"… И прочих,
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых".
"На чьей совести преступление?
В зале суда немноголюдно. И тяжело, как свинцовые, падают слова на сгорбленную спину, на опущенную голову. Теперь уже все знают эту историю — как он, Альберт Ротт, пьяный ворвался в женское общежитие, кого-то ударил, кого-то оскорбил... Его пытались унять— но где там. Буянил больше прежнего. Скандал закончился в милиции.
В народном суде Дзержинского района слушается дело плотника УНР-289 А. Ротта. Подсудимому всего 19 лет. Что же случилось с парнем? Когда он сделал первый рискованный шаг на путаную и скользкую тропинку, которая привела на скамью подсудимых? Выступают свидетели — рабочие УНР. И все говорят одно и то же: работал парень неплохо. Как с ним случилась беда — трудно сказать. Коллектив прислал и своего общественного защитника. Тот тоже искренне недоумевает — в чем причина?
И в самом деле — в чем причина? Ведь как-то не хочется просто уйти, выслушав приговор о лишении свободы на год — и все. Речь-то идет о человеке, которому всего 19. у которого все впереди, вся жизнь — а он споткнулся на пороге. Почему? Когда в первый день Альберт возвращался с работы, все старался незаметно покоситься на витрину магазина, на стекло в окне трамвая: вот ведь шагает по городу не просто парнишка — рабочий человек идет. И казалось ему, что и походка у него стала солиднее, увереннее, и в лице появилось что-то такое — значительное даже. Только когда повернул на свою улицу, ужасно захотелось бегом побежать, но сдержался. Медленно, размеренно прошагал мимо мальчишек, вошел во двор, степенно — как взрослый — поздоровался с отцом... Альберту все нравилось на стройке: и ловкие руки каменщиков, и мостки, по которым приходилось перебегать через траншеи, и запах свежей стружки, и прокуренная конторка прораба. А на своего бригадира он смотрел с мальчишеским обожанием: ведь это он, Э. Штанке, учил его рабочей профессии. Поэтому, когда как-то в обед бригадир вынул из кармана смятые бумажки и подмигнул: "Сбегай, Альберт, в магазин, в горле пересохло", тот кинулся исполнять поручение. Вернулся, поставил бутылку на кусок газеты с нарезанным хлебом, с помятыми огурцами. Бригадир налил кружки: "Пей, парень, пей; не стесняйся, не маленький уже".
— Нет здесь сегодня водки, бригадир.
— А мне какое дело? Тебя послали — ты и ищи. Хоть до вечера бегай, а найди.
И тот ушел. А к концу дня бригадир, не моргнув глазом, вывел в табеле аккуратную восьмерку. И опять, как всегда. налил парню кружку — за груды. Есть в УНР комсомольская организация. Но комсорг ничего не знал о молодом рабочем, пришедшем на стройку. Ничего не замечал и профорг т. Васильев. Мы задали вопрос председателю постройкома г. Андрееву:
— А вы хотя бы один раз за все время поговорили с А. Роттом?
— Нет, не говорил. — холодно ответил тот. — Беседовать с каждым не входит в мои обязанности.
Где прочли представители общественных организаций УНР-289, что человечное, советское отношение к каждому человеку на стройке не входит в их служебные обязанности? Как случилось, что здесь решать важнейшие вопросы в жизни коллектива доверено людям, равнодушным к самому главному — к человеческим судьбам?
Сейчас Э. Штанке больше не работает в УНР. Его уволили за систематические пьянки. Но он оставил о себе дурную память. Преступление молодого рабочего — на совести и его, бывшего бригадира, и тех, кто обязан по-иному относиться к воспитанию молодых рабочих!
П. Днепров, воспитатель молодежного общежития, сотрудник нештатного отдела коммунистического воспитания".
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых".
"На чьей совести преступление?
В зале суда немноголюдно. И тяжело, как свинцовые, падают слова на сгорбленную спину, на опущенную голову. Теперь уже все знают эту историю — как он, Альберт Ротт, пьяный ворвался в женское общежитие, кого-то ударил, кого-то оскорбил... Его пытались унять— но где там. Буянил больше прежнего. Скандал закончился в милиции.
В народном суде Дзержинского района слушается дело плотника УНР-289 А. Ротта. Подсудимому всего 19 лет. Что же случилось с парнем? Когда он сделал первый рискованный шаг на путаную и скользкую тропинку, которая привела на скамью подсудимых? Выступают свидетели — рабочие УНР. И все говорят одно и то же: работал парень неплохо. Как с ним случилась беда — трудно сказать. Коллектив прислал и своего общественного защитника. Тот тоже искренне недоумевает — в чем причина?
И в самом деле — в чем причина? Ведь как-то не хочется просто уйти, выслушав приговор о лишении свободы на год — и все. Речь-то идет о человеке, которому всего 19. у которого все впереди, вся жизнь — а он споткнулся на пороге. Почему? Когда в первый день Альберт возвращался с работы, все старался незаметно покоситься на витрину магазина, на стекло в окне трамвая: вот ведь шагает по городу не просто парнишка — рабочий человек идет. И казалось ему, что и походка у него стала солиднее, увереннее, и в лице появилось что-то такое — значительное даже. Только когда повернул на свою улицу, ужасно захотелось бегом побежать, но сдержался. Медленно, размеренно прошагал мимо мальчишек, вошел во двор, степенно — как взрослый — поздоровался с отцом... Альберту все нравилось на стройке: и ловкие руки каменщиков, и мостки, по которым приходилось перебегать через траншеи, и запах свежей стружки, и прокуренная конторка прораба. А на своего бригадира он смотрел с мальчишеским обожанием: ведь это он, Э. Штанке, учил его рабочей профессии. Поэтому, когда как-то в обед бригадир вынул из кармана смятые бумажки и подмигнул: "Сбегай, Альберт, в магазин, в горле пересохло", тот кинулся исполнять поручение. Вернулся, поставил бутылку на кусок газеты с нарезанным хлебом, с помятыми огурцами. Бригадир налил кружки: "Пей, парень, пей; не стесняйся, не маленький уже".
— Нет здесь сегодня водки, бригадир.
— А мне какое дело? Тебя послали — ты и ищи. Хоть до вечера бегай, а найди.
И тот ушел. А к концу дня бригадир, не моргнув глазом, вывел в табеле аккуратную восьмерку. И опять, как всегда. налил парню кружку — за груды. Есть в УНР комсомольская организация. Но комсорг ничего не знал о молодом рабочем, пришедшем на стройку. Ничего не замечал и профорг т. Васильев. Мы задали вопрос председателю постройкома г. Андрееву:
— А вы хотя бы один раз за все время поговорили с А. Роттом?
— Нет, не говорил. — холодно ответил тот. — Беседовать с каждым не входит в мои обязанности.
Где прочли представители общественных организаций УНР-289, что человечное, советское отношение к каждому человеку на стройке не входит в их служебные обязанности? Как случилось, что здесь решать важнейшие вопросы в жизни коллектива доверено людям, равнодушным к самому главному — к человеческим судьбам?
Сейчас Э. Штанке больше не работает в УНР. Его уволили за систематические пьянки. Но он оставил о себе дурную память. Преступление молодого рабочего — на совести и его, бывшего бригадира, и тех, кто обязан по-иному относиться к воспитанию молодых рабочих!
П. Днепров, воспитатель молодежного общежития, сотрудник нештатного отдела коммунистического воспитания".
Комментариев нет:
Отправить комментарий