"К оборотням не привыкну..."

"… До того хитры ребятки!
Да и сам я свистну, гикну —
Аж душа уходит в пятки!"
 

40 лет назад нередки были ещё случаи, когда определенные службы империалистических кругов пытались использовать любую возможность, чтобы склонить советских людей к предательству, невозвращению на Родину:
"Их нравы
Оборотни
Тупая боль появилась внезапно. Николай подумал, может, пройдет, ведь никогда подобного с ним не случалось. Но вскоре заломило поясницу, появились боли в животе. Он пошел к судовому врачу, тот осмотрел, сделал укол. А потом приступы последовали один за другим. Несмотря на обезболивающие лекарства, Николай порой впадал в забытье.
Случилось это на научно-поисковом судне ТУРНИФа "Мыс Юноны" в Южной части Тихого океана. После консультаций с берегом капитан принял решение доставить заболевшего техника научно-производственного объединения "Дальтехрыбпром" Н. Шишулина в ближайший порт. Так Николай оказался в больнице небольшого городка Олбани на юго-западном побережье Австралии. Тот, кто из вас, дорогой читатель, лежал в больнице, знает, как действует угнетающе ее обстановка. И даже когда вас навещают родственники, друзья, невеселые мысли нет-нет да и теребят душу. А теперь представьте положение двадцативосьмилетнего рыбака, оказавшегося внезапно в одиночестве в чужой стране.
На следующий день после помещения Шишулина в палату пришел доктор с переводчиком. Поляк-эмигрант Адам, работавший здесь же, в больнице, знал немного русский язык, и Николай с его помощью рассказал врачу Раймонду о своем самочувствии. А оно было не из лучших. Боль не отступала. Видя, что врачи затрудняются с диагнозом, Шишулин подумал, что, возможно, придется долго лежать, а если предстоит и операция... Нет, лучше не поддаваться этому настроению.
На третий день, когда Николай, лежа в постели, приходил в себя после очередного приступа, Адам привел своего земляка и коллегу. "Лешек Поребски", —прочитал Шишулин на карточке, прикрепленный к халату. Он переводил гораздо лучше. Но его отличие перед тихим, каким-то незаметным Адамом было не только в знании русского языка. И Николай это вскоре почувствовал.
Расспросив больного, откуда он родом, как зовут, Поребски, прощаясь, протянул сверток.
— Чтобы не было скучно, посмотри.
Николай развернул, взял в руки журнал. Обнаженная девица смотрела с глянцевой обложки, призывно улыбаясь. Посмотрел другой, третий — то же самое. И он зашвырнул со злостью всю кипу под кресло. Соседи по палате переглянулись — что так рассердило русского?
Утром Лешек снова к Николаю.
— Ты забери вот это, — Шишулин показал на журналы валявшиеся на полу.
Но такая встреча не смутила поляка, он стал задавать вопросы.
— Мне до сих пор неприятно, как только вспомню тот разговор, —рассказывает Николай. — Я сразу почувствовал, что Лешек преследует определенную цель. Интересовался, какие предприятия и где находятся, в каком районе океана работало наша судно, пытался выяснить фамилии членов экипажа, какое задание выполняли в рейсе... А когда понял, что беседа не получается, разговор принял другой характер.
— Зачем вы помогаете Афганистану?
Хотел ему ответить Николай, что не из книг, своими глазами видел, как люди в разных развивающихся странах — Йемене, Анголе, Мозамбике и других, где ему доводилось побывать желают избавиться от давления, зависимости империализма. И в этом стремлении к свободной, лучшей жизни они обращаются за помощью к Стране Советов. Да разве поймет этот человек, который ради своей выгоды покинул Польшу в трудное для нее время? Но Поребски и не намеревался вступать в дискуссию.
Его беседа с Шишулиным, скорее похожая на допрос, была лишь первой попыткой проверить, как поведет себя советский человек! Получив отпор, кое-кто в маленьком городке не успокоился. Какие события последовали вслед за визитом Поребски, вы узнаете из рассказа самого Н. Шишулина.
"Вечером этого же дня в палате появился пожилой мужчина и сразу же направился ко мне, словно не раз тут был: "Григорий Руденко" — представился по-русски и тут же поправился, — "Дуденко". Рассказав, что сам украинец, живет здесь с женой — они единственные в оба не из нашей страны. И вот когда узнал, что в больнице лежит русский, пришел навестить земляка. Принес мне фрукты, шоколад.
Его посещение оставила неприятный осадок. Во всем поведении Дуденко чувствовалось какая-то неискренность. Впоследствии это чувство не покидало и в другие дни, когда он приносил мне фрукты. Каждый раз я замечал, что делает это не от души а, а словно по обязанности. О чем бы с ним не говорили, он никогда не смотрит на собеседника. Я как-то спросил его:
— Ты, наверно, в годы войны полицаем был или власовцем, вот и сбежал поэтому?
— Нет, я жил на Западной Украине. Ещё до войны, в 39-м, с женой переехали в Австралию.
А сам как-то руки с места на место перекладывает, и глаза все время бегают. Рассказывал, что раньше, когда советские суда посещали Олбани, наши моряки были у него дома, поэтому мне нечего его опасаться. Дуденко настойчиво приглашал меня в гости. Один раз я вышел на прогулку, он меня взял под руку и настойчиво так своей машине ведет.
— Поехали, с женой познакомлю, она заболела, сама не может приехать.
Еле-еле отбился от него. Всякий раз, навещая меня, Дуденко расхваливал жизнь в Австралии. Приносит как-то яблоки, груши и говорит:
— Вот у вас ведро картошки десять рублей стоит.
— Откуда ты такие цены взял? Я перед рейсом картошку в магазине брал по двадцать копеек, а на рынке отборная по пятерке ведро с верхом.
Он не успокаивается:
— Я знаю, что в магазинах в продаже нет мяса, масла.
Снова говорю ему, что это вранье. Масло в любом магазине постоянно продают, мясо государственное, хотя и не каждый день бывает, зато кооперативное всегда на прилавке.
Чувствую, что его мои ответы не интересуют, надо лишь меня убедить, как у них все прекрасно. И вот что интересно. Дуденко перед всеми заискивал, да так, что жалко на него было смотреть, а со мной вел себя иначе.
— Знаешь как у нас хорошо живут. Даже безработный пособие получает, а я, например, свой дом имею.
— Так ты на него полжизни работал, мне же государство квартиру дало. Я на берегу 250 рублей получаю, в море еще больше, жена 220. Разве с твоими 160 долларами сравнишь?
Молчит, глаза в сторону отводит. Вот такие беседы были почти каждый день. Перед тем как мне выписаться из больницы, произошел такой случай. Только Дуденко закончил свои рассказы про шикарную жизнь в Австралии, принесли ужин. Я в кровати спиной к двери сидел. Слышу кто-то вошел и спрашивает: "Рашен?" Больные показали на меня. И я кое-как повернулся —  столик мешал — вижу: высокий старик. Встал у меня за спиной и говорит по-русски:
— Не хотели бы вы остаться в Австралии?
Ну я ему сразу:
— Пошел ты, знаешь, куда… — Столик отодвинул, обернулся — его уже никого нет. На следующий день, поблагодарив врачей (они определили, что у Николая были колики, вызванные камнями в почках), он с помощью советского консульства вылетел на родину…
Нередки еще случаи, когда определенные службы империалистических кругов пытаются использовать любую возможность, чтобы склонить советских людей к предательству, невозвращению на Родину. В их арсенале ложь, обман, шантаж, подкуп. Причем зачастую они стремятся использовать критическое состояние человека — несчастный случай, болезнь, неурядицы на службе. Как говорил один из руководителей ЦРУ, "моряки, когда они появляются на американской земле, становится легко доступной средой. И затраты на эти встречи с ними невелики. А главное — где еще можно так вольно общаться с представителями России". И они "общаются".
Предатели всегда стараются угодить своим хозяевам. Вот с такими людьми и свела судьба Н. Шишулина во время лечения во австралийской больнице. Он видел бывшего члена организации, которая не скрывала свою ненависть к коммунистом и демонстративно носила значок "Солидарности". Его пытался "перевоспитать" Лешек Поребски.
Или взять того же Григория Дуденко. Прав был Шишулин, когда почувствовал в нем не того человека. Не случайно "земляк" просил Николая не рассказывать по возвращению о встрече с ним.
Действительно, жил на Украине, работал на одной из железнодорожных станций. Но во время Великой Отечественной войны перешли к фашистам, служил в немецкой армии. Затем с отступающими гитлеровцами ушел на запад, переехал в Австралию и здесь отрабатывает свой "хлеб". Дуденко встречает каждое советское судно, заходящее в Олбани, приглашает моряков в гости и расписывают им прелести жизни в Австралии. Эта сторона его деятельности знакома, например, многим морякам, которые не раз давали достойный отпор провокатору.
Как дурной сон, вспоминает Николай Шишулин встречи с людьми, которых в народе издавна называют "оборотни". Но какое бы обличье они не принимали, советские люди не поддаются на их уловки.
К. Георгиев.
("Рыбак Приморья")".
("Рыбный Мурман", 1986, № 3 (17 января), с. 8).