эти «неизвестные» - не кто иные, как сами строители-патриоты. Они днём работают, чтобы добыть себе средства к существованию, и они же ночью разрушают, чтобы помешать ненавистным захватчикам поработить страну.
История со «строительством» дороги Черибон - Джакарта - один из приёмов борьбы индонезийского народа за свою свободу и независимость".

"У него сегодня много писем в сумке на боку..."

"... Из Ташкента,
Таганрога,
Из Тамбова
И Баку".

60 лет назад не оставалось времени сачковать советским и китайским почтальонам:
" В конце рабочего дня Сергея вызвали в заводоуправление. Здесь вручили ему небольшой жёлтый конверт, исписанный непонятными знаками. На обороте конверта мелким почерком по - русски было написало: «Кузнецу Автозавода имени И. В. Сталина Сергею Сустретову».
- Это вам письмо из Китая, - с уважением сказали кузнецу.
Сергей распечатал письмо, но, конечно, прочитать его не смог: весь лист от начала до конца был покрыт узорами иероглифов. О том, что они рассказывали, Сустретов узнал вечером, когда был готов перевод. Сидя за письменным столом в комнате рабочего общежития, Сергей внимательно читал письмо китайского друга.
... Его зовут Ху Вей - сюн. В рядах китайских добровольцев он храбро сражался в Корее. Был ранен и теперь учится. Недавно Ху Вей - сюн прочитал в молодёжной китайской газете рассказ о трудовых победах русского кузнеца комсомольца Сустретова и решил послать письмо в Москву.
«Советский народ - лучший друг китайского народа. Ваше сегодня - это наше завтра. Мы учимся у вас», - так писал Ху Вей - сюн.
Он просил Сергея рассказать о своей жизни, о том, как добивается молодой москвич успехов в работе...
Сергей долго сидел, задумавшись над ответом, не зная, с чего начать...
Может быть, надо начать с того, как рос он пионером в воронежском селе Верёвкине, как бегал с книжками в школу, как дружно жила их большая семья, где, кроме него, было у отца с матерью ещё одиннадцать сыновей и дочерей?.. Может, рассказать о том, как мечтал он уже тогда стать кузнецом? Ведь кузнец на селе был у мальчишек самым знаменитым человеком. Сколько разных историй ходило из уст в уста о его богатырской силе, о его умелых руках, которые лепили, точно из глины, из раскалённого металла звонкие подковы, обручи, лемеха плугов!...
Или лучше начать с того, как поступил он учиться в школу ФЗО?.. Он не забыл, как впервые мастер привёл их, деревенских подростков, в цехи завода и сказал:
- Ну, ребята, выбирайте себе специальность. Кому что понравится.
Один решил учиться на слесаря, другой - на токаря. А он, Сергей, ни о чём ином и думать не хотел, как только о кузнице. Правда, кузница на заводе оказалась совсем не похожей на ту, какая была в его воображении. С восторгом смотрел Сергей на тяжёлые паровые молоты. Гром, пламя, запах окалины вовсе не отпугнули его, а, наоборот, пришлись ему по душе.
По окончании учёбы Сергею присвоили пятый разряд (а это случается не часто!), и он получил направление на ЗИС.
И тут вскоре произошла с ним история, о которой, конечно, не стоит писать китайскому другу. Чему хорошему может научить этот случай, если сам Сергей стыдится вспоминать о нём?..
Дело было так. Поехал он летом в отпуск в родное село, увидел снова мать, сестёр, братьев, по которым скучал в разлуке, и дрогнуло его девятнадцатилетнее сердце - решил Сергей не возвращаться на завод. Поступил опять работать в колхоз. Занялся хозяйством.
Однако неспокойно было у него на душе. Мучила совесть. Затосковал по заводу. Кроме того, старший брат - офицер, замполит командира части, - узнав о поступке Сергея, прислал суровое письмо...
Больше всего боялся Сергей, что его теперь не возьмут на завод. Долго, со всей искренностью рассказывал он комсоргу о своих переживаниях, о своём раскаянии.
И хотя он не был ещё комсомольцем, поступок его обсуждало комсомольское собрание. Товарищи по цеху поверили Сергею, поверили, что никогда с ним не повторится ничего подобного. Они обратились в дирекцию с просьбой не увольнять Сергея Сустретова.
После собрания Сергей почувствовал, что он мог бы работать теперь и днём и ночью, без смены и без отдыха, не уставая, - только бы оправдать доверие товарищей!...
Ему везло. Знатный кузнец страны, орденоносец Михаил Фёдорович Ушкалов взял его к себе в подручные. Многое перенял Сергей у опытного мастера, внимательно приглядываясь к его работе.
Вскоре и сам он научился, расчётливо нажимая на педаль, по своей воле регулировать силу и точность удара штампа. Не сразу далось ему высокое искусство. Были и ошибки, и срывы, и забракованные детали. Но товарищи - кузнецы видели, что Сергей как производственник растёт быстро.
«Письмо надо начинать с главного», - решил Сустретов.
И он стал описывать, как комсомольцы цеха по инициативе земляка и друга Сергея - Василия Кокошки - развернули движение за экономию металла, как сам он предложил выделывать из каждой заготовки по четыре детали вместо трёх".

"В этой кухоньке скромны тумбочки..."

"... и, как крылышки у стрекоз,
брезжит воздух над узкой улочкой
Мари-Роз".

65 лет назад в СССР от бытового разложения хорошо помогали письма Ленина Инессе Арманд:

"... Мне хочется рассказать об одном случае, который долго был в центре внимания нашей комсомольской организации.

... Один из наших студентов начал пропускать занятия, запустил выполнение заданий.

Его часто видели в клубах и танцзалах. Он стал галантерейно - любезен с девушками нашей группы, часто повторял им слышанные на стороне двусмысленности, а ребятам при случае спешил рассказать сальный анекдот.

Иногда мы встречали его в компании с девушками, которые носили какие - то кошачьи имена: Вава, Лека или Мара.

Наш Миша вдруг стал называть себя Жорой и носить какого - то странного покроя пиджаки, пригодные для героев из спектаклей Мольера.

Сначала всё это вызывало у нас лишь улыбку, но когда мы увидели, что наш товарищ не на шутку увлёкся «западными танцами в сочетании с восточными винами», нами овладело беспокойство.

Срочно собрался «треугольник» группы: комсорг, профорг и староста. Разговор был недолгим. Пристыженный «прожигатель жизни» посмотрел совсем по - другому на свои «деяния».

Через несколько дней мы увидели в карманчике Мишкиного пиджака уголок книжечки с надписью «Читальный зал городской библиотеки». Кое - кто был уже склонен торжествовать победу. Но дело было не так просто.

Однажды, готовясь в библиотеке к лекции, я увидел Мишу сидящим рядом с молоденькой девушкой.

Не краснея, он плёл какую - то чушь. Девушка, подавленная его «эрудицией», смотрела на него, не отрывая глаз.

Мой рассказ об этом эпизоде вызвал бурю негодования в группе. Все поняли, что Михаил пришёл в читальный зал не заниматься, что он по - прежнему находится во власти внешнего, показного... Было созвано экстренное комсомольское собрание. В нескольких острых и, я бы сказал, злых карикатурах наша студенческая газета высмеяла «идеалы» этого товарища. Коллектив нашёл действенные меры, и он сделал своё большое дело.

«Ухаживание», «лёгкая» (то есть безответственная) любовь противны духу нашей молодёжи, ибо за бытовым разложением неизбежно следует и политическое разложение.

Мысль о серьёзности любви подчёркивалась В. И. Лениным в его письмах к Инессе Арманд. Высказывания великого Ленина о чистоте в любви и верности ей должны стать заповедью для наших комсомольцев - ленинцев".

"В тире, с яркой подсветкой, с облаками, как дым..."

"... Мы с винтовочкой меткой
Два часа простоим.
Он устроен коробкой,
Светел ночью и днем,
С механической, робкой,
Сладкой музычкой в нем".

30 лет назад в СССР наиболее активные люди труда вносили свой посильный вклад в создание организованных преступных группировок:  «Когда на кустовом партийном собрании на руднике слово попросил Александр Игнатьевич Кучеров, по залу пронесся шумок. «Ну, держись!» — сказал кто-то рядом. Из-за стола президиума поднялся невысокого роста пожилой человек и не по возрасту живо подался к трибуне. Еще не дойдя до нее, заговорил:
— Многие тут толковали о порядке в микрорайоне. И в самом деле, кому хочется, чтобы хулиган тебе нервы после работы портил? Так чья же это забота? Многие считают: не моя, милиции. Наши-то орлы — дружинники на дежурство не очень выходят. Я каждую среду отчитываюсь по числу выходов и вот что вижу. Как только очередь доходит до инженерно-технических работников, они вместо себя обязательно рабочего присылают. Назвать фамилии? Могу... Или говорят: нет, мол, готовых рецептов, как молодежь от улицы оторвать и к полезному делу приставить. А я считаю: есть! Увлеки — вот тебе и рецепт. Организовали в микрорайоне секцию стрельбы, так половина поднадзорных детской комнаты милиции сюда потянулись. А раз пришли, стали заниматься, можно с ними кашу сварить.»

"Там дятлы, качаясь на дубе сыром..."

"... С утра вырубают своим топором
Угрюмые ноты из книги дубрав,
Короткие головы в плечи вобрав".

65 лет назад дошли  наконец у партии руки и до музычки: "... ЦК ВКП(б) в своём постановлении указывает, что «многие советские композиторы, в погоне за ложно понятым новаторством, оторвались в своей музыке от запросов и художественного вкуса советского народа, замкнулись в узком кругу специалистов и музыкальных гурманов, снизили высокую общественную роль музыки и сузили её значение, ограничив его удовлетворением извращённых вкусов эстетствующих индивидуалистов». Композитор Прокофьев сумел написать строгую, волнующую музыку к картине «Александр Невский». Почему же он так обездолил прекрасную сказку «Золушка»? Сказочные декорации резко контрастируют с музыкой. Артистам балета, наверное, очень трудно играть под эти обрывки мелодий и взвизгивания скрипок. Откуда взялось это «двигание комодами», как сказал один подросток о Восьмой симфонии Шостаковича?"

"Художник нам изобразил..." - 199

"Ты спал, прижав к подушке щеку..."

"... Спал, – со всех ног, со всех лодыг
Врезаясь вновь и вновь с наскоку
В разряд преданий молодых".

65 лет назад в СССР культура уже протоптала дорогу в некоторые рабочие общежития:

"Особенно много труда вложено для приведения в культурный вид общежития № 16, в котором живут 110 слесарей, кузнецов, молотобойцев и станочников цеха. Это общежитие было самое невзрачное, запущенное. На средства, отпущенные цехом и при содействии жильцов, во главе с председателем совета общежития строгальщиком т. Савкиным, отремонтировали четыре больших комнаты и кухню. В чистом помещении стали культурнее вести себя и жильцы. Уже они не хранят грязной одежды под подушкой, как было раньше, а вешают на вешалку, в комнате поддерживают порядок".

"Вперед дорога - не назад, вперед - веселый труд..."

"... Вперед - и плечи не болят,
И сапоги не трут".
Прошло чуть меньше шестидесяти пяти месяцев с того дня, как начали мы покупать и продавать ценные бумаги на рынках США, имея на своём счету $5000. Стоимость нашего портфеля на 1 апреля 2013 года составляет $17253:

Остаток наличных на конец марта 2013 года составляет всё те же $17.
 Итак, наш счёт на конец марта 2013 года мы можем оценить в $17270, что означает увеличение счёта за март на $1118, или на 7%. С начала 2013 года счёт стал больше на $2233, или на 15%. С 8 ноября 2007 года по 31 марта 2013 года счёт увеличился на $12253, или на 245%.

"В любую погоду с утра до утра по городу ходят к больным доктора..."

"... Иль с красным крестом на стекле и борту,
Пугая прохожих гудком за версту,
Машина закрытая мчится
К бессонным воротам больницы".

В этот день 60 лет назад советские люди узнали, что совершенно правильно лечили врачи-вредители товарища Жданова, и туда ему, конём бы его, и была дорога:

"Министерство внутренних дел СССР  провело  тщательную проверку всех материалов предварительного следствия и других данных по делу  группы врачей, обвинявшихся во вредительстве, шпионаже и террористических действиях в отношении активных деятелей Советского государства. В результате проверки установлено, что  привлеченные по этому делу профессор Вовси М. С ,  профессор Виноградов В. Н.,  профессор Коган М. Б., профессор Коган Б. В., профессор Егоров П. И., профессор Фельдман А. И., профессор Зтингер Я . Г., профессор Василенко В. X., профессор Гринштейн А. М., профессор Зеленин В. Ф., профессор Преображенский Б. С., профессор Попова Н. А., профессор Закусов В. В., профессор Шерешевский Н. А.,  врач Майоров Г. И. были арестованы бывшим Министерством государственной безопасности СССР неправильно, без каких-либо  законных оснований. Проверка показала, что обвинения, выдвинутые против перечисленных лиц, являются ложными, а документальные данные, на которые опирались работники следствия, несостоятельными.  Установлено, что показания арестованных, якобы подтверждающие выдвинутые против них  обвинения, получены работниками следственной части бывшего Министерства государственной безопасности путем применения недопустимых и строжайше запрещенных советскими законами приемов следствия. На основании заключения следственной комиссии, специально выделенной Министерством внутренних дел СССР для проверки этого дела, арестованные Вовси М. С , Виноградов В. Н., Коган Б. Б., Егоров П. И., Фельдман А. И., Василенко В. X., Гринштейн А. М., Зеленин В. Ф., Преображенский Б. С., Попова Н. А., Закусов В. В., Шерешевский Н.А., Майоров Г. И. и другие привлеченные по этому делу полностью реабилитированы в пред'явленных им обвинениях во вредительской, террористической и шпионской деяльности и, в соответствии со ст. 4 п. 5 Уголовно-Процессуального Кодекса РСФСР, из-под стражи освобождены. Лица, виновные в неправильном ведении следствия, арестованы и привлечены к  уголовной  ответственности".

"Паскудили бронхи автобусным чадом..."

"... В газетном окне наблюдали Вьетнам,
Жевали. И все это было началом
Единственной жизни, позволенной нам".

50 лет назад советские люди жадно всматривались в очертания начал коммунизма:

«О том, что кузнечане широко распространяют коммунистические начала, многие магнитогорцы уже слышали. Члены делегации решили ближе познакомиться с этими зачатками будущего, чтобы, приехав домой, применить их у себя. Первым в поиски «пустился» Иван Макарович Крайний. Изучая огнеупорное производство, он заглядывая в душевые, столовые, интересовался выдачей денег без кассира. А вечером делился мнением с членами делегации. — Понимаете, в раздевалках душевых у них нет замков. И ничего не теряется, — рассказывал он. Коммунистические душевые у кузнечан действительно нашли широкое применение. Они основаны на полном доверии к товарищу. Но именно пока к товарищу, которого хорошо знают, а не к каждому члену коллектива. С одной из таких душевых пришлось познакомиться и мне. В огромном трехэтажном здании разместились бытовые помещения нескольких цехов. Здесь интересное сочетание — пережитков прошлого и коммунистического завтра. Душевая среднесортного цеха на 300 мест. В ней не только нет замков, но и нет шкафов. Чистая верхняя   одежда — приличные пальто, костюмы — висят на общих вешалках побригадно. Такой же порядок в рабочей раздевалке. Потеря чего-либо исключена, люди хорошо знают друг друга. А против коммунистической душевой пережиток прошлого, точнее говоря, сегодняшний день — раздевалка с покосившимися шкафами. На каждом из них замок, а на некоторых даже по два висят. Замок, как страж личного, как символ собственного «я», не доверия к другому человеку, у кузнечан бытует еще прочно. Правда, здесь ему объявлена беспощадная война, но крепко уцепился он своей металлической клешней за ушко шкафов, инструментальных, раздевалок. Об этом «страже» мы завели разговор с пожилым токарем вальцетокарного отделения среднесортного цеха. — Нет, с замком я не расстанусь до самого коммунизма. Смотри, какой у меня запас (в его инструментальном шкафу был целый склад резцов). Открой, через смену ни одного не будет».

"В то утро удивительно пилось..."

"... Вода все приговаривала: пейте!
Потом купили пачку папирос.
И не осталось больше ни копейки".

30 лет назад любой грамотный советский начальник всегда старался начать любой разговор с упоминания недостатков подчинённых и общего низкого уровня умственного развития населения:

«В последнее время в редакцию все чаще стали приходить письма, в которых наши читатели пишут о неритмичном обеспечении водой, что ее не бывает по нескольку дней. «Особенно неприятно отсутствие воды в выходные дни, — пишут нам, — когда обычно проводится уборка квартиры, стирка». Отчего же случаются такие перебои? С таким вопросом наш корреспондент обратился к начальнику водопроводно-канализационного хозяйства управления предприятиями жилищно-коммунального хозяйства комбината Владимиру Ивановичу ФЕДОРОВУ.

— Да, в последнее время действительно участились случаи жалоб наших горожан на отсутствие воды. Надо признаться, что они справедливы. Действительно, вода — первая жизненная необходимость. Жаль только, что многие вспоминают об этом лишь когда она отсутствует. Когда же она в достатке... Легко представить такую картину. Утреннее умывание. Как вы думаете, сколько воды нужно для того, чтобы умыть лицо. Немного. Только иным нашим людям нужно для этого ведра два, а то и больше. И это не преувеличение. Подсчитано, что десятая часть всей воды уходит только на эти незначительные процедуры. Что говорить о более крупных? А ведь запасы воды не бесконечны».

"Блестят серебром инструменты и таз..."

"... Больному хирург оперирует глаз.
Бежит за мгновеньем мгновенье...
И в эти мгновенья бегущие спас
Товарищ товарищу зренье".
 

75 лет назад советским людям уже было нетрудно увидеть в пламенном чекисте преуспевающего звероподобного начальника, а в выдающемся теоретике-марксисте - отвратительного фашистского демагога:
"... Бешеное, чудовищное властолюбие было манией главарей этой шайки.
Самоотверженный, до конца преданный делу Ленина-Сталина, большевик Менжинский сжат тисками жестокой болезни - грудная астма и жаба душат его. Ягода, которому он мешает занять пост народного комиссара внутренних дел, все делает для того, чтобы ускорить разрушение организма Менжинского.
«Действовать», с точки зрения этого палача, - значило убить человека, чтобы самому занять его место.
С подлинно фашистским изуверством творила свои кровавые дела право - троцкистская банда. У изголовья больного Горького дается указание о том, чтобы как можно больше нагружать это надорванное великое сердце и беспощадно бить в самую уязвимую точку больного организма - в хронически пораженные легкие. Ведь мудрый, непоколебимый в своем душевном и интеллектуальном величии человек противостоит делу реставрации того строя, о котором потаенно мечтают убийцы. Ведь это он, он, поверженный болезнью старик - беспощадный, неумолимый враг и обличитель кроваво - грязных инстинктов и чувств, ярчайшими носителями которых являются его убийцы...
Трудно сказать, кто из этих бандитов был более омерзителен. Если шпион Чернов, связавшись с фашистской разведкой, не брезговал деловито и регулярно получать от нее изрядные суммы на «личные нужды», то Ягода, Крестинский, Розенгольц сами переводили на «личные нужды» фашистским разведкам кровные деньги трудового народа.
Ягода, член «право - троцкистского блока», финансирующий агента Гестапо Троцкого... Что это такое? Это - финансовое объединение родственных предприятий. Деловое, коммерческое единство двух «касс», гнусный расчет лавочников, торгующих кровью.
Им было в высшей степени свойственно характернейшее для алчной трусливой буржуазии стремление загрести жар чужими руками, вероломно предать своих вчерашних союзников и, наспех вытерев окровавленные руки, молитвенно и ханжески сложить их над еще теплыми трупами.
Иезуит Бухарин, намереваясь в случае войны открыть фронт врагу, хотел потом отдать под суд виновников поражения на фронте, чтобы демагогически обмануть массы и самому выйти сухим из воды. Ягода уничтожает Борисова - своего соучастника в деле убийства товарища Кирова. Каждый из участников этой банды таил от другого мыслишку - оттеснить своих вчерашних коллег и самому стать полновластным диктатором.
Претендентов на роль российского Гитлера оказалась сразу не менее шести человек. Да, поистине, как в настоящем «торговом доме», этими предпринимателями от ножа и петли велась двойная бухгалтерия. Каждый, подло и вероломно обманывая страну и советское правительство, одновременно пытался обмануть, обжулить, половчее использовать, а впоследствии половчее «прижать» своего соучастника...
Мудрено ли, что когда фирма с треском провалилась, они сцепились друг с другом как пауки в банке.
- Во всем виноваты Бухарин и Рыков, а я не был членом центра! - вопил Ягода.
- Я не имею ничего общего со шпионажем! - увивался Бухарин.
- Вы врете, не врите хотя бы в последний раз! - с места кричал ему Шарангович.
Рассвирепевшие лазутчики капиталистического мира, они несли на себе груз свинцовой тупости, предрассудков, интеллектуального убожества этого родного им мира.
У шпиона Розенгольца при обыске нашли в штанах кусочек сухого хлеба, завернутый в бумажку с молитвой: «Да воскреснет бог и расточатся врази его и да бежит от лица его, все ненавидящие его, яко исчезнет дым да исчезнет, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы от лица любящих бога...»
Какое нужно было иметь двойное дно - не только политическое, но и психологическое, - чтобы совмещать фальшивое благоговение перед теорией Маркса с этой тайной, подпольной, знахарской верой в бессмысленные заклятия!
Максим Горький в замечательной статье «О предателях», подвергая тщательному анализу фигуру провокатора Евно Азефа, указывал на характерное для этого подлеца стремление к боженьке.
«Сидя в тюрьме, он вспомнил, что для удобства мещан создан, между прочим, бог и в письме к «Роскошной» (его любовница. - В. Г.) писал: «Бог должен дать мне силы. С божьей помощью я все перенесу».
Нередко нечеловеческая подлость озверевших мещан заставляет предполагать в них нечто демоническое, таинственное. Однако это - заблуждение.
Продолжая анализировать все того же грязного предателя Азефа, ближайшего родственника фашистских мерзавцев из «право - троцкистского блока», М. Горький писал:
«Как большинство героев, он оказался «дутым», а в сущности был чудовищно «простой человек...» Он был жирный, толстогубый, сентиментальный. В письмах к своей возлюбленной он именовал себя «твой единственный зайчик», «твой папочка»...»
Противоречивость натуры? Глубина? Нет! Горький заключает свой анализ следующим блестящим афористическим сравнением: «Среди мещан встречаются натуры не менее глубокие, чем помойная яма».
И как увязывается с этим замечанием великого знатока и обличителя мещанских душ Максима Горького то, как вели себя в последние минуты подсудимые. Злодейски убив таких светлых, замечательных, незабываемых людей, как А. М. Горький, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, В. Р. Менжинский, они осмелились перед общественным мнением всей страны, перед лицом всего мира настойчиво и жадно просить сохранить им жизнь. Вот она - «глубина» и «сложность» современных рыцарей фашизма!
Всеми своими мыслями, инстинктами, всеми чувствами эти взбесившиеся волки жаждали того строя, который создан для них, как падаль для гиен, как перегной для червей! Ах, как удобно устроил бы этих господ собственнический строй! Как нетрудно представить себе Розенгольца с его молитвой, зашитой в брюках, в роли главы капиталистического концессионного предприятия! Как нетрудно представить себе Ягоду преуспевающим звероподобным начальником департамента полиции! Как нетрудно представить себе Бухарина отвратительным фашистским демагогом типа Геббельса!"