четверг, 28 апреля 2016 г.

"Когда выходит он на площадь Красную…"

"… И поднимается на мавзолей,
Земля становится еще прекраснее,
И небо кажется светлей".




65 лет назад в СССР  практически никогда не смолкал поток приветствий:

 «Мирзо Турсун-заде
Поток приветствий
Поэма
 
1.
Стремится по земле поток приветствий
К тому, кто нас освободил от бедствий,
Чья доблесть человечество спасла,
Чье имя знают в самом раннем детстве.
 
То не поток воды – речной, бурлящей,
То не песок пустынь – сухой, палящий,
То человеческой любви поток
Всепобеждающий, животворящий.
 
В нем та же власть, в нем та же мощь природы,
Что поднимает молодые всходы.
Растет он, как весенняя трава,
Под вечным солнцем мира и свободы.
 
Да, можно реку подчинить плотине,
Дорогу преградить пескам пустыни,
Но тот поток остановить нельзя,
Который по земле стремится ныне!
 
Сияющий, свободный, величавый,
Ломает он преграды и заставы,
Пространства сокращаются пред ним,
Склоняют горы снеговые главы.
 
Чтоб легче стала миллионов доля,
Он движется без визы и контроля,
С ним тысячи сливаются ручьев,
И добрая им управляет воля.
 
Под жарким солнцем Африки блистая,
С вершин альпийских и равнин Китая, -
Он движется со всех концов земли,
Простых людей надежда в нем святая.
 
Полночною порой и утром рано
Из Греции, Вьетнама, из Ирана,
Как песня заключенных из тюрьмы,
Течет он: не страшна ему охрана.
 
Он движется упорно издалека,
Из западных держав и стран Востока.
Ты в чистой человеческой душе
Найдешь начало этого потока.
 
Сметет он тех, кто все живое душит,
Огонь войны повсюду он потушит,
Низвергнет поджигателей войны,
Их козни сатанинские разрушит.
 
Во имя счастья и труда людского
Он не допустит, чтобы кто-то снова
Майданеки построил на земле:
С преступником расправится сурово.
 
Он не допустит, чтобы сад в расцвете
Затоптан был однажды на рассвете,
Чтоб в летний полдень в парке городском
Убиты были маленькие дети.
 
Он не допустит, чтоб горели нивы,
Чтоб стал рабом народ вольнолюбивый,
Чтоб люди научились убивать
На радость всем любителям наживы.
 
Китайцы говорят – нет слов мудрее:
«Чтоб дом твой не разграбили злодеи,
Хозяин от порога своего
Подальше их гони и побыстрее!»
 
Вот почему богатыри Китая,
Огню войны дорогу преграждая,
Корейцам помогают изгонять
Американцев из родного края.
 
Вот почему весь мир пришел в движенье,
Кто честен, тот вступил с войной в сраженье,
Клеймит он поджигателей войны,
Чтоб родину не видеть в униженье.
 
Вот почему внимает мир Неруде,
Когда он проклинает гром орудий:
Как мира голуби, стихи парят
И радостно приветствуют их люди.
 
Вот почему в тюрьме, сквозь мрак ужасный,
Назым Хикмет свой путь увидел ясный:
Он песни, как светильники зажег,
Чтобы развеял тьму их свет прекрасный.
 
Вот почему – творенье кисти зрелой –
Мысль Пикассо летит голубкой белой.
Нет! Сердце вдохновенное свое
Нам на листе явил художник смелый!
 
Вот почему Раймонда – молодою
Девичьей прелестью и красотою,
Дыханьем нежным – преградила путь
Составу, нагруженному войною.
 
В столице мира став сильней стократно,
Поток приветствий движется обратно,
Он разливается по всей земле,
Его струя светла и благодатна.
 
Дойдет поток до тучной дельты Нила,
Где хижина любая, как могила,
Дойдет он, чтоб несчастные сердца
Живительная правда исцелила.
 
Дойдет он до Лагора и Бомбея,
Подобно волнам Инда голубея,
Вторую жизнь в индусов он вдохнет,
От смерти их спасет и суховея.
 
Не раз я наблюдал его рожденье.
Я видел: в пакистанское селенье,
Где властвовала смерть, вступила жизнь
И с черной смертью начала боренье.
 
2.
То, что видел я, было в селенье глухом,
Словно выжатый плод – истощенном, сухом.
То, что видел я, было в селенье рабов:
Сотни жалких лачуг – сотни тесных гробов.
 
Мне запомнился глиняный тот лабиринт
В Пакистане, в старинной провинции Синд.
 
Никого, кроме солнца в густой синеве,
Ничего, кроме пыли на низкой траве.
 
Здесь была полновластной хозяйкою Смерть:
То британским полковником, тонким, как жердь,
Проезжала на велосипеде своем,
Помышляя о сытном обеде своем;
 
То помещиком тучным в коляске тряслась,
В мир вонзившись колючками узеньких глаз;
 
То по всем закоулкам бродила пешком,
Чалмоносным одетая ростовщиком;
 
Соглядатаем Трумэна делалась вдруг,
Археологом юрким слонялась вокруг,
 
Обходила дороги и тропки она,
Всюду производила раскопки она,
 
Роясь в древних гробницах, в надгробьях седых,
Превращала в кладбища селенья живых…
 
Вот вошел я в лачугу, в один из гробов,
К незнакомому другу из нищих рабов.
 
Я вошел и подумал, что тысячу лет
Не входил сюда гость, не входил сюда свет.
 
Тот, кто жил здесь, не знал, что такое постель,
Что не камень – подушку кладут в колыбель.
 
Серый пол земляной да бамбук, весь гнилой,
Под ногами его, над его головой.
 
Голова – на руке, на коленях рука.
Изваяние вечной тоски бедняка…
 
Я вхожу – просыпаются дети и мать…
Не могу я забыть их, я вижу опять
Наготу их недужных, их высохших тел,
Жуткий блеск, что в глазах неподвижно блестел.
 
Я прочел о неслыханных муках рассказ
В этом блеске больших вопрошающих глаз.
 
Мне казалось, что вижу я перед собой
Между смертью и жизнью безжалостный бой.
 
Смерть пускает оружие старое в ход:
И аренду кабальную, и недород,
 
Ростовщичий процент, непомерный налог –
Всеми зримый аркан и незримый силок,
 
И помещика бич, и разбойника нож,
И заморского хищника страшную ложь…
 
Как же смерть победить? Он пропал в лабиринт,
Пакистанец из древней провинции Синд!
 
Где оружье его? Только темный очаг,
Только стены из глины да горе в очах,
 
Только пол земляной да бамбук весь гнилой,
Под ногами его, над его головой…
 
Но как будто сказал он мне: «Вот мой ответ» –
Из лохмотьев он вынул заветный портрет.
 
И еще он сказал мне: «О, друг мой, гляди,
Вот кольчуга моя, вот мой щит на груди.
 
Это – Сталин, народов надежда и свет!»
И на грудь положил он заветный портрет.
 
3.
Так, в человеческой душе рождаясь,
Стремительно и властно утверждаясь,
 
За каплей – капля, движется поток,
Весенним половодьем разливаясь.
 
Как наш народ в бореньи он упорен,
Как мысль вождя, он ясен и просторен…
Из светлых капель состоит река,
Зернохранилище – из светлых зерен…
 
В моей стране поток берет начало,
Я видел, как волна волну помчала
От кипарисов до полярных льдов,
От Пянджа до балтийского причала.
 
То праздник был всего земного цвета,
То праздник мира был и праздник света,
То праздник песни был, и он бурлил
Потоком всенародного привета.
 
Я видел этот праздник солнцеликий
В родных местах, там, где живут таджики;
Пусть мой рассказ о женщине простой
Вольется капелькой в поток великий.
 
4.
Когда-то, в детские мои года,
Меня влекла в ущелие вода –
 
Вода, что сверху низвергалась яро
В объятьях горного хребта Гиссара.
 
Там рос трилистник; украшали путь
Тюльпаны, раненные прямо в грудь.
 
Обычай древний был в моем народе:
Идти к реке при солнечном восходе,
 
Ей поверять свои мечты и сны,
Что были так тревожны и грустны.
 
Река рыдала, каждым стоном вторя
Стенанью человеческого горя;
 
Из-за уступов каменных громад
С немолчным гулом лился водопад.
 
Казалось: не струя то водяная,
А пыль распространяется мучная,
 
И землю режут утром и в ночи
Не капли, а двуострые мечи.
 
На голову похожий землероба,
Кружился камень в той воде Варзоба:
 
То мельница стояла там внизу,
Как бедный старец, уронив слезу.
 
Там ждали терпеливо и покорно,
Держа в мешочках нищенские зерна,
 
Декхане из селенья Дюшамбе.
Их не пускала мельница к себе:
 
Она молола, отдыха не зная
Уже четвертый день, пшеницу бая,
 
А было больше у него мешков,
Чем в этой очереди – бедняков.
 
Кто рот раскрыть посмел бы для упрека,
За смелость поплатился бы жестоко…
 
На камешке, сокрытая толпой,
Как перышко, бессильна пред судьбой,
 
Подросток-девушка в тени сидела.
Ей ожиданье это надоело.
 
Она пошла, соседу своему
Оставив переметную суму,
 
По валунам пошла, и по привычке
Сплетала на ходу свои косички.
 
Она резвиться стала, как дитя,
С могущественной влагою шутя,
 
Она бросала в водопад бурлящий
То веточку, то камешек блестящий.
 
Как пиалу, ладони протянув,
Струю из водопада зачерпнув,
 
Лицо омыла влагой ледяною,
По косам мокрой провела рукою.
 
Потом внезапно сделалась грустна.
Воде свой сон поверила она,
 
Свою тоску, и боль, и упованье,
И ей самой неясное мечтанье, -
 
Чтоб счастье с ней сдружилось навсегда,
Прозрачно и красиво, как вода.
 
… Погасло солнце. В тишине закатной
Пустилась девушка в свой путь обратный.
 
Она смотрела сквозь вечерний мрак
На свой убогий дом, на свой кишлак.
 
Но тот кишлак описывать не станем:
Мы видели такие в Пакистане…
 
***
Опять, как в детские мои года,
Меня влечет в ущелие вода.
 
Люблю внимать ее немолчной речи,
Я, как влюбленный, жажду с нею встречи.
 
Стал водопад сильнее во сто крат:
Стал водосбросом этот водопад!
 
В объятьях горного хребта Гиссара
Нет мельницы – знакомки нашей старой:
 
Воздвигнута на этом месте ГЭС,
Чей свет затмил сияние небес.
 
Там, где плотина, преломлен водою,
Свет солнца блещет радугой-дугою:
 
Чудесно изменился солнца свет,
Он превратился в яркий семицвет.
 
Не мы к реке, а к нам река приходит,
Свой свет нам посылает и находит
 
Не жалкий Дюшамбе, а щедрый сад –
Цветущий, молодой Сталинабад.
 
Как хорошо над ним родное небо:
Не стародавнее ночное небо,
 
А то, что льется, молока белей,
Над блеском электрических огней.
 
Свет, пробегая по Сталинабаду,
Сияет женщине, что водопаду
 
Свои мечты любила поверять.
Он в косах белую находит прядь…
 
Находит женщину сиянье света
То в круглом зале университета,
 
То в поле, где беседу проводя,
Она цитирует слова вождя.
 
То на работе: занят ум горячий
Решеньем государственной задачи,
 
То в комнатке, когда любви полна,
Играет с девочкой своей она,
 
То на прогулке, то за чтеньем книги,
А то, когда звенит концерт из Риги…
 
Свет всюду с ней, во сне и наяву,
Он вместе с ней летит-летит в Москву.
 
***
Над волнами широкого потока
В московском небе свет горит высоко.
 
Горят огни, являя с высоты
Простые дорогие нам черты.
 
Портрет вождя сияет над Москвою:
То свет земли сияет над землею.
 
Зима. Декабрь. Сорок девятый год.
На улицах ликующий народ.
 
Вовеки этот вечер не забуду,
Я в сердце пронесу его повсюду.
 
Большой театр. Вокруг него – Москва,
Как песня жизни, песня торжества.
 
В цветах чудесных утопает сцена –
То цвет земли, то цвет ее бесценный!
 
Я мыслю: дочери и сыновья,
Народов мира честная семья,
 
Надежда мира и его основа,
Сидят сейчас вокруг отца родного,
 
Поток приветствий, как сама Весна:
За каплей – капля, за волной – волна.
 
Моя таджичка говорит с трибуны:
То сам народ мой, древний, вечно юный,
 
Приветствует любимого отца,
То не слова мы слышим, а сердца!
 
Вот смотрит на таджичку Ибаррури,
А взгляд испанки – там, в стране лазури.
 
Доколе будет Франко угнетать
Испанию, униженную мать?
 
Доколе ей томиться в каземате?
Мою таджичку слушает Тольятти,
 
Глядит Мао Цзе-дун, как брат родной,
И мнится мне: теплеет взор стальной,
 
И мнится мне: встает пред этим взором
Китайская земля с ее простором,
 
Ее великий, незакатный свет,
Тайван свободный, радостный Тибет…
 
О, как я помню миг неповторимый,
Когда товарищ Сталин наш любимый
 
С отцовской лаской на нее взглянул
И по-отцовски головой кивнул.
 
Тем взглядом вся душа была согрета.
Как ясен этот взгляд – источник света!
 
… Таджичка наш привет передает.
Теперь не поверяет наш народ
 
Свои мечты и сны бурлящей влаге,
Теперь исполнен мой народ отваги,
 
Осуществляет он мечты свои
И поверяет он мечты свои
 
Тому, чья мудрость всей землей воспета, -
Источнику добра, тепла и света.
 
5.
Вот мой рассказ, вот капля прозвучала,-
Ее волной взметнуло и помчало.
Мы в чистой человеческой душе
Найдем потока этого начало.
 
Он – в честной книге, в плодородном поле,
В улыбке матери и в новой школе,
Народы мира защищает он,
Дает он силу людям доброй воли.
 
Аббат Парижа, садовод Кашмира,
Шахтер из Рура, доктор из Алжира, -
Их голоса в потоке том слышны,
Когда они звучат в защиту мира.
 
Мы в руки взяли дело мира, зная:
Непобедима сила трудовая.
-Пакт Мира! – льется из семьи в семью,
Из сердца прямо в сердце, в край из края.
 
-Пакт Мира! – властно раздалось в Берлине.
-Пакт Мира: прочной требуем твердыни!
-Пакт Мира! – слышится в потоке том,
Который по земле стремится ныне.
 
Моря мелеют, высыхают реки,
Но не иссякнет наш поток вовеки,-
Покуда сила жизни есть в земле
И жажда мира зреет в человеке.
 
Перевел с таджикского С. Липкин».

("Литературная газета", 1951, № 51 (28, апрель), с. 1).

среда, 27 апреля 2016 г.

"А строгий и ласковый кто-то всё время стоит за спиной…"

"… Сегодня связала работа
Счастливца со всею страной".


Счет заметно подрос ещё аж на 36 долларов 80 центов США. От General Electric Co. сразу за два квартала пришли 23 цента квартальных дивидендов на каждую из 80 акций GE в нашем портфеле.

вторник, 26 апреля 2016 г.

"И, взглянув на вспаханное поле, говорит седой мадьяр сынам…"

"…- Дождались и мы
Хорошей доли,
Навсегда
Явилось счастье к нам!"


65 лет назад прогрессивные кинематографии скрепляла цементом общая идея разоблачения постоянной клеветы американской пропаганды:
«Кино
«Яника».
«Яника» - производство национального предприятия по производству венгерских фильмов – «Мадьяр-фильм», 1949 год. Выпуск Главкинопроката, 1951 год. Сценарий И. Бекеффи, по сюжету Б. Стелла. Режиссер М. Келети. Художник М. Верге, композитор Т. Броди.
В Москве недавно прошел фестиваль венгерских фильмов. Произведения киноискусства демократической Венгрии с большим успехом демонстрируются также во многих городах и селах нашей страны. Советский зритель высоко оценивает серьезные успехи кинематографистов Венгрии. Основное достоинство создаваемых ими фильмов – правдивое, оптимистическое отражение действительности, стремление помочь народу строить новую жизнь.
В венгерском комедийном фильме «Яника», который вышел на экраны кинотеатров нашей области, заложена актуальная, важная для народа, борющегося за мир, идея разоблачения клеветы американской пропаганды на демократическую Венгрию.
… Пятнадцать лет не был на родине, в Будапеште, герой фильма писатель Янош Балла. С первых же шагов по родной земле Янош начинает понимать, что известия, которые он получал о Венгрии через «Голос Америки», - беззастенчивая и наглая ложь.
Вначале с недоверием, а потом с радостью Янош убеждается, что в Венгрии нет голода, карточной системы, военной пропаганды, запрещения религии, - всего, о чем кричат американские радио и печать.
Правда о жизни родины, где народ стал счастливым, полноправным и рачительным хозяином, вдохновила писателя Яноша Балла на творчество для народа.
Путь, которым приходит герой фильма к этому решению, убедительно показан зрителю.
К сожалению, эта сюжетная линия, несущая большую идею, оказалась несвязанной с основным содержанием фильма. История возвращения Яноша к оставленной 15 лет назад жене, известной актрисе Гизи Коллар, показана по принципу традиционной комедии с переодеванием.
Забавная путаница, веселые перипетии, в которые попадают герои фильма, не помогают раскрытию его идеи.
Творческая удача актеров и постановщиков фильма «Яника» заключается в создании правдивых образов, каждый из которых имеет своеобразный характер.
Талантливым мастером перевоплощения показала себя артистка Ида Тураи, исполняющая в фильме роли Гизи Коллар и четырнадцатилетнего мальчика Яники.
Интересные образы создали артисты Шандор Сабо (Янош Балла), Мария Мезей (Дэзи), Кальман Латабар (драматург Фенек) и другие.
Фильм «Яника» смотрится с живым интересом. Он свидетельствует о несомненном творческом росте венгерской кинематографии.
Л. Васильева».
 ("Восточно-Сибирская правда", 1951, № 98 (26, апрель), с. 2).

понедельник, 25 апреля 2016 г.

"Почтальон торопливо в окно постучал..."

"... и с улыбкой сказал: - Вам письмо из Китая!..
На конверте увидел я подпись «Ли Чан».
В нашем цехе Ли Чана все знают.
Он в брезентовой куртке недавно стоял,
Вместе с нами у печи дежурил.
Здесь впервые «Готова!» о плавке сказал
Он, глаза свои радостно щуря..."


60 лет назад с веселым гомоном провожали советские люди очередную  партию всему обученных китайских друзей:
«Проводы друзей
Собрание было многолюдным. Мастера, горновые, машинисты заполнили красный уголок доменного цеха. Прямо с работы, в спецовках, припущенные рудной пылью, с блестками графита на одежде и лицах, пришли они успешно закончив еще одну смену. Собравшиеся обмениваются шутками, ведут оживленный разговор.Среди примятых, уже поношенных спецовок ярко выделяются синие чистые костюмы молодых улыбающихся китайских металлургов.
— Здоров, Ваня. Едешь?
— Здоров. Едем. Друг,—отвечает с запинкой, подбирая слова Юань Шао-хэ.
— Смотри же пиши. Как только приедешь, сразу и письмо строчи. Запиши адрес, — напоминает рядом старший газовщик Бояров.
— Хорошо, хорошо. Будем писать,—отвечает Чжун Чжао-юй, записывая в блокнот адрес.
Всеобщее оживление прерывает председатель цехкома т. Жарков. Открывая собрание, он говорит о дружбе советского и китайского народов, горячо поздравляет доменщиков Аньшаньского металлургического комбината с успешным окончанием практики в трудовой семье доменщиков Магнитки, желает им отлично трудиться в своем родном цехе.
Слово берет старший мастер Николай Григорьевич Губенко. Он приветствует своего китайского коллегу старшего мастера Аньшаньского комбината Чжань Чзян-гуна, желает ему успехов и передает ценный подарок от коллектива цеха.Старший мастер Николай Ильич Савичев говорит дольше. Он рассказывает, с какой любовью передавали мастера Магнитки свой опыт, как посвящали китайских друзей в «секреты» сложной технологии мастера Сюй Цзюй-ляна, как сдружились мастера и горновые с любознательным и веселым доменщиком молодого китайского металлургического гиганта.
— И в знак этой дружбы, в знак памяти о совместном труде мы дарим своему китайскому собрату именные часы, — заканчивает Н. Савичев и под гром аплодисментов вручает подарок.
К трибуне подходят старший газовщик Николай Федорович Бояров, помощник начальника цеха по электрооборудованию Федор Арсентьевич Гарань. Они тоже искренне желают успехов китайским металлургам и вручают именные часы газовщику Чжун Чжао-юй и электрику Цзинь Ю-синь. Председатель сообщает, что механику Юань Шао-хэ такой же подарок преподнесли механики доменного цеха на своем собрании.
Выступивший начальник цеха Владимир Михайлович Зудин говорит о великой дружбе двух народов, о развитии индустрии в Народном Китае. Он выражает уверенность, что молодые доменщики Аньшаня будут в своем цехе проводниками передового опыта, и просит их передать привет начальнику доменного цеха Цай-бо и всему коллективу доменщиков.
— А от нашего коллектива просим передать доменщикам Аньшаня эту скульптуру. Отлита она из уральского чугуна по мотиву уральского сказа об умельце Даниле, всей душой любящем свое дело. Пусть напоминает вам она о любви к делу, о нерушимой дружбе металлургов,—заканчивает он, вручая Сюй Цзюй-ляну подарок.
От имени китайских доменщиков со словами горячей благодарности коллективу цеха выступил Сюй Цзюй-лян. Свою речь, произнесенную по-русски, он заканчивает заверением, что он и его товарищи используют богатый опыт магнитогорцев.
— Да здравствует и крепнет великая дружба между трудящимися Народного Китая и Советского Союза!—восклицает выступающий,
С веселым гомоном провожают доменщики китайских друзей к машине, жмут руки, напутствуют добрыми пожеланиями. А с высоты синего неба ласково греет апрельское солнце весны 1956 года.
А. Коломиец».

воскресенье, 24 апреля 2016 г.

"А их заокеанские соседи, погрязшие в непоправимом бреде…"

"… Еще вопят о правоте своей, -
Убийцы и мучители детей".


65 лет назад в СССР манили советских малышей прозой и стихами замечательные детские журналы:
 
«Юрий Яковлев
Сын Кореи

...
- Чей дом?
- Мой!-
Ответил сурово Иль Эй.
-Был твой, станет мой.
Выметайся, окей! 


Сжимая в тяжелой руке
Автомат,
Стоял на пороге
Заморский солдат.
 
Стоял, как грабитель,
Стоял, словно вор.
И трогали пальцы
Холодный затвор.
 
Увидевши Цу Дзу,
Он крикнул:
- Эй, ты!
А ну-ка, подай мне
Холодной воды!
 
Но Цу Дза ни с места.
Немного бледна,
Глядит на солдата
С презреньем она.
 
- Ах, так! Не желаешь ты
С места вставать?
Так будешь сейчас
У меня танцевать.
 
Танцуй! – крикнул яростно

Рыжий солдат
И вскинул,
Навел на нее автомат.
 
Иль Эй было кинулся
К Цу Дзе бегом,
Но янки мальчишку
Отбросил пинком.
 
- Танцуй! –
Словно выстрел
Звучали слова,
А Цу Дза сидит
Ни жива ни мертва.
 
Кто видел, как Цу Дза
Танцует, хоть раз,
Не сможет забыть е
Её радостных глаз.
 
Кто видел, как девочка
В танце плывет,
Тот в памяти танец
С собой унесет.
Попросят соседи,
Попросят друзья –
И Цу Дза танцует,
По кругу скользя.
 
Пусть вражья команда
Сурова,
Грозна,
Но только не сдвинется
С места она.
 
- Танцуй! –
Подошел к ней солдат,
Как гроза.
Но плюнула Цу Дза
Солдату в глаза.
 
Солдат онемел,
Покачнулся назад,
И вдруг
Задрожал,
Загремел автомат.
 
И Цу Дза поникла...
Упала без слов.
Цыновку окрасила
Кровь...
 
Иль Эй, не дыша,
На коленях стоит
И тихо сестру
За плечо теребит.
 
- Эй, Цу Дза, очнись!
Нету изверга тут...-
Но больше глаза
Никогда не сверкнут.
 
Подружек она
Не окликнет своих,
И смех ее звонкий
Навечно затих...
 
И стиснул Иль Эй
Что есть сил кулаки
И вытер слезу
Рукавом со щеки.
 
Он встал
И пошел, не дыша, на носках
И бережно Цу Дзу
Понес на руках
 
***
 А ночью, когда,
Погруженный во тьму,
Спал город
И янки храпели в дому,
Подкрался Иль Эй,
Дверь закрыл на засов,
Принес десять рисовых
Легких снопов,
 
И дом обложив,
Прошептал паренёк:
-Пусть янки погибнут!.. –
И спичку зажёг...


 ("Мурзилка", 1951, № 4 (апрель), с. 11-14).

суббота, 23 апреля 2016 г.

"Беспечным девочкам смешно, как им понять, что это значит…"

"… Документальное кино,
А человек глядит и плачет".


65 лет назад жюри Каннского фестиваля ни хрена не понимало в из всех искусств важнейшем:
«На Международном кинофестивале
Париж, 23 апреля. (ТАСС).  На закончившемся Международном кинофестивале в г. Канн состоялось присуждение премий фильмам, отмеченным жюри фестиваля. Несмотря на все попытки реакционных кругов умалить выдающиеся достоинства советских кинофильмов, жюри фестиваля было вынуждено присудить премии пяти из шести советских фильмов: «Мусоргский», «Цветущая Украина», «Советская Латвия», «Советская Эстония» и «Советский Азербайджан».
Будучи не в состоянии обойти советские фильмы, вызвавшие огромный интерес участников фестиваля, жюри, однако, премировало фильм «Мусоргский» ... за лучшие декорации и изобрело «специальную премию» для того, чтобы отметить советские документальные фильмы. «Специальная премия» присуждена также польскому фильму «Дорога Восток-Запад», рассказывающему об успехах польского народа в восстановлении и реконструкции страны.
Жюри было вынуждено отметить также имевший большой успех на фестивале прогрессивный итальянский фильм «Чудо в Милане», присудив ему половину «большой премии». Однако другая половина этого главного приза была отдана шведскому фильму «Мадемазель Юлия», который прославляет растленные нравы современного буржуазного общества.
Премиями отмечены также голландский короткометражный фильм «Зеркало Голландии», итальянский научный фильм «Этна», мексиканский фильм «Забытые». Две премии получили американцы и три – англичане.
Однако итоги фестиваля в действительности определяются огромным успехом киноискусства СССР, стран народной демократии и фильмов прогрессивных кинодеятелей капиталистических стран. Показанные на фестивале 6 советских, 2 польских, 2 чехословацкий и 1 венгерский фильм явились подлинным триумфом социалистического киноискусства, тогда как продукция Голливуда и кинофирм западноевропейских стран наглядно отразила маразм и упадок буржуазной культуры.
("Советский Сахалин", 1951, № 98 (26, апрель), с. 4).

пятница, 22 апреля 2016 г.

"Ты, солнце, создало его, Ильича…"

"… Его ты любило, его ты ласкало,
И каждое утро его ты искало,
Чтоб нежно погладить ладонью луча".
  

75 лет назад в СССР делились воспоминаниями об основоположнике простые советские самовидцы:
«Самовидцы о Ленине
В селе Шушенском, Ермаковского района, Красноярского края, Владимир Ильич Ленин отбывал трехлетнюю сибирскую ссылку с 1897 по 1900 год. Жители этого села хорошо сохранили в своей памяти многие факты из жизни великого Ленина. Они с гордостью называют себя самовидцами, людьми, имевшими счастье самим видеть Владимира Ильича, лично общаться с ним. К числу таких самовидцев относится и Аполлон Далмантьевич Зырянов и Парасковья Алексеевна Мезина, отрывки из устных рассказов которых сегодня публикуются...
... Мезина – бывшая помощница по дому в семье Ульяновых в годы их сибирской ссылки. Сейчас ей 59 лет. С чувством глубокого волнения вспоминает Парасковья Алексеевна двухлетнюю жизнь совместно с Надеждой Константиновной, Владимиром Ильичем и Елизаветой Васильевной – матерью Н. Л. Крупской.
Рассказы записаны Александром Гуревичем в с. Шушенском в 1940 году...
... П. Мезина
1. Обыск
Владимир Ильич в своем кабинете все писал, писал и писал. И вот так же Надежда Константиновна. Она без делов не была. Придешь в кабинет убирать, все стоит Владимир Ильич на ногах и пишет и пишет. За конторкой. За столом я ни разу не видела.
Они долго занимались. Устанут, пойдут, погуляют в лес на час, на два и опять за свою работу.
Я, когда убирала, так заставала такие стопы тетрадей на столе и мелкое, мелкое письмо, красивое такое.
Я один раз говорю:
- Я думаю, что вы все  письма пишете своим.
- Мы пишем сочинение книг. Вот пишем сейчас на тетради, отправляем в редакции, а там напечатают.
Однажды пошла я домой к своим родителям. Недалеко от квартиры Ульяновых волость стояла, на крыльце волости старшина стоит. Увидел меня, спрашивает:
- Ульянов дома?
Я говорю: - дома.
- Что делает?
- Пишет.
- Что пишет?
- Сочинение книг пишет, что он будет писать.
Сказала я старшине, а сама не знаю, что со мной случилось, сердце забилось, аж боюсь, не знаю, что делать. Или к родителям итти, или к Владимиру Ильичу. Все же решила итти к Владимиру Ильичу. Захожу в дом. Елизавета Васильевна, мать Надежды Константиновены, говорит:
- Что с тобой, Паша?
Я сказала.
Владимир Ильич как раз открыл комнату, слушает.
- Ты что сказала? – спрашивает меня.
Я ему повторила, что вот спросил меня староста – дома ли Ульянов и что делает, я сказала, что сочинение книг пишет.
- Ну, молодец, молодец,- говорит Владимир Ильич, - беги тащи дров.
Я быстренько во двор, набрала охапочку дровец, а там в голландке напиханы уже тетради, не знаю, каких бумажек напихали. Все сгорело.
Через несколько времени пришли с обыском. Давай тетради, книги, это все побросали на пол, по столам. Смотрели, смотрели, так ничего и не нашли, опять спокойно, по-старому стало…
...
3. Печенье
Она звала Володей его, а он ее Надей звал. Они дружно жили.
Раз Надежда Константиновна говорит:
- Паша, я буду стряпать.
Руки засучила, квашню повертывает, а ее коса во все стороны болтается. Спекла, печенье неудачно было.
Владимир Ильич возьмет печенье, смеется:
- Это, Надя, ты стряпала? Да как красиво, - говорит.
А мне неудобно, что я хорошо, а она плохо стряпает.
- Это, ведь я стряпала.
- Но, но, не рассказывай, Паша, - говорит».
 ("Восточно-Сибирская правда", 1941, № 94 (22, апрель), с. 2).

четверг, 21 апреля 2016 г.

"На закате ходит парень возле дома моего..."

"… Поморгает мне глазами
И не скажет ничего!"


65 лет назад в СССР многие стахановцы облизывались, проходя мимо женских ночных профилакториев:
«Ночной профилакторий
На Иркутской слюдяной фабрике после капитального ремонта вновь открыт ночной профилакторий. После окончания трудового дня сюда приходят 20 работниц. В распоряжении отдыхающих – библиотека, шахматы и шашки, струнные инструменты.
Сейчас в профилактории отдыхает старейшая работница фабрики тов. Степанова, награжденная орденом Трудового Красного Знамени, стахановки тт. Гаранина, Хайдарова, Петрушина и другие. В течение года в профилактории побывает 240 работниц предприятия».
("Восточно-Сибирская правда", 1951, № 94 (21, апрель), с. 4).      

среда, 20 апреля 2016 г.

"Гадать по звездам в черной башне, вести детей вперед, сквозь тень..."

… Чтоб был легендой - день вчерашний,
Чтоб был безумьем - каждый день!


75 лет назад вносили свой немалый вклад в советскую культуру и общую обстановку в стране народные сказители: 
«Аполлон Тороев
Бурятская легенда о Ленине

(Отрывок) 

В то время
Как мудрый Ленин
Был выдан доносчиком черным
И царской услужливой прислугой
К змею царю приведен.
 
От ярости зеленея,
Змей поднял кровавую лапу,
Да задрожала трусливо
И опустилась она.
 
Могучая сила на месте
Змеиную лапу сковала!
И в ужасе перед батором
Крикнул российский царь:
 
-В Сибирь его! Да подальше!
На самую чахлую землю!
В холодное самое место!
На каменный остров Ольхон!
 
И вот: по Сибири обширной,
Гремя кандалами, Учитель
Прошел и с печалью увидел –
Что в думах своих был прав:
 
Да! Плохо и трудно живется
Бедному человеку,
Русскому иль буряту,
Горестно жить ему...
 
Попы или шаманы,
Графы или нойоны –
На всех одинаково тяжко
Работает темный народ.
 
***
Недолго жил на Ольхоне
Мудрый учитель жизни,
Но навсегда в улусах
Память осталась о нем.
 С тех пор,
Как шумят деревья –
Добрей человека здесь не было.
С бедным, забитым бурятом
Никто так беседу не вел.
 
Как ветер – туманное небо,
Ум прояснили те речи,
И жажда борьбы появилась,
И видели дальше глаза...
 
Тут царские слуги-услужники,
Собаки-ищейки нойонские,
Пронюхав беду, - решили
Учителя дальше сослать.
 
Но стали буряты стеною
В защиту высокого гостя
И помогли ему ночью
Выйти на Лену-реку.
 
Великую думу задумав,
Решив все узнать на свете,
Уплыл он по Лене на север,
Бревенчатый плот сколотив.
 
Вот видит Учитель – завалы,
Глубокие ямы и шахты,
В которых с утра до ночи
Землю копает народ.
 
Нет тяжелее работы
В глухих и сырых подземельях!
Нет тяжелеее жизни
В лачугах, где люди гниют!
 
И видит Учитель: напрасно
Рабочие пот проливают.
Золото огненной речкой
Льется в чужой карман.
 
В карман ненасытный нойона,
В карман царя-господина,
Который рабочих за золото
Пулей благодарит...
 
Да! Плохо и трудно живется
Бедному человеку –
Крестьянину иль рабочему –
Горестно жить ему!
 
***
Печальная участь рабочих
Ленина взволновала.
Сердце его забилось
Ненавистью к врагам.
 
Собрав всех рабочих вместе,
Он долго беседовал с ними.
С тех пор, как шумят деревья,
Никто таких слов не слыхал.
 
Как ветер – туманное небо,
Ум проясняли те речи,
И жажда борьбы появилась,
И видели дальше глаза...
 
Недолго он жил на Лене –
Мудрый Учитель жизни,
Но навсегда у рабочих
Память осталась о нем.
 
Авторизованный перевод с бурятского И. Луговского».


 ("Восточно-Сибирская правда", 1941, № 90 (17, апрель), с. 2).

вторник, 19 апреля 2016 г.

"Знамена сюда принесите, оркестр приведите сюда…"

"… Грядущего мира строитель
Вступает на вахту труда".

Прошел сто один месяцев с того дня, как начали мы покупать и продавать ценные бумаги на рынках США, имея на своём счету $5000. Стоимость нашего портфеля на 2 апреля 2016 года составляет $15982:


Остаток наличных на 2 апреля 2016 года составляет те же $2411.


Итак, наш счёт на 2 апреля 2016 года мы можем оценить в $18393, что означает увеличение счёта за март на $1454, или на 8.5%. С начала 2016 года наш счёт уменьшился на $182, или на 1%.  С 8 ноября 2007 года по 2 апреля 2016 года счёт увеличился на $13393, или на 268%. 

понедельник, 18 апреля 2016 г.

"А дядя Вася, он монтер, он догадался сразу…"

"… Он сел за стол, очки протер,
Такую пишет фразу:
"Стучать в окно, второе с краю,
Не падать в люк! Предупреждаю!"


65 лет назад в СССР поражала воображение внешняя роскошь общественных помещений:
«Письма в редакцию
В погоне за внешним лоском
Директор театра «Гигант» тов. Пеккер много заботится о внешнем благоустройстве помещения. Это хорошо, но за внешним лоском скрывается полное равнодушие к удобствам зрителей. Если ваше место в ложе наверху, то выходя после сеанса вам придется спускаться по шаткой железной лестнице. Двор, через который вы будете проходить, грязен, народ пробирается по нему с трудом.
Недавно я был в кинотеатре «Художественный» . После окончания сеанса зрителей выпустили на улицу 1-ю Красноармейскую в маленький двор кинотеатра. Здесь нет освещения, грязь непроходимая, направо от выходной двери находится выгребной люк, который не огорожен и закрыт наполовину. Шедший впереди меня гражданин, наступив впотьмах на край крышки, провалился по пояс в люк.
Вот такие безобразия происходят под боком областного управления кинофикации, которое расположено в этой же усадьбе.
В. Кулик,
заместитель директора Иркутского станкостроительного завода».
("Восточно-Сибирская правда", 1951, № 90 (17, апрель), с. 2).