"Двенадцать!.. Греет свет рубиновый..."

"… людские чистые сердца
как имя Сталина – любимого
народов друга и отца,
чье слово мудрое, крылатое
планете озаряет путь –
с него ни войнами, ни атомом
историю не повернуть!"
 

75 лет назад советские газеты не забывали и о любителях художественной литературы:
 
"Ник. Шагурин
Факел мира
Рассказ
 I.
Великий Дракон 16-го округа, раздраженно катая в зубах сигару, слушал доклад своего заместителя.
— Открытие конференции окончательно намечено на воскресенье,— сообщал заместитель.— На шесть часов вечера, в помещении церкви на Бэй-стрит. Местные советы защиты мира, профсоюзы, женские и молодежные организации прислали больше трехсот делегатов...
— А сколько было на прошлогодней конференции?
— Сто десять. Втрое меньше.
Великий Дракон заерзал в глубоком кресле и нервозно закряхтел. Это был коротенький, с заметным брюшком человечек, апоплектически-краснолицый, с седым пухом вокруг лысины. В обыденной жизни его знали, как судью Джозефа Олсопа. В своем втором, наполовину засекреченном существовании он являлся руководителем 16-го округа "Незримой Империи", как пышно именовала себя погромная организация "Ку-Клукс-Клан" *.
В округ Олсопа входил целый штат. И так же. как и в других округах, внутри организации здесь были в ходу устрашающие титулы, целая иерархия** "драконов" и "духов", "великих леших" и "главных домовых", "циклопов" и "фурий", таинственный ритуал — белые балахоны, маски, огненные кресты, вспыхивающие среди ночи на окрестных холмах. Так же, как и в других округах, члены Клана проносились по ночам по городу, выставив наружу из машины петлю — символ Линча. Но этот ритуал отнюдь не был забавой, да и мистер Олсоп был уже не в тех летах, чтобы тешиться бутафорией. Револьверы и петли были настоящие; хроника жизни штата изобиловала фактами убийств из-за угла и самочинных расправ с неграми.
Понятно, как много беспокойства доставляли Великому Дракону и его заместителю — Генри Кальберсону, члену городского муниципалитета и совладельцу картонажной фабрики, события последних дней в городе Колумбусе. На вокзале и почтамте, на стенах многих предприятий появились плакаты с призывами в защиту мира. Лозунги, требующие запрещения атомной бомбы, можно было видеть даже на автомашинах. На улице и в трамваях то и дело встречались люди с голубыми жетонами, на которых был изображен голубь. В Колумбусе предстояло открытие конференции сторонников мира — за короткий срок уже второй по счету. Прогрессивные силы трех смежных штатов слали сюда своих делегатов.
В борьбе с этим начинанием ку-клукс-клановцы об’единились с другими реакционными организациями, за последние годы расплодившимися в штате, как поганые грибы. Два представителя таких организаций присутствовали сейчас в кабинете Великого Дракона: мистер Эптон Клоуз —от "Американского легиона" и мистер Леонард Грин —от "Американского действия"***.
—Вам известна установка, которую дал Имперский Чародей: "линчевать каждого негра, подписавшего Стокгольмское Воззвание"? — спросил Великий Дракон.
Кальберсон виновато пожал плечами.
— Но их слишком много! Вздернуть на телеграфный столб троих, четверых, даже десяток негров — куда ни шло... Но их тысячи. Всех не линчуешь!
— Смотрите, как бы они не линчевали вас самого, судья! — захохотал Клоуз.
— Прежде чем смеяться, скажите-ка лучше, что сделали вы? — огрызнулся Олсоп.
— Вчера наши ребята устроили в Грэнвиле налет на помещение местного совета защиты мира,— сказал Клоуз.— Они захватили и сожгли несколько тысяч петиций, подписанных жителями и назначенных для вручения правительству.
— Это недурно, но мало,— сказал Великий Дракон.— Что же мы имеем на воскресенье?
— Утром молодежная делегация должна возложить венок на памятник жертвам войны. Я договорился с начальником полиции. Ее разгонят,— доложил Кальберсон.— Для общегородского митинга мы приготовили полсотни  слезоточивых бомб. Перед самым открытием конференции у церкви на Бэй-стрит — грандиозная потасовка. Часть людей дают Клоуз и Грин. Да, я забыл сказать вам об эстафете мира!
— Это еще что такое?
— Молодежь понесет факел мира из Гамильтона в Колумбус. По дороге они будут распространять брошюру под названием "Нам нужен мир!" Задача: донести факел к открытию конференции и вручить его председателю.
Великий Дракон поморщился.
— Чорт возьми! Вот этого допустить уж никак нельзя!
— Трудно не допустить. К дороге на всем протяжении эстафеты выйдет народ. Открыто тут, пожалуй, ничего не сделаешь...
— От Гамильтона до Колумбуса — 280 километров! Неужели нельзя найти на этом расстоянии "уязвимый" участок?

—Вы думаете перехватить эстафету? —Грин многозначительно поглядел на Великого Дракона.
—Ну, конечно! И не только перехватить! —Лицо Олсопа вдруг просияло.— Факел  мира мы можем превратить в факел другого рода... Вы понимаете меня?
Великий Дракон, ерзая в кресле и хихикая, в нескольких словах изложил осенившую его идею. Единомышленники нашли мысль Олсопа чрезвычайно остроумной.
—Кому же мы поручим это дело, как вы полагаете, судья? —спросил Клоуз.
—Дану! Лучшей кандидатуры не найти! —подсказал Кальберсон.
—А разве его уже выпустили? — поднял брови Олсоп.
— Пока нет.
Великий Дракон представил себе квадратную, изрытую оспой, физиономию человека, которого газеты окрестили "Кровавым Даном".
— Да, это подходящий парень. Он сидит пятый месяц, надо дать ему немножко порезвиться... Нужно только точно указать ему "уязвимое" место.
— Я думал об этом. Такое место можно найти, пожалуй, под самым Колумбусом,—
Кальберсон снял со стены карту штата и расстелил ее на столе. Четыре пары глаз устремились на кончик вечного пера Кальберсона, тянущий тонкую зеленую  линию маршрута эстафеты от Гамильтона до Колумбуса.
 
II.
С самого раннего утра, не переставая, лил дождь. Несмотря на это, дорожный мастер Джек Поттер ровно в 8, как всегда, вышел на обход своего участка дороги под Колумбусом. В маленький домик на линии он вернулся только к обеду, сделав добрых полтора десятка километров.
На Поттере был старенький дождевик, но одежда под ним насквозь пропиталась сыростью. В 60 лет, да еще при застарелом ревматизме, такие прогулки не прибавляют здоровья и аппетита...
Дорожный мастер сел к столу, на который жена поставила скромный обед. Когда он заканчивал тарелку супа, на улице послышался шум под’езжавшей машины.
Поттер открыл дверь и увидел мистера Кальберсона. Как член городского муниципалитета, Кальберсон имел прямое отношение к дорожной комиссии и, следовательно, являлся начальством для Поттера. Спутник Кальберсона — грузный, широкоплечий мужчина был дорожному мастеру незнаком.
— Здравствуйте, Поттер, — сказал Кальберсон.— Хотим немножко отдохнуть у вас и перекусить. Машина капризничает — шофер тем временем приведет ее в порядок. Разрешите?..
Поттер вышел, чтобы показать шоферу место под навесом, где хранился дорожный инструмент. Когда он вернулся в дом, гости сидели уже за столом.
Наружность незнакомца, прибывшего с Кальберсоном, производила отталкивающее впечатление: багровые щеки, мясистый нос, квадратный подбородок были усеяны крупными оспинами, вперемежку с угрями. Но самым непривлекательным на этом лице были глаза: темные, мутные, в которых бродили непроспанный хмель и злоба.
Поттеру показалось, что он где-то уже видел это лицо.
— Ну, молодчик! Вот уж по ком верёвка плачет! — подумал он.
— Скажите-ка, дорогой, — начал Кальберсон, наливая себе полстакана виски,— когда закончится у вас ремонт участка между четвертым и седьмым километром?
— Дня через три.
Кальберсон одобрительно крякнул и переглянулся со своим спутником.
— Не раньше?
— Нет. Погода мешает.
— Мы вас не торопим. Муниципалитет будет доволен, если движение на этом участке откроется попозже. Скажем, на той неделе. Поняли?
Поттер знал, что слова Кальберсона равносильны приказу, и ждал пояснений. Но гость больше ничего не сказал.
Дорожный мастер постоял еще несколько минут.
— Я вам не нужен больше, мистер Кальберсон?
— Можете итти...
Поттер поплелся за перегородку и лег на постель.
Ноги ломило, усталое тело просило покоя. Поттер опустил веки и сразу всхрапнул. Тотчас перед ним встала физиономия рябого; выпятив челюсть, он приближал свое лицо к лицу Поттера.
— По ком, ты сказал, веревка плачет?..
Рябой медленно разворачивал удавку, готовясь набросить ее на шею дорожного мастера.
Поттер вздрогнул и открыл глаза. Теперь он вспомнил, где видел это лицо: на снимке в одной газете вместе с описанием сенсационного убийства.
Там, за перегородкой, говорили полу-шопотом, но Поттер слышал каждый звук, вплоть до дыхания рябого.
— Более удобного участка не найти. Это то, что нам требуется.
Говорил Кальберсон, и Поттер сразу догадался, о чем идет речь: отрезок дороги близ линейного домика на протяжении, примерно, трех километров был перекрыт для ремонта. Движение производилось по боковой грунтовой дороге.
(Продолжение следует).
* Тайная террористическая антинегритянская организация, основанная американскими рабовладельцами в середине XIX в. Ныне существует легально и ведет борьбу не только с неграми, но и со всеми революционными и прогрессивными элементами в стране.
** "Служебная лестница" должностей, званий, чинов в порядке подчинения.
*** "Американский легион" и "Американское действие" были созданы с целью об’единить якобы, ветеранов первой и второй мировых войн. В действительности под этой вывеской скрываются откровенно фашистские организации, выполняющие волю самых реакционных кругов Уолл-стрита и финансируемые ими".
("Советская Сибирь", 1951, № 1 (1 января), с. 4).

"Для веселых птенцов, для грядущих бойцов…"

"… Эта песня о горном орле.
Это было в далеком
Грузинском селе,
Там, где крепость стоит на скале.
Невелик городок,
Веет с гор холодок,
Тополя разместились в рядок;
Луг блести от росы,
И во время грозы
Листья падают в горный поток".
 

75 лет назад советские колхозники лучшие свои подарки везли в Москву:
 
"Ковёр
 
Два года ткали мастера
Большой цветной ковёр.
На нем средь гор —
Сады, сады,
Долин и рек простор.
 
В тени чинар —
Старинный дом.
Над ветхой крышей — дым...
Пылают розы у окна,
И не увянуть им.
 
И виноградная лоза
По стенам разрослась...
На сына женщина глядит,
С него не сводит глаз...
 
Простая, нежная,
Она
В сердцах людей жива...
Для сына были у нее
Бодрящие слова.
 
Бывало, юношей придет
На самый краткий срок,
Немного погостит —
И в путь,
А путь далек, далек!..
 
Но скажет мать:
— Иди, Сосо!
И пусть живут с тобой
Народу — верность
И любовь
К земле своей родной...
 
...Готов ковёр. Его в Москву
Колхозники везут.
И академик, и поэт
Оценят долгий труд.
 
А тот, ком у он послан в дар,
От всей, от всей души
Одобрит сходство:
— Горы здесь
И розы
Хороши!
 
И воздух Гори,
Прян и свеж,
Повеет вдруг в Кремле...
О юности напомнит он...
И ветер горный запоет
О том, как встал на бой народ
За счастье на земле!
 
Евгений Павличенко".
 
("Советская Сибирь", 1950, № 259 (31 декабря), с. 2).

"Душа матроса в городе родном..."

"… Сперва блуждает, будто бы в тумане:
Куда пойти в бушлате выходном,
Со всей тоской, с получкою в кармане?"
 

70 лет назад на советских киноэкранах целыми шпионскими группами орудовали враги в приморских городах СССР:
"Посмотрите этот фильм
"Тень у пирса"
За последнее время наша кинематография обогатилась целым рядом новых волнующих произведений советского киноискусства. Среди них видное место занимают так называемые приключенческие фильмы, в которых выразительными средствами раскрываются смелость и мужество советских людей, воспитанных Коммунистической партией в духе безграничной преданности к своей великой Родине, их бесстрашие в борьбе с врагами народа, покушающимися на свободную и радостную жизнь советского человека. Трудящиеся нашего бассейна, как и все жители г. Мурманска, с большим интересом смотрели на экране такие волнующие кинокартины, как "Дорога", "Призраки покидают вершины", "Следы на снегу" и другие, в которых острая занимательность сюжета сочетается с большим воспитательным воздействием на зрителя.
Теперь на экранах мурманских кинотеатров появилась еще одна картина из этой же серии — "Тень у пирса" производства Одесской студии художественных фильмов. Фильм "Тень у пирса" показывает, к каким коварным уловкам прибегают враги, стремящиеся, где только можно, напакостить общему делу советского народа, наглядно свидетельствует о высокой революционной бдительности наших людей, которая позволяет разгадать любые вражеские намерения и обезвредить их.
В одном из наших приморских городов, расположенных на юге, готовится к океанскому переходу пловучий док. Путь его лежит через большие морские просторы. Коллектив портовых рабочих, вместе с военными моряками, пришедшими им на помощь, готовят док к ответственному и сложному плаванию.
В это время в лесу задерживают диверсанта, только что приземлившегося с самолета. При обыске у него находят план гавани с точным обозначением места стоянки дока. Майор государственной безопасности Людов, которому поручено вести следствие по этому делу, подозревает, что диверсант прибыл в город на подкрепление орудующей здесь шпионской группы.
Но это надо еще доказать, подкрепить рядом неопровержимых фактов. И именно на это направлено главное внимание наших разведывательных органов. Людов и его помощник Савельев предполагают, что окопавшееся в городе гнездо шпионов ставит перед собой задачу уничтожить не только док, но совершить диверсии и на других важных объектах. Но и это тоже следует еще доказать.
А враги не дремлют. Они действуют ловко и изворотливо. Им удается привлечь на свою сторону официантку местного ресторана Шубину, совершившую растрату государственных средств. Но попытка диверсантов завербовать корабельного библиотекаря Татьяну Ракитину терпит полный крах. Честный советский человек, она до конца предана Родине, верному служению который посвящает все свои помыслы, всю свою жизнь.
Опираясь на таких людей, как Ракитина, как матрос Леонид Жуков, беспощадно разоблачая Шубину и ей подобных, советские разведчики доводят до конца начатое ими дело — презренная кучка диверсантов и шпионов схвачена с поличным.
Острый сюжет, положенный в основу сценария бывшего североморца Николая Панова, умелое осуществление авторского замысла режиссером-постановщиком М. Винирским, удачное исполнение ряда ролей в фильме артистами О. Жаковым, В. Балашовым, А. Стародубом и другими сообщили картине большое воспитательное значение, придали ей подлинную занимательность.
Фильм смотрится с большим интересом, хорошо воспринимается зрителем. "Тень у пирса" — удачно сделанная кинокартина. Она учит ненавидеть врагов, в какое бы обличие они ни рядились, любить свою Родину, свято охранять ее государственные интересы.
М. Борисов".
("Рыбный Мурман", 1955, № 156 (30 декабря), с. 4).

"Часы со смертельным заводом..."

"… Для тех, кто пошел на грабеж,
Для тех, кто над нашим народом
Занес окровавленный нож…" 
 

65 лет назад в СССР могла порой и спасти жизнь плотная телогрейка:
"Темным вечером...
Рабочая "Заготконторы" райпотребсоюза Галя Припорова возвращалась домой. По дороге к ней обратился мужчина.
—Скажите, девушка, сколько времени?— спросил он.
Припорова остановилась у столба, на котором подвешан уличный фонарь, посмотрела на наручные часы, ответила и пошла дальше. Девушка не придала встрече особого значения. Но через некоторое время, обернувшись, она увидела, что этот мужчина идет следом за ней, а на пешеходном мосту через Дмитриевский ручей на улице Пролетарской догнал и с обнаженным ножом набросился на девушку.
—Отдай часы, — прошипел грабитель.
—Я тебе их не должна, — дрожа от негодования, вскричала Припорова.
—Ах так, — ответил тот, — получай же.
И он ударил ножом в левую часть груди девушки. Но, к счастью, проткнул только телогрейку, не задев тела. Галя закричала о помощи. В это время к месту происшествия подошел председатель Пятовского сельсовета П. Ф. Терешков. Услышав его голос, грабитель бросился бежать, не успев совершить свое темное дело.
—Далеко не уйдешь, — оправившись от испуга, бросила в догонку Припорова, я тебя знаю.
И грабитель действительно не ушел. Вскоре он был арестован органами милиции. Это оказался житель города Корсаков Борис Николаевич, бывший заправщик самолетов Тотемского аэропорта.
Казалось бы, правда восторжествовала и не следовало много говорить об этом, ибо таких, как Корсаков, в нашей жизни встречается все меньше и меньше, а скоро и совсем не будет. Нет им места в советском обществе. Но точку ставить еще рано. У Корсакова нашлись покровители в лице Масловой Розы Александровны и ее матери Шабановой Анны Михайловны, которые, сговорившись с грабителем, с пеной у рта пытались выгородить его.
Когда в милиции Маслову спросили, кто для нее Корсаков и где он был вечером 16 декабря (время попытки ограбить Г. Припорову), она без тени смущения нагло соврала:
—Корсаков — мой муж (в действительности лишь сожительствует с ней). В тот вечер он был у нас. Пришел раньше пяти, радио еще не говорило. Когда я вернулась с работы, он играл на гармошке с сыном (мальчик от первого мужа).
—А что скажете вы о зяте, — задали вопрос А. М. Шабановой.
—И никакой он мне не зять. А то, что был у нас в тот вечер, — это точно. Работникам милиции пришлось немало положить сил, чтобы разоблачить лжецов. Когда Маслова и Корсаков убедились, что это бандитское нападение не пройдет безнаказанно Корсакову, если пострадавшая не откажется от своих показаний, они решили подкупить Г. Припорову. Придя к ней на квартиру, Маслова пыталась вручить девушке 100 рублей, чтобы та прекратила "дело".
—Прости, Галя, —теперь уже не требовал, а со слезами на глазах просил Корсаков, — по пьянке получилось, не хотел я тебя обидеть (!?).
Как и подобает советскому человеку, девушка отказалась от "иудиных серебреников" и с негодованием выпроводила Маслову и Корсакова.
Маслова бьет отбой. Опасаясь за свое будущее, она сознается, что вводила в заблуждение органы милиции, давая ложные показания.
И так, грабитель изобличен. Если добавить, что у Корсакова и раньше были бандитские выходки (в ноябре этого года он пытался напасть на гражданку С., за хулиганство отбывал пятнадцать суток), то станет ясным, что на этот раз он не отделается легким испугом, а понесет заслуженное наказание. Так оно и должно быть.
Но что станется с его покровителями? Неужели они останутся в стороне? Может ли Маслова и дальше воспитывать детей, являясь работником детского сада?
Люди типа Масловой и Шабановой — опасны для общества. Они должны также быть наказаны.
H. Горский".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1960, № 156 (30 декабря), с. 4).

"Ты занимался грабежом, тебе ценой любой..."

"… Твои друзья за рубежом
Платили за разбой". 
 

60 лет назад в СССР никто не давал справок, как поступить на работу на атомный объект:
"Атомный "объект"
(Окончание. Нач. в № 151-154).
Разбудил их и крикнул: вяжите его. Тот пытался выхватить пистолет, но вчетвером мы его быстро связали и положили под куст. Павел пошел в станицу за милицией. Потом приехала подвода с милиционерами. Стали класть на подводу и
увидели, что он мертвый.
Розов попросил принести рубашку, снятую с мертвеца, пинцет и ножницы. Осторожно разрезал воротничок рубашки и достал оттуда кусочки раздавленной ампулы.
 — Вот отчего умер этот бандит, — сказал Розов. —  Вы задержали очень опасного человека. Спасибо вам! — Розов пожал лесорубу руку.
— Скажите, пожалуйста, — спросил Розов после того, как осторожно завернул осколки ампулы в рубашку и уложил в чемодан, — он не говорил, куда он собирался ехать?
 — Да... Что-то он называл... Как проехать в Уху или в Ухму, я никогда такого названия не слышал и не обратил внимания.
 —  Может быть, в Ухту?
— Возможно. Я сказал, чтобы он спросил на станции.
Направлялся ли этот шпион действительно в Ухту? Начал ли действовать ложный атомный объект в районе этого города как притягательная сила для американской разведки? Все это осталось неизвестным.
После гибели шпиона Ухта была снова забыта, американская разведка, казалось, не проявляла никакого к ней интереса.
Только через несколько месяцев в районе "объекта" возле Ухты задержали подозрительного человека. Он пытался незаметно подойти к ограде. прятался за стволы деревьев, ложился под кусты. За ним наблюдали.
Когда он заметил, что за ним следят, хотел скрыться в лесу. Собака быстро взяла след. Он стрелял из бесшумного пистолета, но его обезоружили и доставили в Москву. Неизвестный оказался американским шпионом, заброшенным в Советский Союз специально для разведки этого атомного объекта. Вначале он пытался узнать, как можно поступить на работу на этот объект. Таких справок ему никто не мог дать. Он расспрашивал местных жителей, но тоже тщетно. Тогда он получил задание пробраться ближе к ограде и измерить степень радиации.
Шпион получил по заслугам".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1965, № 155 (28 декабря), с. 4).

"Целый день сынишка пропадал…"

"… Прибежал, за ним толпа ребят.
— Мама, я сегодня Сталина видал!
Я ходил с отрядом на парад.
Он и в книжке у меня такой,
Он махал нам весело рукой".
  

75 лет назад выходил из калитки советский поэт:
"Чимит Цыдендамбаев
Навстречу — заря золотая...
Вот мать на колхозную ферму идёт,
Ведро и подойник старушка несёт,
А навстречу — заря золотая.
          Вот кожаный фартук надел мой отец —
          В колхозную кузню собрался кузнец,
          А навстречу — заря золотая.
Торопится в школу мой брат на урок:
Учебник под мышку, и — марш за порог,
А навстречу — заря золотая.
          А вот агроном с бригадиром вдвоём
          Прошли, рассуждая о деле своём,
          А навстречу — заря золотая.
Садовник спешит к драгоценным кустам —
Принёс он воды корешкам и листам,
А навстречу — заря золотая.
          О новом рекорде ведя разговор,
         Шагают в обнимку шофёр и шахтёр,
          А навстречу — заря золотая.
А вот из калитки выходит поэт —
Он новую песню выносит на свет,
А навстречу — заря золотая.
           С границы отечества смотрит вперёд
           В зелёных погонах солдат-патриот,
           А навстречу — заря золотая.
И счастье людей освещает вокруг
Любимый отец наш, учитель и друг —
Наш Сталин, заря золотая!
Перевёл с бурят-монгольского Илья Френкель".
("Пионерская правда", 1950, № 103 (26 декабря), с.  2). 

"И над тобой, моя Отчизна, освобожденной навсегда..."

"… Знамена реют коммунизма,
Знамена мира и труда".
 

75 лет назад в СССР крепла надежда деятелей искусств, что партия на этот раз не даст по шапке за оперу о воспитании ею советских людей и самоотверженном труде хлеборобов:
"От всего сердца"
Новый спектакль в театре оперы и балета
Новосибирский театр оперы и балета поставил новый спектакль — оперу украинского композитора лауреата Сталинской премии Г. Жуковского "От всего сердца" по мотивам одноименного романа Е. Мальцева.
"От всего сердца" — первая опера советского композитора, поставленная на новосибирской сцене после постановления ЦК ВКП(б) "Об опе­ре "Великая дружба" В. Мурадели".
Произведение Г. Жуковского заинтересовало многие театры страны. На днях эта опера была впервые показана саратовским зрителям. Ее готовит к постановке Государственный Академический Большой театр Союза ССР.
Опера "От всего сердца" значительно отличается от романа поскольку средства художественной изобразительности у писателя и композитора различны. Однако основная идея произведения Г. Жуковским сохранена.
Зрители увидят на сцене знакомых им по книге героев. Опера рассказывает о самоотверженном труде хлеборобов, их смелых дерзаниях, о воспитании партией советских людей, осуществлении заветных мечтаний народа. Музыка оперы выразительно характеризует мысли и переживания дейст­вующих лиц. Оставляют глубокое впечатление многие арии, ансамбли и особенно, хоры.
В нашем театре спектакль "От всего сердца" поставлен режиссером Государственного Академического Большого театра Н. Домбровским. В создании оперы участвовали: главный дирижер, заслуженный деятель искусств БМ АССР М. Бухбиндер, художники — заслуженный деятель искусств РСФСР С. Белоголовый и М. Домрачев, хормейстер Е. Горбенко, балетмейстер С. Павлов.
На состоявшемся общественном просмотре была отмечена большая работа, проделанная коллективом театра. Солисты, оркестр, хор, балет, работники вспомогательных цехов с особым волнением готовили этот спектакль. Постановщики оперы и исполнители основных ролей неоднократно встречались со зрителями, знакомили их с новым спектаклем.
Сегодня общественность города еще раз будет смотреть оперу "От всего сердца". Ведущие партии исполняют: Груня Васильцова — Н. Куртенер, Родион — заслуженный артист РСФСР В. Сорочинский, Кланя — Н. Степанова, Яркин — М. Киселев, Гордей Ильич — В. Кирсанов, Новопашин — В. Троицкий, Соловейко — П. Ульянова, Матвей — Н. Пугач. В ближайшие дни состоится премьера".
("Советская Сибирь", 1950, № 255 (26 декабря), с. 3).

"Ты в нашу честную семью прополз гадюкой злой..."

"… Ты предал родину свою,
Мы видим ненависть твою,
Фашистский облик твой!"
  

60 лет назад многие советские люди в целом положительно относились к рекомендациям американского разведывательного центра посещать закусочные и пивные:
"Атомный "объект"
Поединки с коварным врагом
(Продолжение. Начало в № 151-153).
В первой радиограмме Красков должен был сообщить адрес, по которому он прописался, и место работы.
На выгоревшей за лето и пожелтевшей траве расстелили брезент, на него поставили радиопередатчик и аккумуляторы. Не спеша растянули с севера на юг и повесили на деревья антенну. Красков вставил в аппарат кварцы, подключил к передатчику телеграфный ключ. Все готово, можно начинать!
Красков уверенно нажал кнопку. Загорелась сигнальная лампочка в передатчике. Заработал ключом. Перешел на прием. Все поняли без слов: его сигналы приняты. Его опознали, слушают. Красков быстро отстучал текст радиограммы. Ответили, что слышали хорошо, все приняли. Сеанс окончен. Прошло всего семь минут, а показалось, что несколько часов. Так Красков и его напарник Ромашко перешли на прямую двухстороннюю связь с американским разведывательным центром, расположенным в Западной Германии. Они принимали по радио указания центра и сообщали результаты выполненной ими работы с помощью радиопередатчика или тайнописью.
В числе первоочередных заданий было такое: собрать сведения о советских документах. Для этого рекомендовалось посещать закусочные и пивные и, подпоив случайных "дружков", под каким-либо предлогом знакомиться с их документами: записывать номера паспортов и военных билетов, давать описание трудовых книжек и различных справок.
 — Готовят новых шпионов, — заключил Розов. — Ну что ж, мы им дадим документы.
Красков и Ромашко выполняли задание американского центра, но иногда ссылались на трудности. А Розов и Коваленко вели учет вымышленных номеров документов, переданных американской разведке, и держали их на контроле.
Разведывательный центр стал требовать сведения о военных заводах, аэродромах, воинских частях.
Прошел год. Однажды американцы поручили Ромашко разведать особо секретный атомный объект. Они не знали, где он находится, но у них имелись сведения, что такой объект существует.
Задание, данное Ромашко, нужно было выполнить. Розов долго ломал голову над тем, как это лучше обыграть, с наибольшей пользой для нас. Созрел дерзкий план. Poзов доложил о нем руководству, и ему разрешили действовать.
В октябре из орловского леса Ромашко отстучал американцам радиограмму:
"По вашему заданию ездил в район Ухты. От местных жителей узнал: в 5 километрах по проселочной дороге на восток от города находится интересующий вас объект. Прошел на место. Кругом ограда из колючей проволоки и охрана. Меня видели. При вторичном появлении могут задержать".
Через несколько дней американцы поблагодарили Ромашко и рекомендовали ему больше в том районе не появляться. Они стремились обезопасить ценного агента.
Розов выехал в Ухту. Вместе с выделенными в помощь работниками подобрали подходящее место в пяти километрах от города. С двух сторон — непроходимая топь. Любой посторонний человек здесь сразу будет замечен. Розов договорился, чтобы это место окружили колючей проволокой и установили за ним наблюдение.
Объяснив детали задания, Розов выехал домой. В течение многих месяцев, изо дня в день вели наблюдения за подходами к огороженному участку — и все безрезультатно. Красков и Ромашко регулярно направляли в центр информацию и получали все новые задания. А важный атомный объект как бы прошел мимо внимания американской разведки. Розов терялся в догадках: может быть, не поверили сообщению?
Прошел почти год, снова в разгаре было лето, когда Розову неожиданно позвонили из Краснодара.
 — Владимир Дмитриевич, — услышал он, — сегодня к нам доставили мертвого человека. Судя по найденным при нем документам, он имеет отношение к "Коршунам".
  — Я вылетаю к вам!
Труп неизвестного находился в городском морге, где уже провели вскрытие. Розов прочитал акт экспертизы: смерть наступила мгновенно в результате отравления калием.
Он осмотрел документы и вещи. Как и предполагал, паспорт и военный билет изготовлены американцами, он сразу определил это опытным глазом. Деньги, средства тайнописи, радиостанция, снаряжение — то же самое.
 — Как все произошло? — спросил Розов сопровождавшего его капитана.
 — Недалеко от станицы Северской его задержали лесорубы. Один из них еще здесь, и вы могли бы поговорить с ним
 — Встретил в лесу незнакомца, — рассказал лесоруб. — Он мне показался подозрительным. Держит себя настороженно, просит провести к станции. Повел я его кружной дорожкой и привел к тому месту, где спали мои напарники.
(Окончание следует)".
("Ленинское знамя", Тотьма, 1965, № 154 (25 декабря), с. 4).